Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины
- -
- 100%
- +
— Всё ещё нехорошо? — уточнил инспектор, а экономка поджала губы недовольной куриной гузкой.
— Боюсь, что да, — виновато ответила я, возвращая кружку на поднос.
— Ну, что же, — Мэлоун повёл широкими плечами, — тогда полежите пока здесь, а Кадди приготовит вам комнату для ночлега. Я имею в виду, — посмотрел он на экономку, — гостевую спальню в мансарде.
Кадди прочистила горло.
— Но, сэр, ей очень давно не пользовались… — начала она.
— Неважно. — Инспектор с ходу отмёл попытку возражения. — Для ночлега на одну ночь она вполне сгодится.
— Хорошо, сэр.
Экономке жуть как не хотелось заниматься подобным глубокой ночью, однако выбора у неё не было. И, бросив в мою сторону крайне недовольный взгляд, она отправилась выполнять поручение.
— Подождём до утра, — пояснил мне Мэлоун. — Возможно, сон поможет памяти восстановиться. Да и в целом, как только побег будет обнаружен, ваши родители обратятся в полицию, и вы вернётесь домой.
Ну-ну.
Однако я даже крохотным намёком не выдала насмешку. Продолжая играть роль растерянной девы в беде, пролепетала:
— Большое вам спасибо, сэр! — и чудом успела спрятать очередной чих в платке.
— Не стоит, — отмахнулся инспектор и, подумав, добавил: — Пожалуй, утром я всё же вызову к вам доктора Уильямсона. Кроме осмотра, он может вас узнать: всё-таки как врач он вхож во многие дома.
Упс. Незадача.
— А пока отдыхайте, — закончил Мэлоун. — Оставлю вас. Если что-то понадобится, звоните.
Он передвинул поближе стоявший на столе серебряный колокольчик и оставил меня одну.
Наконец-то, можно было расслабиться.
Я закрыла до сих пор стоявший у меня на животе несессер и с почти прежним своим кряхтением встала с софы. Убрала с макушки грелку, мысленно проворчала: «Вечно разбросают всё, а кто за ними убирать должен, непонятно», — и сложила вещи обратно в узелок. Повесила плащ на спинку кресла так, чтобы он быстрее высыхал от жара камина, а на сиденье раскинула мокрый плед, которым Кадди застилала софу и который мужественно впитал в себя воду от моего платья. Тут у меня закружилась голова, и, вняв предупреждению, я снова улеглась. Пристроила под голову гобеленовую подушечку и задумалась.
Итак, можно было смело сказать, что мне повезло. Лошадь не раскроила копытом череп, седок повозки проявил участие и даже оставил в своём доме на ночь. Легенда с потерей памяти по-прежнему казалась удачной — подавать в полицию заявление о пропаже было некому. А значит, имело смысл попытаться надавить Мэлоуну на чувство долга (я сильно сомневалась, что у такого человека есть жалость) и через него как-то устроиться на первое время.
— Пчхи!
Я от души высморкалась в платок и вздохнула. Только не расхвораться бы. Да ещё этот доктор: вдруг он знаком с семейством Кортни?
Интересно, получится ли тогда хотя бы через полицию заставить отца Айрис, чтобы тот принял беспамятную дочь обратно? Не навсегда — я бы сама не захотела оставаться в том доме, — но хотя бы на те дни, что понадобятся для нормальных сборов.
Я машинально поджала колени к груди и встревожилась: что это, озноб начинается? Вот уж чего не хватало! И вдруг поняла: несмотря на полнейшую неопределённость, я не чувствовала отчаяния. Наоборот, меня переполняли энергия и жажда жизни — любой, но в молодом, здоровом теле, не сотрясаемом мучительными приступами кашля. Да, будет непросто, но, сколько такого, «непростого» я уже пережила?
— Есть один только вечный, пустой предел, — пробормотала я строчку из стихотворения Асадова, и тут дверь в гостиную открылась.
— Идёмте, мисс. — В отсутствие хозяина Кадди не скрывала раздражения от моего присутствия. — Комната готова.
Тут она заметила развешанные макинтош и плед и недовольно нахмурилась.
— Большое спасибо, — на опережение проблеяла я, возвращая лицу выражение несчастной овечки.
Поднялась с софы (от поспешного движения в глазах на короткое время потемнело) и сгребла в охапку вещи.
— Следуйте за мной, — процедила экономка и повела меня к месту будущего ночлега.
Глава 6
Спальню в мансарде и впрямь давно не открывали: несмотря на зажжённый камин, здесь было откровенно зябко, а запах сырости я чувствовала даже полным соплей носом.
— Горячая вода, — сухо сообщила Кадди, указав на кувшин и тазик, стоявшие на маленьком столике в углу. — Свечу я вам оставлю. Если что-то понадобится, дёрните за шнурок.
И она удалилась, не дослушав моё, с чувством сказанное: «Спасибо большое!»
А я убрала узелок в стоявший у стены узкий платяной шкаф и подошла к полукруглому окошку. Сдвинула щеколды и распахнула створки, впустив в тесную комнатку звуки дождя. Улыбнулась, чихнула и торопливо вернулась к камину. Кое-как стянула мокрое платье и, оставшись в сорочке и панталонах, разложила его перед огнём на просушку. Успевший подсохнуть макинтош повесила на вешалку и зацепила её за приоткрытую дверцу шкафа. А затем задула свечу и, ёжась, нырнула под шерстяное одеяло на расстеленной узкой постели.
«Надеюсь, клопов здесь нет», — пронеслось в голове, но моя это была мысль или Айрис, сказать сложно.
Я завернулась в одеяло, подтянула колени к груди и затихла. Спать, несмотря на позднее время и безумную череду событий, хотелось не сильно, поэтому я просто лежала и смотрела на огонь камина. Постепенно меня окутывало тепло (оставалось надеяться, что это не температура поднималась), и я уже начала подумывать закрыть окно, как вдруг внизу процокали лошадиные копыта и громыхнула карета. А затем донёсся громкий стук в дверь: кто-то ломился в дом инспектора Мэлоуна.
«Служба, что ли, спать не даёт?» — подумала я. Широко зевнула и, не выпутываясь из одеяльного плаща, подошла к окну.
Дождь лил гораздо слабее, и за его шумом можно было расслышать, как внизу чей-то голос требовательно произнёс: «К мистеру Мэлоуну, срочно!»
Что и требовалось доказать. Я закрыла окно, чихнула и, трубно высморкавшись в платок, подошла к камину. Проверила, как сохнет платье, повернула его к огню другой стороной и только собралась поворошить дрова, как до моего слуха долетело чьё-то бормотание. Я навострила уши: что это, откуда? И сумела разобрать следующую фразу: «Скорее, сэр, лорд Тилни убит! Вас просят немедленно…»
Тилни? Тот мудила, что заделал Айрис ребёнка, а потом приказал вышвырнуть её, как надоевшую игрушку?
Я нахмурилась и ещё сильнее напрягла слух: вдруг узнаю что-то ещё? Увы, больше до меня не доносилось ни звука. Тогда я перебежала к окну и в свете горящего фонаря заметила отъезжавший от дома экипаж.
Инспектор отправился на службу.
Я медленно подошла к кровати и опустилась на неё. Что же, лордёныш получил по заслугам. Интересно, кто его грохнул? И что за любопытные свойства у этой комнаты? Разговаривали ведь наверняка в кабинете или похожем месте. Я наморщила лоб, вспоминая прочитанные приключенческие романы. Уж не через камин ли сюда долетела фраза?
— Почувствуй себя мушкетёром, — хмыкнула я и улеглась на кровать. Покрутилась, устраиваясь поудобнее, и решила, что хочу, не хочу, а спать надо. День завтра будет оч-чень интересный.
С этой мыслью я закрыла глаза и спустя какое-то время всё-таки уснула.
***
В мою прошлую жизнь (ужасно странно, но как сказать иначе?) я отличалась отменным иммунитетом — правда, до тех пор, как со мной случились рак лёгкого, три химиотерапии и окончательно меня добивший ковид. Однако в возрасте Айрис промокнуть под холодным дождём не грозило мне какими-либо серьёзными последствиями. И уж не знаю, это ли сыграло роль, или моё новое тело тоже отличалось крепким здоровьем, однако утром я проснулась вполне бодрой. Только шишка на голове ещё болела, если до неё дотронуться, но здесь уже ничего поделать было нельзя. Потому я со вкусом умылась и принялась натягивать высохшее платье со всеми его корсетами, корсажами, нижними юбками и прочими «радостями» дамской моды девятнадцатого века.
«Лондон, — размышляла я, сражаясь с крючками и завязками. — Эпоха Шерлока Холмса, Джека Потрошителя, королевы Виктории и прочих интересных личностей. Как меня сюда забросило? Почему? Почему в тело Айрис Кортни? Столько вопросов и ни единого ответа».
Наконец, более или менее затянув корсет (без фанатизма — на тонкую талию мне было плевать, а вот на сдавленные внутренние органы, особенно в моём положении, — нет), я надела платье и, шумно выдохнув, полезла в шкаф за несессером. Поставила его на стол, подошла к погасшему камину, собираясь по возможности развести в нём огонь, как до меня вновь долетел чей-то голос. И хотя подслушивать было нехорошо, я буквально засунула голову в камин, ловя приглушённые фразы.
Да так и окаменела, разобрав:
— Вроде бы её зовут Айрис, сэр. Айрис Корри или Колли, дворецкий не уверен. Но с ней у лорда Тилни, определённо, была ссора.
Глава 7
Что? Это обо мне?
Я даже дышать перестала. Но, увы, похоже, тот, кто говорил, отошёл от камина, и больше у меня не вышло разобрать ни слова. Когда же стихло даже невнятное бормотание, я медленно вернулась к столу и опустилась на стул, невидяще глядя на несессер перед собой.
Неужели Айрис, то есть меня, подозревают в убийстве Тилни? Нет, положив руку на сердце, я бы с огромным удовольствием пристукнула мерзавца, но фокус в том, что Айрис этого не делала.
По крайней мере, я об этом не помнила.
«Итак, меня будут искать. — Я открыла несессер, достала гребень и принялась на автомате расчёсывать волосы. — Допустим, правильную фамилию они как-то выяснят. Допустим, придут в дом Кортни. Что им там скажут? Что отреклись от пропащей дочери и выставили её за дверь. Когда? А вот как раз был сильный ливень. Тут Мэлоун вполне может догадаться, что подобранная им беспамятная девушка — именно та, кого ищет полиция. И как тогда мне быть?»
Гребень запутался в густой шевелюре, и я болезненно дёрнула себя за прядь.
«Получается, нужно уходить отсюда как можно скорее. Но куда? Мэлоун-то меня отпустит: зачем ему лишняя обуза? Только куда я пойду?»
И под чьей личиной? Те немногие мои вещи прямо-таки кричат, что я не из простых. Попробовать обменять их на более дешёвые? Продать несессер?
Я перестала расчёсываться. Провела кончиком пальца по украшавшей гребень резьбе, по серебряным штучкам в отделениях несессера и бархатной подложке, на которой они лежали. Такая изящная, аристократическая вещица. В прошлой жизни я могла только мечтать о подобном. Может, получится его сохранить? Придумать какую-нибудь легенду, объясняющую, откуда он у меня?
В дверь громко и настойчиво постучали, и я вздрогнула, выдернутая из размышлений. Торопливо встала, натянула на лицо выражение бедной овечки и пошла открывать.
— Доброе утро, мисс. — Несмотря на то, что прошла целая ночь, Кадди не переменила ко мне отношения. — Вы ещё не собраны? Мистер Мэлоун желает вас видеть к завтраку.
Ох, ты ж! Завтракать за одним столом с инспектором!
— Доброе утро, миссис Кадди, — пролепетала я. — Прошу…
— Мисс Кадди, — сурово одёрнула меня экономка, расправив плечи. — Давайте я помогу вам собраться, мистер Мэлоун не привык ждать.
Вот, зараза! Я быстро потупилась, чтобы не выдать себя взглядом, и пискнула:
— Да, мисс Кадди, вы очень любезны.
Я посторонилась, впуская экономку, и вернулась на стул. И пока Кадди ловко, но не особенно бережно собирала мне волосы в гладкую причёску почти на самой макушке, я сосредоточенно обдумывала предстоящую встречу.
Проблема номер раз: я имела крайне смутное представление о викторианском застольном этикете.
Решение проблемы: возможно, удастся всё списать на амнезию.
Проблема номер два: чего я хочу от Мэлоуна? Если раньше моей целью было остаться в его доме хотя бы на месяц для «акклиматизации», то теперь это было слишком рискованно.
«Нет хорошего решения. — Невесёлый, но честный вывод. — Вся надежда, что разговор за завтраком к чему-то подтолкнёт».
— Готово, мисс. — Кадди положила гребень на стол и отступила. — Идёмте в столовую.
— Да-да, сейчас.
Я убрала гребень на место, захлопнула крышку несессера и, не стесняясь экономки, поставила последний в шкаф. А уже затем вышла следом за Кадди.
В столовой, в общем-то, светлой и симпатично обставленной, всё равно возникало ощущение, что пользуются ей раз в год по обещанию. Возможно, из-за спёртости воздуха, которую до конца не могли скрыть даже аппетитные запахи, а, возможно, из-за стылости, с которой ещё не успел справиться жаркий огонь в камине.
«Вот она служба, — усмехнулась я про себя, поздоровавшись с инспектором и усевшись за элегантно сервированный стол. — И опасна, и трудна, и дома с ней хорошо, если хотя бы ночуешь».
— Как ваше самочувствие, мисс? — между тем поинтересовался Мэлоун. Несмотря на то, что ему вряд ли пришлось поспать ночью, выглядел он бодро, а светло-синий взгляд был остр, как рентген.
А ещё при свете дня он гораздо сильнее напоминал Клима. Единственного мужчину, которого я…
— Хорошо, сэр, — ответила я пай-девочкой, молясь всем, кому можно, чтобы мой проснувшийся желудок не выдал себя руладой.
— Нужен ли вам врач?
Не столько проявление беспокойства, сколько отрывистый допрос.
— Нет, сэр, спасибо.
— Вспомнили что-нибудь?
— Боюсь, что нет, сэр.
И я со вздохом опустила глаза: пусть думает, что мне стыдно за этот факт.
— Хм. Что же, у меня есть соображение, как поступить в этом случае. Но пока приятного аппетита.
— Приятного аппетита, — эхом повторила я и взялась за столовые приборы.
Завтрак был роскошным — в том самом английском стиле, о котором я не раз читала. От «овсянки, сэр» до сосисок и сваренных вкрутую яиц, от жареных тостов до сытного мясного пирога. Я вроде бы ни разу не оплошала с выбором приборов (в чём очень помогли якобы рассеянные взгляды на сотрапезника) и в итоге наелась так, что чувствовала: теперь до ужина не смогу даже думать о еде.
Блаженное чувство сытости приглушило тревогу, и потому я спокойно восприняла, когда Мэлоун сказал:
— Что же, мисс, для серьёзного разговора предлагаю перейти ко мне в кабинет.
И только собралась ответить «Конечно, сэр», как раздался настойчивый звон дверного колокольчика.
«Служба», — догадалась я, и сердце застучало быстрее. Как бы узнать, что за новости принесли Мэлоуну? Через камин всё-таки на редкость плохо слышно.
И мне повезло. Не успел поднявшийся из-за стола инспектор сказать: «Похоже, наш разговор откладывается. Прошу меня извинить, мисс», — как по коридору загрохотали чьи-то шаги. Дверь распахнулась, и ворвавшийся в столовую мужчина в форме констебля выпалил:
— Айрис Кортни, сэр! Девицу зовут Айрис Кортни, и она живёт на Бедфорд-сквер недалеко отсюда!
Глава 8
— Прекрасно, Уиздом. — Однако ледяной тон инспектора и близко не соответствовал этим словам. — А теперь, будьте любезны, пройти в кабинет и подождать меня там.
Констебль заметно смутился. Бросил виноватый взгляд на Мэлоуна и извиняющийся на меня, пробормотал:
— Да, сэр, простите, сэр, — и ретировался, тихо прикрыв за собой дверь.
Мэлоун устало покачал головой и обратился ко мне:
— Простите, мисс, служба. Скорее всего, я должен буду уехать, но когда вернусь, мы обязательно поговорим. А пока чувствуйте себя как дома. Кадди поможет, если вам что-нибудь понадобится.
И, коротко кивнув, он вышел из столовой. А я осталась одна: в хаосе мыслей и совершенно не представляя, что делать дальше. Бежать? Остаться? Быстро вернуться в мансарду и попробовать услышать, о чём докладывает Уиздом? Хотя, нет, главное я уже знала.
Тогда что? Уйти или остаться?
— Быть или не быть, вот в чём вопрос, — с кривой усмешкой пробормотала я.
Подошла к окну, слегка отодвинула занавеску и выглянула наружу.
Серый камень домов, серое небо, влажные булыжники мостовой. Спасибо, что без знаменитого тумана, но всё равно пакость редкая.
Я передёрнула плечами: не хочу туда выходить. Не хочу снова бродить по городу и искать прибежище. И потом, вдруг повезёт? Вдруг Мэлоун ничего не заподозрит? А если сбегу, точно проблем не оберёшься. Он ведь начнёт искать, задаваться вопросами. Нужно ли оно мне?
Где-то хлопнула дверь. Я немного сместилась и увидела спускавшихся с крыльца инспектора и констебля. Они забрались в ожидавший пассажиров кэб, и грязно-серая лошадка повезла его куда-то вверх по улице.
«Останусь, — решила я. — Буду надеяться, что Мэлоун — правильный мент, и не запихнёт меня в тюрьму по одному лишь смутному подозрению. В конце концов, когда Айрис взашей вытолкали из дома Тилни, лорд был жив. Вот и пусть сначала докажут, что она сумела незамеченной пробраться мимо слуг, а потом уже обвиняют!»
Я кивнула сама себе и вздрогнула, не столько услышав, сколько почувствовав, что дверь в столовую открылась.
— Здравствуйте, мисс. — Вошедшая блондинка лет восемнадцати, носившая передник и чепец горничной, сделала книксен. В руках у неё был поднос, очевидно, для посуды. — Могу я убирать со стола?
— Да, конечно. — Девушка показалась мне дружелюбной, и я решила не упустить возможность что-нибудь разузнать об этом доме вообще, и о его хозяине в частности. — Давай я тебе помогу.
— Спасибо, мисс, — горничная слегка смутилась, — но не надо, правда. Мисс Кадди и так говорит…
— Китти! — донёсся из коридора голос экономки. — Чем ты там занимаешься?
Девушка состроила испуганную рожицу и бросилась собирать на поднос грязные тарелки.
— И всё-таки я помогу, — заговорщицким шёпотом сказала я, присоединяясь к ней. — Мисс Кадди не узнает.
Китти тоненько хихикнула, и мы, переглядываясь, как шкодливые девчонки, быстро составили на поднос всю посуду. Затем горничная с видимым трудом подняла его, и я придержала дверь, чтобы она могла свободно выйти.
— Спасибо, мисс, — одними губами поблагодарила Китти и потащила ношу по коридору в сторону холла.
А я, вооружившись банальной фразой Мэлоуна «чувствуйте себя как дома», отправилась этот самый дом исследовать. Да, с одной стороны, в отсутствие хозяина. Но, с другой, он ведь сам разрешил, верно? Так почему бы этим не воспользоваться?
Кроме столовой, на первом этаже находились гостиная, куда меня вчера принесли, курительная комната и библиотека. Здесь царило всё то же запустение, обычное для этого дома. В библиотеке я пробыла дольше всего: рассматривала корешки, некоторые книги снимала с полок, листала, скользя глазами по строчкам и вдыхая ни с чем не сравнимый запах печатной бумаги. Сколько воспоминаний он пробуждал! Всё-таки сорок лет работы библиотекарем — не баран чихнул. И неважно, что большую их часть я умудрялась подрабатывать ещё в двух местах «не по специальности». Зарплата, как ни крути, смешная, а жить на что-то надо. Но книги, я просто не могла отказаться от книг! И потому оставалась библиотекарем до последнего.
Тихонько улыбнувшись мыслям, я сняла с полки томик Шекспира (ах, эта нестареющая классика!) и, зажав его под мышкой, отправилась дальше.
На половину прислуги я благоразумно заходить не стала: не хотелось лишний раз сталкиваться с Кадди. А вот с горничной стоило ещё как-нибудь поболтать. Может, вызвать её в мансарду? Но под каким предлогом? И вдруг придёт экономка?
Размышляя надо всем этим, я поднялась на второй этаж. Прислушалась — вроде бы тихо, — и аккуратно приоткрыла ближайшую дверь.
Меня ждал сюрприз: я как-то не думала, что обнаружу здесь целую ванную комнату с большой ванной и латунными кранами. Впрочем, «новомодный» телефон же в доме был, пускай и работал через раз.
Я тихо прикрыла дверь и подошла к следующей. Потянула за ручку — заперто. Хм. Неужели кабинет? Но по моим ощущениям комната в мансарде находилась дальше.
Хотя, какая разница? Заперто и заперто, не взламывать же замок. Тем более что я этого не умею.
С таким выводом я приблизилась к третьей двери. Открыла и недоумённо моргнула.
Полумрак из-за задёрнутых штор, стоячий воздух, холод — камин явно топили очень давно. Но при всём при том смятая постель, словно кто-то спал прямо поверх покрывала; полотенце, небрежно брошенное на спинку стула рядом с умывальным столиком; до середины оплавившаяся свеча на тумбочке.
«Спальня Мэлоуна?»
Я машинально потянула носом воздух и как будто и впрямь различила тонкий запах мужского парфюма. Тряхнула головой, прогоняя странное оцепенение, и поспешила закрыть дверь. Сделала несколько торопливых шагов к лестнице: что-то мне разонравилась идея шататься по личной территории хозяина дома. И остановилась.
Неосмотренной осталась всего одна комната, наверняка кабинет. Возможно, там были какие-то заметки о расследовании, а кто предупреждён, тот вооружён, как говорили старики римляне.
Но если меня там застукают… Если вообще застанут на втором этаже…
«Ох, Ариша. Шило ты в заднице. Не умеешь без приключений», — с полузабытыми мамиными интонациями сказал внутренний голос.
Я криво усмехнулась в ответ: ну, да, не умею. Может, поэтому и очутилась здесь после смерти. Поправила под мышкой по-прежнему таскаемого с собой Шекспира, развернулась и тихим, но решительным шагом приблизилась к последней двери. Осторожно повернула ручку, приоткрыла: бинго! Кабинет! И, не давая себе возможности передумать, проскользнула внутрь.
Глава 9
Вот здесь жили, и жили явно. В камине ещё тлели угольки, шторы были отдёрнуты, кушетка у стены завалена стопками бумаг и картонными папками, поверх которых лежала позабытая пара кожаных перчаток. Документы громоздились и на широком письменном столе с задней стенкой, а открытые полки шкафа занимали не только книги, но и какие-то коробки и просто странные вещи. Я углядела фарфоровую балерину с отбитой головой, несколько курительных трубок, закупоренные бутылки из тёмного стекла, засушенный букетик незабудок, серую шляпу-котелок и даже персидскую туфлю для табака. В ближнем к двери углу стояла небрежно прислонённая трость, рядом с ней кольцом свернулся хлыст. На каминной полке со значением поблёскивали колбы и пробирки, а рядом с ними важно возвышалась химическая установка с горелкой и держателями.
«Как интересно!»
Однако времени, чтобы всё рассмотреть у меня не было, а вот вполне конкретная цель имелась. И, на всякий случай заложив руки за спину, я подошла к столу и с любопытством заглянула в лежащие поверх остальных бумаги.
«Удар по голове тупым предметом… Предположительно, оглушил… Пять ножевых ранений в грудь…»
Так вот, как убили Тилни!
Я аккуратно сдвинула лист и увидела мастерски сделанную зарисовку трёхгранного кинжала — по-моему, такие назывались мизерикордами. Неужели лорда закололи им? То есть убийца оставил орудие на месте преступления? Я ещё сдвинула верхнюю бумагу и прочла под рисунком: «Мизерикорд из личной коллекции лорда Тилни. Был взят со стены в коридоре».
Так-так. Интересно, что насчёт отпечатков пальцев? И где же у нас произошло убийство? Неужели в кабинете? И в какое время? Успел ли Тилни съездить в клуб? Айрис ведь сначала отказывались пускать к лорду, мотивируя именно этим.
К сожалению, найти хотя бы один ответ на свои вопросы я не успела. За дверью послышался шорох, ручка начала поворачиваться, и я, как испуганная ящерка, юркнула под стол. Вжалась в угол между задней стенкой и тумбой стола, словно могла уменьшиться до размеров Дюймовочки, а в голове набатом стучало: «Господи, что я делаю? А вдруг это Мэлоун? Как буду оправдываться?»
Но мне повезло: в кабинет вошёл отнюдь не его хозяин.
Шелест платья, шарканье войлочных подошв. Кадди? Неужели собралась убирать? Тогда она точно обойдёт стол, увидит меня и…
Подошвы прошуршали совсем рядом, и я перестала дышать. А экономка остановилась возле стола (к счастью, сбоку от него) и, судя по шороху бумаги, принялась перебирать документы.
«Эй, а что это она в хозяйских вещах роется?»
Я сидела тихо и неподвижно, потея и дыша через раз, однако не могла не удивляться поведению Кадди. И, конечно же, не преисполниться подозрений.
Неужели экономка — засланный казачок преступного мира? Никогда бы о ней не подумала!
— Вот он. Отлично.
От негромкого бормотания, сопровождавшегося звуком сминаемой бумаги, у меня чуть сердце не остановилось, так неожиданно оно прозвучало. А Кадди, очевидно, обнаружив, что хотела, отошла от стола. Мне сразу стало легче дышать, а когда в двери тихо щёлкнул язычок замка, всю меня затопило облегчение: «Пронесло!»