Сказки про Магов

Морское путешествие Лорка

Сидели как-то за чаем Лорк, Жун и Маг Огня. Сушки ели да байки наперебой травили. Слово за слово, начал Лорк историю рассказывать о своих похождениях. Про камень Судного дня да про Марона – Коллекционера Вольного. Честная компания чаёк потягивает да слушает, Лорк повествование ведёт:

– Как-то осенним вечером случилось мне засидеться дотемна в башне этой. В ту пору был я очень увлечён научными изысканиями: пытался вывести новый сорт сладостной репы, да чтоб ещё вдвое больше обычной вырастала. На улице намечалась гроза, и выходить во двор мне нисколечко не хотелось. Море было неспокойное, дул северо-западный ветер, по всем приметам скоро должен был начаться шторм. Тут слышу, меня со двора Епифан зовёт, это конюх наш. Я, конечно, от дел своих оторвался и вниз к нему. Там уж дождик накрапывал. Епифан подбежал ко мне, настороженный такой. Говорит, лодку с берега видали, в Цингорье идёт.

Я сразу и не поверил, сам на пристань смотреть пошёл. Гости-то к нам нечасто заходят, а водой – так особенно, что же до наших, то никому и в голову бы не пришло в такую погоду на море соваться. По дороге в сарай зашёл, там у меня труба есть – звёзды рассматривать.

На пристани уж бабы собрались, руками в море кажут. Глянул я в трубу, да поначалу ничего не разглядел, а как пригляделся получше, так и вправду лодку отыскал и двух гребцов в ней. И что бы вы думали? Это были пираты. Да-да, самые настоящие пираты, и на тот момент я не имел ни малейшей догадки о том, какие небывалые обстоятельства заставили их попасть в такую западню.

Как и подобает представителям Морского братства, шли они не таясь, не сняв ярких перевязей и не спрятав клинки. Их отвага вызвала у меня уважение, ну и, конечно же, мне было очень любопытно пообщаться с настоящими пиратами. Словом, я распорядился принять гостей. Каково же было их удивление, когда вместо расправы на берегу их встретили натопленная передняя и сытный ужин.

Оказалось, эти двое были пригнаны в залив небывалым штормом, разыгравшимся в море. Они чудом не разбились о скалы: лишь приметив светлое пятнышко окна башни Цингорья, смогли уцелеть. Весь остаток дня мы провели с ними за беседой и трапезой. Это был очень познавательный вечер.

Поведали они, что далеко в Северном море стоит огромный пиратский корабль, закованный во льдах. Много лет назад он закончил свой путь, но не перестал быть домом морских разбойников. Пираты живут в нём и по сей день целыми семьями: ловят рыбу, уходят на разбой в залив, если возникает в чём-то нужда. Когда же подходят к концу запасы пресной воды – шлют лодку на остров к коллекционеру Марону.

До меня это был единственный человек с суши, согласившийся иметь с ними дело, за что он и поплатился. Как про то окрестные правители прознали, так закрыли и для него гавани всех прибрежных городов. Только старому отшельнику до того дела не было. Тридцать лет жил он на своём острове и печали не знал. Если заплывал кто, помогал водой, указывал направление, предупреждал о льдах и мелях. Но было у него дело и поважнее, чем путникам советы давать. Имел он коллекцию, да такую небывалую, какой на всём белом свете не сыскать. Собирал он предметы, тем или иным образом к магии отношение имеющие. И надо сказать, накопилось у него их спорядочно, весь дом ими обставил. Как удалось разыскать артефактов столько, мне до конца не ясно. Выменивал он их, конечно, охотно, у тех же пиратов подчас, но и продавал не скупясь. И надо сказать, очень меня Марон этот заинтересовал. Гости мои, правда, к магии особого интереса не испытывали, так что узнал я от них только, что кладовая Маронова полна-полнёхонька, а вот что там в ней за предметы имеются и какого свойства да строения, они толком и не знали.

Пираты погостили у меня три дня, пока плотники чинили да пересмаливали им лодку. Вскоре на море выдался погожий день, все приготовления были сделаны, и мы распрощались на том же пирсе, где и повстречались. Они пригласили меня посетить Утопленника – так назывался их город-корабль, отметив его расположение у меня на карте. Разумеется, я попросил их отметить ещё и Маронов остров.

Можно ли было предположить, что появится у меня страсть к водным путешествиям? Однако мысль о несметном богатстве, сокрытом в коллекции Марона, тянула меня в море. Я, конечно, имею в виду богатство научных открытий. Так, уже на следующий день после описанных событий я распорядился изготовить парусную ладью. Кораблей в Цингорье никогда не строили. Разработав специальный чертёж, я заказал лучшую корабельную сосну и выписал мастера из Рыбогорска. К середине зимы ладья была готова. Я дал ей имя «Необычайность тунца». Как только стало достаточно тепло, мы пустились в путь к острову Марона.

Путешествие было нетрудным, течение само вынесло нас к намеченной цели – плоскому коралловому рифу, скорее всего атоллу, с одинокой хижиной. Ни причала, ни лодки на берегу – казалось, люди давно покинули это место, но нет. В доме нас ждал хозяин Марон, весёлый и бодрый, совершенно не походивший на дикаря-изгнанника. Пираты не обманули, его коллекция и правда была поразительна, в ней-то я и нашёл кристалл Судного дня. Марон рассказал мне о его свойствах и о самом амулете, для которого тот предназначался. Признаюсь, у меня оставались сомнения насчёт подлинности всех представленных предметов, да только позже я не раз слышал историю о том, как один Маг силой пытался завладеть Мароновой коллекцией и ничегошеньки у него не вышло. Не так-то прост Марон этот оказался, и борода у него не как у всех…

Кстати, на обратном пути я заглянул-таки на Утопленника: он и вправду существует, только скорее стоит на мели, нежели скован льдом.

Меня там тепло встретили; кто бы мог подумать, что пираты – радушные хозяева. Мне даже удалось переговорить с их капитаном. Он оказался весёлым малым, напоил меня квасом и дал в дорогу ящик сладчайших фруктов. Сок из них получается отменный! Я так пристрастился, что вынужден теперь по меньшей мере раз в месяц отправлять за ними гонцов на Утопленника. Самый свежий отжим всегда у меня с собой вот в этой склянке. Сейчас, конечно, вкус чайного отвара перебивать не стоит, но завтра мы с вами обязательно его попробуем.

Как Некромант хвоста лишался

У короля Брондоля брат Френдоль есть, близнец. Да только не признать родства ихнего, хоть ты расшибись. Отрос, на беду, у Френдоля зад лошадиный. Вот как такое приключилося.

Было у братьев два града знатных, каждый в своём в королях ходил. У Брондоля – Кронодор, у Френдоля – Кронодол.

Нагнали Маги в стародавние времена страху на людей простых. И вот невесть откуда обзавёлся Френдоль средством, всякой магии препятствующим. Стали над Кронодолом огоньки разноцветные летать день и ночь напролёт. Глянешь на них, так сразу и ясно – нечисто дело. А так оно и было. Стоило какое волшебство в пределах Кронодола сотворить, так ничего хорошего из волшебства того не выходило. Только самому волшебнику какая пакость.

Поначалу радовались жители защите такой, восхваляли короля своего Френдоля. Да то сперва. А во второй черёд, ну со временем, беда пошла. Может, год прошёл, а то и все пять, как начало всякое дурное в Кронодоле происходить. Кто не заездом был, а местный, приметил в себе перемены странные: у кого голова с человечьей в бычью обратилась, у кого пятак объявился, а у короля Френдоля – вот зад лошадиный. Видать, огоньки те с подвохом каким были…

Случилось Некроманту в Кронодол по большой нужде заглянуть. С королём евойным поближе познакомиться хотел, да, может, и выгоду какую поиметь. Да только больно холодно Мага приняли. Осерчал Некромант, проучить захотел Френдоля – в жабу обратить. Грянул посохом о пол каменный, будет теперь вежливости учён, думает. А вот шиш. Защитили короля огоньки, да мало того, подарком Мага наградили. Отрос у Некроманта хвост коровий. Ох и рассвирепел Маг, да только впустую – выпроводили буяна взашей мужики быкоголовые, да ещё на дорожку под зад сапогом пнули. «Ну, – думает Маг, – не прощу я вам обращенья такого непочтительного. Отомщу люто, но потом. Покамест от подарка коровьего избавиться надобно, а то как-то неприлично получается».

В Магодур направился лечения себе от недуга там искать. По дороге в деревеньке одной рубаху простую с верёвки прихватил, чтоб его за Мага не признали. А то ведь цены задерут, прохвосты!

Входит Маг в Магодур, а там чего только нет: и товары на продажу диковинные, заморские, и представления, публику тешить, невиданные. В ряд врачевателей пошёл. К мужику подходит, так мол и так, одарил один волшебник новым приспособлением, да мне-то ни к чему, не поможет ли кто.

Ну мужик дело почуял да в ответ:

– Есть тут мастер, Спиридонка Косой. Человеков правит. Ты, – говорит, – к нему иди, вон его палатка под красной рогожею.

Ну Маг к нему. Спиридонка хвост осмотрел, хмыкнул так, мол, работёнка непроста предстоит, да сказал:

– Помочь беде твоей можно, да только дело хитро выходит и оттого недёшево. Десять золотых монет с тебя пойдёт.

– Десять золотых! – изумился Маг. Хоть и были кладовые его золотом дополна набиты, да лишнего не имелось.

– Так то полбеды. Хвост накрепко сел. Тут пила специальная нужна, нет у меня такой при себе, только к вечеру раздобыть смогу, так что если и начнём лечение, то только поутру, на голову трезвую. И денежки вперёд, разумеется.

– Ты что ж, нелюдь, пилить меня собрался?! Я ж боли очень боюсь, да и вида крови своей не выношу!

– Ну глаза и завязать можно… а вот лечение больное, твоя правда. Обещать ничего не могу, но думаю, что переживёшь.

Ойкнуло сердце Некромантово, поблагодарил он Спиридонку, время на раздумье взял да скорей из ряда того наутёк.

«Ну, – думает, – неужто другого способа нет, чтоб хвоста лишиться? Вырос-то не больно совсем, так что б ему так же не пропасть!» Стал по Магодуру ходить, авось чего само найдётся.

Ходил-ходил Некромант и вышел на волшебников ряд. Ясное дело, шарлатаны, да там уж не до предрассудков было. Отчаянное положеньице, вот Маг к ним и подался. К первому подходит, хвост показывает:

– Ну что, есть ли у тебя какое волшебство на хвост коровий?

– Есть, – говорит, – да только не то чтобы на хвост один… но попробовать можно.

Не верил Некромант, что волшебство окромя Магов ещё кому-то подвластно, оттого и решился.

Ну вылез тот колдун самоназванный, языком цокнул, ногой топнул да слово какое-то себе под нос прихмыкнул. Затянуло Некроманта маревом, он уж и поверил, что вот-вот от хвоста избавится. За зад себя хвать, а там и того хуже: был хвост коровий, да в свиной превратился!

Смеётся публика – народ честной, а Маг весь от ярости кипит, как только земля под ногами его в тлен не обращается. Хотел шарлатану крикнуть, чтоб деньги назад вернул, да опомнился, что и не платил ничего.

Понял тогда Некромант, что не найти ему в Магодуре от хвоста спасения. Помчался он скорей в башню свою, с глаз людских прочь. Через мосток у Цингорья перебрался да полями-огородами в лесок. Шёл-прятался да на опушку вышел. Там уж и ущелье родимое показалося, у которого старушка Веселушка живёт. Избёнку её стороной обошёл, чтоб не увидала, да скорей домой.

К башне подходит, а у порога ведьма Мора, бабка его, стоит, мухоморы на просушку вывешивает. Хотел Маг срам скрыть, бочком в башню протискиваться стал, да умна Мора была, уловку заподозрила. С заду на внучка глянула, а там хвост свиной.

– Ну, – говорит, – за мной в подвал пошли, есть у меня средство одно, от которого всякий копыта отбросит, а коль у тебя копыт не имеется, хоть хвост сгинет. Средство то – настойка. На комарах да на пятках мертвецов. Действует безотказно.

Ложку столовую налила. Некромант противился, больно мерзка настойка. Тогда добавила туда Мора варенья сливового, за ложку посильнее ухватилася да в рот ему и впихнула. Мага передёрнуло, чуть наизнанку не вывернуло. Да только хвост первым не выдержал. Как есть, взял и с тела мажьего на пол стукнулся.

Поблагодарил Маг бабку свою за мудрость да упорство, скорей пошёл вкус оставшийся изо рта изводить, а Мора хвост тот подняла да припрятала, а как случай представился – выгодно продала одному искателю.

Был бы на том и сказке конец, да только ничему не научила Некроманта история та. Снова ходил он в Кронодол да колдовать пробовал. И снова отрос хвост у него, да на сей раз крокодилий.

Как-то Маг Огня на плоту по большой воде сплавлялся, да подхватило его течение и вынесло на островок. Была на том островке хижина одна, а окромя ней ничего и не было, так уж мал остров был.

Жил в той хижине Марон – Вольный Коллекционер. Более всего любил собирать Марон предметы значенья магического да потом выгодно сбывать самим Магам, ну или кому ещё. Правда, были в той коллекции артефакты по большей части липовые, но и средь хламья порой преинтереснейшие экспонаты попадались. Вот Маг Огня в хижину ту и направился.

Зашёл, поздоровался почтительно с хозяином да давай по коллекции евойной шастать. Маг предметы перебирает, а хозяин каждый из них нахваливает. Мол, это редкость неведанная, а это драгоценность наидрагоценная. Смотрит Марон – не приглянулось Магу ничего. Вытащил он тогда из-под скамьи свёрток да и сказал:

– Есть у меня предмет один, так сказать, коллекции всей украшение – хвост Некромантий.

Подивился Маг Огня нелепости такой, глянул да так со смеху и покатился:

– То ж свиной, поросячий! Ну ты и умора!

Встал тогда Марон в позу, для повествования подобающую, палец кверху поднял да начал:

– Это ещё что, есть у меня в коллекции и другой Некромантов хвост. Не веришь, так слушай. Было то с месяц тому назад…

Как Маг Камня Жункерштейна обхитрил

Как-то в Магодуре, в пивной, мужик один божился, что Лорка воочию видал. Да и не просто видал, а медовушку пивал. И не просто пивал, а давеча с ним того дела принял, Лорк захмелел порядочно, а как захмелел – так и рассказал небылицу. Небылицу-то в лицах да выражениях красочных, о том, как на миру в стародавние времена жилось и как в пору ту Лорк бессмертным стал.

Так уж повелось, что у Некроманта завсегда немало народу в подчинении имелося. Прямь целое царство-государство.

Коль на карту глядеть, так уже глаза разбегаются. На западе у моря самого графство стоит – хоромы знатные, не для простых людей: испокон веков вампиры в нём селются, Граф вампирий над ними главный. Под самой башней Некромантовой – деревня подневольная, там главы, правда, и вовсе нет, ну так и деревни тоже, так, два дома в три ряда стоят. К ущелью ближе кладбище со склепом располагается. Под землёй Лорд Кронштейн мертвецами правит. Опротив кладбища пещера. Да не какой-нить там лаз меж камней – огроменный череп над скалой нависает. В пещере той Мэр хозяйство ведёт – тварей невиданных как скотину разводит. Только не на молочко да сальце. Чудовищных созданий выращивает для армий Некромантовых.

Ну так оно сейчас устроено, а в стародавние времена иначе было. Был у Некроманта в подчинении один народ. Тыщи две голов. Окромя их ещё графство вампирье завсегда имелось, ну да речь не о нём пойдёт.

Был над тем народом мужик поставлен за порядками следить да ополчение собирать на случай войн, которых в те времена бывало предостаточно. И всегда у Некроманта отряды в срок – всё тот мужик старается. Звали его Жункерштейн.

Не каких-нибудь крестьян с вилами да лопатами отсылал Жункерштейн хозяину в службу. Давал воинов обученных и вооружённых соответственно. Для целей сиих истребовал Жункерштейн разрешение выписать из городов дальних кузнецов, плотников да воевод бывалых.

И таков уж был этот Жункерштейн, что при любой возможности сам всему учиться старался. Приедет мастер какой, а он к нему первым в ученики пишется. Так овладел Жункерштейн делом кузнечным, боем рукопашным. Через месяц-другой – ты ж глядь! – отряды строит, тактику марширует, а через годок – так уже политические беседы сам ведёт! Аж Некромант стал к его советам прислушиваться. Да только всё Жункерштейну мало было.

Как всему, чему мог, обучился, во всём первым стал, так удумал он самого себя перещеголять – Магом сделаться. Того, конечно, он никак не мог, да попытаться решил. Более всего привлекало его бессмертие, видел он в нём самую соль мажьего величия. Пошёл тогда Жункерштейн на сделку с Магом Камня.

Это теперь о Маге Камня ни слуху ни духу, а в стародавние времена знали его как величайшего мастера материеведения, познавшего сущность жидкости и твёрдого тела всякого. Позже, увидав во сне секрет истины абсолютной, оставил он земные раздоры и удалился невесть куда в умиротворении, ну так а до того каждый ведал, что Маг Камня по характеру строг да горделив и что с Некромантом они враги заклятые. Враги, да не совсем. Оба они представляли, так сказать, магию тёмную, людишкам от ихних дел никогда радости не было. А меж собой хоть войн они и не водили, да только каждый другому, как мог, насолить старался.

Так вот, обратился Жункерштейн к Магу Камня с просьбою немалою: сварить ему бессмертия эликсир. А тот возьми да согласись. Взамен же Маг потребовал вещицу одну из Некромантовой сокровищницы.

Любил Маг Камня на досуге пофантазировать о возможностях разных, ну чтоб Некроманта позлить. Особенно привлекала его мысль о краже.

Более всего на свете дорожил Некромант своими артефактами магическими: мечами там всякими, посохами да колечками. Хранил он их в специальной комнате в башне у себя. Средь прочего имелся там амулет Судного дня, вещь мастерства тонкого. Мог он, как в преданье сказано, мертвецов из своих могил поднять да в пляс пустить. Что ж тут сказать, волшебство коварное, их же, жмуриков-то, обратно поди загони. Эт те не гуси, хворостину не послушают. Вот и выдумал Некромант такое, чтоб с горячей головы глупостей не натворить. В дни праздные, коли страшно-зло вершить не намеревался, вынимал он из сердцевины амулета того камень, от чего терял тот всякую свою силу и становился безобиден, как веник банный. Этот-то самоцвет и затребовал Маг Камня у Жункерштейна за склянку эликсира.

С недавних пор как раз Жункерштейн в башню Некромантову вхож стал. Вот он правдами или неправдами тот камень из кладовой и свистнул. Маг Камня, в свою очередь, змей наварил, лягушек нацедил да ещё чего по секрету добавил – зелье состряпал.

Всё б ничего, и жить бы Жункерштейну на свете до самого Закрытия Мира, коли не обстоятельство одно. Не желал Маг даром сим с кем бы то ни было делиться. Только и обманывать хорошего человека приличия не позволяли. Пошёл он тогда на хитрость.

Тёмной ночкой в сговорённом месте Маг с Жункерштейном встречаются. Жункерштейн на стол камень кладёт, Маг графин с зельем из-за пазухи вытаскивает.

Поставил, значит, Маг графин на стол да сказал:

– Не может смертный бессмертным стать, такое волшебство даже мне, величайшему из Магов, не под силу. Однако жизнь твою продлить мне сподручно. Вот зелье чудодейственное. Один его глоток десять лет жизни наверх даёт.

Обрадовался Жункерштейн: в графине-то лет на пятьсот налито было. До последнего не верил он, что сдержит Маг слово данное, даже камушек на подложный на всякий случай заменил.

Только сделку совершённой засчитали, как Маг вдобавок говорит:

– Зелье это как жизнь сама. Пить его непросто. На вкус похуже помоев будет. Но коль готов ты к нелёгкому, то уж принимай понемногу, иначе желудок запротивится и ничего хорошего из того не выйдет.

Тут-то и схитрил Маг. Давеча подмешал он в зелье микстуру от болей желудочных, что пищу дрянную обратно выводит. Знал он, что ни один человек, бессмертия жаждущий, терпеньем да выдержкой не наделён.

Пришёл Жункерштейн домой, стол узорчатой скатертью накрыл, самое вкусное, что вкушал, представил, да не удержался и полграфина разом втянул, так ему уж этого бессмертия хотелось. Тут-то и почувствовал он жизни вкус. Как его скрутило, как вывернуло…

Ах да, я ж про Лорка толкую. Лорк в ту пору молод был, у Жункерштейна в учениках ходил: на стол накрывал, платья стирал, лошадь сеном кормил и всяко знал, что его хозяин затевает. Глядит он – с хозяином конфуз вышел, ну он тряпкой всё притёр да в ведёрко тайком и отжал. В хлеву припрятал, за поросёй, что на днях приплоду дала, рыл восемь, не меньше.

Опомнился Жункерштейн:

– Где лужа? – спрашивает.

А Лорк в ответ:

– Прибрано всё, уж не возвернуть.

Ох и осерчал Жункерштейн на Лорка! Как бранил, как отхваливал! Так, утра не дождавшись, взашей и выгнал.

Лорк же припрятанное зелье сберёг, соком апельсиновым впятеро разбавил да по полглотка и пил. Поначалу противился желудок, ядрёна микстура назад шла, но со временем воспитал он в себе к тому делу привычку. Вот теперь что осталось – в склянке всегда при себе носит, тому весь мир свидетель.

Пробовали мужи учёные у него в Цингорье состав разгадать, да только без толку всё. Верно говорят, такого ума, как Маг Камня, по части веществ не бывало, да и нет.

Дневник Лорка

Для точности исчисления примем данный день за день первый года первого. По примеру старца-летописца, что занимает верхний этаж этой башни, начну я ведение записей о событиях малых и больших, а также о состоянии мира в целом.