Ангелов здесь больше нет...

Глава 9 Посвящение

1

Один цикл сменил другой. Корабль, наконец, приплыл в Северные Долины. Шлюпка причалила к берегу на рассвете. Двое путников вышли из неё. Никто не обратил на них внимания. Старик и девочка-подросток шли не спеша по одному известному лишь им пути.

Утром у Ирлай болело всё тело, и голова раскалывалась. Волк шёл хмурый, изредка поглядывая недовольно на девочку. Он сделал всё, что мог: начисто стёр воспоминания прошедших суток из её сознания. Когда-нибудь он расскажет ей правду. Но не теперь.

Прошлые сутки стали сплошным кошмаром для них обоих. Помимо шторма, что настиг их внезапно, Ирлай встретила Жрицу Мёртвых Богов. Та пыталась через сон сломить волю девочки — и ей это почти удалось.Помощь пришла оттуда, откуда Ак Бери не ждал: вмешался сам Бог Смерти.Ещё долго в ушах Белого Волка стоял визг Жрицы, разрываемой невидимой силой.Взамен Ак Бери пообещал, что когда придет время, он отправит девочку к Акульим Зубам* на Крайний Север.

Когда солнце достигло середины неба, они миновали холмы и теперь пробирались сквозь лесную чащу.Старик шёл впереди, постоянно к чему-то прислушиваясь. Он всё время вертел головой. Ирлай уже привыкла к этой его манере — постоянно ловить шорохи мира — и не обращала внимания.

Вдруг старик остановился.Девочка последовала его примеру.Он сложил руки рупором у рта и прокричал:

— Грим-хи-и-ильд!

— Комду сэль, Ак Бери! — отозвался женский голос, будто исходящий из самой листвы.

— Что она говорит? Кто это? — Ирлай вертела головой, не могла понять, откуда доносится голос. Он словно исходил от деревьев и кустарников.

— Цыц, не мешай…

— Я вижу, девчонка не терпелива, — женщина перешла на язык, понятный Ирлай.

— Она слишком юна. Прости ей её невежество, Гримхильд!

— Хорошо. Но пусть она назовёт себя.

Старик подтолкнул девочку вперёд.

— Скажи, как тебя зовут, — прошептал он.

— Как тебя зовут, дитя? — повторила женщина.

— Ирлай! — ответила девочка.

— Ну что ж, проходите. Белый Волк, ты помнишь дорогу?

— Спрашиваешь! — хмыкнул старик.

— Милости просим! — произнесла женщина — и, превратившись в туман, исчезла.

— Что это? Как? — Девочка вытаращила глаза.

— Проживёшь столько, сколько она, и не такое сможешь! — хмыкнул Белый Волк.

Они шли по тропе, извивающейся и петляющей среди деревьев и кустарников. Из листвы доносилось весёлое щебетание множества птиц. Наконец, показалась пещера.У входа в неё стояла женщина. Её светлые седые волосы, собранные наверх, покрывал серый платок, свободные концы которого спадали на плечи. Складки простого светло-серого платья слегка развевал ветер.Длинные широкие рукава были перехвачены белыми лентами у локтей.

Старик и девочка подошли к ней.

Ирлай открыто разглядывала Гримхильд.

— Я не жеребец, чтоб меня разглядывать, Ирлай, дочь Сэйи!

— Откуда ты знаешь мою мать? — удивилась девочка.

— Я ведаю многое, дитя. Знаю, зачем вы пришли ко мне! Этим мы займёмся позже. А сейчас — отдыхайте.В пещере, в углу, вы найдёте войлочную лежанку и два одеяла. Я жду вас вот уже два дня.

Перед пещерой располагался очаг с небольшим котелком. Волк и Ирлай вошли внутрь. Все верхние полки у правой стены были заставлены различными склянками, на нижних стояли котелки и котлы. Под сводом пещеры повсюду висели пучки разнообразных сушёных трав. В левом дальнем углу лежал широкий войлочный тюфяк.

Старик снял с плеча дорожный мешок и поставил его у изголовья лежанки. Затем он улёгся на тюфяк и укрылся одеялом. Ирлай последовала его примеру — и тут же провалилась в глубокий сон.

Пока гости спали, хозяйка пещеры начала подготовку. Ей предстояла трудная ночь. Она взяла с полки несколько глиняных пузырьков с трудно читаемыми надписями.

— Так, что тут у нас есть… Ага! Вот оно! Сон-трава — то, что нужно.

Гримхильд отставила флакон в сторону. Затем женщина подошла к травам и сняла несколько пучков. Жрица направилась к выходу, захватив по пути глиняную бутылочку.

2

— Я вижу, ты уже почти приготовила отвар.Старик стоял у дерева, росшего рядом с пещерой, опираясь на его ствол. Он, как всегда, подошёл незаметно.

— Ты всё такой же Волк! — укорила его Гримхильд. — Сколько времени прошло, а ты таким и остался.

— Ты же знаешь, время щедро к нам.

— Да, оно щедро к Стражам. Скажи, сколько полных циклов мы с тобой не виделись? — Она закончила помешивать отвар в котле.

— Сто.

— Я думала, ты забыл меня! Ты основал школу и ведёшь оседлую жизнь. Но ты никогда ничего не забываешь! Я ведь права? — Она замерла.

— Ты права, женщина!

— Я это знаю. — Она пожала плечами и вновь начала перемешивать варево деревянной лопаткой.

— Тогда ты знаешь, почему я ушёл… — Ак Бери подошёл к ней и встал за её спиной.

Близко. Слишком близко.

— Да, Волк.

— Милая… — он приобнял её за плечи.

— Не надо, Волк, не надо. — Она прикрыла глаза. — Я слишком стара…

— Я вижу пред собой по-прежнему красивейшую из женщин! — Он поцеловал её плечо.

Жрица улыбнулась.

— Ты знаешь, что сказать женщине.

— Что есть, то есть.

Она замерла, глядя в котёл, но голос её стал тише, будто изгнанный ветер:

— Гримхильд, Ак Бери и Кадзэ… — она назвала их имена, как заклинание, — особенные Стражи. Таких, как мы, больше пока нет.

— Есть девочка, — тихо сказал он. — Ирлай.

— Если она пройдёт посвящение… если выживет… — Гримхильд подняла глаза, — она станет такой, как мы.

— Бог Смерти даровал нам долгую жизнь, — продолжила она. — И дар менять облик — быть юным или старым, как удобно нам.

— Но не дал нам вечных детей, — закончил Ак Бери, и в голосе его прозвучала старая, не зажившая рана.

Гримхильд опустила голову.

— Наши потомки… были простыми людьми. Они старели. Болели. Умирали…

— Мы хоронили детей. Потом — внуков. Потом — правнуков… — шепотом добавил он. — И в конце концов… ушли. Каждый — в свою пустыню. Чтобы не видеть, как уходят новые.

— Сотню циклов я не видел тебя, Хильд…

— И всё же… ты пришёл. С девочкой.

— Потому что она — не как наши. Она — возможно, навсегда.

Жрица глубоко вздохнула и вернулась к котлу.

— Ты уверен, что это дитя — твоё предназначение?

— Да.

— Тогда ты знаешь, что тебя ждёт, если ты впустишь её в своё сердце.

— Я готов к этому. — Ак Бери вздохнул.

— А может, ещё не поздно всё исправить?

— Спираль запущена, ты это знаешь не хуже меня.

— Бедное дитя! Она не заслуживает такой судьбы. - Печально вздохнула Гримхильд.

— Не нам решать. Нас тоже никто не спрашивал!

— Да будет так, Страж.

— Что ты туда положила? — перевёл тему разговора Старик.

— Сон-траву. Немного травы, замедляющей сердцебиение. Немного других трав, названия которых тебе ни о чём не скажут. — Она склонилась к котлу и понюхала варево. — Отвар готов. Готовь дитя, Волк. Нам предстоит тяжёлая бессонная ночь.

— Пойду, разбужу её. — С этими словами он ушёл внутрь пещеры.

Через некоторое время Волк вернулся вместе с Ирлай. Девочка шла, зевая.

— Ну, дитя, ты готова? — обратилась Гримхильд к Ирлай.

— Да.

— Ты действительно этого хочешь?

— Да.

— У тебя есть вопросы? — снова спросила женщина.

— Нет. Я доверяю тебе, раз тебе верит Ак Бери. Я готова.

— Да помогут нам Боги. — Жрица зачерпнула ковшом отвар и налила его в заранее приготовленную миску. — На-ка, выпей это мелкими глотками. — Она протянула миску девочке.

— Всю?

— Да.

Ирлай пила не спеша обжигающую жидкость. Неприятный, резкий запах бил в нос, но она стоически переносила это. Осушив чашку, девочка вытерла рот рукавом.

— Теперь танцуй.

— Танцевать? — удивилась Ирлай.

— Ну, не знаю… прыгай. Ты должна начать потеть.

Девочка начала танцевать, хотя и не собиралась этого делать. Она вдруг вспомнила мать, как та танцевала когда-то.

Ирлай, дочь Сэйи и Калио, танцевала. Она повторяла неосознанно движения матери. Ирлай выплескивала в танце всю свою боль, накопившуюся за всё время. Девочка прощалась с болью.

Она начинала жить.

И словно откуда-то издалека она услышала:

— Сейчас она будет падать. Ты готов, Волк?

— Да.

— На счёт три ловим… Раз… Два… Три…

Но Ирлай ничего не почувствовала.

3

Она шла. Нет — бежала по пролеску. Она бежала, подчиняясь зову, и он гнал её вперёд. Какой-то звук насторожил её. Она повернула уши в ту сторону, откуда он доносился. Шаги. Они приближались всё ближе и ближе.

Ирлай остановилась. Нет, она не боялась того, кто её преследовал. Она развернулась всем корпусом к тому, кто бежал за ней. Ей были знакомы эти шаги. Она узнала бы этот запах из тысячи других. Она села на задние лапы и стала ждать.

Вскоре из леса выбежал крупный волк. Его шерсть на загривке была белой, точнее — серебристой. Он бежал к ней…

Но почему? Откуда такая уверенность, что он не причинит ей вреда? Откуда уверенность, что он будет оберегать её?

Волк подбежал и остановился в паре шагов от неё.

Ирлай лежала на войлочной лежанке, укрытая множеством одеял. Старик сидел у неё в ногах и поглаживал правой рукой свою бороду. Левая покоилась на колене. Жрица хорошо знала эту позу Волка. Он думал. Стараясь не шуметь, дабы не мешать ему, женщина подошла к лежащей девочке и потрогала её лоб. Он был холодным, каким и должен быть.

4

Они бежали вдвоём, не оглядываясь, по узкой тропе, пролегавшей между скалами.Черная Волчица и Седой Волк. Весь день они уходили от преследования.

"Глупые, суеверные люди... Они не смогут успокоиться, пока не изведут всех волков в округе..."

Наконец, им удалось выбежать на открытое пространство.

Ирлай устала.

Она выдохлась и начала отставать. Волк, бежавший рядом, остановился. Черная Волчица поняла его взгляд.Она будет бежать дальше. Во что бы то ни стало. Она будет бежать вперёд! Она должна выжить — ради детёнышей, которые скоро появятся на свет.

Волк с тоской посмотрел ей вслед…

И, развернувшись, побежал обратно к ущелью — навстречу смерти.

В три прыжка он запрыгнул на скалу. Его смерть не будет напрасной, если она успеет уйти…

Осторожно ступая по краю, Седой Волк медленно подбирался вперёд. Наконец, найдя достаточно широкое место, он остановился и, затаившись, стал ждать.

Они появились вскоре. Четверо всадников. Они скакали друг за другом след в след по узкой каменистой тропе. Люди не подозревали об опасности, грозившей им.

Седой Волк подобрался. Всадники поравнялись с ним. Он пропустил троих вперёд, а когда четвёртый проезжал под ним — прыгнул.

Тот ничего не успел понять. Зубы волка впились ему в шею. Шейные позвонки хрустнули под нажимом мощных челюстей.

Конь всадника заржал и встал на дыбы, скидывая с себя и седока, и волка, рассекая копытами воздух.

Ехавшие впереди обернулись. Они увидели лежавшего на земле человека и стоявшего рядом с ним волка.

Зверь обежал назад от трупа и остановился, дразня их. Всадники последовали за ним.

Волк побежал, то ускоряя, то замедляя темп. Выбежав из ущелья, он устремился в сторону болот.Всадники нагоняли его. Он петлял, уводя их всё дальше и дальше.

Седой Волк понимал: дело лишь во времени…

Он выдыхался.

Догнали его почти у самых болот. Они окружили животное с трёх сторон и медленно подошли к нему.

Волк тяжело дышал. Он прижал уши, чуть опустил голову и оскалился, приготовившись к последнему в жизни прыжку.

Люди подошли вплотную. У них не было копий — только сеть и мечи.

Собрав последние силы, Седой Волк прыгнул на того, кто был ближе — на мужчину с сетью. Зубы хищника впились в ногу, чуть выше колена. Волк, что было сил, сжал челюсти.

Последнее, что он услышал, был душераздирающий крик всадника. Его рубили — но он так и не разжал челюсти.

Седой Волк умер счастливым. Он выиграл время. У Черной Волчицы появился шанс выжить.

Черная волчица бежала по лесу. Она остановилась и протяжно завыла...

5

Старик провел рукой по лицу.

- Как ты думаешь Гримхильд, она выдержит?

- Должна.

- А…

- Не думаю. Если она не выдержит, ее придется убить. Чтоб не мучилась.

- Я не смогу этого сделать, я привязался к ней. - Горько вздохнул Ак Бери.

- Тогда это сделаю я. Недвижной ей лучше не жить. - Жестко проговорила женщина.

- Ты права.

- Будем надеяться, что она не испугается.

- Смилостивятся к ней Боги!…

6

К середине дня прекратился дождь. Постепенно стали появляться бело-голубые просветы сквозь бегущие по небу облака. Дождевые капли жемчужинами сверкали в листве деревьев.

Под корнями поваленного бурей старого, огромного дерева, в яме, послышалась тихая, почти неслышная возня. Два волчонка, семи дней от роду, толкали друг друга лапами, борясь за материнский сосок.Они тыкали слепые мордочки в брюхо волчицы, полностью полагаясь на нюх.

Черная Волчица лежала на боку, закрыв глаза. Она дремала. Наконец, волчата успокоились, мяли живот матери, жадно сося молоко.Она приподняла голову и облизала сначала одного, а затем и другого детёныша.