- -
- 100%
- +
Эмили сидела в оцепенении, переваривая услышанное. От голоса, в котором явственно слышались безнадежность, отчаяние и ужас и который затем перешел в сдавленный хрип, по телу пробежали мурашки. И чего он там сказал? Доктор наморщила лоб, припоминая слова неизвестного. Что-то вроде «люди жрут друг друга»? Бред какой-то. Может, он сошел с ума? Или все они там сошли с ума? Ведь все-таки лагерь перестал выходить на связь, а этот призыв о помощи вряд ли был глупым розыгрышем. Нет, у них что-то произошло… Но вот что?
— Говоривший — доктор Стив Аллен, — сообщил Фил Гарвей, когда общий гомон чуть поулегся, — входивший в состав исследовательской группы. Программа распознавания голоса идентифицировала его с вероятностью в семьдесят шесть процентов. Нам бы хватило и пятидесяти. Учитывая, что обращение доктора Аллена состоялось чуть позднее семи утра, становится понятно, почему базовый лагерь не вышел на связь в условленное время. Там произошло что-то… — спецпредставитель скривился, точно учуял запах свежего дерьма, — кхм… весьма странное, так скажем…
— Зомби? — Вопрос можно было расценивать как шутку, вот только говоривший был вполне серьезен.
Губы Фила изогнулись в недовольной гримасе.
— Бросьте, док, мы здесь не сказки разбираем.
— Но Стив Аллен сказал…
— Я знаю, о чем говорится в записи! — Взмахом руки спецпредставитель бесцеремонно оборвал пожилого уже мужчину в светло-голубом халате. — Доктор Стив Аллен вполне мог быть не в себе. Это слышно по голосу. Конечно, анализ специалистов еще не готов, тем не менее, учитывая истеричные нотки, да и само содержание, уже можно сделать соответствующий вывод. Но, — еще один взмах руки, на этот раз в корне пресекающий шквал новых вопросов, — вы здесь для другого. Задача вашей спецгруппы очень проста: высадиться на остров и выяснить, что же, черт возьми, произошло с членами экспедиции, есть ли кто живой, в каком состоянии и, самое главное, причины произошедшего.
— А как же береговая охрана? — все же пискнул кто-то из рядов. Эмили не удалось рассмотреть, кто именно.
— Береговая служба по понятным причинам оценила инцидент как чей-то глупый розыгрыш. Нам данное обстоятельство только на руку.
Фил не стал уточнять почему, но и так было понятно. Остров является собственностью корпорации, и если там произошло что-то не очень хорошее, то лучше, чтобы информация об инциденте осталась там, на этом острове, поскольку любая неудача, а тем более связанная с гибелью людей, может сильно ударить по биржевым котировкам.
— Теперь мы сами беспрепятственно, без ненужного постороннего внимания сможем выяснить каждую деталь инцидента. План очень прост. — Гарвей повернулся к экрану. — Вертолет доставит вас сюда, на посадочную площадку. — Чуть левее центра острова загорелся желтый кружок. — Далее три мили по джунглям — и вы на месте. После первичного осмотра рапортуете нам о его результатах, ну а дальше… — Представитель высшего руководства развел руками. — Дальше будем смотреть по обстоятельствам. Вполне возможно, вам придется развернуть там полевую лабораторию для работы с исходными материалами. Все необходимое оборудование, разумеется, прибудет с вами на вертолете. Руководить операцией будет капитан Кристофер ДеЛонг.
С первого ряда поднялся широкоплечий мужчина в черной форме с нашивкой, обозначающей принадлежность к American Security Group, главному военизированному подразделению корпорации. Капитан ДеЛонг кивнул окружающим, точно подтверждая слова куратора, и сел обратно.
— Люди капитана в первую очередь отвечают за безопасность научных сотрудников, поэтому имеют широкие полномочия на случай неповиновения, вплоть до лишения свободы. — Фил Гарвей сделал многозначительную паузу, давая время, чтобы осознать услышанное. — Предвосхищая возгласы «это незаконно», «у нас права» и прочую чушь, поясню: корпорации не нужны новые пострадавшие. Капитан ДеЛонг и его люди знают свое дело, потому для обеспечения собственной безопасности и безопасности окружающих необходимо неукоснительно выполнять его инструкции. Среди научных сотрудников совет директоров решил назначить ответственным доктора Эмили Дюран…
Эмили вздрогнула, услышав свое имя. Может, ослышалась? Да вроде нет — Фил Гарвей смотрит прямо на нее, в упор.
— Доктор Дюран, поднимитесь, пожалуйста, чтобы присутствующие могли познакомиться с вами хотя бы визуально.
Эмили встала, ощущая, как дрожат ее ноги, и тут же опустилась назад. Какого черта тут происходит? Ее назначили руководителем кризисной экспедиции? Ее? Вот так просто? Без каких-либо согласований? Без предварительного общения? Ну и дерьмо…
— Как и в отношении капитана ДеЛонга, каждому научному сотруднику экспедиции необходимо выполнять те инструкции, которые доктор Дюран сочтет необходимым дать. На связь, доктор Дюран и капитан ДеЛонг, — сейчас спецпредставитель явно обращался только к ним двоим, — выходите по необходимости, но не менее двух раз за день. — Эмили кивнула. Мол, хорошо поняла. — Общая численность спецэкспедиции — двадцать три человека: двенадцать бойцов капитана ДеЛонга и одиннадцать научных сотрудников. При необходимости мы в любое время сможем усилить как одну, так и другую сторону. Очень надеюсь, что все принятые меры окажутся лишними и в базовом лагере царит полное умиротворение… — Фил Гарвей криво усмехнулся. — И все же лучше заранее подготовиться, поэтому капитан ДеЛонг проведет сейчас быстрый инструктаж.
— А когда мы отправляемся? — еще один вопрос с места.
Спецпредставитель корпорации поджал губы и мрачно глянул вперед:
— Еще вчера.
***
Вашингтон, округ Колумбия
11:27
Пол Трипп невидящим взглядом смотрел вперед — туда, где на светлой стене красовался большой портрет, написанный маслом одним из знаменитейших современных художников. На картине был изображен не Джордж Вашингтон, не Бенджамин Франклин, не Авраам Линкольн и даже не Франклин Рузвельт. Нет. Со стены сурово взирал кардинал Карлос Лопес де Карвахаль, госсекретарь Ватикана и один из отцов-основателей Синдиката. Пол встречался с ним всего раз, еще будучи государственным секретарем Соединенных Штатов, чуть больше года назад, спустя всего неделю после ядерного взрыва в столице Северной Аль-Сахры, инициированного Синдикатом.
На той встрече, самой первой встрече тет-а-тет с одним из лидеров наиболее могущественной структуры на планете, причем без масок, как это происходит на собрании двадцати, Пол нашел в себе силы попросить о спокойном уходе на покой. Он прекрасно понимал весь риск даже одной подобной просьбы: его могли счесть слабым, а значит, потенциальной угрозой для анонимности Синдиката — и попросту избавиться. Как? Этот вопрос для организации никогда не являлся проблемой. Способов тысячи, если не десятки тысяч: автокатастрофа, разбойное нападение, теракт, да даже пассажирский лайнер могли сбить ради уничтожения его одного — были уже в истории прецеденты, и сам Пол принимал в этом непосредственное участие. Но все же он прекрасно понимал и другое: силы кончились. Ядерный взрыв в Хамаде стал последней каплей. Одно дело — подстраивать смерть финансовых мешков, взрывать здания, проводить диверсии — да, тоже гибли люди, и иногда сотнями, — но массовое убийство сотен тысяч ни в чем не повинных мирных жителей — совсем другое. Можно мириться со многим, но не с этим. Вполне возможно, кто-то и после такого спит по ночам как младенец. Возможно… Пол же спать не мог. Поэтому, обливаясь потом от сковывающего его страха, государственный секретарь Соединенных Штатов запросил у кардинала аудиенцию, на которой изъявил желание отойти от дел.
Он готовился к самым худшим раскладам, и перерезанное горло сразу же после встречи казалось одним из самых оптимистичных сценариев. На удивление, никаких возражений не последовало. То ли занимаемый Полом пост госсекретаря имел вес, то ли какие-то иные причины… Впрочем, он не питал иллюзий насчет собственной важности. Синдикат, если потребуется, замахнется и на Бога, так что занимаемая им должность не стала бы помехой в случае, если от него посчитали бы нужным избавиться.
Теперь же становилось понятно, почему Синдикат предпочел оставить его в живых. Пол хмуро взирал на конверт со зловещей эмблемой в виде фигуры в плаще с молитвенно сложенными руками. Да, ему дали возможность на некоторое время отойти от дел и пожить спокойной жизнью. Ключевое слово — «некоторое». Его не отпустили. Нет, ни разу. Дали отпуск, но не более. Сейчас же он оказался нужен. Сейчас его вновь втягивают в игру. Настало время действий. И Пол прекрасно понимал: он не сможет отказать.
Впрочем… Пол уже в сотый раз посмотрел на зловещую эмблему Синдиката. Сложно сказать, хороший это или плохой знак… Сейчас в самом разгаре предвыборная гонка за пост главы государства, где он, Пол Трипп, один из кандидатов, причем нельзя сказать, что лидирующий. Синдикат об этом прекрасно осведомлен и гарантирует кресло в Белом доме. Как? Не оговаривается. Правда, несложно догадаться. Подкупы, шантаж, фальсификации — ему без разницы, главное — мечта всей жизни наконец перейдет в плоскость реальности. Взамен? Стандартно: соблюдение интересов Синдиката. Какие интересы? Тоже не оговаривается. Остается лишь молиться, чтобы на этот раз им не пришло в голову взорвать ядерную бомбу в центре Нью-Йорка.
Пол с тоской воззрился на портрет госсекретаря Ватикана. Сердце тревожно заныло в нехорошем предчувствии. Еще до своего ухода Пол подмечал некоторые детали, из которых, если собрать их воедино, вырисовывалась некая общая тенденция… Причем тенденция очень пугающая. Еще год назад Пол понимал: несмотря на весь ужас, ядерный взрыв в Хамаде — лишь подготовительный этап. Вот только к чему, он тогда не знал.
Как не знал и сейчас.
Однако несложно было догадаться: грядет нечто страшное, по сравнению с чем ядерный теракт покажется детской забавой, и ему, Полу, предстоит непосредственно участвовать в воплощении жутких идей Синдиката.
Стоит ли того президентское кресло?
Очень сомнительно.
Стоит ли того его жалкая и по сути своей никчемная жизнь?
Вряд ли.
Почему же он не может послать Синдикат на хрен?
Потому что. Вот и весь ответ. Потому что.
Глава 2
Хьюстон, штат Техас
Робин-стрит
Дом Моники Роуз
10:00
Джулия удобно расположилась в гостиной второго этажа трехэтажного дома сестры. Сама Моника, как и ее муж, укатила на работу, предоставив в ее распоряжение все шесть комнат на трех этажах. Впрочем, комнаты находились только на двух, втором и третьем, первый же занимал большой гараж на четыре автомобиля. Два из трех отсутствовали, а арендованный Джулией «Шевроле Оникс» стоял на улице. Ну не любила она возиться с гаражами — ни у себя, в Нью-Йорке, ни тем более здесь, в чужом доме на просторах чужого города.
— Джул, ты слушаешь? — Голос в наушнике заставил оторвать свой взгляд от широкого экрана телевизора, висящего на противоположной стене, прямо напротив кресла, в котором она устроилась.
— А? — Джулия глянула на экран ноутбука у себя на коленях. Лицо говорящего приняло озадаченное выражение — похоже, его напрягла рассеянность коллеги. — Извини, Джордж. Тут просто…
Она вновь перевела взгляд на телеэкран. Картинка из студии сменилась фигурой улыбающегося уже немолодого мужчины в хорошем костюме, шагающего по тенистой аллее в сопровождении крепких ребят из службы безопасности. Джулии этот человек был прекрасно известен, как, впрочем, и любому в стране: экс-госсекретарь, а ныне сенатор и кандидат в президенты Пол Трипп.
Затем видеоряд с прогуливающимся Триппом сменился небоскребом в центре города, камера плавно въехала внутрь сквозь крутящиеся двери и остановилась в вестибюле, где сенатор и еще один мужчина, тоже немолодой, улыбаясь, пожали друг другу руки, а на заднем фоне красовались три громадные буквы CGG.
Джулия поморщилась, скрипнув зубами. Только что телеэкраны по всей стране показали, как представитель одной из крупнейших корпораций в мире выразил поддержку одному из трех кандидатов в президенты, причем самовыдвиженцу. Когда бывший госсекретарь объявил о намерении побороться за кресло в Белом доме, он шел от Республиканской партии, но где-то на середине пути, еще до финала праймериз, сошел с дистанции, заявив о предательстве и давлении внутри партии и решении продолжить дальнейший путь как самовыдвиженец. Заявление экс-госсекретаря, конечно, пошумело в СМИ, на несколько недель заняв лидирующие позиции в новостях, но и только. Очень скоро ажиотаж спал, и понятно почему. Существующая в стране двухпартийная система вкупе с мажоритарной системой выборов и институтом выборщиков практически ставит крест на любом третьем кандидате. И в этом нет никакого заговора. Ему просто никогда в жизни не удастся привлечь на свою сторону необходимое число выборщиков. Вот и все. Поэтому о Поле Триппе многие благополучно забыли, сосредоточив свое внимание на партийных праймериз. Месяц назад завершился финальный этап, и общественность узнала основных кандидатов от двух партий. И вот, когда казалось, что расклад уже понятен, генеральный директор CGG Ричард Кромвель пожимает Полу руку и заявляет о полной и всецелой финансовой поддержке сенатора Триппа на финише предвыборной кампании.
Изменит ли это заявление расклад в президентской гонке? Эксперты и аналитики, конечно, единодушно начнут мотать головами. Оно и понятно, кандидаты от любых других партий никогда серьезно не претендовали на место в Белом доме. Последний раз только в 1912 году кандидат от Прогрессивной партии занял второе место, но и тогда она де-факто выражала интересы Республиканской партии. Что уж говорить о полностью независимых кандидатах, за плечами которых нет партийного ресурса. История помнит только один пример успеха, да и то лишь в сравнении. На президентских выборах 1992 года «третьим» кандидатом стал миллиардер Росс Перо. Он вбухал кучу денег, проведя агрессивную и яркую по обычным меркам президентскую кампанию. Результат? Почти девятнадцать процентов голосов в абсолютном выражении. Вроде бы неплохо, особенно для самовыдвиженца. Вот только одна загвоздка: несмотря на все старания и влитые в рекламу деньги, Перо не сумел победить ни в одном из штатов, и, как итог, в графе выборщиков у него стоял «ноль». Ровно столько же, сколько и шансов занять кресло в Овальном кабинете. Потому, несмотря на финансовую поддержку такого гиганта, как корпорация Cromwell Global Group, вряд ли аналитики будут рассматривать сенатора Триппа как серьезного соперника. Ну, пошумит в некоторых штатах. Может быть, даже зарубится с одним из кандидатов за второе место, как Росс Перо в штате Мэн, — но и только. Никаких шансов на реальную борьбу за президентское кресло или даже имитацию таковой.
Вот только Джулия была иного мнения. Изучая действия Синдиката, она пришла к выводу, что организация имеет влияние на корпорацию — насколько сильное и глубокое, пока непонятно, тем не менее в основных мероприятиях, имеющих значение как для самой CGG, так и для мира в целом, Синдикат и корпорация действуют в тандеме. Таким образом, поддержка CGG независимой кандидатуры в предстоящей гонке вырисовывала ситуацию несколько в ином свете. Означает ли это, что экс-глава Госдепартамента — прямой ставленник Синдиката? Вряд ли. И все же сам факт вмешательства организации в президентскую гонку уже был сигналом. Серьезных доказательств у Джулии не имелось, но они ей и не были нужны. Во всяком случае, пока. Она наблюдала, выжидала, планировала — и, как только представится шанс, нанесет удар.
— Джулия! Ты здесь? Ты вообще меня слушаешь? — В голосе спецагента Джорджа Гейбла зазвучала обида.
Джулия мысленно выругалась. Ей совершенно не хотелось ненужного напряжения в отношениях с Джорджем. Они знакомы еще с Квантико, провели совместно не одну операцию, не раз спасали друг другу жизнь, и вот примерно месяц назад, спустя почти десять лет знакомства, решили попробовать построить что-то более серьезное, нежели просто дружеские отношения. Джулия не знала, выйдет из этого что-нибудь нормальное или нет — до сих пор она не могла преодолеть внутренний барьер и кому-либо довериться, помня, какую боль пришлось пережить от прошлого предательства. Тем не менее на предложение Джорджа Джулия ответила согласием. Почему? Сама не знала. Наверное, понимала, что всю жизнь бегать от мужчин не получится. А Джордж к тому же хороший парень.
— Прости, милый. — Джулия попыталась выдавить беззаботную улыбку. Судя по выражению лица Джорджа, воплотить задумку в реальность не особо удалось.
— Какие-то проблемы? — Лицо спецагента выражало непритворную озабоченность.
Джордж был одним из немногих, кого Джулия посвятила в историю с Синдикатом и кто знал истинную цель ее поездки в Хьюстон. Понятно, почему он волнуется.
— Нет. — Джулия тряхнула головой и снова улыбнулась. На этот раз мышцы лица оказались куда послушнее. — Тут пока тихо. Просто… — она глянула на экран телевизора: репортаж про сенатора Триппа закончился, сменившись схемами движения биржевых котировок, — увидела тут в новостях… Ты в курсе, что CGG взяла под свое крыло бывшего госсекретаря?
— Видел с утра, — кивнул Джордж. Похоже, его данная новость ничуть не взбудоражила.
— Очень интересно, не находишь?
Джордж пожал плечами, помассировав пальцами глазные яблоки.
— Политика меня никогда особо не интересовала, ты же знаешь…
— Тут другое. Ты разве не видишь связи? Cromwell Global Group — лишь прикрытие для деятельности Синдиката, и если корпорация решила финансировать предвыборную кампанию сенатора, значит, тот находится в сфере их прямых интересов. Теперь понимаешь? Сенатор Трипп становится ниточкой, за которую можно потянуть!
— Возможно.
Вновь никакого энтузиазма. Вот эта черта в Джордже ее раздражала. Джаред — тот бы… Черт! Опять она о нем. Джаред потерян! Навсегда! И давно!
— Тебе не интересно?
— Почему же? — Джордж провел рукой по волосам и откинулся на спинку стула. — Интерес CGG к тонущему политику действительно заслуживает пристального внимания. Вот только данная ниточка, как ты выразилась, для долгосрочной игры, у меня же на руках есть кое-что более реальное. И куда надежнее.
— Да? — Теперь Джулия уловила в голосе коллеги нотки азарта, который тут же передался и ей. — Говори!
— Позавчера в своем особняке был убит Кевин Диксон.
Джордж замолчал, точно ожидая какой-то реакции. Джулия мотнула головой. Подсознательно это имя показалось знакомым, но вот откуда — припомнить она не могла.
— Имя ни о чем не говорит.
— Ладно. — Джордж нагнулся куда-то вбок, и вскоре на столе перед ним оказалась красная папка с тиснеными золотыми буквами «ФБР». — Дело в том, что наш парень не самая маленькая птичка. Он… — Спецагент перелистнул несколько страниц. — А, вот! Значит, Кевин Диксон занимал пост заместителя директора по международным операциям в сфере фармацевтического производства корпорации Cromwell Global Group…
Джулия ощутила, как сердце мгновенно увеличило обороты, а по телу пробежала нервная дрожь — так всегда случалось в предчувствии важных, поворотных моментов.
— Думаешь, есть за что зацепиться?
— Ну, Кевин Диксон привлек мое внимание не потому, что его убили, и не потому, что он из CGG — в корпорации наверняка работает еще не одна сотня Кевинов, и наверняка среди них найдутся и Диксоны. Да и вообще, если быть честным, это не я обратил внимание на нашего покойника, а он на меня.
— Это как?
— Диксон сам на меня вышел.
— То есть?..
— Буквально пару дней назад он связался со мной и сообщил, что в CGG занимаются весьма темными делами. Сказал, что доказательств у него на данный момент нет, но скоро будут, и прощупывал почву насчет того, сможем ли мы предоставить ему статус важного свидетеля и соответствующую защиту.
— Сейчас же он мертв… — медленно проговорила Джулия, выбивая нервную дробь пальцами по поверхности ноутбука.
— Мертв, — согласился Джордж. — Я уже забрал дело у департамента полиции, так что бюрократических проблем не будет. Думаю, в CGG или в Синдикате — я уже запутался, кто есть кто, черт возьми — прознали о звонке Диксона и решили от греха подальше устранить возникшую проблему.
— Есть представление, какого именно рода информацию Диксон собирался тебе сообщить?
Джордж отрицательно мотнул головой.
— Ни малейшего. Однако выглядел он очень… эм-м… — спецагент покрутил головой по сторонам, точно в поисках нужного определения, — напряженным, что ли… Да! Он явно чего-то боялся…
— За свою жизнь?
— Может быть. — Джордж пожевал губами, устремив взгляд куда-то поверх веб-камеры. — Но думаю, дело в другом. Мне кажется, Диксон был слегка ошарашен… Вполне возможно, он попросту наткнулся на нечто такое, о чем даже не подозревал…
— Дерьмо! — Джулия, до того сидевшая в напряженной позе, рухнула назад, на мягкую спинку кресла. — Вот же дерьмо!
— Ага! — подтвердил коллега, закидывая в рот горсть попкорна. — Мы лишились шестиполосного шоссе, ведущего в Синдикат. Тем не менее небольшая, но все же протоптанная тропка осталась. Слушай, — Джордж подался вперед, — я плотно займусь этим делом, обыщу квартиру, проверю контакты, финансовые следы… Вполне возможно, мы обнаружим ту информацию, какую хотел передать Диксон. В любом случае у нас есть неплохая ниточка, за которую мы можем дернуть.
— Ты прав. — Джулия закусила губу, ощущая, как противно заныло где-то в области сердца.
Если Синдикат пошел на прямое устранение Диксона, тот наткнулся на нечто весьма серьезное. На нечто такое, что может представлять угрозу для преступного конгломерата. И вряд ли его остановит значок представителя федеральных структур. Вернее, не вряд ли, а точно нет.
— Джордж… — Ее голос чуть дрогнул.
Коллега все понял и кивнул.
— Знаю, Джули…
***
Мексиканский залив
В 200 милях от побережья Флориды
15:47
— Через минуту мы начнем снижение! — Капитан Кристофер ДеЛонг махнул рукой куда-то вниз. — Когда вертолет приземлится, первым выходит мой отряд, и только после того, как снаружи доложат, что вокруг чисто, высаживается научный персонал. Это понятно?
Кто-то ответил «да». Кто-то «хорошо». Кто-то нечленораздельно буркнул. Эмили ничего не ответила. Поджав губы, она отвернулась в сторону. Можно было упростить задачу и высадиться прямо в базовом лагере, однако капитан наотрез отверг ее предложение. Слишком опасно. Связь с лагерем потеряна, и неизвестно, какая хрень там произошла. Значит, высаживаться на месте слишком опасно, а вот брести к лагерю через джунгли — вполне нормально. И где, спрашивается, логика?
Вообще, этот день нравился Эмилии все меньше и меньше. Еще утром она планировала после работы в лаборатории съездить навестить сестру, которая четыре года назад неожиданно перебралась из Нью-Йорка в Хайалиу, где работала теперь в общем госпитале Палм-Спрингс. Эмили так и не удалось выведать у Натали, что же такого произошло в Нью-Йорке, если пришлось в такой спешке покинуть хорошее место с весьма радужными перспективами в карьерном плане, тем не менее она видела, как сложно ее сестре, поэтому старалась оказывать ей помощь, в основном психологическую. Значит, к сестре съездить не получится, закончить работу над многомесячным проектом — тоже, да даже теплую ванну принять не получится, черт возьми!
— Прибыли! — доложил пилот, оглядываясь назад.
— Хорошо! — Капитан ДеЛонг дал отмашку своим людям, уже выстроившимся в боевом порядке у хвостовой части фюзеляжа вертолета.
Раздалось мерное жужжание, и широкий трап начал медленно опускаться, пропуская в кабину дневной свет.
— Вперед! — махнул рукой капитан.
Шестеро бойцов ASG в черной камуфлированной форме спустились по трапу и тут же тут же разбежались в разные стороны, исчезнув из поля зрения. Сам ДеЛонг напряженно всматривался в экран планшета, куда транслировалась картинка с нагрудных камер бойцов посланного наружу отряда. В кабине воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием десятка людей, застывших в томительном ожидании. Снаружи не доносилось ни звука. Только где-то вдалеке заливалась красивыми трелями тропическая птица да изредка слуха касался тихий шелест травы.
Наконец спустя долгих пять минут раздалось шипение рации. Один из бойцов доложил, что в его секторе чисто. Потом следующий. За ним остальные. В районе посадочной площадки не было обнаружено ничего подозрительного.