Точка невозврата. Серия «Синдикат». Книга 2

— Что за…

Даниил замолчал, увидев в боковом зеркале, как позади возникли темно-синий фургон и два внедорожника. Из последнего вылезли вооруженные люди в защитной форме, тут же открыв стрельбу по автомобилям тылового сопровождения.

— Вот дерьмо…

Даниил переключил передачу и что есть силы нажал на педаль газа.

— Валим! — заверещал рядом Саша непривычно высоким голосом. — Гони, Даня! Гони!!!

…Тадеуш выругался, когда грузовик с металлическим контейнером двинулся с места.

— По машинам! — замахал он рукой. — Быстро!

Через пару секунд они уже мчались вперед, нагоняя цель. Сбоку остались полыхающие остовы внедорожников и полицейских автомобилей. Перед ними, виляя из стороны в сторону, ехали две «Тойоты», пытаясь перекрыть три полосы и, соответственно, доступ к набирающему ход грузовику.

— Дима!

Напарник все понял. Передернув затвор, он высунул автомат наружу и спустил курок. Очередь ударила по правому внедорожнику, разбив ему фары. «Тойота» вильнула в сторону, прижимаясь к заградительным барьерам моста. Тадеуш воспользовался предоставленным окном. Педаль газа в пол — и «Тахо» рванул вперед, оказавшись между двумя автомобилями противников.

— Давай!!!

Дима развернул автомат.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Пули ударили практически в упор, превращая боковое стекло «Тойоты» в крошево. Тело водителя несколько раз дернулось, выбрасывая в воздух кровяную взвесь, автомобиль уперся в ограждение и, продолжая движение, начал заваливаться на бок.

Расслабиться не удалось. Вторая «Тойота» ударилась в борт. Тадеуш скрипнул зубами, внедорожник заболтало из стороны в сторону. По инерции Дима несколько раз нажал на спусковой механизм, посылая свинцовые заряды вдаль. Несколько, очевидно, нашли цель, поскольку белый автомобиль такси на центральной полосе резко подался влево и тоже наехал на металлическое ограждение. Тадеушу удалось справиться с управлением ровно в тот момент, когда они заехали под громадную арку моста.

— Дима, гранату! — крикнул он, видя, как боковое стекло неотступной «Тойоты» опускается и оттуда показывается ствол автоматической винтовки.

— Держи! — Боевик сунул ему в руку округлый предмет.

Дальше разум отключился, позволяя рукам проделать уже привычную работу: зажать между коленями, дернуть чеку, бросок. Граната вылетела одновременно с очередью с той стороны. Тадеуш успел долбануть по тормозам, и пули прошли прямо перед лобовым стеклом, граната же угодила через открывшийся проем точно внутрь салона.

Секунда.

Другая.

Изнутри полыхнуло огнем, в разные стороны брызнуло стекло. Следом еще одна вспышка — на этот раз взорвался бензобак. Внедорожник подбросило вверх, после чего он перевернулся и, следуя инерции, продолжил движение, скрежеща металлом по асфальту.

— Ух! — выдохнул Дима и поднял большой палец вверх.

Тадеуш совершенно не разделял его оптимизма. Дело еще не закончено. А учитывая, что оно пошло, мягко говоря, немного не по плану, большой вопрос, сколько у них еще осталось времени и успеют ли они закончить операцию до того, как окно, обеспеченное захватом заложников в театре, не захлопнется.

Тадеуш поднес руку с закрепленным на рукаве микрофоном к губам.

— Воздух, вызывает Эхо, вы на месте?

В правом ухе, где был вставлен наушник, тут же отозвались:

— Воздух, на связи. Мы на месте. Ожидаем посылку, прием!

— Окей. Движемся к вам! Конец связи!

— Вас понял, конец связи!

Тадеуш увеличил скорость, перестраиваясь на левую полосу. С обеих сторон возвышались металлические сетки, соединяющиеся с арочным пролетом.

— Игорь! Ваш выход! Давайте вперед!

— Принято! Выдвигаемся!

Практически сразу справа, по центральной полосе, мимо пронесся фургон, вплотную приближаясь к находящемуся в двадцати метрах грузовику.

— Открывай! — прокричал Михаил сквозь рев мотора. В лобовое стекло фургона было видно, как они вплотную приблизились к грузовику с голубым контейнером без каких-либо опознавательных или предупреждающих знаков. — Давай, открывай!

— Сейчас!

Верзила в черной форме с бронежилетом и в защитных очках потянул ручку двери. Та отъехала назад.

— Окей! — Приходилось напрягать связки по максимуму, так как теперь он был вынужден перекрикивать не только шум мотора, но и свист ветра вместе с ворвавшимися снаружи звуками города. — Держи фургон ровно! Я лезу!

Последние слова предназначались водителю. Игорь поднял палец вверх. Мол, понял я, понял.

Михаил кивнул, скорее сам себе, и высунулся наружу. Слева по полосе двигался потрепанный седан желтого цвета. Водитель, завидев его, открыл рот. Только зрителей не хватало. Во всяком случае, тех, кто мог разглядеть его в упор. И хотя на нем черная маска — все равно неприятно, когда со стороны наблюдают за каждым твоим шагом. Он не любил этого еще с детства. Две секунды — и в руках оказался пистолет. Еще секунда — и выстрел. Потом второй. На лобовом стекле седана появились две дырочки. Водитель упал на руль, зажав кнопку сигнала. С пронзительным визгом автомобиль развернуло поперек полосы, затем он с грохотом перевернулся и, увлекаемый инерцией, подпрыгнул на металлическом ограждении, разделяющим встречные потоки, перевалившись через него. Ехавший навстречу грузовик, резко сигналя, попытался затормозить. Ничего не вышло. На скорости он врезался в перевернутый седан. Тот перелетел через бетонный барьер и исчез за краем моста.

— Ты че творишь?! — заорали изнутри.

Михаил не ответил. Он уже ухватился за крышу фургона и подтягивал тело наверх. Рывок. Ногой упереться в боковую стенку. Еще рывок. Ногу на крышу. Вперед. Перекатиться. Первый этап позади. Окей…

Михаил поднялся на четвереньки. Ветер свистел в ушах, глаза начали слезиться от скорости.

— Я на крыше! — Он поднес руку с микрофоном в рукаве к губам. — Давай вперед!

Секунда — и фургон начал увеличивать скорость, вплотную подбираясь к грузовику. Дальше предстояло сделать нечто куда более сложное, чем вылезти на крышу движущегося автомобиля…

…Наташа раздраженно поджала губы, когда автобус начал замедлять ход. Ну что там еще? Она и так опаздывала, и задержка никак не входила в ее планы. Еще пять минут назад зеленая полоса в приложении свидетельствовала о свободном пути. Сейчас же автобус снизил скорость практически до пешеходной, едва заехав на мост.

Хрень какая-то…

Наташа посмотрела в окно. Справа находились металлические ангары, окрашенные в серо-стальной свет. За ними виднелась длинная желтая труба, уходящая назад. Девушка повернулась в другую сторону, глядя через салон автобуса в окно, выходящее на противоположную часть моста. Полная женщина, разинув рот, смотрела куда-то вдаль, неестественно выгибая шею. Два парня стоящие у окна в центре автобуса, толкали друг друга локтем, что-то бурно друг другу доказывая.

Непорядок… По какому поводу кипеж? Автобус теперь совсем остановился, в то время как онлайн-карта продолжала показывать наличие свободного проезда, да и навскидку она не видела критичного скопления автомобилей. Во всяком случае, со своей стороны.

Трое мужчин в хороших костюмах, сидящие на задних сиденьях, пересекли салон и, размахивая сотовыми, принялись тыкать в окно, пытаясь донести какую-то информацию до кондуктора. Из кабины показался водитель.

И правда хрень…

Наташа выключила на мобильнике музыку и сняла наушники. Мелодичный звон тут же сменился громким стрекотом. Звук проникал в салон откуда-то снаружи.

— …нужно убираться! — вопил мужчина в костюме, который не скрывал, а скорее подчеркивал свисающий живот. — Вы не понимаете? Вы видите? Вы…

Наташа переключила внимание на двоих парней у окна. Сквозь стрекот с трудом, но удалось разобрать:

— Слышь… ты это видишь?

— Хрень какая-то… Конечно, вижу!

— Бля, надо снять и залить в сторис…

Наташа поднялась с места. Если снаружи происходит нечто достойное сторис, она должна быть в теме.

Водитель тем временем открыл первую дверцу и вышел наружу. За ним последовали трое в костюмах, а следом еще несколько человек. В салоне запахло жжеными шинами. Наташа поморщилась: у нее предстоит встреча, и если кофточка провоняет дерьмом, то…

— Привет! — Она напялила на лицо приветливую улыбку и махнула прыщавым школьникам рукой.

Те лишь кивнули и слегка отступили в сторону. Обычно реакция на ее улыбку у парней, мягко говоря, иная: жадный взгляд на ее грудь как минимум. Ладно. Наташа ухватилась за поручень и приникла к окну.

— Твою же…

На противоположной стороне моста метрах в десяти над поверхностью завис огромный вертолет. Под ним Наташа увидела грузовик, на платформе которого орудовали четверо, зацепляя спущенные с вертолета крепежные тросы. Еще дальше, за грузовиком, валялся перевернутый внедорожник, из салона которого вырывались желтые языки пламени, а воздух затягивал черный дым. Сквозь него Наташа сумела разглядеть несколько фигур в защитной форме, с противогазами на лицах.

— Ты это видишь? — Прыщавый парень пришел в восторг. — Сука, у него автомат в руках!

Наташа отшатнулась от стекла, разглядев то же, что и парни. Неизвестные, помимо устрашающей формы, держали в руках оружие. Увидела она и еще кое-что. Один из боевиков направил автомат в их сторону. Она успела упасть на пол за мгновение до того, как к стрекоту вертолета прибавился другой звук. Брызнули осколки стекла. Завизжали пассажиры. Рядом с замершей на четвереньках Наташей упал тот самый прыщавый паренек со смартфоном в руке. Из его горла наружу толчками выплескивалась кровь, стекая по шее на пол автобуса. Наташа открыла рот, однако голосовые связки выдали лишь слабый, почти беззвучный хрип.

Снаружи раздался грохот. Затем опять. Автобус покачнулся. Позади послышался визг резаной свиньи. Потом еще кое-что: нарастающий, а спустя несколько секунд удаляющийся стрекот вертушки.

Улетают?

Наташа чуть подняла голову, выглядывая в проем окна. Черный дым полностью скрыл собой большую часть моста впереди. К горящему за грузовиком автомобилю прибавились фургон и еще один внедорожник. Однако не это привлекло внимание Наташи. Над мостом набирал высоту вертолет, а вместе с ним громадный контейнер, до того стоявший на платформе грузовика.

— Охренеть…

Наташа схватила смартфон. Секунда — снять блокировку. Еще секунда — включить камеру. Третья — начать съемку: сначала удаляющийся вертолет с закрепленным на тросах контейнером, следом горящие остовы автомобилей, кровь на лобовом стекле грузовика, расстрелянный автобус, мертвый парень, мельтешащие в панике люди… Наташа улыбнулась. Однозначно в ближайшие часы она станет звездой.

***

Российская Федерация

Балашиха, Московская область

Складской комплекс

15:12

— Папа, посылка в пути, — донеслось из динамика центрального экрана.

Генерал Хендрикс удовлетворенно кивнул, наблюдая за движением красной точки, отмечающей путь вертолета. Да, на мосту получилось гораздо грязней, чем планировалось, однако итог прощает все огрехи. До сих пор они ровно, без серьезных эксцессов шли по намеченному плану, и данное обстоятельство не могло не радовать. Теперь остается вторая часть: вывести объект из театра, а следом и посылку, и объект — из страны, после чего можно будет облегченно выдохнуть.

Маршалл коснулся закрепленного в ухе наушника.

— Принято, Воздух! Направляйтесь к выделенному сектору.

— Вас понял, Папа! Конец связи!

— Конец связи!

Маршалл отошел от экрана и прошелся вдоль рабочего ряда. Все сотрудники, не отрываясь от мониторов, следили за происходящим, время от времени стуча по клавиатуре. Каждый полностью контролировал свой сектор, именно благодаря этому, операция проходила без серьезных сбоев. По крайней мере пока.

— Стас!

От экрана оторвался блондин. Его челюсти, до того с усердием перемалывавшие чипсы, замерли.

— Дай на главный экран картинку с дронов.

— Секунду! — промычал парень. Вернее, хотел промычать. На деле из набитого химической дрянью рта вышли неясные звуки.

Несколько мгновений — и карта с красным пульсирующим кругом сменилась панорамой площади Ленина с высоты птичьего полета. Внизу хорошо можно было разглядеть здание театра, а перед ним со всех сторон — красно-синие огни мигалок спецмашин.

— Приблизь! — Маршалл ткнул пальцем в образующее кордон расположение автомобилей вдоль площади.

— Так-так… — Пальцы Стаса забегали по клавиатуре. Изображение плавно растянулось, приближая запрошенный фрагмент. — Еще?

— Хватит!

Генерал внимательно разглядывал скопление спецмашин и снующих между ними людей. Отлично. Все внимание сконцентрировано на этом участке. Как и предполагалось.

— Окей, продолжай наблюдение.

Маршалл выпрямился и зашагал в обратную сторону.

— Хелен! — Куратор, стоящая рядом с сотрудницей, обернулась. — Дай сигнал нашей группе! Мы выходим на финишную прямую!

***

Российская Федерация

Новосибирск

Красный проспект

19:17

Федор был готов, когда в наушнике раздался механический, искаженный голос:

— Мама, вызывает Папа, прием!

— Мама на связи! Прием!

— Необходим сигнал, как поняли? Прием!

— Подтверждаю, прием!

— Готовность — пять минут! Прием!

— Есть готовность пять минут!

Федор на автомате выставил на таймере заданный интервал.

— Конец связи!

Федор повернулся на сиденье, заглядывая вглубь фургона.

— Гриш, отдавай команду! Необходимо начать штурм!

На болезненном, изъеденном оспинами лице парня, сидящего за экранами, появилась улыбка. Федор мысленно досчитал до пяти, стараясь не блевануть.

— Штурм так штурм… — Голос Гриши больше походил на комариный писк или напрочь расстроенную скрипку. — Сейчас все будет.

Он проделал несколько манипуляций на клавиатуре, а затем протянул наушники сидящему слева громиле.

— Давай, Костя. Мы в эфире. Представь, что ты командир спецназа — ну, ты понял… Вот текст! — Гриша указал на лист бумаги. — Читать-то хоть умеешь?

Громила натянул наушники, взял бумагу, а парня стукнул по ребрам. Гриша пискнул едва ли не ультразвуком. Федор улыбнулся и повернулся обратно на сиденье, принявшись разглядывать заградительный кордон полицейских впереди, перед въездом на площадь.

Чудесный день…

***

Российская Федерация

Новосибирск

Площадь Ленина

19:20

Фил пристально смотрел вперед, нервно барабаня по рулевому колесу. Они находились на улице Орджоникидзе, и в лобовое стекло просматривалось здание оперного тетра. Слева располагалась стена с арочными проходами, соединяя два здания; справа — красный трехэтажный дом, спуск в метро и рекламный щит, где транслировалась афиша ожидаемой голливудской новинки. Впереди же сгрудились десятки полицейских автомобилей, машин скорой помощи и пожарных, бронетранспортеры спецназа, автомобили без опознавательных знаков и спецфургоны — такие же, как и тот, в котором находились они: черный бронированный грузовик с голубой полоской и надписью «ФСБ России». В фургоне ждали команды пятнадцать человек в полной экипировке спецназа, задачей которых было участие в штурме театра с целью вывода из красной зоны интересующего объекта. Того, ради кого, собственно, и затевался захват здания. Оставалось только дождаться условного сигнала, чтобы присоединиться к реальным силам ФСБ.

И они дождались. Из закрепленной на передней панели рации донесся мужской голос, отдающий приказ о начале штурма. Приказ, который Фил знал наизусть. Каждый из участников операции знал наизусть. Спутать невозможно — им сигнализируют о начале финального этапа.

Фил взял в руки вторую рацию, предназначенную для связи внутри команды.

— Так, приготовиться! Мы выдвигаемся!

Вставив рацию в гнездо на передней панели, он переключил передачу и надавил на педаль газа. Мотор взревел, грузовик покачнулся и нехотя начал набирать скорость. Перед кордоном толпились десятки, если не сотни зевак, часть из которых крутили над головой камеры, пытаясь запечатлеть происходящее внутри оцепления. Фил недовольно поджал губы и включил спецсигнал. Толпа расступилась, направляя камеры на их автомобиль. Полицейские тем временем оперативно убирали заграждения, пропуская грузовик ФСБ внутрь. Филипп усмехнулся и сильнее утопил педаль газа, едва не снеся стоящего вплотную к оцеплению пузатого мужчину с телевизионной камерой на плече. Тот шарахнулся в сторону, натолкнувшись на женщину с микрофоном. Началась возня.

Заехав за кордон, Фил направил грузовик прямо, пересекая Красный проспект. Большая часть спецмашин направилась к центральному входу, еще одна колонна, состоящая из двух грузовиков ФСБ, трех «Фалькатусов», трех полицейских автомобилей, двух пожарных и едва ли не десятка машин скорой помощи, направилась к боковым выходам из театра со стороны Депутатской. Их же цель — один из входов с Орджоникидзе.

Они уже наполовину пересекли Красный проспект, когда справа перед ними вырулил идентичный грузовик, с надписью «ФСБ России», а следом за ним два «Фалькатуса». Последние затормозили, намереваясь пропустить их машину. Фил махнул рукой, давая знак, что уступает. Бронеавтомобили взревели и, визжа шинами, свернули на Орджоникидзе. Фил последовал за ними. Передний грузовик проехал перекресток с Мичурина и остановился перед въездом в железные ворота. Два «Фалькатуса» свернули чуть раньше — снесли шлагбаум и въехали на территорию театра.

Фил не стал следовать их примеру. Им необходим другой вход. Как раз там, где остановился грузовик ФСБ. Чуть поддав газу, он преодолел оставшиеся метры и круто завернул в снесенные первым грузовиком ворота. Агенты службы безопасности уже высыпали из фургона, занимая позиции перед боковыми дверями. Фил затормозил, становясь параллельно грузовику-собрату, и бросил в рацию короткое:

— Выходим!

Прикрепив рации как внутренней, так и внешней связи к поясу, он надел на голову шлем с затемненным забралом и вылез наружу. Вся команда из пятнадцати человек была в полной боевой готовности. Сбоку раздался громкий хлопок. Фил резко обернулся, вскидывая оружие. Группа спецназа взорвала дверь — ту самую, в какую необходимо попасть его группе. Двое бойцов тем временем, пригнувшись, кинули внутрь гранаты со слезоточивым газом.

Командир выждал секунду и закричал:

— Пошел! Пошел!

Спецназ струйкой потек внутрь.

— За ними! — скомандовал Фил и бросил взгляд на бегущие красные цифры секундомера.

Они не опаздывали — даже скорее опережали график. Что, впрочем, тоже не слишком хорошо. Будет ли посылка на месте к тому времени, как они доберутся до указанной позиции? Хотелось надеяться на положительный ответ.

Внутрь здания они ворвались следом за группой спецназа. В воздухе витало серое облако слезоточивого газа, и Фил увидел, как пространство впереди прорезают тонкие красные лучи лазерных прицелов.

— Ускоряемся! — шепотом бросил он в рацию внутренней связи. Команда тут же перешла на бег.

Длинный коридор, дальше поворот и еще один коридор. С проблемой необходимо разобраться до поворота.

Секунда… Две… Пять…

Фил нагнал трех бойцов спецназа, замыкающих отряд, и чуть сдвинулся в сторону, давая пространство для своих людей, двигавшихся позади.

— Огонь! — крикнул он и, вскинув автомат, выпустил обойму в спины шедших впереди солдат.

Его команда проделала то же самое. Бойцы спецназа дернулись и повалились на пол. Фил не отпустил спусковой крючок, переместив оружие чуть правее.

Тра-та-та. Один из спецназовцев взмахнул руками и начал заваливаться вперед.

Тра-та-та. Еще одного отшвырнуло к стене. Он сполз по ней на пол, оставляя красный кровавый след.

Тра-та-та. Спецназовец попытался выстрелить в ответ, но очередь свинца ударила ему в грудь, и пули ушли в потолок, выбив мраморную крошку.

Пятнадцать секунд понадобилось на уничтожение отряда в двадцать человек. Они же потеряли всего троих. Вот он — фактор неожиданности.

Фил посмотрел на секундомер и перевел цифры на обратный отсчет. У них оставалось три минуты, не больше.

— Вперед! — крикнул он, указывая автоматом дальше по коридору.

…Андрей в очередной раз взглянул на таймер, когда за поворотом раздались выстрелы.

Отлично. Значит, эвакуационная группа на подходе. Он переглянулся с тремя боевиками, составляющими эскорт пленного, и указал вперед.

— Идем навстречу!

Пленник, седой мужчина в хорошем костюме, попытался оказать сопротивление, ухватившись рукой за выступающую колонну. Ну разве не глупо? Андрей ударил его прикладом в бок. Мужчина захрипел и согнулся пополам. Двое тут же подхватили объект под руки.

Стрельба за поворотом тем временем прекратилась, и Андрей замедлил ход.

— Стой! — приказал он своим.

Те мгновенно выполнили указание. Двое замерли, продолжая поддерживать хнычущего старика. Третий поднял винтовку, обводя проход по дуге. Андрей последовал его примеру, беря коридор под прицел. Перестрелка закончилась, но каков исход? Вообще, понятно какой. Но мало ли? Перестраховка еще никому не мешала.

Секунда — два удара сердца.

Еще — те же два удара.

Из-за поворота показалась группа, по виду идентичная спецназу ФСБ. Андрей сделал шаг в сторону, прикрываясь пленником. От группы тут же донеслось:

— Свои! Не стрелять!

Андрей расслабленно улыбнулся. Эвакуация. Правда, в следующую секунду, когда в глаза ударил красный лазерный луч, мышцы вновь напряглись, а руки инстинктивно подняли оружие, но было слишком поздно. Грохнул выстрел, и в голове разорвались миллиарды разноцветных огней, тут же сменившиеся оглушительной темнотой. Тело еще летело к полу, однако Андрей уже понимал: он мертв.

***

Российская Федерация

Новосибирск

Красный проспект

19:33

— Мама, вызывает Гвардия, прием!

Федор поднес руку к закрепленному наушнику.

— Мама на связи, прием!

— Посылка у нас. Двигаемся к точке эвакуации. Можно приступать к завершающему этапу! Повторяю: внутри чисто, можно приступать к завершающему этапу, как поняли?

— Вас понял. Запускаем протокол ликвидации. Конец связи!

Федор отнял руку от уха и развернулся на сиденье.

— Гриша, ты как, готов к фейерверку?

Парень оскалил зубы. Улыбка орангутанга раз так в сто обаятельнее.

— Можно запускать?

— Да, запускай, и сваливаем отсюда, на хрен!

Тонкие пальцы айтишника забегали по клавиатуре со скоростью спринтера. Федор отсчитал десять секунд, прежде чем тот оторвался от монитора.

— Готово!

— Давай! — Федор повернулся обратно, внимательно глядя вперед, на площадь Ленина.

Сначала послышался гул — глухой, точно из-под земли. Затем в движение пришла сама земля — из стороны в сторону закачался фургон, жалобно заскрипел фонарный столб, покосился установленный сбоку на тротуаре рекламный щит, предлагающий отдых в райском уголке Земли. Затем полыхнуло огнем. С их стороны, где находился припаркованный фургон, здание театра закрывал пятиэтажный корпус университета, однако даже имеющегося ракурса хватило, чтобы увидеть взмывший вверх огненный шар. В следующую секунду из бокового здания наружу брызнуло разбитое стекло, а фургон едва ли не отшвырнуло взрывной волной в противоположную сторону. Сзади заверещал Гриша, послышался мат Кости. Федор мотнул головой, вцепившись в рулевое колесо.

Ну и хренота…

Площадь Ленина впереди полностью заволокло темно-серой пеленой пыли, прорезаемой желто-красными отсветами. Сквозь разбитое стекло в кабину уже проникал запах гари, а вместе с ним — жуткий вой сотен голосов.

Сплюнув наружу, Федор врубил передачу и вывернул руль, разворачивая фургон.