Точка невозврата. Серия «Синдикат». Книга 2
- -
- 100%
- +
Нужно убираться отсюда. И как можно скорее.
***
Из доклада отцам-основателям Синдиката:
«Совершенно секретно
Только лично
Экземпляр единственный
…Согласно предписаниям, все сотрудники низшего и среднего звена, принимавшие участие в операции «Спектр 2.0», ликвидированы. Вероятность угрозы анонимности Организации, как и выхода на членов высшего руководства, задействованных в операции, колеблется в пределах статистической погрешности. На данном этапе мы можем сделать вывод, что «Спектр 2.0» завершен с положительным балансом. Объект №1 перемещен в Эдем, где дожидается дальнейших указаний. Объект №2 успешно доставлен на аукцион. Наш агент получил все необходимые инструкции для перехвата груза.
Исходя из общих данных, считаем допустимым переход на следующий этап раньше планируемых сроков. Мы не видим потребности подключать к проекту «Тишина» дополнительные кадры, как обговаривалось ранее…»
***
Вашингтон, округ Колумбия
Институт мировой политики
10:23
— Итак…
Джулия прошла от кафедры влево, давая слушателям возможность видеть экран, где транслировалась картинка презентации. В данный момент это была карта с границами, выделенными красными контурами с одной стороны и синими с другой.
— В последнее время все чаще и чаще в новостных лентах мы встречаем название двух стран, до недавних пор мало кому известных и в совокупности занимавших в мировой экономике доли процента. Потому вполне закономерно, что, когда посреди ночи раздаются звонки с вопросом: «А где находится Аль-Сахра? В Африке?» — с лекционных трибун послышались смешки, — я, как правило, отвечаю: «В Антарктиде».
Новый смех. Джулия улыбнулась.
— А если серьезно, то те страсти, что охватили сейчас Ближний Восток, заставляют обратить внимание и на страны, привлекавшие прежде внимание лишь узкопрофильных специалистов. Взгляните на экран. — Джулия взяла лазерную указку. — Синим отмечена территория Северной Аль-Сахры, красным — соответственно, Южной. До 2011 года страна была единой, со столицей в Хамаде, нынешней столице Северной Аль-Сахры, но в результате потрясений, затронувших, в частности, Ливию, Сирию, Тунис, Египет и другие известные вам государства арабского региона, Аль-Сахра разделилась на Северную и Южную. Причиной стала смерть короля Хусейна ибн Азиза, правившего страной почти полвека. Король не оставил четких распоряжений по поводу престолонаследия, и на освободившийся трон претендовали не один десяток наследных принцев. По главному закону страны в случае отсутствия завещания короля престол переходит к первенцу. Однако наследники плевать на него хотели и затеяли между собой серьезную драку.
На экране сменяли друг друга кадры разрушенных домов, горящих полицейских автомобилей, раненых солдат. Джулия продолжала:
— Хаос в стране продолжался в течение полугода, после чего южные территории взяли под контроль военные, заявив о создании отдельного государства. На оставшейся части, а это более 62 процентов бывшей страны, власть перешла к третьему сыну Хусейна ибн Азиза. Почему третьему? Первые двое к тому времени были убиты. Таким образом, мы имеем… — Джулия щелкнула пультом, и половину экрана занял портрет бородатого мужчины в белой арабской куфии. — Мухаммад ибн Хусейн ибн Азиз, король Северной Аль-Сахры, и, соответственно… — на второй половине появилось изображение широкоплечего мужчины в военной форме, с жесткими чертами лица, — генерал Абдул-Фаттах Ибрахим Хусейн Мансур, нынешний президент Южной Аль-Сахры. И все бы ничего. Учитывая происходящее в Ливии, Сирии, Йемене, мировому сообществу было не до беспорядков, происходящих в небольшой по меркам арабского мира стране, не имеющей выхода к морю. ООН признала оба государства, наша страна имеет дипломатические представительства как в Северной, так и в Южной Аль-Сахре, но более двух лет назад — вернее, почти уже три — генерал Абдул-Фаттах занял жесткую происламскую и вместе с тем антиамериканскую позицию, устраивая различные провокации как с дипломатами нашей страны, так и на границе с Северной Аль-Сахрой, метя в дружеский нам режим в лице короля Мухаммада. Таким образом, сейчас градус напряжения между двумя странами, я имею в виду Северную и Южную Аль-Сахру, возрос до взрывоопасного. Любая неосторожность как с одной, так и с другой стороны может привести к реальной войне, а она, в свою очередь, вполне может зажечь фитиль во всем арабском мире, что никак не благоприятствует нашим интересам…
— Можно? — студентка в платке, сидящая на третьем ряду, явно мусульманка, подняла руку.
Джулия кивнула.
— Конечно.
— Вы отметили, что политика генерала Абдул-Фаттаха изменилась три года назад. Учитывая приход генерала к власти в 2011 году, получается, что более семи лет он проводил вполне лояльную нам политику. Немалый срок. Что же изменилось?
— Хороший вопрос. Спасибо. — Джулия подошла обратно к кафедре. — На самом деле — и я попрошу зафиксировать это если не в записях, так в уме, на будущее — у нас нет однозначного ответа. Это странно и опасно. Как одну из причин аналитики отмечают резкое сокращение запасов нефти на территории Южной Аль-Сахры. Данное предположение не лишено смысла, поскольку основные месторождения до разделения находились как раз в северной части страны. Так, запасы нефти в месторождении Эр-Зулуф оцениваются почти в тридцать пять миллиардов баррелей, и это лишь один из трех бассейнов. В Южной же Аль-Сахре самым крупным считался Фердоус с запасом в три с половиной миллиарда баррелей еще в 2011 году. Прошло десять лет, и лишь в прошлом году появилась информация об открытии нового месторождения примерно с такими же запасами. Неплохо, и все же до уровня запасов черного золота северного соседа, мягко говоря, не дотягивает. Таким образом, изменение политики генерала Абдул-Фаттаха аналитики объясняют желанием оккупировать территорию соседней страны, а вместе с ней и завладеть нефтяными запасами, что по понятным причинам нас не устраивает.
Джулия сделала небольшую паузу и продолжила:
— Вторую причину изменения курса Абдул-Фаттаха видят в жесткой исламизации внутри страны, начавшейся как раз три года назад. Если король Мухаммад в Северной Аль-Сахре придерживается в религии разумных пределов, по большей части переориентировав государство в светское русло, по крайней мере по меркам арабского мира, то генерал пошел по пути радикализации религиозных настроений. Сначала процесс был не слишком интенсивным, но три года назад, когда во главе правительства встал имам Айяд аль-Джабури, все изменилось. В течение месяца в стране закрылись все увеселительные заведения: кинотеатры, бары, рестораны и даже немногочисленные гостиничные комплексы. За следующие полгода закрыли огромное количество некоммерческих организаций, институтов, по тем или иным соображениям не соответствующих новому идеологическому курсу. Ну а затем начались репрессии против журналистов, выдворение иностранцев, политические казни — в общем, все, что обычно происходит, когда в стране отсутствует даже намек на демократию, а у руля стоит диктатор, для которого права человека — пустой звук…
Джулия замерла, уловив, как в наверху открылась дверца, и в лекционный зал вошел мужчина в черном костюме. Новый посетитель поймал ее взгляд и указал пальцем на часы, одними губами произнеся: «Срочно».
Джулия кивнула.
— Хорошо. На сегодня достаточно информации. К следующей лекции попрошу каждого из вас приготовить краткосрочный прогноз по развитию ситуации в данном регионе…
Студенты начали расходиться, а Джулия принялась убирать оборудование, задействованное в лекции.
— Джулия Стайлз… — раздался рядом с ней мужской голос, когда она впихивала ноутбук в сумку. Непонятно было, прозвучал вопрос или утверждение.
Джулия подняла голову. Рядом с ней стоял тот самый посетитель, в черном костюме, черных туфлях и с черными солнцезащитными очками в переднем кармашке. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, с кем имеешь дело.
— В Лэнгли пожар?
Мужчина скривился.
— Можно и так сказать. Ситуация срочная. Заместитель директора приказал немедленно доставить вас в штаб.
— Даже так? — Брови Джулии взметнулись вверх. — Заместитель? У нас что, одиннадцатое сентября?
Агент покачал головой.
— Боюсь, кое-что похуже…
Глава 2
Вашингтон, округ Колумбия
Белый дом
— Пол, как предлагаешь отреагировать?
Они находились в Овальном кабинете: госсекретарь и директор ЦРУ на одном диване, министр обороны, председатель Объединенного комитета начальников штабов, советник президента по национальной безопасности — на другом, противоположном, и сам президент за столом.
— Пол? — повторил глава государства, чуть подавшись вперед.
Госсекретарь отвел взгляд от картины, висящей слева от крайнего из трех окон, на президента.
— Как реагировать? — Пол пожевал губами. — Хороший вопрос…
— Ты слышал доклад госпожи директора?
Госсекретарь перевел взгляд влево, на женщину в строгом темно-синем костюме. Конечно, он слышал. Впрочем, вопрос, вероятно, был риторическим.
— Следы похищенного в России плутония уходят в Южную Аль-Сахру, — продолжил президент. — А его там, как мы помним, больше сотни фунтов! Какую бомбу они сумеет соорудить, Салли?
Директор ЦРУ пожала плечами.
— Сложно сказать, господин президент. Все зависит от цели и ресурсов. Одного оружейного плутония для создания ядерной бомбы мало. Однако они преследуют именно эту цель, и если у них имеются дополнительные ресурсы, то… — Женщина задумалась.
— Тридцать фунтов! — объявил председатель Объединенного комитета начальников штабов.
— Чего? — не понял президент.
— Тридцать фунтов обогащенного плутония с лихвой хватит на создание бомбы мощностью в десять мегатонн. А это уже не атомная бомба, а термоядерное устройство.
— Боже… — Президент откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Тридцать фунтов… У них же больше сотни… Нам ожидать три-четыре термоядерные бомбы? Там? — Он открыл глаза, в которых отчетливо просматривалось беспокойство, граничащее едва ли не с паникой. — В том регионе? Да это просто катастрофа! Наши отношения с президентом Южной Аль-Сахры и так находятся на волоске, если же он получит козырь в виде ядерного оружия…
Так, похоже, пора вмешиваться. Пол успокаивающе поднял руку.
— Пока доклад Салли говорит лишь о возможных нитях, ведущих в регион Персидского залива. Не о причастности той или иной страны, а о возможных нитях. Чувствуете разницу?
Директор ЦРУ попыталась возразить, открыв рот, но Пол не дал ей такой возможности.
— Не в наших интересах сейчас давать поспешные оценки, которые могут впоследствии оказаться ошибочными.
— То есть, — президент сделал неопределенный жест рукой. Что именно тот означал, похоже, знал только он сам, — ты предлагаешь сидеть сложа руки?
— Ну почему же? — Пол улыбнулся максимально доброжелательно. — Кое-что мы можем сделать…
— Давай подробней. — Глава Белого дома закинул ногу на ногу.
— Ну, — госсекретарь пожал плечами, — предлагаю сделать то, что мы обычно делаем в подобных ситуациях: ввести пакет санкций против России.
— Санкции, значит…
— Верно. Чья вина в разгуле никому теперь не подконтрольных радиоактивных материалов? России. Вот и все. Введем санкции, показав мировому сообществу свое отношение к ситуации.
— Санкции против России не дадут генералу Абдул-Фаттаху нужного сигнала, — подал голос министр обороны.
Председатель Объединенного комитета начальников штабов и советник президента по национальной безопасности согласно закивали. Глава государства с ними согласился.
— Санкций против России — а их мы, безусловно, введем — мало. Нужны дополнительные меры. Такие, которые заставят лиц, причастных к похищению плутония, а также силы, стоящие за этим, крепко задуматься о дальнейших действиях. Насколько мы уверены в причастности Абдул-Фаттаха к происходящему?
Вопрос адресовался директору ЦРУ. Та неопределенно передернула плечами.
— Причастность генерала к самой операции по похищению плутония весьма сомнительна — не тот у него размах. Однако активность его структур на черном рынке, куда неизвестные выкинули радиоактивные материалы, не вызывает сомнений.
— Ясно… — Президент устремил задумчивый взгляд куда-то поверх голов собеседников.
Пол нервно заерзал на диване. Активная позиция президента, конечно, похвальна, однако у него был четкий план, по которому он собирался вести главу Белого дома. Расширять границы возможных действий со стороны американского правительства раньше планируемого срока крайне нежелательно. Что ж, стоит предложить пряник для удовлетворения амбиций лидера Штатов. Госсекретарь откашлялся.
— Санкции против России — это одно. — Он перехватил рассеянный взгляд хозяина Белого дома. — Разумеется, они если и повлияют каким-либо образом на руководство Южной Аль-Сахры, то в пределах статистической погрешности. Поэтому мы можем оказать дополнительное давление и на генерала Абдул-Фаттаха, если уж так хочется…
— Да? — Президент явно заинтересовался.
Советник по национальной безопасности недовольно покосился на госсекретаря. Пол мысленно усмехнулся: у этого старого маргинала нет других вариантов, кроме вторжения. Ничего иного он не приемлет. В целом задача Пола во всей этой встрече была одна: не давать советнику гнуть свою линию. Во всем остальном особых проблем не предвиделось.
— Помимо России, мы также можем ударить по кошельку Абдул-Фаттаха. Полгода назад, после обнаружения нового месторождения, генерал затеял строительство трубопровода для перегона нефти в Европу. К слову, в проекте активно участвуют западные компании. Для генерала, несмотря на его жесткую политику по отношению к западному миру, торговля нефтью с Европой — приоритетное направление, иначе и без того жалкой экономике придет конец. Самый настоящий.
— Предлагаешь ввести санкции против строящегося нефтепровода?
— Верно, — кивнул Пол. — Хотя скорее не против нефтепровода как такового, а против строящих его компаний. Будем вводить санкции против любой компании, будь она арабской, азиатской, европейской или американской, решившей участвовать в проекте. Полагаю, генерал не сможет не заметить нашего сигнала. Дополнительно я вызову посла Южной Аль-Сахры для разговора. Продублирую наше послание, чтобы уж наверняка. Что скажете, господин президент?
Хозяин Белого дома задумчиво почесал подбородок.
— Хорошее решение. По крайней мере, до тех пор, пока в ситуации с плутонием не появится ясности: где он и какие цели преследуют им завладевшие. Что ж… — Президент встал на ноги и вышел из-за стола. Остальные последовали его примеру, поднявшись с дивана. — Пол, с тебя подготовка соответствующего документа. Генри, — он обратился к министру обороны, — представь мне дополнительную сводку о состоянии наших войск на границе с Южной Аль-Сахрой.
— Конечно, господин президент.
Уже выходя из кабинета, Пол поравнялся с советником по национальной безопасности.
— Джон, так и хочешь повторения Ирака?
— А ты имеешь что-то против, Пол? Америке нужна короткая победная война. Разве ты не видишь, как снижается наше влияние по всему миру?
Госсекретарь пожал плечами.
— Может быть. Но откуда уверенность, что война с генералом Абдул-Фаттахом станет короткой и победной?
Советник скривился, одарил главу Государственного департамента уничижительным взглядом и быстро зашагал дальше по коридору.
Пол улыбнулся.
Какой же сегодня чудесный день.
***
Лэнгли, штат Вирджиния
Штаб-квартира ЦРУ
11:21
Джулия вошла в ситуационную комнату, как здесь ее называли, и с нарастающей тревогой отметила наличие внутри едва ли не осязаемого, повисшего в воздухе напряжения. Комната представляла собой просторное помещение двадцать ярдов длиной и пятнадцать шириной. Посредине стоял прямоугольный стол из красного дерева, по бокам от него — кожаные кресла, а дальняя стена, противоположная входу, являлась громадным экраном, на котором в данный момент крутилась вокруг своей оси эмблема разведывательного управления.
— Агент Стайлз? — Заместитель директора Брайан Хагерти, широкоплечий мужчина с тронутыми сединой волосами, темно-оливковой кожей, волевым подбородком и жесткими линиями морщин, приветливо махнул рукой. — Проходите! — Он указал на свободное кресло, ближе к концу помещения.
Джулия благодарственно кивнула и прошла к указанному месту, по пути осматривая присутствующих. Помимо заместителя директора, что уже само по себе было из ряда вон выходящим — во всяком случае, за три годы работы в управлении она виделась с ним лишь дважды, и оба раза на официальных мероприятиях, — в ситуационной комнате находились директор Национальной секретной службы, непосредственно ее босс — глава аналитического отдела Уильям Эбботт, еще ряд руководителей и куча неизвестных ей людей в однотипных темных костюмах.
Да, похоже, и впрямь взорвали еще пару башен-близнецов…
Джулия аккуратно примостилась в кожаное кресло, положила на стол лэптоп и выжидающе посмотрела на заместителя директора. Тот удовлетворенно кивнул.
— Рад, что вы сумели к нам так скоро присоединиться, агент Стайлз. Ситуация и в самом деле не терпит отлагательств. — Он повернулся к сидящей рядом женщине в черной блузке. — Мэй Моррис, куратор восточного направления, кратко введет вас в курс дела. Мэй?
Женщина чуть отодвинула ноутбук.
— Думаю, вы слышали о нападении на военный конвой в Сибири, в результате которого было похищено более сотни фунтов оружейного плутония…
Джулия кивнула. Конечно, она слышала. А кто, собственно, не слышал?
— Вот краткий обзор происходившего на… — куратор глянула в лежащие перед ней бумаги, — Бугринском мосту в Новосибирске…
Крутящаяся эмблема ЦРУ на стене-экране сменилась кадрами, заснятыми очевидцами: горящий остов внедорожника, улетающий вертолет с зацепленным контейнером, дым, трупы, крики…
— Нападение случилось неделю назад. Примечательно, что одновременно с этим в городе произошел захват заложников в оперном театре…
На экране появились полицейские кордоны, штурмующий здание спецназ, а затем взрыв, в результате которого на месте театра остались дымящиеся развалины.
— С самого начала было понятно: события связаны, но мы и не могли предполагать насколько…
Видеокадры с места взрыва сменились портретом мужчины в деловом костюме.
— Это Андрей Кончаловский, доктор технических наук, специалист по ядерной физике и атомной энергетике. Господин Кончаловский находился в театре во время теракта, однако его нет ни среди погибших, ни среди выживших.
— Данная информация вместе с видеофайлами появилась у нас три дня назад, — прокомментировал заместитель директора.
— Верно, — кивнула Мэй Моррис и указала рукой в сторону экрана. — Камера со спецфургона ФСБ зафиксировала интересную картинку…
Джулия внимательно всмотрелась в транслируемое изображение. Из здания театра вышла группа спецназа, ведя за собой гражданского. Несколько секунд — и они исчезли из поля зрения.
— Фальшивая команда спецов, — прокомментировала очевидное куратор. — Таким образом, в руках одних и тех же людей находятся радиоактивные материалы и специалист, имеющий большой опыт в создании ядерного оружия.
Джулия откинулась на спинку кресла, нервно выбивая пальцами дробь по поверхности стола. Про нападение на военный конвой она знала, последняя же информация полностью меняла картину происходящего. Однако…
— Очень интересная вырисовывается ситуация. Тем не менее при всем уважении… — Джулия запнулась.
— Говорите. — Заместитель директора повел рукой.
— Мне не совсем понятно, при чем тут я. Моя специализация — аналитика, главным образом по арабским странам, но никак не России.
— Правильно, Стайлз, по арабским странам. — Складки на лице Хагерти стали еще глубже. — Именно поэтому вы здесь. Вернее, в том числе поэтому. Ну, — он махнул рукой, — сейчас все станет понятно. Полсон?
Мужчина, сидящий на последнем, ближайшем к выходу месте, поднял руку, привлекая к себе внимание.
— Вы правы, агент Стайлз. Мы бы не стали привлекать вас к делу, если бы ситуация ограничивалась только теми фактами, которые минуту назад изложила коллега. Сегодня утром нам поступила новая информация. — Он сделал паузу, просматривая листки бумаги, лежащие рядом с лэптопом. — Во-первых, стало известно, что в похищенном контейнере находилось не только сто двенадцать фунтов плутония, но еще и порядка тысячи фунтов отравляющего вещества. Таким образом, в руках неизвестных, стоящих за операцией, появились компоненты не только для ядерного оружия, но и для химического. Это так, для справки. Что же мы узнали сегодня утром? Две вещи. Первое: в какой стране сейчас находится содержимое контейнера. — Агент Полсон посмотрел на Джулию, и она затаила дыхание. Итак, момент истины. — И это как раз по вашей части.
Он нажал кнопку на ноутбуке, и изображение на центральном экране сменилось черным флагом с арабской надписью вверху, гласившей, что нет Бога, кроме Аллаха, и белым полумесяцем посередине.
— Южная Аль-Сахра? — даже не сказала, а выдохнула Джулия.
— Она самая, — подтвердил заместитель директора.
— Но как? — Джулия попыталась выстроить путающиеся мысли в один целостный ряд. — Как это возможно? Не хотите же вы сказать, что за операцией в России стоит генерал Абдул-Фаттах? Не тот уровень…
— Не тот, — согласился заместитель. — Полсон, продолжайте.
Мужчина кивнул.
— Нет, за похищением радиоактивных материалов стоит иная, пока неизвестная нам сила. Однако контейнер со всем его содержимым был выставлен на подпольном аукционе и приобретен людьми, имеющими непосредственное отношение к Абдул-Фаттаху.
— Вот как…
— Наш агент, присутствовавший на аукционе, сумел сделать несколько кадров во время заключения сделки, и… — Он помолчал несколько секунд. — И именно из-за них вы здесь.
Полсон щелкнул по клавиатуре ноутбука, и флаг Южной Аль-Сахры сменило другое изображение. Сердце Джулии бухнуло куда-то вниз, в голове зашумело, а по телу пробежала нервная дрожь.
Не может быть…
Этого не может быть!
Не может!!!
Она беспомощно перевела взгляд с экрана на заместителя директора, на Полсона, на остальных агентов и снова на картинку.
Нет, в это нельзя верить.
Он мертв.
Уже три года.
Он мертв.
Она сама присутствовала на похоронах.
Это не он. Это фальшивка. Нет!!!
Мозг просто отказывался воспринимать информацию, передаваемую зрительным аппаратом. На изображении, включенном с лэптопа агента Полсона, было заснято подвальное помещение с серыми однотонными стенами, деревянными лавками, столами, мониторами, людьми… Но среди всего этого красным кружком обведена одна фигура, склонившаяся к уху женщины в темном платье и таком же платке на голове. Джулии не требовалась компьютерная идентификация — она без того знала, кого видит на фотографии. Джаред Кромвель, погибший три года назад в собственном лимузине.
— Как?.. — Она не узнала свой голос. Низкий, хриплый, дрожащий от волнения.
Заместитель директора развел руками.
— Представляете мое удивление, когда я увидел мертвеца? Да еще где! На подпольном аукционе по продаже запрещенного оружия. И в чьем обществе! — Брайан Хагерти провел несколько манипуляций на ноутбуке, выделяя лицо сидящей рядом с Джаредом женщины. — Думаю, и она вам известна.
Джулия обессиленно кивнула.
— Салма бинт Абдул-Фаттах, дочь генерала Абдул-Фаттаха.
— Верно. Есть и другие кадры. — Заместитель указал на экран. — Вот, они вместе подписывают документ. Как пояснил наш агент на аукционе, это соглашение о покупке контейнера. Кстати, генералу пришлось выложить за него порядка двух миллиардов. И еще кадр. — Он нажал очередную кнопку на лэптопе. — Узнаете?
Джулия вздрогнула. Перед ней предстало еще одно знакомое лицо. Пусть и не мертвеца, но все же.