- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Amrita del Sol
© Amrita del Sol, 2025
© Amrita del Sol, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-0062-0416-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Я пишу роман о своем предке, точнее прадеде – Доминике де Сангриа. Как поговаривали те – кто знал его – это была довольно одиозная личность. Хотя сейчас было бы трудно однозначно навесить на него такой ярлык. Его жизнь не была простой, как и не была жизнь, любого, кто бы столкнулся с тем – с чем пришлось столкнутся моему предку. Кто-то считал моего прадеда психом, сумасшедшим, сорвиголовой, а кто-то отчаянным. Но все считали, включая него самого, и найденного из его дневников, записок, писем и открыток – то что он был нелюдимым, и старался жить уединенной жизнью. Жизнью отшельника. Для меня будет нелегкой задачей соединить стабильную нить повествования, обнаруженных из его записок, а также рассказов о нем моих родственников, и людей кто когда-то знал его. А вот было ли в их рассказах правда, придуманное, сплетни, надуманное, приукрашенное, привранное или полная ложь – никто не знает. Это оставим все на совести этих людей.
Мой прадед не был красавцем. Хотя… судя по рассказам, разным фото и пару оставленных портретов, написанных во время его юности и молодости. Он был привлекательным в своей юности. Говорят, что девки сами за ним бегали. И некоторые весьма бесстыжие, сами предлагали ему провести ночь на сеновале. Его описывали как высокого, статного и плечистого мужчину. У него, судя по портретам и рассказам некоторых, были рыжие волосы цвета темного золота или бронзы. Выраженный нос, высокие скулы, выдающийся подбородок. На одной щеке была ямочка. А глаза были темно-зеленые, а ближе к зрачку ореховые. Которые по слухам достались ему от матери, и ту считали была наполовину цыганка. Так было до того, когда у него появились шрамы на лице и теле. Самый ужасный шрам приходился на половину лица. На левой стороне. Еще болтали, там – где был шрам волосы на лице, не росли вовсе. И моему прадеду приходилось постоянно бриться. Иначе половина бороды смотрелась на лице глупо и неуместно. Также глаз, на левой стороне стал бледно-серый или бледно-голубой как у мертвеца. Но некоторые поговаривают, что этим глазом он видел больше, чем своим обычным здоровым. Как, впрочем, когда и, если я найду и систематизирую все его записки вместе, тогда возможно извлеку и что-то про необычные способности этого глаза.
Мой прадед родился в семье графа, от служанки. Кто-то говорит, что она была любовницей графа и он ее любил. А кто-то болтал, что он просто ее обрюхатил, когда ему захотелось потискать молоденькую бабу. По другим разговорам, она слыла ведьмой и его приворожила. Никто так и не знает наверняка. Сам прадед про это тоже так ничего не написал. Был и остается один факт – он был незаконнорожденный. Граф оставил при себе своего бастарда. Он дал ему дом, воспитание и частное домашнее образование. Так как посылать бастарда учиться вместе с двумя другими своими сыновьями в королевскую академию было бы не приличным. И не факт, чтобы его туда приняли. Для высокородных гостей их дома – он был троюродный племянник, погибших родственников, которого граф взял себе на воспитание по доброте душевной. Дома же и слуги, и домочадцы знали кто он и обращались с ним соответственно. У графа была еще любимая младшая дочь. А сыновей он воспитывал в строгости, и утверждали, что граф мог даже их телесно наказать за сильные провинности. Все сыновья также обучались верховой езде, фехтованию, стрельбе из лука и арбалета, иногда охоте и рыбалке.
Но, как нам повествуют наши известные мифы и легенды, героя часто делают не его подвиги – это просто уже следствия и результаты, а его страдания. Страдания и боль как молот и наковальня куют достойный и стоящий меч. Оружие-артефакт, который потом фигурирует в эпических балладах и эпосах. А вот получится этот «меч» и правильно ли он будет выкован, будет зависит от качества металла.
История 1. Мертвецам здесь не место
– Ты должен решиться! – послышался рассерженный голос.
– Я не смогу… – другой голос казался напуганный и надломленный.
– Не вынуждай меня! – владелец первого голоса почти зарычал от злости.
Второй голос замолк. Владелец этого голоса напряженно вглядывался в полумрак помещения. Казалось, что внутри он мысленно боролся. Владелец же первого голоса тихо и грубо выругался. Так и знал он, что нельзя было полагаться на… Его мысли оборвало шуршание по полу. И тут он увидел ее. Она была бледна как молоко. Ее черные волосы, выступали резким контрастом на фоне ее молочной бледной кожи и серо-белого платья. Ее вполне можно было принять за привидение. Но это было не приведение.
– Лайнус… Лайнус… – прошелестел женский голос, от которого мурашки пошли по телу. – Ты предал меня Лайнус! – ее голос оборвался на грубый и резкий визг.
– Н-нет, дорогая… я… люблю тебя, – произнес владелец второго голоса. – Я бы никогда…
– Замолчи! – взвизгнула она в бешенстве. – Ты недостоин моей любви!
– Но я… я хотел как лучше!
– Заткнись! Я убью тебя! Но сначала я убью этого охотника, которого ты привел, чтобы он избавился от меня!
– Но, дорогая, ты уже же мертва…
Женщина ничего не ответила, она только пошла резко на охотника, до этого момента, прятавшегося за колонной холла. Дверь на улицу была открыта. С улицы дул довольно прохладный и морозный ветерок. Но женщине в платье было вовсе не холодно.
– Черт! – выругался охотник.
Сначала он долго уворачивался и пятился от нее. Он понял, что так он быстро выдохнется. Нужно было решаться.
– Хватит бегать от меня трус! – снова завизжала она.
На ходу он незаметно вытащил небольшой мешочек, и резко кинул в ее сторону. Мешочек попал ей прямо в плечо. Он рассыпался и белое облако поднялось вверх.
– Думаешь, мука поможет тебе остановить меня? – рассмеялась она злобно. – Ты, наверное, самый тупой охотник на свете.
Мужчина промолчал, но ему хватило времени этого отвлекающего маневра он вытащил из-за пазухи сеть, и размотал ее пока несколько раз прокрутил руками в воздухе, целясь и набросил на нее. Она сначала засмеялась:
– Ты думаешь, это сеть сможет меня остановить? Я сейчас разорву ее на части… – потом она завизжала, как от боли. – Что это? Что это? Снимите это с меня! Мне больно! Жжется!
Сеть немного загорелась золотистым и красным сиянием изнутри.
– Что это? – ожил и внезапно появился второй мужчина возле охотника.
– Это специально сплетенная и заговоренная молитвами сеть из меди, железа и серебра, может обездвижить и удержать многих тварей ночи, – проговорил охотник.
– Что теперь? – спросил второй мужчина.
– Теперь ее нужно обезглавить, – произнес охотник.
– Нет, Лайнус, любовь моя! Пожалуйста помоги мне! Спаси меня! Пожалуйста, – разрыдалась мертвячка крокодильими слезами.
– Но может ей просто кол в сердце? И мы ее снова похороним?
– Лайнус, где ты начитался и наслушался такого бреда? Ее нужно обезглавить и закопать ее голову отдельно, чтобы она снова не встала из могилы. Вдруг ее кто-то раскопает и уберет кол. Второго нашествия мертвеца тебе селяне не простят. И сожгут тебя заживо вместе с твоим особняком.
– Лайнус, нет! Пожалуйста! Ты ведь знаешь, как я тебя люблю! Ты же обещал, что мы навсегда будем вместе! Ты же обещал мне! – завопила она истерично.
– Прости любовь моя! – его голос дрогнул. – Почему ты не могла просто жить со мной. Зачем ты начала убивать? Зачем ты убила наших собак, лошадей и слуг? Это неправильно!
– Ты сказал, что будешь любить меня всегда! Ты обещал любить меня любой! Предатель! Трус! Я ненавижу тебя! – она яростно пыталась выбиться из сети, но потом дрыгалась в конвульсиях, одновременно визжа и плача. – Я убью тебя Лайнус! Убью!
– Хорошо, Доминик. Делай свою работу, – согласился, не колеблясь мужчина.
Доминик пошел за колонну, чтобы вытащить мачете. Он уже был готов подойти и заняться делом…
– Нет, Лайнус! Любовь моя! Прости меня, пожалуйста, если сможешь! Забери хотя бы мой кулон, который ты мне подарил. Я не хочу, чтобы он испачкался кровью. Это мое последнее желание, – она дернула свою цепочку с кулоном со своей шее одним рывком, и тянула руки к нему.
– Да, конечно.
– Нет, Лайнус! Не подходи к ней! Не трогай ее!
Тут случилось две вещи, Лайнус, стоял ближе к ней, он опустился и приподнял немного сеть, чтобы взять из ее рук кулон. Она схватила его за руку, и вцепилась в него одной рукой, второй отдернула с себя сеть. Мертвячка схватила Лайнуса, пытаясь укусить его в шею. Мужчина сопротивлялся. Потом подбежал Доминик, и рубанул быстро и резко. Свист воздуха. И голова отделилась от тела, а потом упала в руки Лайнуса. Тот от страха и отвращения, выкинул ее в сторону.
– Вот дело и сделано! Пора заплатить мне, – спокойно как ни в чем не бывало сказал охотник, подавая руки Лайнусу и помогая ему встать. Он осмотрел его руки. – Она тебя поцарапала.
– Да, но немного. Крови почти нет, – Лайнус встал и потер свои ладони и запястья о свою одежду. – Пойдем ко мне в кабинет.
Они поднялись на второй этаж. И вошли в кабинет. Здесь ничего не было примечательного. Такие кабинеты Доминик видел много. Дубовый стол. Полки с книгами. Карты на стенах.
– Ты берешь векселя?
– Нет, только золотом и другими монетами. Спасибо.
– Никто не хочет брать векселя, – тяжело вздохнул Лайнус.
Пока Лайнус отчитывал монеты, Доминик подошел к столу и его взгляд упал на книгу. Это была не простая книга.
– Откуда у тебя этот гримуар?
– Мне его позаимствовали на время, – пожал плечами Лайнус. – Теперь, когда проблема с моей второй уже раз мертвой женой решена, я должен его вернуть владельцу.
– Это владелец гримуара тебе помог вызвать твою жену из могилы?
– Просто подсказал, – он махнул рукой. – Весь ритуал пришлось сделать самому. И еще убить любимого черного кота, и черного петуха. А вот кота было жалко. Теперь у меня из питомцев вообще никого не осталось… – тяжело вздохнул мужчина.
– Значит, ты использовал свою кровь? Или кровь своего слуги?
– Конечно свою, – усмехнулся Лайнус. – Представляю, если я бы подошел с такой просьбой к кому-либо вообще. Они бы явно вызвали на меня сразу Святой Орден. Мне как-то гореть на костре не хотелось.
Доминик что-то обдумывал:
– А что ты скажешь людям и селенам насчет убийства твоих слуг и животных?
– Скажу, что в дом ворвались безумные грабители. И устроили здесь резню, – он пожал плечами. – В доме действительно разруха. Мне пришлось держать ее взаперти почти сутки, пока я ждал тебя. А она в последнее дни становилась все злее, агрессивнее, кровожаднее и мстительнее.
Лайнус почесал руку, которую сильно поцарапала его жена-мертвячка.
– Нужно еще чем-то смазать руку. Она чешется сильно. Не посоветуешь, что-нибудь?
– Прости, это не по моей части. Может у тебя где-нибудь завалялась книга целителя. Знаешь, такие книги полезнее гримуаров.
– Знаю, я виноват. И жизни моих слуг, и этих всех бедных людей, которых в порыве неадекватной ярости и злобы растерзала Изабелла, не вернуть. Но, я так ее любил! И мы так друг друга любили! При ее жизни, конечно. Она была таким ангелом. Самым добрейшим человеком, которого я знал! Не думал я, что все так обернется.
– Серьезно? Ты не знал, чем может обернутся использование некромантии и запрещенной магии? Ты же знаешь, что призываешь лишь только тело и память, без души?
Лайнус потупил взгляд и снова почесал руку:
– Я в это все не особо верил. Думал, бабушкины сказки. Даже когда совершил ритуал, я думал, это чтобы просто успокоить мою боль от потери жены. Я сделал и забыл.
– Зачем же ты вообще это делал? Раз не верил?
Лайнус наконец-то нашел какую-то склянку и намазал руку каким-то бальзамом.
– Просто я пил много и беспробудно в агонии от душевной боли. Знаю, все это звучит глупо и безответственно, – он обмотал себе руку платком, но все равно чесал ее через ткань. – Кстати, о бабушкиных сказках… А мои слуги не восстанут из могилы? Она ведь их растерзала? Если верить слухам…
– А ты слухам не верь. Они не восстанут из могилы. Нужна кровь, некромантия и ритуалы. – сказал Доминик. – Пойдем, нам нужно еще ее похоронить отдельно от головы, чтобы она снова не восстала из мертвых.
– Это хорошо, – облегченно выдохнул Лайнус.
Они стояли на могиле. Лайнус стоял уставшим и вспотевшим, оперившимся на лопату. Землю раскопали. Гроб стоял раскрытый и пока еще пустой. Тело Изабеллы, как и ее голова лежали по разные стороны ее могилы.
– Я второй раз это делаю и больше не буду. Никогда не думал, что это так трудно – копать могилы, – тяжело дышал мужчина. – Куда мы денем ее голову? – Он снова почесал свою руку через ткань.
– Мы ее сожжем, – ответил Доминик, и вытащил что-то из-за пазухи.
– Но мы же договорились… – глаза нанимателя широко распахнулись и раскрылись.
В его груди торчал кинжал. Мужчина охнул и из его рта потекла кровь.
– Прости, – виновато произнес Доминик. – Не нужно было тебе использовать свою кровь, Лайнус. Ты привязал ее к себе запрещенной магией. И когда она тебя поцарапала ты уже был обречен стать такой как она. И ты снова бы пришел к ней на могилу…
Охотник уложил мужчину аккуратно на землю. И когда его глаза застыли и стали как стеклянные, Доминик вытащил свой кинжал из тела. И тщательно вытер об одежду Лайнуса.
Потом он вернулся домой за мачете и своей походной сумкой. Он снова пришел на семейное кладбище. Отрубил голову Лайнусу. Потом поджег тела Лайнуса и Изабеллы вместе. Воняло приторно сладким и мерзким запахом паленной плоти. «Вот теперь, вы вместе навсегда на веки вечные», – подумал Доминик смотря на полыхающее пламя. Потом он развернулся и ушел.
История 2. Укуси меня нежно
Ресторан-бар при гостинице оказался многолюдным. В принципе, в столице Тории – Солярис и в ее центре все заведения были обычно многолюдными. Поэтому Доминик и не любил столицу. Но его вызвали сюда по делу. Доминика заставили ждать на пороге заведения. Конечно, весь его вид, шрамы, одежда говорили о том, если не кричали, что он далеко не из приличного и высшего общества.
Мэтр заведения подошел к нему с таким же кислым выражением лица, и попросил следовать за ним. Они обошли многочисленные столики, бар, поднялись на второй этаж, и там снова обойдя несколько столиков, где гости в дорогих шелках и одеждах удивленно и хмуро провожали его взглядом. Ему не привыкать к таким взглядам, а вот ароматы изысканных блюд приятно щекотали его ноздри, и он с удовольствием наслаждался этим. Он был не из тех, кто мог себе позволить отобедать в таких дорогих заведениях. По крайней мере, уже давно нет…
А даже на очень хорошо оплачиваемых заказах, нужно было думать о будущем, и правильно распоряжаться бюджетом. Ведь в одном месяце, у него могло быть по три-четыре задания. А в следующем, могло быть и не одного, полный штиль. Учитывая, что он не брался за каждый предложенный ему вариант. Он старался держаться подальше от семейных драм, мести и политики. Только в крайнем случае, он соглашался на такие заказы – если там фигурировали непонятные мистические или явно нечеловеческие персонажи в повествовании.
Как и этот заказ, насколько понял Доминик, не совсем про семейные драмы и дрязги. Мэтр, провел его в отдельную комнату, где обстановка была еще чуть дороже и изысканнее. В помещении стояли кресла из дорогой древесины, обитые бархатом, тяжелый резной стол из красного дерева. На стене висели картины с пейзажами полуголых нимф на фоне водопада. За столом сидел всего лишь один человек, который задумчиво уставился в одну точку и нервно постукивал пальцами по столу. Несмотря на то, что стол был завален едой, и уже стоял графин с вином. Этот человек был уже почти преклонного возраста, в дорогой одежде, сидел за совершенно пустой тарелкой и не тронутым бокалом вина.
– Господин Чавес, к вам господин де Сангрия, – мэтр кашлянул, чтобы привлечь к ним внимание.
Господин Чавес поднял глаза, потом резко встал, потом выдохнул с усилием, пытаясь видимо унять свое напряжение, и сказал:
– Да, спасибо, Альваро. Пожалуйста, проследи, чтобы нам никто не помешал, пока мы здесь ведем беседы.
– Да, конечно, – Альваро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
– Ну что ж, господин де Сангрия, присаживайтесь, – указал на противоположный стул он. – Мне предстоит много вам рассказать. И пожалуйста не стесняйтесь, угощайтесь, здесь работают одни из лучших поваров во всей столице. И пока я вам поведаю свой рассказ и зачем я вас решил нанять.
– Спасибо, – Доминик немного склонил голову в знак признательности. Не каждый его заказчик накрывал ему такой роскошный стол. В большинстве случаев, ему даже воды не предлагали для приличия. Он уселся в одно из кресел. – Я слушаю вас.
***
Доминик уже час сидел в одном из закрытых баров-ресторанов. Такие заведения были подпольные, на окраине города. Подпольными их делало то, что они работали всю ночь, когда по закону все заведения должны были закрываться после двух ночи. Также сюда захаживали разные виды людей, из разных социальных статусов, происхождения и с разной репутацией. Хотя цены от этого не становились меньше.
Свое пиво он пил медленно и долго в конце барной стойки. Отсюда открывался хороший обзор почти на все заведение, и даже на балкон второго этажа. Доминик предпочитал не пить алкоголь на задании, рефлексы, фокус внимания могли подвести. Но что-то было нужно заказать для прикрытия. Он уже поужинал в одной харчевне неподалеку, где было довольно дешево, и еда была вполне съедобной.
Когда Доминик зевая, размышлял сколько ему еще придется торчать здесь. Его карманные часы показывали уже половину четвертого. Еще пару часов и будет утро. Тут послышались голоса тех, кто заинтересовал его внимание. В дорогой и вычурной одежде по последней моде вышагивала пара молодых людей. Точнее то, что казалось людьми. Его сразу привлек звонкий смех белокурой очень красивой девушки. Она шла под руку с высоким стройным мужчиной, у него были черные волосы цвета вороного крыла до плеч. Тонкие и прямые черты лица. Он ей что-то шепотом говорил, а белокурая девушка на него смотрела с неподдельным обожанием. Пара направлялась на выход, Доминик бросил пару медных монет на барную стойку, оставив свое недопитое пиво там же.
Когда Доминик вышел, пара влезла в готовую карету. Доминик поднял руку, и сразу появился следом другая карета. Извозчик развернулся и сказал:
– Куда ехать?
– Следуйте за этой каретой впереди, – скомандовал Доминик.
– Это будет дорого, – прозвучал недовольно мужчина.
– Плачу золотыми, – Доминик специально громко потряс мешочком.
– Предупреждаю, я не влезаю ни в чьи разборки, господин, – голос смягчился, но остался немного строгим.
– Не бойся, – ответил Доминик. – С тебя хватит только довезти меня до нужного места.
Через некоторое время извозчик остановился возле небольшого коттеджа почти на окраине города. По другую сторону реки, которая протекала недалеко виднелись силуэты холмов. А там же пролегала граница леса. Доминик расплатился, как и обещал золотом.
– А хотите еще заработать? Также плачу золотыми, – спросил Доминик на извозчика.
– Я сказал, что не влезаю не в чьи разборки, – недовольно пробурчал тот, всматриваясь в дом напротив.
– А и не нужно. Вам нужно всего лишь меня подождать, и отвезти в город по указанному адресу.
Мужчина задумчиво почесал свой подбородок:
– Каждый час ожидания у меня минимум один серебряный. Да, и притом, я не хочу, чтобы меня к вам в соучастники привязали. Я знаете, честно стараюсь жить. Закон не нарушаю. Мне проблемы не нужны.
– У вас их не будет. Мне нужно только забрать силой дочь достопочтенного влиятельного человека домой, которую ввел заблуждение и похитил не совсем как раз порядочный мужчина, – заверил его Доминик. – Меня нанял этот достопочтенный господин, и тоже мне обещал свою протекцию и связи, если что пойдет не так. А вижу здесь совсем туго с любым видом передвижения. А пешком на себе вырывающую девицу до центра города нет желания тащить.
– Если дело так обстоит, то чавой-то подожду, – сдался на уговоры извозчик. – Только, если все окажется как не правилу и закону, я вас защищать не стану. Мне в тюрьму нельзя. Мне семью нужно кормить.
– Значит, договорились, – Доминик вытащил кошелек и кинул кучеру один серебряный. – Это аванс, один час ожидания я уже оплатил.
Извозчик улыбнулся, запрятал в карман монетку, потом вытащил яблоко, поплевал на него, потер об рукав и начал грызть. Доминик же направился к коттеджу. Это был не замок. Значит никакой охраны, собак, бесконечных коридоров, и всяких потаенных комнат с ловушками или с не совсем законными питомцами-монстрами его не ждет в виде сюрпризов. Как оказалось ему как минимум два раза облегчало провернуть это «дело», что вампир-пижон оказался довольно бедным для представителей подобной «расы». Заборы были низкие деревянные, а местами вместо ограды служили кусты роз. «Какой самонадеянный упырь», – подумал он. Хмыкнув, он легко перелез через ограду.
Пытаясь сообразить, как пробраться в дом бесшумно, Доминика почти застает врасплох вампир, который неожиданно появился прямо позади него. Он почувствовал стремительное движение, и довольно громкое разъяренное сопение кровососа. Упырь успел схватить Доминика за горло прежде, чем охотник успел увернуться от захвата. Доминик увидел ярко красные глаза из-под черных бровей, излучающие любопытство и ярость.
– Зря ты сунулся сюда, – произнес он это медленно, но раздраженно. – Хочешь обокрасть меня, наглая ты свинья?!
– Хочу вернуть краденное, – просипел Доминик через сжатое горло.
– Неужели, и что же я, по-твоему, украл? – вампир немного ослабил напряжение своей руки, видимо ему было интересен ответ наглеца.
– Девушку, – просипел уже нет так сильно охотник. – Мерседес. Ее семья требуют вернуть домой.
– Неужели? – вампир перестал злиться, но на его лице появилась угрожающая улыбка. – А что, если девушка сама добровольно сбежала? Она хочет быть со мной!
– Значит вы не собирайтесь пожениться? Сделать все по правилам? А как же честь девушки и семьи? – Доминик расслабился, он пытался спокойно дотянуться одной рукой за пазуху, пока другой держал за руку упыря, притворяясь, что ему больно и изображая испуганный и несчастный вид.
– Передай ее семье, что мы сами разберемся! И больше сюда не суйся, если не хочешь умереть мучительной смертью! – вампир видимо задумался. – А лучше я перекушу твое горло пополам и подброшу твою голову в спальню ее родителей. Пустые угрозы обычно мало действуют на людей…
Пока кровосос размышлял вслух, Доминик добрался до чего тянулся и когда вампир опустил хватку на секунду, чтобы напасть на него – охотник резко вынул руку, и упырь сам напоролся на острый кол. Вампир издал удивлённый и хриплый возглас, а потом медленно спадал на землю изумленно уставился на Доминика, будто увидел его в первый раз.
– Охотник… Мерседес… беги… – шептал увядающим голосом упырь.
Доминик вынул из сумки мачете и размахнувшись, срубил голову кровососа.
– Ну, вот осталось только…
– Лад… Ладислаус! – кто-то истошно заверещал женским голосом возле Доминика. – О, нет! Любовь моя! Что он с тобой сотворил! Этот монстр!
Доминик увидел, ту самую девушку – Мерседес. Она присела рядом с обезглавленным телом. И начала качать его из стороны в сторону, истошно завывая.
– Мерседес, – прокашлял Доминик, пытаясь привлечь ее внимание, и выбить ее из этой истерики. – Ваш отец прислал меня за вами! Он просит вас вернуться в семью. Этот монстр больше не сможет запугивать и влиять на вас своим вампирским гипнозом, – он говорил спокойно и медленно к ней подошел, намереваясь поднять ее на ноги.
– Монстр? Монстр?! – ее крик перешел на визг, который резанул Доминика по ушам. – Только ты здесь монстр! – с этими криками девушка вцепилась ему в левую руку и впилась зубами.
Доминик вскрикнул от боли и упал на колени рядом, пытаясь вырвать руку. Ему понадобилось несколько секунд осознать, что Мерседес больше не человек! Этот упырь сделал ее вампиром! И что, вкусив его крови, у этой девушки нет шанса вернутся назад… к обычной человеческой жизни! Он идиот! Почему он не убедился сначала. Руку жгло от невероятной боли, а Мерседес вцепилась ему зубами хваткой волка.
Доминик не мог больше позволять себе думать, о том, что теперь ему с ней делать. Боль могла забрать много сил. Вампирша могла в любой момент кинуться ему в горло. А мачете он бросил в где-то в нескольких шагах отсюда. Он перестал сопротивляться и пока Мерседес с яростью высасывала его кровь через руку. Другой рукой, он вынул кол рядом с обезглавленным Ладислаусом, и со всей силой пырнул кол в грудь девушки. Девушка испуганно вскрикнула, она сразу выпустила его руку. Доминик рефлекторно прижал окровавленную руку к груди. Он тяжело встал с колен, и побрел в сторону сумки. Пока девушка сидела на коленях, опираясь руками о землю, и пытаясь хватать воздух ртом. Он знал, что действие посеребрённого наконечника заставит девушку войти в кому. Доминик сел возле сумки, оперся спиной о стену дома, дрожащими руками, порылся в сумке. Он нашел нужный бутылек и выпил всю настойку залпом морщась от резкого запаха и жгучего вкуса чеснока, полыни, тысячелистника и других трав. Потом, вытащил склянку со спиртом, облил им все окровавленную руку, при этом ругая весь мир проклятиями. Он нашел свежий чистый большой платок и завязал руку как мог.