Эвакуация

– Вжух-вжух-вжух, – этот навязчивый однообразный звук – единственное, что можно было различить сквозь порывы ветра и доносящиеся обрывки фраз из кабины пилотов. На борту боевого вертолёта мы стремительно отдалялись от Бреста. Именно здесь, на рубеже нашего Союзного государства, проходила граница, отделяющая последний оплот человечества от того, что раньше мы называли «Западным миром». Кто бы мог подумать, что так всё обернётся? Тогда, в далёком 2020-м, нам казалось, что спасение найдено. Эпидемия вируса, охватившая весь мир, наконец отступит. Невидимый враг падёт жертвой гения и мысли ведущих учёных мира. Страны, словно одержимые, в погоне за пальмой первенства выпускали одну вакцину за другой. Испытания проводились в спешке, пропускались все возможные формальности, закрывались глаза на ничтожные, как им казалось, отклонения и побочные эффекты. Лишь амбициозные слоганы очередного чудо-спасения не сходили с первых полос газет и рекламных щитов. Я всё ещё помню эту радость, это всеобщее ликование. Избавление от пандемии… Как же мы тогда заблуждались… Их вакцины не только не остановили заражение, а, наоборот, ускорили его в сотни раз. Под предлогами дефицита и изоляции они распространяли эти препараты только среди союзников, пока мы терпеливо ждали создания наших собственных. В результате Россия осталась в стороне от этой роковой ошибки человечества, смиренно наблюдая, как весь мир скосило буквально за пару лет. Конечно, немногие выжившие искали спасения в наших обсервационных центрах, смиренно стекаясь со всего мира, проходя через все тягости карантина и начиная новую жизнь в стремительно заселяющейся Сибири. Опустевшие города приходили в запустение, а дикая природа брала своё, пробиваясь сквозь стены, асфальт и окутывая небоскрёбы своими зелёными объятиями. Но это было лишь начало, а следом планету стали сотрясать мощнейшие землетрясения и извержения вулканов. Один из крупнейших, Везувий, извергается и по сей день, в то время как континенты планеты теперь бороздят лишь стаи диких животных, птиц и бродячих собак. Но это всё за пределами наших земель, а здесь жизнь течёт, как и прежде. Люди работают, отдыхают, строят семьи. Словно и не было ничего. И только суровый запрет на выход за границу – отголоском прошлого напоминает о былой трагедии. Предполагается, что там всё ещё могут оставаться очаги заражения, так что даже у самых заядлых авантюристов желания рисковать в «большом мире» не возникает.

– Приготовьтесь, снижаемся, – один из пилотов прервал мой поток ностальгических блужданий. Готовиться особо было не к чему, так как посадка прошла довольно гладко, и всего через пару минут мы оказались прямо посреди небольшого полевого лагеря. Стоит отметить, что само по себе это место было весьма непримечательным. Десятки палаток, наблюдательные посты, пропускные пункты, единственное, что выделялось – внушительная колонна боевой техники. Однако основное внимание, конечно, привлекало другое.

– Завораживает, – невольно вырвалось из моих уст. Прямо перед нами возвышался огромный величественный лес. Зелёные кроны деревьев, пение птиц, шелест листвы – это чудо простиралось на сотни миль вдоль границы, застилая весь горизонт. Прямо у кромки леса были установлены сотни силовых установок, излучающих постоянное магнитно-звуковое поле – оно отпугивало животных, насекомых, птиц и, кто знает, что ещё там поселилось за эти десятилетия. Но мы здесь были, конечно, не для того, чтобы любоваться видами. Если военным понадобилась помощь сил специальных операций, значит, на то есть веская причина.

– Добро пожаловать, лейтенант, – до боли знакомый голос раздался прямо за моей спиной. Действительно, это был генерал Буров. Все наши прошлые встречи проходили в Москве, а здесь, на передовой, я вижу его впервые.

– Рад встрече, генерал, – я вытянулся по стойке смирно и с улыбкой продолжил: неужели на границе всё так плохо, что вам понадобился спецназ? Докучают волки и медведи?

– Вроде того, Горин, – генерал тоже расплылся в непринуждённой улыбке. – Вообще, я просил прислать каких-нибудь лоботрясов и бездельников, которым нечем заняться, а прислали вас.

– Надо же… – я попытался изобразить максимальное замешательство. – А к нам поступил запрос на лучших армейских профи для дела, на которое никто другой не решится.

– Одно другое не исключает, – генерал самодовольно улыбнулся и жестом подозвал меня отойти в сторону: рад видеть тебя, Горин! К сожалению, времени совсем нет, так что давай сразу к делу. – Мы медленно отдалялись от основной группы, и тон генерала становился всё более тихим и загадочным:

– Задача простая. Недалеко от Варшавы находится натовский бункер «Отвоцк». Там сейчас тридцать человек. В основном гражданские. Их запасы продовольствия на исходе, так что вы с отрядом должны их эвакуировать. Заберёшь их сюда, в Брест. Пойдёте в колонне. Четыре бронемашины «Тигр», три десантных «Тайфуна». Ещё бульдозер-путепрокладчик на случай, если дорога где-то завалена или разрушена. Вопросы есть?

Вопросов была уйма! До этой минуты я вообще понятия не имел, что за пределами границ всё ещё есть люди. А тут целый бункер, гражданские, военные и спокойный голос генерала, словно такие операции у них здесь случаются каждый день. Но куда больше меня смущал размах планируемого: спецназ, бронетехника, двухсоткилометровый марш-бросок, и всё ради горстки людей посреди леса?

– Не проще ли послать вертолёты? – я высказал первую пришедшую в голову альтернативу.

– Нелётная погода, так что не выйдет, – тут же среагировал генерал.

– Нелётная? Серьёзно? – я указал рукой на яркое слепящее солнце, возвышающееся над горизонтом. Но генерал настаивал:

– Здесь да, погода отличная. Но там, поверь, мрак жуткий.

– Генерал, это всего лишь в двух сотнях километров, – я также не отступал.

– Слушай, лейтенант, – похоже, терпение моего собеседника было на пределе. – У меня таких умников, как ты, полный штаб. Не думай, что ты предложишь что-то, что мы ещё не пробовали. Вчера мы уже потеряли вертушку и вместе с ней пять человек, так что давай лучше по существу.

– Разрешите говорить прямо? – Мой вопрос у генерала вызвал секундное замешательство, но выбора особо не было, так что чопорное «разрешаю» вырвалось из его уст.

– Какого чёрта здесь происходит, сэр? – едва не криком я начал с главного: –Ещё минуту назад я был уверен, что там нет никаких людей и единственное, что можно найти, это чёртов вирус! А теперь вы говорите, что, оказывается, есть какой-то бункер. И мы должны поехать туда вооружённые до зубов на броневиках. Для чего такая экипировка? Отбиваться от зайцев и белок?

– Ты знаешь ровно столько, сколько тебе положено, лейтенант, – моя эмоциональная речь явно не убедила генерала. – Ровно столько, сколько нужно, чтобы справиться с простейшей задачей. Забрать три десятка человек из укреплённого бункера. Считай это миссией спасения. Выезжаете немедленно, так что к вечеру уже вернётесь.

– Есть, сэр, – фыркнул я, не особо скрывая своё недовольство. Безусловно, генерал что-то недоговаривал, но шансов получить от него ответы попросту не оставалось.

– Отлично, – Буров ещё пару мгновений сверлил меня пристальным взглядом, пока, наконец, не убедился в моей решимости выполнить обозначенный приказ. После этого он протянул мне распечатку. Это была фотография. Девочка лет пяти.

– Её зовут Мари Лефье, – генерал продолжал: – Единственный ребёнок на объекте, так что не ошибёшься. Дочь французского командующего. Это ваша цель номер один. Девочка обладает информацией, ради которой мы и ввязались в эту «гуманитарную миссию».

– Что может знать маленькая девочка? – я явно не понимал услышанного.

– Она знает, что приказы надо выполнять без лишних вопросов, Горин, – рявкнул генерал. – Так что, что бы ни случилось, доставь её целой и невредимой.

– Что бы ни случилось? – иронично вырвалось из моих уст. – Вы имеете в виду возможную аллергию на пыльцу или ожоги от куста крапивы, генерал? Или, может быть, там есть что-то, что может угрожать жизни моих людей, и хорошо бы мне об этом знать заранее?

После последней фразы повисло немое молчание. Безусловно, мы оба понимали, что есть что-то недосказанное, но озвучить это генерал не решался. Он неспешно приблизился практически вплотную и едва слышно произнёс:

– Не глупи, Горин! Ты же знаешь, я не могу сказать. У тебя нет допуска. Обоих под трибунал отдадут. Если повезёт, вся эта техника и оружие вам не понадобится, и ты больше никогда не услышишь об операциях за периметром. Но, если не повезёт, будь готов.

– Быть готовым к чему, генерал? – так же тихо вырвалось в ответ. Конечно, он хотел рассказать мне правду. Я видел это в его глазах, слегка подёргивающихся от внутренних терзаний и противоречий. Но, какие бы желания его ни переполняли, всё это с лихвой перевешивал вес генеральских погон, так что в ответ прозвучало лишь формальное:

– Будь готов ко всему, лейтенант. Как тебя и учили.

– Есть быть готовым ко всему, – с последней фразой я небрежно преподнёс руку к козырьку и направился к своим людям озвучивать полученные вводные. Тридцать два бойца сил специальных операций. Элита войск и настоящая гордость армии. Трудно представить задачу, с которой не смог бы справиться мой взвод. Но спасать группу гражданских из леса нам явно ещё не приходилось. Впрочем, приказы не обсуждаются, так что спустя полчаса мы уже въезжали в лес в составе одной из самых внушительных колонн на моей памяти. Мы стремительно отдалялись от родных мест и погружались всё глубже и глубже в пугающий мир дикой природы…

– Пройдено больше половины пути, сэр, – мой штурман Гектор выдал отчёт о преодолении очередного участка маршрута. – Судя по всему, мы направляемся прямо в эпицентр этого шторма… – он указал рукой на огромное чёрное облако, нависшее над горизонтом.

– Похоже, генерал говорил правду. Возможно, там действительно льёт как из ведра и авиации не подступиться, – эта мысль плотно засела в моей голове. Быть может, если в этом генерал не соврал, то и в остальном тоже. Возможно, это всё же обычная операция спасения?

– Что-то животных мало, – встревоженный голос пулемётчика Батыра раздался с заднего ряда. – Даже в наших краях полно всякой живности, а тут уже два часа едем и ни одной зверюшки. Я себе это не так представлял.

– Может, померли от вируса? – звенящий женский голос категорично озвучил своё видение ситуации. Это была Лиза, наш взрывотехник и один из лучших стрелков.

– Мне кажется, я зайца видел, когда в лес въезжали.

– Один заяц ещё не показатель, Гектор, – Лиза не отступала. – Серьёзно, лейтенант. Нас же со школы учат, что тут вирус повсюду, а мы сейчас этим дышим. Без респираторов и противогазов. Это вообще нормально?

– Командование заверило меня, что на этом участке вируса нет.

– А, ну отлично, – сарказм Лизы сквозил через слово. – Когда буду захлёбываться кровью, скажу вирусу, что командование заверило меня, что его не существует.

– И я уверен, он прислушается, – я пристально посмотрел на Лизу, всем своим взглядом показывая, что стоит заканчивать сеять панику.

– Эй, народ, вы заметили? – Вновь голос Гектора привлёк наше внимание. – Чего это так потемнело? Мы что, уже въехали в шторм?

– Вышка, что скажешь? – тут же адресовал я вопрос пулемётчику, который в этот самый момент наблюдал за происходящим, выглядывая из верхнего люка бронеавтомобиля.

– Ни черта не видно, сэр, – Серега не особо подбирал выражения. – Всё небо заволокло какой-то дрянью. Это даже на облака-то не похоже. Я бы сказал, как пепел или пыль. Видимость никакая. И да, Батыр прав, ни зверей, ни птиц. Ещё у границы как-то поживее было, а сейчас, вообще, словно по кладбищу катаемся.

– Ладно вам, не драматизируйте, – мне срочно нужно было привести боевой дух отряда в норму, так что я потянулся к рации и озвучил вводные остальным машинам:

– Конвой, это машина-1. Видимость резко упала, входим в шторм. Держим дистанцию и смотрим в оба.

Действительно, по ощущениям казалось, словно уже ночь, однако стрелки часов упрямо показывали полдень. Как такое возможно? Ни дождя, ни грома, ни молний. И этот мрак. С этим местом явно что-то не так. Я в очередной раз проверил предохранитель автомата и, откинувшись на сиденье, постарался расслабиться, отгоняя тревожные мысли как можно дальше. Это просто шторм…

– Сэр, приближаемся, – наконец, первая хорошая новость за это изнурительное путешествие.

– Конвой, это машина-1. Приближаемся. Боевая готовность, – раздав указания, я вновь переключился на дозорного:

– Вышка, что видишь?

– Вижу какие-то развалины на десять часов.

Впереди на небольшой поляне виднелись несколько заброшенных вышек и остатки забора с колючей проволокой. Вся эта конструкция огораживала старое здание, по виду напоминающее бетонный куб. Без лишних усилий наш бульдозер протаранил остатки ограждения, расчистив дорогу остальным. Вслед за ним все машины колонны въехали на участок, расположившись полукругом у главного здания. Без промедления бойцы первого отделения бросились врассыпную, в считанные мгновения заняв все ключевые позиции на подступах к конвою.

– Периметр под контролем, – донеслось из рации.

– Второе отделение за мной, – скомандовал я и направился в сторону убежища. В этот куб вела всего одна дверь. Точнее, там должна была быть дверь, но на её месте сейчас красовалась огромная дыра. Внутри предсказуемо пусто, разбитые старые столы, остатки мебели и, конечно же, лестница вниз, под землю.

– Спускаемся, – солдаты постоянно озвучивали свои действия по рации, чтобы, в случае непредвиденной ситуации, у всех было чёткое понимание, в какой момент и где именно всё пошло не так. Освещения никакого не было. Мрачный длинный коридор. Спасали только подствольные фонари, создававшие достаточно света, чтобы рассеять царившую вокруг тьму.

– Прошли десять метров, конца не наблюдаю, – ведущий боец продолжал озвучивать обстановку. Эта лестница была действительно длинной. Бетонный короб, в котором не было ничего, кроме ступеней и неработающего аварийного освещения, опускался вниз на внушительную глубину.

– Двадцать метров, впереди проход, – наконец, группа оказалась в небольшом холле. Снова пустые стены. Из шахт вентиляции доносились едва различимые звуки турбин. А прямо перед нами – очередная дыра на месте, где когда-то располагалась огромная шлюзовая дверь.

– Так и должно быть? – Гектор решил внести немного ясности в увиденное.

– Нет, – вырвалось у меня на автомате. – Похоже, нас кто-то опередил. Входим.

Мы медленно, шаг за шагом продвигались вглубь комплекса. Очередные лестницы, очередные холлы. Вокруг не было ни единого признака жизни. Кругом только разруха. Раздробленная мебель, техника, глубокие следы на стенах – словно от десятка лезвий.

– Не нравится мне всё это, – прошептал Батыр, словно озвучивая всё то, что было в этот момент в голове у каждого. – И сигнал рации не проходит.

– А это что? – Лиза указала на тёмно-красные разводы у очередной двери. – Это что, кровь?

– Похоже на то, – без сомнения это была кровь. – Не отвлекайтесь.

Мы спускались всё ниже и ниже по, казалось, бесконечным коридорам бункера, и чем ближе мы были к его завершению, тем отчётливее вырисовывалась горькая правда. Все комнаты перевернуты с ног на голову. Всё разрушено и раздроблено. Чем дальше – тем больше мы встречали кровавых следов, пустых гильз и выбоин на стенах. Здесь был бой, точнее побоище. Но тела, по всей видимости, забрали. Наконец последний зал. Дверь вновь выломана. Видимо, здесь располагался центр управления. Десятки уничтоженных компьютеров и оргтехники. И, конечно же, пол, залитый засохшей кровью настолько, что уже сложно было различить его изначальный цвет.

– Похоже, бункер пуст, – голос Сергея разлетелся эхом по опустевшей комнате. И в тот же миг какой-то шорох раздался в дальнем углу помещения.

– Всем тихо! – отдав приказ, я начал медленно двигаться в указанном направлении. Действительно, почти у самого потолка, из-за вентиляционной решётки доносилось едва различимое поскрипывание.

– Есть кто живой? – я направил свет фонаря прямо на шум и… в ответ раздался едва различимый детский голосок:

– Вузе дэ Русси?

– Господи, это ребёнок, – тут же среагировал Гектор и бросился двигать огромный стол к стене. Вентиляционная шахта располагалась довольно высоко, так что без чего-то крупного было попросту не дотянуться.

– Да, Русси, Русси, – я всячески старался поддержать диалог с девочкой. – Всё хорошо, мы заберём тебя. Потерпи немного.

– Это французский? – Батыр явно был на своей волне.

Спустя несколько мгновений ребята выломали решётку и вытащили оттуда маленькую напуганную девочку. Растрёпанные светлые волосы и испачканное грязью платье. Без сомнения, это была Мари. Её руки дрожали, а глаза словно застыли в испуге. Она с опаской оглядывалась вокруг, сжимая маленькую плюшевую игрушку.

– Мари, что случилось? Ты видела, что произошло? – я перешёл сразу к делу. Конечно, напуганный ребенок не лучший свидетель, но что ещё оставалось?

– Серьёзно? – Лиза тут же указала на мою бестактность. – Дайте ей прийти в себя, – она обняла девочку и накрыла небольшим покрывалом.

– Не думаю, что она понимает русский, – Батыр также вставил свои пять копеек.

– Ладно, уходим, – я отдал приказ, и группа вновь начала движение. Стремительным шагом, периодически переходя на бег, мы двигались по извилистым коридорам в обратном направлении.

– Сигнал всё ещё не проходит, – Гектор то и дело проверял доступность связи.

Очередной коридор позади, очередная комната, и вот, наконец, мы снова в центральном холле у разрушенной шлюзовой двери. В тот же миг рации заработали, и сплошным шумом, наперебой, оттуда начали доноситься радиограммы моих бойцов:

– Седьмой, удерживаю позицию, нас атакуют!

– Противник наступает с запада и юга!

– «Тигр-4» уничтожен!

– Отступаем! Отступаем!

Мы все замерли. Словно не веря в происходящее и не в силах осмыслить услышанное. Но мгновение замешательства прошло так же стремительно, как и началось.

– На нас напали! – выкрикнул Гектор, словно озвучивая очевидное.

– Лиза, ты с девочкой в конце, остальные за мной! – очередной приказ, и мы бросились вверх по последней лестнице, отделяющей нас от основного взвода. Чем выше мы поднимались, тем отчётливее доносились звуки беспорядочной стрельбы с улицы. Взрывы подствольных гранат, крики и снова выстрелы. Меня словно разрывало изнутри от невозможности помочь, и я бежал что есть силы. Наконец мы вырвались из плена убежища и оказались прямо посреди сражения у пустующего бульдозера. Со всех сторон доносились звуки стрельбы, у дальнего края леса полыхала бронемашина. Я не мог различить ровным счётом ничего.

– Откуда огонь? Кто-нибудь видит? – пытался я зацепиться хоть за что-то.

– Вроде там, сэр, – Гектор направил ствол автомата в направлении леса, и в тот же миг ему пробило плечо случайным выстрелом.

– Спрячь девочку в «тайфун»! – крикнул я Лизе и бросился к ближайшей бронемашине. – Батыр, на пулемёт!

Спустя считанные секунды он запрыгнул в автомобиль и уже был готов выпустить очередь 30-миллиметровых снарядов в направлении леса. Затвор взведён, и пошла стрельба. Непрекращающаяся череда трассирующих снарядов словно ураган ворвалась в лесную чащу, не оставляя никакого шанса на выживание. Подобно огромной газонокосилке под гнётом выстрелов заваливались деревья и кустарники, пока, наконец, выстрелы не прекратились. Над поляной вновь повисла тишина, разбавленная разве что треском полыхающих машин и стонами бойцов, доносившимися со всех сторон.

– Докладывайте, – зажав тангенту на рации, я обратился к подчинённым.

– У западного края противника не наблюдаю, – отчитался один из бойцов.

– На юге тоже тихо.

– Восточный – никого, – очередной отчёт подытожил картину. Кем бы ни были эти незваные гости, они отступили. Но надолго ли? Проверять это точно не хотелось:

– Забираем раненых и убитых, – начал я с очередного приказа. – Провести перекличку и выдвигаемся. Лиза, ты где? Девочка с тобой?

– Так точно, сэр, – звенящий взволнованный голос Лизы был как никогда кстати. – Мы в первом «тайфуне», – продолжила она.

– Отлично. Сейчас буду.

Даже для беглого взгляда было понятно, что враг застал нас врасплох. Две машины уничтожено. По меньшей мере десяток раненых и убитых. Конечно, никто не ожидал нападения на безлюдных землях, но это едва ли могло оправдать столь значительные потери. Одна из худших моих операций.

– Сэр, – раздался голос из-за спины. Это был Фролов, командир первого отделения. – Вам это понравится.

За ним шли двое бойцов и тащили нечто очень странное. На мгновение я даже потерял дар речи.

– Какого чёрта, Фролов? – это, пожалуй, всё, что я мог выдавить из себя в этот момент.

– Одна из этих тварей, сэр. Её скосило пулеметной очередью Батыра у первого «тигра».

Я не мог поверить своим глазам. Это было существо, совсем не похожее на нас. Гигантское, размером в три метра. Кожа чёрная, тонкие жилистые конечности. Худощавое телосложение, словно жертва анорексии. Огромная уродливая морда с раскрытой пастью и торчащие из неё десятки отростков, словно кожаные дреды. Это существо не просто вселяло ужас, а словно было живым воплощением кошмаров.

– Что за?.. – я всё ещё пытался представить, как это создание могло выглядеть в полный рост, но это с трудом получалось. – У него что, шесть рук?

– Не, похоже, четыре, – поправил меня сержант. – А это ноги. Но, видимо, он и на эти две руки опираться может. А это, похоже, его оружие.

– Вроде автомата? – тут же уточнил я.

– Бьёт как из автомата, но пороха не видно, – ответил сержант.

– Ладно, – я всё ещё пребывал в некотором шоке, и мне нужно было начинать действовать. Время играло не в нашу пользу: – Грузи его в кузов, и надо убираться.

– Есть, сэр, – рапортовал сержант и направился в сторону первой машины.

Мои мысли и взгляд блуждали по периметру, пытаясь зацепиться за остатки рациональности. Что здесь происходит? Эта навязчивая мысль эхом разносилась по моей голове. Наконец, беглый взгляд встретился с одним из бойцов, и меня осенило:

– Ерёмин, ты вроде французский знаешь?

– Так точно, сэр.

– Отлично, давай за мной! Нам нужен переводчик.

Спустя ещё несколько секунд мы уже находились в кузове бронеавтомобиля, засев на скамье прямо напротив Лизы и Мари. Девочка выглядела уже куда лучше. Она сжимала в руке плюшевого медведя и доедала небольшую шоколадку из нашего сухого пайка, попутно что-то рассказывая своей игрушке.

– Похоже, ей немного лучше? – обратился я к Лизе.

– Да, она всё ещё напугана, но, по крайней мере, уже ест.

– Так, Мари, нам нужна помощь, – к сожалению, у меня не было времени на долгие прелюдии. – Где информация от твоего отца?

– У сю лиз афермасьон де вутра пе? – тут же продублировал меня сержант на французском.

Девочка на мгновение впала в замешательство и посмотрела на сидящую рядом Лизу. Словно почувствовав её поддержку, она прошептала:

– Тут е тиси, – и тут же жестом указала на себя.

– Похоже, всё в её голове, сэр, – сержант озвучил очевидное.

– Класс, – очередная новость в духе всего происходящего. Мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и откинуться на скамью.

– Сэр, личный состав погружен, готовы выдвигаться, – из рации в очередной раз донёсся голос командира первого отделения.

– Да, действуй, Фролов.

В тот же миг мы почувствовали небольшой рывок, и колонна медленно начала движение.

– В общем, они чем-то похожи на нас, – коротая время в пути, я делился впечатлениями об увиденном. – Только выше гораздо. Больше конечностей и такие, дистрофичные. Как, не знаю, высушенный медведь. Только морда другая, и лапы, и вообще – всё другое. Короче, не знаю, адские твари. Как демон, только вместо рогов косички из кожи. Жесть, в общем.

– Абитон дю донжун, – девочка вмешалась в мой рассказ и тут же приковала к себе внимание всех собравшихся. Я многозначительно посмотрел на Ерёмина.

– Она говорит, это жители подземелья, – пояснил он.

Девочка дальше продолжала свой взволнованный рассказ, а наш переводчик, стараясь не отставать, синхронно озвучивал основные моменты:

– Так называл их её отец. А она считает, что они просто демоны. Они появились, когда земля начала трястись, а из вулканов пошла лава.

– Последнее крупное землетрясение было семь лет назад, – Лиза добавляла немного ясности.

– На земле стали появляться трещины, – Ерёмин продолжал, – глубокие и тёмные. Ведущие глубоко-глубоко вниз. Оттуда они и пришли.

Мы молча смотрели как завороженные на эту маленькую девочку, всю свою жизнь прожившую в мире, полном монстров и чудовищ. Она рассказывала о них так просто, словно о чём-то обыденном и привычном.