Maximus Rex: О.Р.Д.А.

Глава 1

– Андрей!

Я не Андрей, а Максим, поэтому реагировать на оклик подвыпившего коллеги, конечно же, не стал. Не оборачиваясь, так и продолжал идти по усыпанной хвоей тропинке среди живописного соснового леса. Чуть погодя стало слышно, как в попытке меня догнать коллега перешел на бег – его бухающие шаги и сиплое дыхание в тихом и нагретом весенним солнцем лесу зазвучали ну очень громко.

Тяжело бегущего за мной коллегу звали Константином (Константин Григорьевич), имя я его хорошо помнил. А вот он, хотя мы часто присутствовали на одних совещаниях, не помнил или даже не знал, что меня зовут Максим. Впрочем, поправлять его я и не собирался. Андрей так Андрей, тоже имя неплохое.

– Андрей, ну подожди! – в голосе за спиной послышалось обиженное недоумение.

Не люблю я корпоративы. Вообще я много чего не люблю, но в этом моем списке корпоративы занимают далеко не последнее место. Если бы не заявленное обязательное присутствие, ноги бы моей здесь не было.

К счастью, основная и обязательная часть мероприятия наконец закончилась, так что можно было откланяться и, не идя поперек корпоративной этики компании, покинуть мероприятие. Уйти я решил по-английски, не прощаясь, вот плохо только, что сделать это незамеченным не получилось.

– Андрей, ты на меня болт кладешь, что ли. – прогнусавил сзади запыхавшийся Константин, который только сейчас меня догнал.

Догнал потому, что на поляну парковки я уже пришел, и после короткого приветливого звука брелока сигнализации взялся за ручку водительской двери своей машины. Даже не оборачиваясь, я сейчас ясно представил, что стоит Константин позади меня с разведенными в недоумении руками и, наверное, оттопырив пьяную губу.

Глубоко вздохнув, я медленно выдохнул, гася раздражение: о том, что мне «не по пути» и домой я никого не повезу, я сказал Константину еще полчаса назад. Но, видимо, понят не был.

Господи, как мне это все дорого.

Когда развернулся, увидел, что в догадках не ошибся: Константин стоял с разведенными в стороны руками, отклячивая в придуманной обиде губу. Еще несколько часов назад такой холеный, широкоплечий и подтянуто-спортивный, он сейчас выглядел… не очень он выглядел. Пьяные люди, перешагнув определенную границу, вообще так себе выглядят. Особенно, если трезвым взглядом на них смотреть.

– Константин, я не могу понять, чего неясного может быть в слове «нет»? Я не могу отвезти тебя и твоих друзей.

– Почему? – булькнул Константин, явно сдерживая отрыжку.

Спросил уже без «дружески-приятельской» интонации. Более того, в голосе зазвучала агрессия, панибратский тон оказался забыт. Перемена понятна – он большой начальник, привыкший всех гнуть, а я, в его понимании, какой-то левый непонятный «студент», причем наглый без меры.

Глядя в маслянистые глаза прилипчивого собеседника, я задумался. Не потому что думал, как объяснять, почему я не хочу подвозить кого-то куда-то. Задумался, размышляя какой ответ лучше выбрать. Ответ простой: «Потому что не хочу», или ответ посложнее и тяжеловеснее, что-нибудь по типу знаменитого министерского: «Who are you to fucking ask me?»

Или же как вариант просто сесть в машину и уехать без лишних слов?

Вот этот третий вариант мне нравился больше всех. Мне ведь с этим телом еще работать вместе.

– Ну, Андрей, ну войди в положение! – пробубнил между тем Константин.

Был бы он чуть более трезвый и не столь нагло-прилипчивый, в положение я бы, конечно, вошел. Ведь автобусы, утром завезшие наш немалый коллектив в чистые карельские леса за чертой города Петербурга, должны были отправиться обратно только через несколько часов. Вот только чем занять это время было не очень понятно: организация корпоративного мероприятия определенно не удалась.

Высокое начальство уже давно и грамотно свалило, а выпивка и скудная еда практически закончились. Остались только пара упаковок минералки, да с десяток бутылок дешевой водки в холодильнике открытого шатра, которую никто не хотел пить. Ну а дикие цены в ресторане местной базы отдыха отпугнули тружеников корпоративного среднего звена, оставшихся здесь наедине с природой.

В общем, организовано было все примерно так же, как вообще все было организовано в нашей славной компании, лидере рынка в своей отрасли в Северо-Западном федеральном округе. Впрочем, меня совершенно не колебали неудобства корпоративной братии и сестрии. Я уже настроился покинуть мероприятие в одиночку и среди красивых пейзажей Карельского перешейка послушать хорошую музыку под шум дороги.

Но в тот момент, когда уже открыл дверь, чтобы молча сесть и уехать, заметил, как по тропинке в нашу сторону выдвигаются еще трое коллег. Впереди вышедшей из леса группы первым вышагивал длинный как каланча Вячеслав (Вячеслав Аркадьевич), обласканный любовью большого начальства коммерсант-продаван. Шел он вместе с двумя красавицами, работающими в центральном офисе – и как раз сейчас замахал руками, криком привлекая наше с Константином внимание.

– А-а-а-а-а он не хочет нам помочь! – пьяно покачнувшись, обернулся к подходящим коллегам Константин.

Пока Вячеслав что-то говорил на ходу, обращаясь ко мне с попыткой то ли попросить, то ли пристыдить, я рассматривал идущих рядом с ним девушек. Очень интересное зрелище, надо сказать: как истинный эстет, я просто не мог оставить подобное без внимания. Причем девушки не только обе привлекательно красивы, но и на контрасте совершенно непохожи друг на друга. Настоящие, если внешне судить, противоположности.

Обе были мне знакомы, но в разной степени. Первая, Анна, натуральная блондинка и образцовая фитоняша. Невысокая, но с весьма аппетитными формами – сногсшибательно смотревшимися на точеной фигурке, обтянутой вызывающим алым платьем. На работе она часто появлялась на каблуках, что делало ее выше ростом, сейчас же шла в белоснежных кроссовках. На мой взгляд, ей так даже лучше.

Аня работала секретарем на самом верхнем управленческом этаже офиса, и познакомился я с ней сразу же, в первый день. И не только в рабочем порядке – несколько раз подвез до дома, потом вечерняя прогулка по набережной Невы, закончившаяся в ресторане. И все бы у нас сложилось, но… Когда мы в принципе намеками уже обсудили логическое завершение вечера, договорившись, что едем ко мне, я во время обсуждения заказа зачем-то пересказал Ане увиденный утром и показавшийся мне смешной мем про вегетарианцев. Ей эта шутка, к сожалению… так скажем, не зашла. Аня, как выяснилось, оказалась убежденной вегетарианкой.

Нет-нет, я хоть сочный стейк никогда не против заточить, совсем ничего против вегетарианцев не имею. Тем более что вегетарианцами являются такие уважаемые мной люди как Николай Дроздов и Майк Тайсон, например. Вот только мои доводы о том, что если бы я был вегетарианцем, я бы умел смеяться над собой, она, к вящему сожалению, не приняла. Так что, вместо логического продолжения вечера вдвоем я по итогу сидел дома один и в очередной раз начал проходить третьего Ведьмака.

Моя шутка Ане в тот памятный вечер определенно не зашла, зато сейчас она громко и заразительно смеялась, глядя на Вячеслава. «Может быть, наигранно?» – подсказало мне уязвленное самолюбие. Ну вот вроде как да, похоже: раскрасневшаяся от смеха Аня демонстративно на меня не смотрела, старательно избегая взглядом. И если на это не обращать внимание, смех звучит красиво, весенним ручейком, а вот если присмотреться… Играет, точно играет.

Чуть-чуть даже переигрывает. Это знание мне пользы не принесло, но настроение немного поднялось. И взгляд перескочил на вторую девушку в компании.

Марина, практически незнакомая мне сотрудница, шла заметно позади от Вячеслава и Ани. Полная ей противоположность: темноволосая, высокая – практически одного со мной роста. Сегодня я узнал Марину даже не сразу: в центральном офисе видел ее всего пару раз, где она всегда была в деловых костюмах, дополненных очками. Сейчас же Марина красовалась в белом летнем платье и очки на ней отсутствовали. Или в линзах, или очки в офисе носит с простыми стеклами, как часть делового имиджа.

Выглядела Марина, нужно сказать, завораживающе – белизна летнего платья контрастировала с бронзой загорелой кожи и блестящими волосами цвета воронова крыла. Босоножки – на невысоких каблуках, девушка держала в руке, идя по тропинке босиком, что придавало ее облику дополнительного шарма. Я смотрел на нее, а вот ее внимание сейчас было приковано к моей машине.

– Ух ты! Так это твоя? – с заметным интересом спросила Марина, подходя ближе и едва дотрагиваясь до капота, а после подняла на меня взгляд огромных черных глаз.

– Да, – озвучил я очевидное.

– Давно хотела узнать, чья такая на стоянке у офиса стоит. Какая клевая, мне очень нравится!

Я так и не отрывал взгляда от ее темных глаз. Большие, миндалевидные, придающие ее лицу оттенки восточной красоты.

Удивление вроде естественное, не наигранное. Но автомобиль действительно приметный, в городе такого больше нет: Jaguar X-Type в редком ярко-красном цвете. И несмотря на то, что машине двадцать лет – на год меньше, чем мне, выглядит Ягуар, особенно издалека, как новый. Неудивительно – отец на нем ездил очень редко, он в основном передвигался на служебной с личным водителем. А потом, когда мне было тринадцать и отец погиб, машина долго стояла у старого друга отца в гараже. И этот красный Ягуар теперь единственное напоминание былого богатства и благополучия нашей семьи.

Да и сама семья теперь насчитывает всего одного человека – меня.

– Андрей отказывается нас везти! – между тем с интонацией осуждения провозгласил Константин, обращаясь к подошедшим коллегам.

«Какой такой Андрей?» – впервые увидел я направленный на меня взгляд Ани. Она, несмотря на включенный демонстративный игнор, прекрасно помнила мое имя.

На взгляд Ани, впрочем, внимания я не обратил. Так и смотрел на Марину, на губах которой заиграла легкая улыбка. Глядя в огромные, поблескивающие темные глаза на широкоскулом лице, я отметил в ее внешности смесь ангельски-милой, но в то же время взрывоопасной элегантной привлекательности.

Очень интересная девушка. Совершенно незаметная в офисе – человек в режиме робота, безэмоциональная часть холодной корпоративной машины, и абсолютно живая, чертовски привлекательная здесь и сейчас. Поставь сейчас рядом ее «рабочую» версию, и не сразу придет понимание, что это один и тот же человек.

– Кому куда, кто где живет? – поинтересовался я у подошедших коллег.

Пока удивленный моей внезапной сговорчивостью Константин что-то недоуменно мямлил, я выяснил адреса. Аня, я и так это знал, жила на Гражданке, Вячеслав в центре, Константин в Купчино, чему я даже не удивился. А Марина, как оказалось, жила в Пушкине, в южных дворцовых предместьях Петербурга.

– Какое неожиданное совпадение, – подмигнул я Марине. – Мне ведь как раз сегодня вечером в Пушкин нужно по делам!

Марина понимающе улыбнулась, а я окинул остальных взглядом.

– Давайте так: я сейчас заскочу в город, высажу вас троих у метро. Потом мы с тобой до Пушкина доедем, – посмотрел я уже на Марину.

– Отлично, – кивнула девушка после небольшой паузы, при этом подарив мне загадочную улыбку.

Пока Аня удивленно смотрела на меня, а Вячеслав и Константин в два голоса уверяли меня, что к метро им неудобно, я обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Марина легко приняла приглашение, заняв переднее пассажирское место. И только после того, как она села, я посмотрел на Константина.

– Я немного тороплюсь, говорил же, что у меня дела. Поэтому, если вам к метро неудобно, так даже лучше. Мне ведь тоже к метро неудобно.

– Тебе сложно, что ли, я не понял? – набычился Константин, пытаясь превратиться в большого начальника Константин Геннадиевича. На пьяных щах получалось у него это, надо сказать, не очень.

– Тебе сложно, что ли? – эхом повторил Вячеслав, также пытаясь трансформироваться в Вячеслава Аркадиевича.

– Сложно, – легко согласился я. – А у вас денег на такси нет, что ли?

В ситуациях, когда на мне хотят поездить, у меня всегда включается защитная реакция – я становлюсь таким колючим, что токсичность аж с клыков капает. И теперь я, кстати, даже был не против всех троих довезти до метро. В числе прочего потому, что пьяные люди с трудом вывозят сложносоставные разговоры, и можно будет над этими телами поглумиться при Марине.

В трезвом состоянии я бы с ними цепляться не стал, оба в диалоги и бокс по переписке умеют хорошо – иные в нашей компании на руководящих должностях не работают. Но сейчас их опыт нивелируется действием этанола, так что можно будет легко унижать обоих.

Как вместе, так и по отдельности.

Даже если потом по итогу Марина не примет моего приглашения зайти в кафе и познакомиться поближе, не страшно – мне сегодня все равно вечером делать нечего, а прокатиться в объезд города по широким магистралям до Пушкина меня совершенно не напряжет. Люблю иногда просто порулить в одиночестве, главное, чтобы без светофоров. Мысли в кучу помогает собрать.

Пока я шел к водительской двери, Вячеслав уже принял решение ехать. Он, видимо, прекрасно понял, что моя тактика: «Второе предложение хуже первого, но лучше третьего». Открыв дверь, Вячеслав сейчас пропускал на заднее сидение в середину Аню, которая уже снова меня игнорировала. Но выглядела при этом немного обескураженно.

Дождавшись, пока Вячеслав сядет, я поймал его взгляд через зеркало.

– Вячеслав, вы что-то сказали?

Вячеслав моему вопросу удивился – он ведь молчал и ничего не говорил.

– Вячеслав, давайте я вам помогу! Вы, наверное, хотели сказать: «Спасибо, Максим Станиславович, что согласились нас подвезти и дышать нашим перегаром сорок минут, слушая наши глубокомысленные пьяные разговоры, за которые нам всем утром будет стыдно?»

Марина едва слышно фыркнула, Вячеслав что-то пробурчал невнятно. Почему-то ему мое предположение совсем не понравилось.

Ладно, я еще только начал.

Константин между тем, обиженно надувшись и громко сопя, тоже сел, вернее упал, на заднее сиденье. Оба они с Вячеславом весьма большие, так что машина под их весом ощутимо просела. И когда я притопил педаль, Ягуар даже рыкнул двигателем, трогаясь с места. Гравий дорожки забил в днище, и я полого развернулся к выезду с живописной стоянки перед базой отдыха.

– Леди и джентльмены, пристегнитесь, пожалуйста, – поглядывая в зеркало, попытался я поймать взгляд Ани, сидевшей посередине заднего сиденья. Блондинка меня даже не услышала – или сделала вид, что не услышала.

Практически одновременно с моими словами щелкнул замок. Это, надев босоножки, выпрямилась и пристегнулась Марина, подарив мне заинтересованный взгляд, дополненный легкой улыбкой. В этот момент Константин с Вячеславом начали что-то говорить, наполняя салон запахом перегара. Марина легкой гримаской показала мне отношение к пьяным людям на заднем сиденье, в ответ я поджал губы и понимающе покачал головой.

Марина, судя по виду и откликам эмоций, абсолютно трезвая. И мне это понравилось.

Выезжая со стоянки на мягкую, укрытую хвоей лесную дорогу, я специально агрессивно вильнул, круто входя в поворот. Судя по комментариям, пассажирам сзади понравилось.

– Как хорошо сохранилась, – Марина между тем наклонилась, проводя по пластику приборной панели и с интересом осматривалась. – Ты его в таком сохране купил или сам восстанавливал?

– Интересуешься машинами? – проигнорировал я вопрос.

– Мальчики играют в машинки, девочки играют в куколок. Мальчики вырастают и начинают играть в куколок, а повзрослевшим девочкам начинает нравиться игра в машинки.

– Хм, неожиданная сентенция. Но в этом определенно что-то есть…

– Так где ты такой нашел?

Рассказывать о том, что это машина отца, мне не хотелось. Мне вообще никому не хотелось рассказывать о своей семье.

– Знаешь, как в анекдоте: мужик как-то приезжает на ТО на старом мерседесе в идеальном сохране, практически с нулевым пробегом. Механики восхищаются, мол, какая машина, надо же. И спрашивают у мужика, как ему удалось. Он говорит, что в гараже двадцать лет стояла. Они такие: «Вы, наверное, уезжали, да?» Он такой: «Ну да, уезжал». И вздохнув, добавляет: «Сначала на восемь лет уезжал, потом на двенадцать».

Марина анекдот сразу не поняла. Зато понял прислушивающийся Константин, загоготав позади как конь. Только после этого Марина догадалась, о чем речь, вежливо улыбнулась и отвернулась к окну.

Да, применить в разговоре вовремя рассказанный анекдот – не самое мое лучшее умение. Но лучше так, чем что-то объяснять о семье незнакомым мне людям. Пока незнакомым. Хотя, с такой динамикой мы с Мариной, может, незнакомыми так и останемся.

Лесная проселочная дорога через несколько минут – заполненных веселым, но местами наигранным смехом Анны, откровенными намеками Вячеслава, а также щедро сдобренная перегаром Константина, в моменты, когда он наклонялся вперед между сиденьями в попытках втянуть в общение Марину, вывела нас к федеральной трассе.

Подъехав к Т-образному перекрестку, я огляделся по сторонам – по дороге шел плотный поток машин. Воскресенье, все в город возвращаются. Через некоторое время наконец возник небольшой просвет. Ягуар взревел двигателем, выскакивая на дорогу и поворачивая налево – судя по короткому взвизгу Ани, сзади все легли друг на друга.

Разогнавшись, я очень быстро догнал медленно едущий и сверх меры загруженный холщовыми мешками и рассадой жигуленок-четверку. Встречка перед нами пустая – все в город едут, а не из города. Топнув на педаль, я пошел на обгон и неожиданно понял, что перестал видеть дорогу перед собой. Словно попал в пылевое облако, которое за мгновение стало густым до непроглядности, превратившись вдруг в белую пелену тумана.

– Что за… – только и успел пробормотать я, как через мгновенье раздался сдвоенный глухой удар. В белой пелене мелькнуло что-то темное – словно я человека сбил, и он через скулу капота перелетел. Машина почти сразу подскочила, явно что-то переехав, а после руль в руках ощутимо затрясся. По ощущениям мы ехали сейчас по неровной земле.

Продолжалось все это не более нескольких секунд – тряска сменилась кратким ощущением полета, в животе ухнуло невесомостью, а капот устремился вниз. Почти моментально раздался резкий удар, машина мгновенно остановилась.

Ремень больно впился в грудь и плечи, с хлопком отстрелили подушки безопасности, закрывая обзор. Боковым зрением увидел, как рядом мелькнуло красное платье и голые ноги – Анна, которая явно не пристегнулась, словно выпущенный из катапульты снаряд вылетела с заднего сиденья, вышибая собой лобовое стекло.

Сдувшиеся подушки мягко опали, а я ошарашенно оглядывался по сторонам – белая пелена тумана расступилась, открывая взгляду окружающий нас пейзаж.

Мы на крутом заснеженном склоне холма, вокруг темнеют черные стволы голых деревьев. Одно из которых и остановило машину – на его стволе, на крупной коре, я заметил несколько прядей светлых волос Ани. Видимо, ударилась головой и полетела дальше.

Из-под капота валил пар, слышался звук льющейся жидкости, потрескивал смятый металл. Оглядевшись – не веря своим глазам, я на несколько секунд зажмурился, прислушиваясь к себе. Не в силах понять и осознать, как машина могла с федеральной трассы с зеленью по сторонам оказаться в совершенно незнакомом зимнем лесу.

Глава 2

– Что это вообще бы… – заговорила Марина, но вдруг замолчала, осекшись буквально на полуслове. Очень неестественно замолчала, словно звук выключили.

В этот же самый момент на меня вдруг резко навалилась непереносимая тяжесть. Все тело стало ватным, а под бровями, обволакивая голову изнутри, возник тяжелый комок – такой, что глаза не открыть. Еще совсем немного и сознание точно потеряю. Но волевым усилием я собрался, остановился, словно на самом краю.

Борясь с беспамятством, я будто пробивался сквозь мутную пелену. С трудом открыл глаза – борясь с наваливающейся слабостью и дыша так, словно только что пробежал двести метров, идя на рекорд. Стало легче – переведя дух я почувствовал, как по вискам стекает холодный пот. Непонятно откуда навалившаяся мутная тяжесть едва не отправила меня в беспамятство, но сейчас я уже полностью пришел в себя.

У меня получилось сбросить странное оцепенение. Причем искусственная тяжесть пропала мгновенно, словно покрывало сдернули. Как будто я одним рывком вырывался из липкого желе. Ну точно приступ какой-то, а все что вокруг – галлюцинации.

Но я же не бился головой, откуда все эти глюки?! И как-то все вокруг слишком реалистично для галлюцинаций. Глядя вперед, через выбитое лобовое стекло, я видел, что правая сторона капота смята о массивный ствол дерева впереди. Снова обратил внимание на длинный клок светлых волос. Перевел взгляд чуть дальше. Аня лежала довольно далеко вниз по склону, среди толстых корней двух деревьев – на снегу ярким пятном выделялось ее алое платье.

Морозный холод между тем уже начал проникать в салон. Изо рта заметно выходит паром дыхание, понемногу пробирает дрожь – в футболке совсем не жарко. Но пронизывающий стылый холод помог прийти в себя.

Нет, не галлюцинации это: понимание реальности происходящего навалилось безвозвратно. Так бывает, когда очень хочется спать и смотришь на прервавший яркий сон звенящий будильник, усилием окончательно сбрасывая дрему.

Повернувшись, посмотрел на Марину. Без сознания, но по виду в порядке – спасли ремень и подушки. Голова безвольно опущена. Но я хорошо помнил ее голос, оборвавшийся на полуслове. Как и почему это произошло, ответа у меня пока не было.

Коротко оглянулся, опустив взгляд вниз. Константин, несмотря на размер, лежал позади, сложившись на полу между сиденьями – он тоже был не пристегнут, только ударился в кресло Марины. Вот Вячеслав пристегнулся и выглядит как живой, без следа повреждений. Как и Марина, похоже, сейчас без сознания.

Расстегнув ремень, я попытался выбраться на улицу. Дверь заклинило, открыть получилось не с первой попытки. Извернувшись, одновременно дернул ручку и ударил ногой. Со скрежетом дверь распахнулась, и я вывалился наружу.

Перекатившись по колкому снегу и чувствуя, как обжигает холодом кожу, я рывком поднялся. И не удержался от удивленного комментария: ни следа цивилизации вокруг, ни единого намека на зелень весеннего леса, который только что виделся мне по сторонам от дороги. И дороги самой нет, только глубокая снежная колея на склоне от колес.

Вокруг, за исключением красного пятна машины, черно-белый мир. Белоснежный снег, низкие серые облака, нависающие над кронами голых деревьев окружающего редколесья. Далеко не посмотреть – вокруг густой белесый туман. Ягуар стоит неровно, на крутом склоне холма, на вершине которого мы, похоже, каким-то образом появились. И проехавшись там немного (и кого-то сбив? – вспомнил я глухие удары) мы приехали сюда под уклон, встретившись с деревом.

Проваливаясь в снег по колено, я сделал несколько шагов, обходя криво стоящий Ягуар. Пытался при этом выглянуть дальше вверх по снежной колее, в том направлении, откуда мы только что приехали. В этот же миг на меня накатило уже знакомое ощущение накрывающей тяжести. Вновь тело стало ватным, ноги подкосились, отказываясь слушаться, а глаза начали закрываться.

Я снова остановился в шаге от потери сознания – волевым усилием сбрасывая с себя наваждение, приходящее откуда-то извне. И едва освободился от чужеродной слабости, как вдруг увидел летящий в меня чернильный клубящийся сгусток, размером чуть больше футбольного мяча. Зрелище завораживало: это была самая настоящая, истинная и ожившая тьма.

Летел шар относительно не быстро – как летают футбольные мячи после несильного удара. И по мере приближения темный шар менял очертания, искажаясь: чувствуя холодок страха по спине, я вдруг понял, что клубящаяся тьма превращается в искаженное демоническое лицо, открывающее клыкастый рот в протяжном крике.

С того момента, как я увидел чернильный сгусток, прошло всего несколько мгновений. И избегая встречи с ожившей тьмой, я – в самый последний момент взрыхлив снег, сумел отпрыгнуть с пути открывшего пасть сотканного из мрака лица. Сгусток тьмы, вытянувшийся на манер кометы чернильным хвостом, пролетел мимо меня, обдав омерзительно-липким холодом. Не идущим ни в какое сравнение с холодом обычным – которым меня, по-летнему одетого, обжигал снег.

Я машинально обернулся, провожая взглядом сгусток тьмы – чернильная комета ударилась в дерево неподалеку. А дальше произошло нечто странное и страшное: тьма, обволакивая ствол, проникла под кору, начав разъедать дерево, словно кислота. Раздался скрежет и дерево почти сразу упало, зацепившись широкой кроной за ветки соседних.

Я в этот момент, ошарашенный зрелищем, еще раз перекатился в сторону – машинально, на инстинктах, спиной почувствовав опасность. Как оказалось, вовремя: вторая чернильная стрела прошла совсем рядом со мной, под острым углом зацепив снег и оставив на земле длинную, исходящую черным масляным дымом проплешину.