Райдзин. Проект Цербер
- -
- 100%
- +
Увидел все это мельком – продолжая движение руки со стойкой-копьем, перехватил ее уже двумя руками. Ударил как длинной дубиной, амплитудно размахнувшись нижней частью с колесами. Эффект удивительный – стойку вновь объяли переплетающиеся жгуты молний, оставляя за собой широкий световой шлейф.
Белоглазая женщина оказалась к удару готова: в необычном жесте она выставила перед собой руки, явно формируя щит. К атаке она оказалась готова, но не готова была к ее мощи – щит удар отразил, вот только женщину буквально смело, поднимая в воздух и откидывая прочь.
Восприятие мое изменилось – я теперь смотрел на мир, окрашенный во все оттенки синего. На периферии зрения видел мелькание ярких синих всполохов – похоже, у меня сейчас глаза сияют так же, как недавно у Мари.
Несмотря на странные изменения спектра зрения, хуже видеть не стал. Более того, появилась сосредоточенность, внимание к деталям. И пришло понимание, что пусть я не ускорился – как недавно на поляне, до такой степени, что время остановилось – но определенно я сейчас двигаюсь и существую гораздо быстрее от обычного. Потому что у меня получилось вполне четко увидеть, как туфли с каблуками остаются на полу, а сама белоглазая женщина улетает спиной вперед, после короткого полета врезавшись в стену над кроватью. Ударилась она затылком о стену со звуком деревянной колотушки, после чего кулем рухнула вниз, сворачивая прикроватную тумбочку.
Третий убийца – с широким и свернутым на сторону носом – уже соскочил с кровати. Он, как я краем глаза заметил до этого, откинул от себя среброволосую девушку в другой конец палаты. Бросил легко и далеко, как куклу – подальше, чтобы не мешала.
У меня внутри по-прежнему клокотала разбуженная глупостью ситуации злость на себя и на весь мир, заполняющая взор голубым сиянием. Но, когда «сестра» оказалась отброшена сильной рукой, ярость начала утихать, уступая место удивлению.
Тонкая хрупкая девушка в полете извернулась, причем сделала это донельзя грациозно – на Олимпийских играх такую пластику в художественной гимнастике не всегда увидишь. Шикарные волосы взметнулись, их сдержанное свечение заметно усилилось, создавая вокруг худенькой девушки явно-выраженную серебряную ауру. Густые волосы как будто превратились в жидкий металл, став не аурой, а второй кожей и… вдруг я увидел у приземлившейся в углу палаты девушки хвост, самый настоящий.
Упала она на все четыре… лапы? Лапы, да – кисти рук видоизменились, ногти превратились в когти, оставляя на полу отметины. Мелькнуло серебряным росчерком – девушка кинулась в атаку. Отбросивший ее убийца, только что смотревший на меня, рывок сестры заметил. Он попытался повернуться, встретить ее лицом к лицу, но превратившаяся в человекоподобного хищника девушка легко ушла от мелькнувшего кулака. Прыгнув на стену и оттолкнувшись – снова всеми четырьмя лапами, в мгновенье ока оказалась у противника за спиной.
Взмах когтистых рук (лап?) слился в серебряный росчерк – удар пришелся мужчине в основании шеи, так что широкий шлейф крови брызнул на стену. Постояв немного, несостоявшийся убийца рухнул на колени, после чего упал лицом в пол. Спина его превратилась в кровавую кашу, из которой торчали обломки костей. Вот тебе и девушка-подросток – она мужика просто разбарабанила, там месиво после всего лишь одного удара.
Несмотря на невероятное зрелище, на новоприобретенную сестру я, пусть и опасаясь ее как оборотня, глянул только мельком. Основное внимание уделял приходящей в себя после удара в стену белоглазой женщине – она уже стояла на четвереньках, пытаясь подняться.
Похоже, не совсем обычный человек – защищаясь от моего молниеносного, в буквальном смысле, удара, смогла поставить невидимый щит. Да и в стенку она влетела с такой силой, что обычному человеку надолго бы хватило, если бы не навсегда. А эта – похрипывает, шевелится все активнее.
Ярость – из которой родились молнии, из груди ушла, сияние у меня в глазах потухло. Треугольник с колесами в нижней части капельницы уже оторвало, так что у меня в руках оставалась просто металлическая труба. Широко махнув ей, как боевым шестом – разгоняя нижний конец вдоль пола, я ударил женщине в шею слева, прямо под нижнюю челюсть.
Добивать не пришлось – молнии во время удара вокруг металлической стойки не появились, но голову женщины повернуло так, что сразу все понятно стало. Да и когда она упала, замерла в не оставляющей сомнений позе – живые так не лежат. После этого сразу обернулся к сестре. Все же она оборотень, я как-то к такому непривычен.
Когда обернулся и посмотрел на сестру, только в этот момент, впервые с появления в палате мне стало по-настоящему страшно. Страшно так, что снова вплоть до ощущения поднимающейся на загривке шерсти.
Спасенная девушка-подросток стояла сейчас в нескольких метрах и внимательно смотрела на меня. Полностью обнаженная, совершенно не стесняющаяся своей наготы. Она частично вернула себе человеческий облик – хвоста нет, когти на ногах исчезли, остались только на руках… не такие, как были, но острые, еще не совсем ногти. Лицо нечеловеческое – искажено остатками трансформации, явно заметны звериные черты; глаза желтые, с вертикальными зрачками, как у хищника. Но особенно привлекают внимание острые клыки, обнаженные в оскале.
Стояла она на двух… не лапах, уже ногах все же. На полусогнутых, явно приготовившись к атаке. Самое что неприятное – похоже, атаковать она готовилась меня. Смотрела цепко и внимательно, причем в ее желтых звериных глазах я хорошо читал животную ненависть.
Серебряные локоны вновь стали наливаться сиянием, постепенно превращаясь словно в живой металл, обнимающий тоненькую фигуру девушки. Да она реально готова на меня броситься, вот уже когти на ногах паркет начинают медленно царапать!
Еще немного, и звериная ярость у сестры (а точно это сестра, может, незнакомец что-то напутал?) возьмет верх над благоразумием.
– Наоми? Ты же Наоми, да? – спросил я, предпринимая попытку остановить оборотня словами.
«Ты же Наоми, да?» – что за идиотский вопрос!? Если она моя сестра, почему я спрашиваю, она это или нет?
Мысленно кляня себя за глупость, я отпустил стойку капельницы и поднял руки, обращая их ладонями к озверевшей – в прямом и переносном смысле слова – девушке. Причем трубу стойки отпустил сознательно так, чтобы упала она мне на ногу – рассчитывая если что подкинуть ее и вернуть импровизированное оружие обратно, где было.
Ловил на ногу трубу я еще и для того, чтобы стойка не лязгнула по полу. Девушка-оборотень, похоже, сейчас совершенно не в адеквате, так что резкий звук просто может послужить триггером и сорвать ее в атаку.
Вот только когда отпускал трубу стойки, совсем забыл, что шлепанцы уже потерял, стою босиком. Железка же, как назло, попала четко в косточку стопы у большого пальца. Больно попала – с огромным трудом сумел сохранить спокойное выражение, так что на лице ни один мускул не дернулся. Серебро волос девушки между тем вспыхнуло ярче, клыки удлинились, послышался скрежет когтей по полу.
– Наоми, нам срочно нужно бежать отсюда. Или нас убьют, – говорить я старался ровным голосом, но получалось не очень.
Глава 4
Хрупкая девушка, выглядящая сейчас гораздо опаснее всей тройки несостоявшихся убийц, замерла, глядя на меня желтыми звериными глазами.
Я ожидал прыжка, но вдруг заметил, что когти перестали удлиняться, обтекающее тело жидкое серебро вновь превратилось в густые волосы, а лицо за пару мгновений полностью утратило звериные черты. Только что желтые глаза стали почти обычными – светло-голубыми, почти серыми, но зрачок все еще был вертикальный, звериный.
Господи, подействовало, надо же – сестра-оборотень нападать передумала. К счастью, она не заметила мою оговорку – а так обратила бы внимание на сомнения, чик когтями по горлу и в колодец, как Доцент из «Джентльменов удачи» говорил. Мысли от напряжения путались, в голову лезла самая разная чепуха. Мысленно встряхнувшись, я начал лихорадочно размышлять, как бы отсюда потихоньку начать сваливать.
Глаза Наоми между тем уже стали обычными, яркий серебряный отблеск волос исчез, осталось только едва заметное внутреннее свечение. На лице девушки вдруг появилось выражение испуга, и она, осознав полную наготу, встала, скрестив ноги, и обхватила руками грудь. Еще и тряхнула волосами, так что длинные густые локоны частично закрыли тонкую фигурку.
На грудь ее я, кстати, и не смотрел. Смотрел в глаза – потому что, когда исчезли звериные черты, впервые сумел хорошо рассмотреть истинное лицо так неожиданно обретенной сестры. Смотрел на нее, а понимал теперь природу своего происхождения, так повлиявшего на внешность. Сразу несколько факторов сложилось.
Внешность сестры, как и у меня, больше тяготеет к европейскому типу, но при этом имеет явно чуждые европейцам черты. Один из наших родителей наверняка японец или кореец, это точно – только сейчас я вспомнил и первое свое имя, которое незнакомец озвучил: Рейдзи Александров. Причем вспомнил об этом только сейчас, когда в памяти всплыло знание, что девушки, превращающиеся в лисиц, зовутся кицуне или кумихо. Зависит от того, чей фольклор – японский или корейский.
Фольклор этот, правда, из народных преданий прямо на моих глазах уже превратился в самую настоящую реальность. И у меня теперь есть сестра – лиса-оборотень. А сам я – метатель молний, вот это вообще неожиданный поворот.
«У тебя была обнаружена малая искра дара владения элементарной стихийной силой. Таких людей рождается много, перспектив овладения даром никаких», – как вживую услышал я голос странного незнакомца.
Геральт, ты, как бы это помягче сказать… говорил неправду, – мог бы я ему сейчас сообщить, если бы его снова увидел. Так, стоп. На поверхности же лежит: гораздо более высока вероятность того, что в личное дело Дмитрия Новицкого записали заведомо недостоверную информацию. А во время удара молнии – в ходе ритуала, его возможности проснулись. Вернее, сейчас это уже мои возможности. Вот это, кстати, весьма похоже на стройную теорию.
Ладно – теории теориями, но, если не сделать отсюда ноги, может случиться нечто неприятное и теории строить будет некому и некогда. Пора действовать, тем более что сестра, пусть и вернув себе человеческий облик, по-прежнему смотрит на меня со странным выражением.
Ощущение чужих эмоций, впервые испытанное на поляне ритуала – когда я почувствовал испуг барона Горанова, возникло и сейчас. И в направленном взгляде девушки я ясно ощутил букет самых разных чувств: злоба, презрение, ненависть, недоверие, озадаченность, интерес. На меня свалилось столько всего, что в ушах зашумело, а после восприятие ее чувств отсекло.
Похоже, чувства брата и сестры далеки от родственных. Причем настолько, что Наоми на меня только что чуть не кинулась, намереваясь разодрать в клочья. Очень бы мне не помешала память реципиента, но намеков на возвращение воспоминаний никаких не было.
– Наоми, нам нужно уходить, – похлопал я по запястью, намекая на часы. – Нас так просто не оставят.
Сестра не ответила, просто кивнула.
– Нам нужна одежда.
Снова кивнув, Наоми сверкнула глазами и двинулась к валяющейся рядом со мной женщине. Я же повернулся к убитым мужчинам. Первый, которому воткнул стойку капельницы под подбородок, реально прожарился – вся одежда сгорела, остатки исходят слабым дымком. Даже ботинки пришли в негодность, вон шнурки понемногу тлеют.
Одежда второго – если не считать разодранную спину – вполне хорошо сохранилась, вот только лежит он ничком в луже крови. Перспектива одеться испарилась мгновенно. Ладно, не ходили красиво, нечего и начинать – посмотрел я на свою больничную робу.
Самое главное мне сейчас – ботинки, босиком много не побегаешь. Вообще босиком причем – один из шлепанцев в ходе недавней драки порвался.
Я присел рядом с более-менее сохранившимся после удара Наоми трупом, быстро расшнуровывая шнурки. Неприятно, конечно, тем более что носков своих у меня нет, но что делать. Преодолевать брезгливость не пришлось – ботинки оказались малы. Понятно даже без примерки – как только стянул с ноги один и приложил к своей ступне, сразу осознал, что не вариант. Причем ведь убитый – реальный шкаф, выше меня на голову и плечи раза в полтора шире.
– У тебя что, тридцать шестой размер, дядь? – разочарованно удивился я. – Господи, в мире миллионы бандитов, а мне попался тот, у кого нога меньше, чем у моей младшей сестры!
Сразу после этих слов слышал, как фыркнула Наоми. Обернулся – она уже сняла халат и платье с убитой белоглазой женщины. Как раз сейчас быстро, грациозным движением надела платье на себя. Синяя обтягивающая ткань словно вторая кожа обняла худенькую угловатую фигурку. Синева цвета вдруг начала стремительно уходить – и платье за несколько мгновений стало отливать серебром. Опять какая-то магия, я уже даже не удивляюсь.
Наоми между тем поправила подол, растягивая ткань на бедрах, замерла и уже несколько секунд смотрела на меня. «Я готова», – будто бы говорил ее взгляд.
– Может, ее халат накинешь? – кивнул я на отброшенный в сторону халат и добавил, поясняя: – В одном платье будешь внимание привлекать.
Наоми вслух отвечать снова не стала. Запустила руки в свои шикарные волосы, приподнимая и разводя в стороны густые, отсвечивающие серебром локоны.
«То есть так я внимания не привлекаю?» – уловил я невысказанный вопрос.
– Ну да, действительно, – буркнул я, понимая, что глупость сморозил.
Во что сейчас ее ни одень, кроме полностью закрытой паранджи, она со своими серебристыми волосами внимание без вариантов привлекать будет. А мне, похоже, босиком и в больничной одежде так и предстоит убегать.
В общем, план переодеться был хорош, но исполнение подкачало.
Так, ладно. Деньги. Мне нужны деньги – отвернувшись от сестры, стянул остатки кожаной куртки с растерзанного ей убийцы. В куртке обнаружился бумажник – только по краям чуть-чуть мокрый от крови. Внутри, вот удивительно, золотые и серебряные монеты, самые разные. Рассматривать не стал – некогда, просто ссыпал в карман. Обнаружил еще несколько непривычно длинных пластиковых карточек – причем, похоже, не банковские карты, а пластиковые купюры. Да, именно купюры. Несколько двадцаток, пара карточек достоинством в пятьдесят… ну да, злотых.
Кроме того, в карманах куртки нашел ключи от машины. Вот это нам может пригодиться – особенно учитывая мою больничную робу, в которой на улице буду внимание привлекать.
Посмотрел на брелоке – эмблема БМВ. Поднялся от тела, выглянул в окно. Прямо под окном густая зелень, полосой в несколько метров от стены здания, дальше забор, ограждающий больницу. На другой стороне узкой улочки видны каменные дома с красными черепичными крышами, зажегшиеся недавно фонари ярко освещают вход в госпиталь. Так, мы, судя по всему, на втором или третьем этаже. А больница – в Старом городе, очень уж характерный вид взгляду открылся.
Неподалеку от входа в госпиталь, прямо на нешироком тротуаре, агрессивно криво припаркован черный угловатый автомобиль. БМВ или не БМВ – не видно, но весьма похоже: подобная манера парковки там, похоже, – популярная дополнительная опция вне зависимости от варианта окружающей реальности.
В окно я выглядывал просто осмотреться, собираясь после выходить из палаты и выбираться из больницы по лестнице. Но сейчас план поменялся: внизу, в холле, могут быть подельники, а мы с Наоми определенно привлекаем внимание. Окно же высокое, массивное, но открыть можно. Снизу – широкий карниз, хоть беги, а до водосточной трубы метра три.
Наоми уже подошла ближе ко мне. Смотрела не только на улицу, но и на меня. Букет неприятных чувств из ее взгляда так и не уходил, просто эмоции девушки чуть поутихли, так что я снова их чувствовал. И снова кроме ненависти и злости я ощутил заинтересованность.
Если бы еще знать, почему у нее такие эмоциональные качели, связанные со мной. Но, если бы у бабушки были борода и еще кое-что, то это был бы уже дедушка. Так что живем с тем, что есть.
– Давай через окно уходить, – показал я сестре на улицу.
Вслух отвечать Наоми снова не стала, опять кивнула. Немая? Очень на то похоже, даже не шипит. И когда белоглазая ее уколоть пыталась, тоже ведь не кричала, стонала только сдавленно.
Рывком открыв тяжелую створку, я быстро выбрался на карниз, прошел пару метров и перебрался на водосточную трубу. Аккуратно – чтобы не поранить ноги, спустился вниз, замер в кустах. Трава щекочет босые ступни, но совсем некритично, реципиент, видимо, босиком ходил периодически.
Наоми спустилась раза в три быстрее меня – серебряным росчерком скользнула из окна, словно чередой стоп-кадров материализовавшись на карнизе, потом рядом с водосточной трубой, потом на ее середине и хоба – уже стоит рядом.
Впечатляет.
Смотрит на меня по-прежнему с явно выраженной неприязнью. Глаза сощурены, губы поджаты. Черт, как бы она мне когтями не перестегнула, судя по взгляду, она едва удерживается от такой перспективы. Может быть, ну ее?
Нужна ли тебе такая машина, Вовка? – спросил я сам себя. С одной стороны – сестра, младшая. С другой – оглянуться не успеешь, нашинкует как мясо на шаверму.
– Вместе расходимся или по отдельности? – спросил я ее, приняв решение.
Отвечать Наоми не стала. Она даже на вопрос не отреагировала, ни словом, ни жестом. Просто крайне внимательно смотрела на меня.
– Ты вообще говорить можешь? – машинально задал я следующий вопрос.
Иногда бывает так, что сам вопрос гораздо более информативен, чем ответ. Вот сейчас так и случилось. Правда, информации я получил после этого вопроса больше о себе. Словно вспышкой глубинной памяти – в прошлой жизни я был сильный, смелый, ловкий, умелый и даже иногда в некотором роде умный. Вот только была у меня черта, портящая все – очень часто перед тем, как что-то сделать, я забывал подумать.
Вот как сейчас.
Едва задал вопрос, как вдруг понял, что Дмитрий Новицкий уж знал бы – может Наоми говорить или нет. И вообще я говорю сейчас на русском, а судя по локации, может, должен на польском говорить. Тем более что «новый я» здесь вырос и учился, и знание польского у меня из его памяти прорезалось.
Похоже, Наоми сейчас думала об этом же. Злость и презрение из ее взгляда полностью исчезли, уступив место удивлению. Девушка-оборотень вдруг наклонила голову, глядя на меня изменившимся взглядом.
– Ты не мой брат, – то ли задавая вопрос, то ли констатируя, произнесла Наоми вдруг неожиданно звонким голосом.
Похоже, Штирлиц из меня вышел не очень. И вот что ей сейчас ответить?
Решение пришло быстро – похоже, умение создавать непростые ситуации у меня выработало и умение их оперативно разруливать. Так что над ответом долго не думал:
– И да, и нет, долгая история. Давай расскажу, когда свалим отсюда?
Сохраняя невозмутимость, Наоми кивнула. Больше она ничего не сказала, теперь смотрела ожидающе.
– Машина, – показал я на криво припаркованный на тротуаре БМВ. – Я сейчас снимаю с сигнализации, если откликается, перелезаем через забор и…
Так – осекся я на полуслове. На фоне всего случившегося просто забыл о том, что во время ритуала над поляной летал беспилотник Дефензивы. Если уж они за дочерями князя Лещинского следили, чтобы добыть на него компромат, то за нами в больнице – скорее всего тоже может быть наблюдение.
С другой стороны – кто мы такие и зачем мы им нужны? К тому же без машины уходить – тоже вариант на троечку: сестренка-оборотень с серебряными волосами и я – босиком в больничной робе, внимание будем привлекать определенно, до первого полицейского патруля.
– Наоми.
Сестричка-оборотень снова никак вслух откликаться не стала, просто с вопросом посмотрела на меня.
– Машина может быть под наблюдением. Но без машины мы привлекаем излишнее внимание.
«Я не знаю, что делать», – так можно было интерпретировать ее пожатие плеч.
Ладно, надо уже что-то решать, секунды как песок утекают. Нажал на кнопку брелока, криво припаркованная машина коротко и бесшумно мигнула поворотниками. Отлично, я не ошибся.
– Погнали, – произнес я.
Перепрыгнули через забор, быстрым шагом перешли дорогу. Едва сев на водительское место, я осмотрелся. Органы управления в принципе знакомые, коробка передач ручная. По ощущениям – машина совсем не новая, словно из конца девяностых. Как «бумер» в одноименном фильме, только не такой массивный. Компактней, больше похоже на пятую серию, не седьмую. Похоже, но при этом в машине все неуловимо чужое. Я такого – и некоторых таких решений, как встроенный в приборную панель массивный блок с широким экраном, – в подобных моделях ни разу не видел.
Вставил ключ, повернул – двигатель утробно зарокотал. Дизель. Чуть больше половины бака, отлично.
– Куда бежать, как думаешь? – спросил я у Наоми.
– В Кобрин? – посмотрела она на меня с вопросом.
Если бы я еще знал, что это такое.
– Это куда?
– Это туда, – махнула она рукой, указывая направление на восток.
– Почему туда?
– Кобрин – свободный город, – с удивлением посмотрела на меня Наоми, как будто сказала что-то, что я должен понять.
– Ясно. В Кобрин, так в Кобрин.
Включил первую передачу, звучно перегазовав – очень высоко сцепление схватывает. Съехал с тротуара, развернулся и поехал по узкой улочке. Коробка передач ручная, непривычно – давно не ездил, но это как велосипед, разучиться невозможно.
За нами никто не поехал, никто из больницы не выбежал. Повернул за угол больницы, проехал пустой нерегулируемый перекресток. И даже расслабился. Ненадолго и несильно – еще ведь куча вопросов: где я вообще и что мне дальше делать.
– Если нам сейчас присядут на хвост и мы вдруг разойдемся, давай определимся, где встречаемся и до какого момента друг друга ждем.
– Давай на нашем месте, – моментально ответила Наоми.
– А это где?
– Ты забыл? Или ты не знаешь?
– Да.
– Что «да»?
– Не знаю и забыл. Давай потом, говорю же, долгая история.
– Броварна, у Старой мельницы.
– Это куда ехать?
Наоми повернулась к современно (на фоне остального салона) выглядящему экрану, активировала карту. Не забивая точку маршрута (умная девочка), промотала и показала мне место. Да, действительно: «Stary Młyn Wodny», есть такое место на восточных окраинах города в районе Броварна.
– Если теряемся, ждем друг друга у Старой мельницы до завтра до рассвета, потом пробуем добраться в Кобрин по отдельности, – подытожил я, проезжая следующий нерегулируемый перекресток.
– Хорошо, – покладисто ответила новоприобретенная сестра.
– В Кобрине где встречаемся, если что?
Снова почувствовал направленный на меня удивленный взгляд.
– В посольстве Конфедерации.
– Броварна, Старая мельница. Кобрин, посольство Конфедерации. Понял, принял.
Интересно, что здесь за Конфедерация такая, чье посольство расположено в свободном городе Кобрин? Неужто южные штаты в гражданской войне уже победили?
Впрочем, сильно задуматься на эту тему не успел. Едва проехал третий перекресток, как вдруг машина оказалась в кругу света – нас высветил прожектор с небес. И практически в этот же момент узкую улочку – две машины с трудом разъедутся, впереди перед нами перекрыла пара черных тонированных микроавтобусов, встав бампер к бамперу.
Позади, из соседнего переулка раздались звуки сирены и замелькали синие огни спецсигналов. Это уже полиция, похоже, чуть запаздывающая – перекресток, который мы только что проехали, свободен. Пока свободен.
Так. Похоже, приехали.
Улочка узкая, с одной стороны высокая и глухая боковая стена дома без окон, с другой фасад трехэтажного дома без витрин. Мы тут как в коробочке оказались, просто некуда бежать. Вернее, совсем некуда бежать будет, когда запаздывающая полиция нам позади дорогу перекроет.
Действовать я начал еще до того, как мозг обработал все эти мысли. Вжал в пол педаль тормоза, и пока машина с визгом резины летела вперед, теряя скорость, уже включил заднюю передачу. На автоматической коробке так не сделаешь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.