Пять понедельников до любви

Глава 1

– Ну, дочурка, – отчим по-хозяйски положил руку ей на талию, – скажи мне, что у нас сегодня на ужин?

– Картошка, – сбрасывая его худую, в веснушках, руку, ответила Александра. – Омаров не завезли.

Он хохотнул и, отодвинув ногой подбежавшего к холодильнику Бадди, открыл дверцу, достал банку пива.

Пиво? Опять? Александра ненавидела отчима, который занял в семье место отца. Даже за столом на их маленькой кухне этот тип сидел теперь на папином месте у самого окна с голубыми занавесками, откуда хорошо видно двор, обсаженный по периметру подстриженным кустарником, детскую площадку, оккупированную ребятнёй, и край дороги с вереницей машин. Чувствовал себя хозяином. А ещё прицелился на отцовскую чашку с весёлым петухом и надписью «Доброе утро». Саша чашку отняла, спрятала в ящике письменного стола. Пусть знает, что не всё ему тут дозволено.

Да, ненавидела она его, но ради матери терпела. Только при взгляде на этого никчемного мужичка светлело мамино лицо. Что она в нём нашла? Вот загадка, на которую Александра вряд ли найдёт ответ. Симпатичный, да, но не писаный красавец, а ещё и ленивый, пьющий – вот далеко не полный список его «достоинств». Или за этим стояла боязнь одиночества стареющей женщины? Может, в этом разгадка? Как бы то ни было, года три назад Тимофей пробрался в их с мамой жизнь, в их квартиру и отлично себя чувствовал здесь в качестве маминого мужа. Ещё и руки распускал, гнусный паук!

Нарезая овощи для винегрета, она злилась, терзала ножом ни в чём не повинную свёклу, сердясь на себя, на мать и отчима, на свою нескладную жизнь. А ведь всё могло быть совсем по-другому…

У Саши было счастливое детство. Славная, беззаботная пора, она часто вспоминала эти годы. Там было всё: шёлковые платья, розовый велосипед, шоколадные конфеты в шкафу на кухне. Большая тарелка на столе всегда была наполнена фруктами, зимой апельсинами и яблоками, летом черешней, осенью хурмой. И мама, улыбающаяся и красивая, всегда рядом, её ласковые руки, унизанные серебряными кольцами, быстро готовят завтрак, помогают собрать портфель в школу, поправляют воротник пальто. Каждое утро папа на залитой солнцем кухне смотрит новости по телевизору, весело комментирует их, подшучивает над женой и дочкой. Под ногами крутится, радуясь жизни и этой утренней суматохе, Бадди, беспородный, но от этого не менее милый пёс. «Ну, что, хвостик, как жизнь молодая?» – спрашивает папа и гладит его лобастую голову, а тот щурится от удовольствия.

Ещё минут десять такого утреннего счастья, заряжавшего хорошим настроением на целый день, но вот уже отец обнимает своих девчонок крепко-крепко и первым уходит на работу.

Хорошее, золотое было время, Александра только потом это поняла, когда отца не стало. Ей было пятнадцать, когда в один из чёрных осенних дней он не вернулся из командировки… По профессии наладчик оборудования, Николай нередко отправлялся в такие поездки. Два-три дня, реже пять – и он снова оказывался дома, устало замирал на пороге, нагруженный подарками для жены и дочки. И были объятия и поцелуи, и долгое и весёлое чаепитие на кухне затягивалось за полночь. Так было всегда, только не в тот раз… Ночной пожар в старом деревянном общежитии, где поселили командированного, не позволил этого сделать. Страшный пожар поставил точку в их счастливой семейной жизни. Тогда вместе с отцом несколько человек погибли, задохнулись от дыма, сгорели в адовом огне…

Судьба сделала своё злое дело. Огромное, размером с Вселенную, горе навалилось, не давало дышать, рвало нутро. Казалось, такое невозможно пережить, у Саши не получится, нет… Ведь её сердце разбилось на сотни мелких осколков… В ту ночь она проплакала навзрыд до самого утра, то затихая в бессильной ярости, то шепча что-то гневное тому, наверху, что посмел допустить такое, и яростно мяла подушку, словно та была виновата в несправедливом устройстве мира.

С этого проклятого дня жизнь изменилась, словно злой колдун наслал на них беду. Мамины виски поседели за одну ночь. Она не плакала, молчала, сидя на стуле в пугавшем оцепенении, поглощённая своим горем, забыв о дочери. Саша сама готовила еду, безрезультатно пыталась накормить маму, вернуть её к жизни. Это было страшно, но ещё страшней оказался день похорон. Словно вознамерившись добавить трагизма горькой сцене прощания с отцом, в тот день шёл дождь, накрыв серой пеленой, словно пеплом, собравшихся на кладбище людей. Комья рыжей земли по краям могилы, закрытый красный гроб с чёрной траурной отделкой, мамин чёрный платок, сбившийся с головы, её пустые, каменные, застывшие глаза… Эта картинка теперь навеки в Сашкиной памяти…

А дождь всё лил и лил, стучал равнодушными стеклянными каплями о крышку опускаемого вниз гроба. Лишь прощальный вскрик матери, рванувшейся к могиле, которая навсегда забирала её любимого, на минуту нарушил этот невыносимый стук…

От неожиданного удара судьбы мама так и не оправилась. Ни через год, ни через два. Жила, безучастная ко всему на свете. Начались неприятности на работе, закончившиеся увольнением, и Ольге Сергеевне пришлось устроиться в клининговую фирму, мыть окна, полы, туалеты. Появились новые подруги, такие же несчастные, как она, которые иногда приходили к ней, приносили выпивку, сидели до ночи на кухне, пьяными голосами кляня жизнь, которая не дала им ни шанса на счастье.

Через месяц после страшного события у матери случился первый запой, которые потом повторялись хоть и нечасто, но с завидной регулярностью. Елена, младшая мамина сестра, пыталась её лечить, отправляла в больницу. Помогало, но ненадолго, от тоски и бессилия повод для срыва находился быстро.

Когда появился Тимофей, мама воспрянула духом. Ей стало хотеться жить. Сделала новую причёску, купила красивое платье, с дальней полки в шкафу достала туфли на высоком каблуке. И Сашкину красную помаду забрала себе. Тимофей ухаживал за ней, дарил цветы и конфеты, казалось, его симпатия была явной. Александра радовалась за маму, верила, что всё теперь наладится и в дом вернётся счастье и благополучие.

Не наладилось… Стало ещё хуже, через полгода Тимофей стал пить вместе с мамиными приятельницами, среди которых одна, голосистая, напившись, начинала петь. Ей подтягивали другие нестройными голосами. Это было невыносимо. Пару раз, когда концерты затягивались за полночь, соседи вызывали полицию.

Александра, как могла, сопротивлялась такой жизни, то ругалась с матерью, то умоляла её прекратить пить. Добавляла: «Ради памяти папы», и эти слова оказывали магическое действие. Ненадолго в доме воцарялся покой.

Между тем весна шла за весной, будоража кровь ожиданием любви, но ни один мужской взгляд не зацепил Сашкиного сердца. А пора бы. Но что делать, в пределах её квартала почему-то не жили принцы, которых хотелось впустить в свою жизнь, которым хотелось улыбаться, готовить кофе и сырники по утрам, поправлять воротнички наглаженных рубашек, провожая на работу или учёбу.

Завязались было пара романов, один за одним, но сразу стало ясно – не то. Ясноглазый, влюблённый в неё Петя и широкоплечий Глеб, который так мило ухаживал за Сашкой, увы, не её мужчины. Чужие. И лёгкая влюблённость куда-то ушла. Отшивала сразу, в самый разгар букетно-конфетного периода. Отпускала. Пусть ищут себе других девчонок, которые будут любить их настоящей любовью. А её любовь с червоточинкой, фальшивая, она так не хотела, она своё настоящее будет ждать. Ждать радости, счастья, благополучных дней, чтоб много-много, не по одному… Будет ждать и верить, оно того стоит…

* * *

Утром, как всегда, Сашу разбудил Бадди. Подкрался и запрыгнул на кровать, рухнул рядом, виляя хвостом. Положив голову ей на плечо, смотрел в лицо шоколадными глазами, тыкался носом, ждал ласки и внимания. Хорошо… Сашка трепала шёлковые уши любимой собаки, нежась в тёплой постели, наслаждалась покоем раннего утра. Как прекрасна бывает жизнь! Она перевела взгляд на постер, висевший над комодом, подарок отца. Там, держась за руки, шли навстречу золотому рассвету юные влюблённые, их счастливые лица светились любовью. Мирно тикал будильник на тумбочке рядом, отсчитывал секунды блаженства. Ещё минутку и ещё этой чудесной тишины, а надо бы вставать и начинать новый день. Но Саша ждала звука захлопывавшейся двери, как сигнала, что путь свободен. Вот теперь точно пора подниматься и собираться на занятия.

Утро для Александры – любимая часть дня. В благополучные, трезвые дни мама рано уходила на работу, вместе с ней в свой ЖЭК отправлялся Тимофей, и квартира оставалась в полном Сашином распоряжении. Она быстро принимала душ, пила кофе, выглядывая в окно, не маячит ли на подходе к дому Лилька. А может, уже смотрит недовольно на Сашкины окна, ожидая её у подъезда, хмурит своё красивое лицо.

С Лилей они сто лет вместе, со школьной скамьи. И в технический колледж управления и коммерции Александра поступила только потому, что его выбрала Лиля. К окончанию одиннадцатого класса её боевая подруга подошла с чётким планом дальнейших действий. Сначала колледж, потом институт, где она получит современную, востребованную специальность и пойдёт дальше к большим победам, шаг за шагом поднимаясь вверх по карьерной лестнице.

Сашка не такая, не определилась она с выбором. Ну не знает она, кем хочет быть в этой жизни, хоть ты тресни! Если смотреть на вещи реалистично, Александра хотела бы работать администратором в какой-нибудь фирме, хотя туманно представляла, что там будет делать. Ничего, сориентируется, научится, не боги горшки обжигают! Но если совсем честно, Саша хотела бы работать с животными… Собаки, кошечки, птички разные, любит она всякую живность.

К зданию колледжа, к главному корпусу на Большом Сампсониевском проспекте, подруги подошли вовремя. Высокое, современное, слегка изогнутое дугой здание – хвала талантливому архитектору – было видно за квартал. Светилось золотом слово «Колледж» на лаконичной вывеске, раскинувшейся над входом, который был облицован красивым искусственным камнем. В вестибюле, гудевшем, словно рой потревоженных пчёл, они влились в толпу нетерпеливых студентов, стремившихся быстрее сдать в гардероб свои куртки и пальто и, получив заветный номерок, выбраться из очереди без потерь.

– Идём! Не будем нарушать ритуал!

Лиля потащила её к зеркалу, где, тесня друг друга, прихорашивались девчонки, доставая из рюкзачков расчёски и тюбики помады, чтобы через минуту степенно, парочками, или сбившись в стайки, направиться к лифтам. У окна, с постоянного места дислокации, разместившись на широком подоконнике, их провожали внимательными взглядами молодые люди.

– Ну вот, – Лиля крутнулась у зеркала, огладила руками узенькую чёрную юбку, – теперь нам, красивым и умным, можно идти вперёд навстречу новым знаниям.

Её голос заглушила весёлая трель звонка, призывающая студентов занять свои места в аудиториях. Учебный день начался.

Среди подобных образовательных заведений Питера колледж имел неплохой рейтинг, сюда стремились попасть многие, желая занять вожделенное бюджетное место. Александре это удалось, учиться за деньги – не её вариант. И вот осталось совсем немного до окончания колледжа. Ещё немного, ещё чуть-чуть, осень, зима, весна – и диплом у неё в руках. А что дальше?

– О чём так крепко задумалась наша дорогая Сашенька Павловская? – Станислав Олегович, с лекции которого начался учебный день, перевёл на неё насмешливый взгляд жёлтых, как у рыси, глаз. – Почему не слушает умные речи преподавателя?

Её сокурсники, как по команде, развернулись к ней, ожидая разборки. Ехидно сощурилась Ермилова, улыбался готовый рассмеяться Сергей Белых, только добряк Котов смотрел сочувственно. Они знали – преподаватель Руденко не любил студентов, которые не внимали его лекции, и воспитательное мероприятие не заставит себя ждать.

– Простите…

Александра виновато опустила глаза, разглядывая бабочек, которых она нарисовала на полях тетрадки. Красивые… Синие с крапинками, они были похожи на фантастические цветы, распустившиеся на лесной поляне. А над ними лёгкие облака и улыбающееся солнце. С самого детства рисует она цветы и солнце, вырывавшееся из облаков. В Питере так не хватает солнца…

Жёлтые, как у рыси… Придумала тоже! Она и не знала, какие у рыси глаза, не видела никогда. Но точно знала – с этим преподом лучше не связываться. Запросто поднимет на смех, а его шутки всегда на грани фола. Но, кажется, обошлось. Она вздохнула. Менеджмент точно не тот предмет, что воспламенит Сашкино воображение, у неё эта дисциплина в числе нелюбимых. По логике этой науки ты можешь управлять людьми и процессами, независимо от того, где работаешь. Склад товаров или транспортная компания, тебе не так уж важно знать все тонкости в деятельности своей организации. Неправильно и непонятно всё это. Не стать ей менеджером, ох, не стать…

– Административные методы управления основаны на ответственности и власти, – прохаживаясь между рядами, излагал новый материал преподаватель. – Надеюсь, это понятно?

Не очень, но Александра заставит себя вникнуть, сосредоточившись на лекции. А у Станислава Олеговича красивый голос, уверенный и бархатистый. Как он сказал? «Дорогая Сашенька Павловская?» Давным-давно слышала она от отца такие же слова. А больше никто… А больше никогда… В глазах защипало, и она быстро потёрла их согнутыми пальцами. Но препод заметил, подошёл и, не прерывая лекции, руку ей на плечо положил. В знак поддержки? Сочувствия? Тонкий аромат его туалетной воды с каким-то удивительным оттенком заставил Александру глубоко вздохнуть. Наверное, это бергамот или мускатный орех, о которых она понятия не имела. Но вдыхать бы и вдыхать такой чудесный запах…

– Компетенция менеджера – это круг вопросов, в которых он обладает познанием, опытом, – продолжал преподаватель, направляясь к своему столу. Обернувшись, бросил взгляд на задние парты, где шушукались парни. – И, господа, будьте любезны, заткнитесь!

Станислав Олегович давно убрал руку с Сашкиного плеча, но ощущение тепла осталось. Проникло внутрь, прямо к сердцу. И что-то сдвинулось внутри, шевельнулось, ковырнуло душу… Она смотрела ему в спину и думала, как всё же идут молодым мужчинам строгие костюмы. Особенно, когда у них широкие плечи, узкие бёдра и длинные ноги. Не наглядеться…

* * *

Кажется, она пропала, его рука на плече сделала своё дело. Да, Саша обнаружила вдруг, что влюбилась. На следующий же день после злополучной лекции. Опять? Да что ж такое-то, видно, ей необходимо это особое состояние влюблённости. Как вода, как солнечный свет. Сегодня, завтра и всегда…

И закончился покой, и закончилась скука. И сердце больше ей не принадлежало, не слушалось, только стучало громко и радостно при мысли о нём. Глупое, глупое сердце… Если рассуждать здраво, объект Сашкиной влюблённости оставлял желать лучшего. На таких мужчин раньше она никогда не обращала внимания. Старый. Сколько лет Станиславу Олеговичу, она не знала, но явно лет на пятнадцать больше, чем ей. Ничего, вряд ли им светят романтические отношения, это было бы слишком хорошо. Будет любить его издали, мечтать и маяться, любоваться и вздыхать.

Думая о нём, Александра называла его Стасом. Стас… В звуках этого имени ей чудился восторженный вдох после первого поцелуя влюблённого. А может, это в руках талантливого музыканта, стоявшего в задних рядах оркестра, сомкнулись две ударные тарелки, чтоб произнести с таинственным шелестом – Стас… Звучит просто божественно! Родители дали своему сыну на редкость красивое имя.

Александра нашла Станислава в фэйсбуке, читала его умные высказывания под постами, а от фоток глаз оторвать не могла. Какой он всё-таки красавец! Крутые плечи, загорелая грудь в вырезе футболки, взгляд исподлобья прямо в душу. И как жаль, что фоток всего две.

Сашку восхищало в нём всё. На лекциях она внимательными глазами ловила каждое его движение. Вот, устраиваясь за столом, Стас изящно закинул ногу на ногу, открыв взгляду модные чёрные лоферы. А вот взмахнул рукой – и натянувшаяся ткань пиджака обрисовала рельефные мышцы его предплечья. Интересно, есть у него татуировки? Наверное. Может, Станислав выбрал дракона, и этот символ мощи и отваги уже давно красуется на его плече? А может, выше запястья, под белоснежной манжетой спрятано мини-тату стрелы, буквы или какого-то затейливого узора? Тоже неплохо. Доведётся ли ей когда-нибудь узнать об этом, погладить рукой эти тайные знаки?

От таких мыслей сладко ныло в груди, это было и приятно, и мучительно одновременно. Приходилось прилагать усилия, чтоб встряхнуться и вернуть себя в действительность.

Следующим утром Саша перерыла весь шкаф, выбирая, что надеть. И как раньше не догадалась! Станислав Олегович должен видеть перед собой симпатичную, модную, красиво одетую девушку. Выбор одежды был катастрофически скуден: блузочки, которые носила уже много лет, пара платьев и брюк не первой свежести. Приличная джинсовая курточка уже намозолила всем глаза, чёрное платье вкупе с металлическим колье тоже. Вон Лиля каждый день меняет наряды, девчонка может себе это позволить. Лилина одежда демонстрировала отменный вкус её хозяйки и редкое умение идеально сочетать вещи. Предметом гордости подруги, а также лёгкой зависти других студенток была её коллекция джинсов самых известных брендов и пара умопомрачительных сумок от Гуччи.

А Сашкины наряды – сплошные слёзы. Нужны новые шмотки, а значит, нужны деньги. Мысль, что надо найти работу, уж в который раз пришла в голову. Мысль, от которой уже не отвертеться, осознанная и настойчивая, а не абстрактная и мимолётная, как раньше.

Вызволив с задней вешалки узкую красную юбку – она всегда казалась Саше слишком вызывающей, поэтому и была сослана подальше – девушка схватила с полки чёрную водолазку. Красные серёжки из пластмассовых бусинок наденет на месте. Красный, зажатый в спектре между желтым и коричневым, не самый любимый её цвет, но сексуальности ему не отнять. Немного туши на ресницы, мазок яркой помады – и всё, Александра Павловская готова предстать перед глазами преподавателя, который так неожиданно запал ей в душу.

– Лиль, поможешь мне подработку найти по вечерам?

Они уже шли по улице, направляясь к остановке. Резкий, по-осеннему прохладный ветер холодил щёки, играючи лохматил, разбирал на локоны девчоночьи причёски.

– Ого! С чего вдруг? – Синие глаза подруги удивлённо округлились.

– Надоело безденежье, Лиль…

– Понимаю, – девушка замедлила шаг, задумалась.

Александра знала – Лиля любила непростые задачки. И обязательно что-нибудь придумает, поможет. Классная у неё подруга: ангел и демон в одном лице, а за Сашку готова в огонь и в воду. Потому что понимает, что такое дружить. Всегда рядом, и погрустит вместе с ней, когда Сашке грустно, а потом развеселит так, что забудешь, о чём вздыхала несколько минут назад.