- -
- 100%
- +
- Аяна, доченька, – начал он тихим голосом. – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но прошу тебя, не стоит так убиваться и измываться над собой. Роквид отправился не в очередную командировку, а на усмирение мятежников, и это… могло занять у него куда большее время, чем он рассчитывал.
Аяна никак не отреагировала на слова отца. Лишь медленно прикрыла глаза и спустя секунду вновь их открыла.
- Аяна, – Арчер тяжело вздохнул. – Сегодня днём я разговаривал с несколькими торговцами, что приехали с юга. Они сказали, что войско графа Грондоса бежало с поля боя, бросив небольшую часть войск. Сражение прошло вблизи Ривинского леса, в дальней его части, и мятежные войска, воспользовавшись этим, ушли вглубь и там смогли затеряться. Поэтому королевские войска сейчас преследуют их. У армии один приказ – взять лорда Грондоса живым или мёртвым и доставить в столицу, в назидание другим заговорщикам.
Когда Арчер вновь посмотрел в глаза дочери, то наконец заметил в них… жизнь и заинтересованность. Вначале Аяна только скосила на него глаза, потом слегка повернула голову и наконец посмотрела в глаза отцу.
- Я не знаю, где сейчас капитан Роквид и как он себя чувствует… но думаю… что твоё сердце тебе точно должно подсказать. Если ваши чувства действительно так сильны, то ты должна чувствовать… как он там.
Аяна медленно приняла сидячее положение, прикрыла глаза и сжала губы. Несколько минут девушка провела в полной тишине, а когда глаза её открылись, она тихо проговорила.
- Он жив.
- Ну вот видишь, – Арчер сдержанно улыбнулся. – Ты ждала его в срок, но судьба бывает капризна. Раз ты говоришь, что он жив… тебе лишь нужно набраться терпения. Рано или поздно твой капитан вернётся к тебе.
Несколько секунд в комнате висела тишина, затем Аяна шумно втянула носом воздух, громко всхлипнула и буквально упала на отца, обвив его шею руками. Арчер ничего не стал говорить. Он прижал дочь к себе и медленно поглаживал её по спине.
- Спасибо, отец, – проговорила Аяна, когда немного успокоилась.
- Всё будет хорошо, Аяна, – ответил Арчер. – Нужно только немного подождать.
***
С момента как Каин покинул Хэнтур, прошло двадцать дней. Аяна подавила внутренний голос, нашептывавший ей душераздирающие предположения, из-за которых она и впала в отчаяние. По совету отца, каждый раз, когда её вновь пыталась захлестнуть паника и страх за своего рыцаря, Аяна прикрывала глаза и прислушивалась к своему сердцу. Оно раз за разом твердило ей, что с Каином всё хорошо, что он жив и тоже думает о ней.
На двадцать первый день разлуки Аяна вышла на прогулку. Она бесцельно ходила по городу и просто пыталась отвлечь себя. Выйдя на улицу Торговцев, Аяна увидела большую толпу людей. Она уже хотела свернуть в Шёлковый переулок, когда услышала… звуки скрипки. Она повернулась на звук, пошла в его сторону и вот, когда она остановилась возле толпы, она наконец поняла, кто издавал эти звуки. Группа бродячих артистов. Женщина примерно сорока лет, с броским макияжем, одетая в яркое платье красного цвета, мужчина лет тридцати пяти, одетый в зелёный кафтан, и молодой парень лет двадцати в грязно-синей рубахе. Женщина настраивала скрипку, мужчина потряхивал бубном с колокольчиками в руках, а парень тихо наигрывал что-то на флейте.
Спустя несколько минут подготовки женщина положила скрипку на плечо и медленно провела по ней смычком. Толпа, тихо шептавшаяся, начала замолкать. Выждав несколько секунд, женщина начала играть грустный мотив, который тут же подхватила дудочка, а спустя пару проигрышей – и бубен. Музыканты играли очень красиво и слаженно. Печальный мотив заставил и так неспокойную душу Аяны с новой силой ощутить прилив тоски. Аяна, готовая с минуты на минуту расплакаться, собиралась уже уйти, но внезапно женщина запела. Голос её был слегка хриплый, но от этого песня обретала ещё более печальное звучание:
В окне горит закатный свет,
И вечер тих, и слов как нет.
Она сидит, в мечтах парит,
И сердце от любви горит.
Он где-то там, в дали чужой,
Рискует жизнью, дорогой.
Она же здесь, хранит очаг,
Молясь, чтоб миновал всяк враг.
В её глазах – тоска и грусть,
И ожиданье, словно груз.
Но вера в сердце не умрёт,
Когда любимый к ней придёт.
Аяна слушала её, затаив дыхание. Эта женщина пела… о ней. Пусть она того и не знала, но сейчас она не просто задела её душу, она пронзила её до самого сердца, заставив вспомнить всё. Первая встреча с Каином, их прогулки, поцелуи и разговоры… его обещание и… отъезд. Аяна с трудом сдерживала слёзы, глаза неимоверно щипало, но она продолжала сохранять спокойствие и слушать самую прекрасную песню за всю её жизнь.
И каждый шорох, каждый звук,
В ней вызывает сердца стук.
Не он ли это у дверей?
Минуты кажутся длинней.
И вот он здесь, родной, живой,
Объятый лаской и душой.
Забудет горе и печаль,
С ним рядом – новая вуаль.
И крепко обняла его,
Забыв про все, что было до.
Любовь их – словно маяк в ночи,
И счастье светит им в пути.
Когда все начали аплодировать и кидать монетки в шляпу, протянутую мужчиной, Аяна стояла на месте, словно зачарованная. Она смотрела на женщину со скрипкой, которая сейчас кланялась, а на душе царил полный разброд. Ещё ни одна песня, что слышала девушка за свою жизнь, не задевала её так сильно. Душа, которая, казалось, была разодрана в клочья, начала медленно собираться воедино, а сердце, которое не раз вытягивало её из пучины отчаянья, начало выстукивать доселе неведомый Аяне ритм, и ритм этот совпадал с мотивом песни женщины в красном.
***
Последние слова, спетые той женщиной, эхом отдавались в голове Аяны даже вечером, когда она сидела на семейном ужине:
Любовь их – словно маяк в ночи,
И счастье светит им в пути.
До встречи с теми музыкантами Аяна не могла даже думать о таком. Она любила книги про приключения, про рыцарей, героев и их славные дела, любила читать о далёких землях, о том, как красиво в дальних краях… но сама никогда ещё не покидала родной город. За всю свою жизнь Аяна не уезжала от города дальше, чем на несколько лиг. Она с упоением слушала рассказы Каина и представляла себе те края, в которых он побывал, а вечером, лёжа в кровати, мечтала о том, что он отвезёт её в одно из этих мест. Но Аяна никогда не думала о том, чтобы самой отправиться в большой мир. Ей нравился тот мир, что ей описывали, но в глубине души она боялась его. Она знала, что там бывают разные опасности – от диких зверей до лихих людей, поэтому о поездке в одиночку никогда и не думала… до сегодняшнего дня.
Любовь их – словно маяк в ночи,
И счастье светит им в пути.
“И счастье светит им в пути, – повторяла Аяна слова песни, лёжа в полутьме на кровати в своей комнате. – В пути… Но могу ли я… нет, я же не такая. Я не могу. Я никогда не бывала в большом мире. Да и где его искать? Нет, это глупая затея!”
С трудом отбросив навязчивые мысли, Аяна закрыла глаза и попыталась уснуть. Далось ей это нелегко, растревоженный разум и распалённое сердце никак не давали девушке покоя, но она всё же смогла совладать с собой и попыталась забыть об этой песне во сне… правда, вышло не очень. Женщина в красном нашла её и в стране грёз, где вновь и вновь пела свою красивую, но грустную песню…
***
Двадцать второй день с момента расставания Аяна, к своему удивлению, провела не дома со скрипкой или на прогулке, а на рыночной площади. Она ходила по торговым рядам и якобы со скучающим видом смотрела, чем сегодня торгуют. На деле же Аяна изучала и смотрела интересующие её товары. Вещмешки, спальники, плащи, котелки, походные мешочки с лекарствами, разные мелочи, сапоги и куртки. Девушке казалось, что она отбросила дурные мысли, переборола свой детский порыв, и больше не будет думать об этом, но ноги сами понесли её сюда, а глаза поневоле выхватывали вещи, которыми Аяна до этого никогда не интересовалась.
Когда она ушла с рынка, перед глазами у неё всё ещё стояли вещи, которые обычно берут в путешествие, а в голове одна за другой возникали цены. По прикидкам девушки, денег, которые давал ей отец на расходы, и которые она по большей части откладывала, хватит с лихвой, даже с учётом еды.
“Нет, боже, нет, – Аяна замотала головой. – О чём я вообще думаю. Мне всё это не нужно”.
Вечером, когда почти вся семья собралась за ужином, на расспросы отца о проведённом дне Аяна отвечала уклончиво, не вдаваясь в подробности.
- Просто гуляла по городу. Я хотела днём позаниматься, но не было настроения, и я решила развеяться.
- Вот как, – кивнул Арчер. – Прогулки – дело хорошее, они помогают отвлечься от одних мыслей и настроиться на другие.
- Отец, а где Химэль? – Аяна скосила взгляд на пустующее рядом с собой место. – Он никогда не опаздывал на ужин.
- Ещё днём он отпросился с работы и куда-то ушёл, – глава дома развёл руками. – Куда конкретно он пошёл, я не знаю, но сказал, что постарается вернуться к вечеру.
- Это на него непохоже, – слега обеспокоенно проговорила Илима. – Может, стоит поискать его?
- Дорогая, – ласково проговорил Арчер и взял супругу за руку. – Химэль уже большой мальчик, к тому же он умеет за себя постоять. Не беспокойся. Раз он ушёл с работы и так задерживается, значит, у него на то есть причины.
После ужина, когда семья собиралась перейти в гостиную, выпить чаю и съесть десерт, входная дверь тихо хлопнула, и после пяти шагов в проёме столовой появился старший сын Трэстов.
- Химэль, – проговорила хозяйка дома, насупив брови. – Я уже начала переживать. Где ты был?
- Прости, матушка, – Химэ склонил голову. – Я ходил в Трактирный переулок и слегка задержался там.
- Трактирный переулок? – удивлённо протянул Арчер. – Какие черти тебя понесли в эти злачные места?
- Мои друзья сказали мне, что вчера там объявилась группа солдат… – Химэль перевёл взгляд на сестру, – из королевской армии.
Услышав это, Аяна замерла, словно парализованная, и во все глаза уставилась на брата.
- Я ходил туда, чтобы найти их и узнать о том, как продвигается подавление бунта.
- Вот как, – понимающе кивнул глава дома и украдкой глянул на старшую дочь. – Ну и что там?
- Войска лорда Грондосу продолжают отступать. Они отошли далеко на восток и сейчас прячутся где-то в Шиповых горах. Армия королевства трижды навязывала им бой, но граф благодаря своему военному опыту отделывался малой кровью и уходил. Последний бой был три дня назад, на северном плато. Армия королевства не понесла больших потерь, но и мятежники отделались всего сорока пленными и шестьюдесятью убитыми. Королевская армия за всё время кампании потеряла около двух сотен солдат, и триста были ранены. У армии мятежников эти цифры почти в два с половиной раза больше.
Аяна слушала молча, смотря на брата и одновременно мимо него. Цифры, которые он называл, были ужасающими. Она не знала, сколько людей было до первых сражений, но даже так… столько людей погибло… и столько было ранено… А всё ради чего? Так ли это было нужно? Что хотел добиться лорд Грондосу? Стоили те жизни, что были отданы, его целей?
- Каин, – тихо проговорила Аяна, – ты знаешь, что с ним?
Химэ посмотрел на сестру и слегка улыбнулся.
- Солдаты, с которыми я разговорил, были под командованием капитана Штрита, пятая пехотная рота второго полка королевской армии. Но один из солдат видел капитана Роквида, командира первой пехотной роты третьего полка королевской армии. Это было дней десять назад, когда они ещё были в районе косого склона, недалеко от Лируна. По словам солдата, он выходил из палатки лекарей. Сам он был не ранен, но проведывал своих подчинённых.
Сердце Аяны ненадолго замерло в сжавшейся от напряжения груди, но когда она услышала, что её рыцарь жив и здоров, сердце застучало с новой силой. Только сейчас Аяна поняла, что оно её ни разу не обмануло. Иногда, в самые тёмные минуты, в голове мелькали мысли, что чувства её обманывают, что Каин мёртв, а она живёт в стране грёз и боится выйти из неё. Но как же она рада, что ошибалась.
- А что слышно о завершении кампании? – спросил Арчер у сына.
- Ничего, – честно ответил Химэ, покачав головой. – В планы генералов входило полномасштабное сражение, но мятежники решили иначе. Они уводят армию всё дальше на восток, видимо, надеются измотать противника или выигрывают время. Никто точно сказать не может.
На последних словах сердце девушки пропустило удар, затем ещё один. Значит, Каин с каждым днём всё дальше и дальше от неё… и когда он вернется… никто не знает. Девушка стиснула зубы, чтобы из её груди не вырвался стон отчаяния.
- Аяна, – заговорил Химэль, глядя на сестру. – Я не смог узнать большего, но надеюсь, что эта информация хоть немного облегчит муки твоего ожидания.
Когда брат улыбнулся, Аяна с трудом сдержала слёзы. Она медленно подошла к нему и нежно обвила его шею руками. Химэль ответил на её объятие.
- Спасибо, Химэ, – тихо проговорила девушка. – Я ценю то, что ты для меня сделал.
- Ая, – с улыбкой ответил Химэль. – Я сделаю всё что угодно, лишь бы ты была счастлива.
ГЛАВА 3. ПОБЕГ
- Почём этот плащ?
- Для вас, красавица, три хронга.
- Три? – удивлённо протянула Аяна. – Другой торговец мне предлагал похожую вещь за два.
- Тот дурак не разбирается в товаре. То, что он продаёт, скорее всего, подделка, – с усмешкой проговорил торговец. – Это же чистый хлопок, к тому же сшит умелыми руками северных женщин. Другие бы просили за такое все семь, но вы мне нравитесь, поэтому отдаю за три.
- Хорошо, – Аяна смущённо улыбнулась. – Возьму у вас за три.
Плащ был последней покупкой на сегодня. Ещё вчера вечером Аяна вдруг решила, что больше не может ждать. Вернувшись в свою комнату после чаепития в гостиной, она уже собиралась спать, когда внезапно ощутила укол в области сердца. Сев на кровать и прикрыв глаза, она вдруг почувствовала… тепло Каина. Они будто на мгновение стали одним целым, и девушка смогла почувствовать переживания и тревоги своего рыцаря. Она внезапно поняла, что он тоже скучает по ней, переживает из-за долгой разлуки, корит себя из-за нарушенного слова и проклинает мятежников, которые заставляют уходить все дальше и дальше от его милой леди.
Когда связь распалась так же внезапно, как и возникла, Аяна открыла глаза и на них выступили слезы. Каин, её милый рыцарь, винит себя в нарушенном слове, думает о своей возлюбленной, но ничего не может сделать. Он всё ещё капитан, всё ещё солдат королевской армии, и не может повернуть назад, бросить армию и своих товарищей и вернуться к своей милой леди.
Когда за окном царила глубокая ночь, и во всех домах на улице было темно, лишь в одном окошке мерцал едва заметный огонёк. Аяна не могла уснуть, как и не могла больше отбрасывать мысль о том, чтобы встретиться со своим рыцарем куда раньше, чем им уготовано судьбой.
Любовь их – словно маяк в ночи,
И счастье светит им в пути.
Половину ночи девушка составляла список того, что могло бы ей пригодиться в дороге, попутно сравнивая с тем, что уже купила. Аяна прочла много книг о приключениях и примерно представляла себе, что именно ей будет нужно. Несколько раз она сминала исписанный лист и начинала заново. Когда список был готов, и крайне измотанная девушка добралась до кровати, она почти мгновенно уснула. В стране грёз к ней вновь пришёл её рыцарь, он стоял там в том же наряде, в каком был в последнюю с Аяной встречу. Они несколько часов гуляли по пустым улицам города, потом Каин внезапно остановился, посмотрел в глаза своей милой леди, а затем, сказав тихое “Прости”, растаял прямо на глазах, словно туман.
***
- Полночь? Леди Аяна, у вас всё хорошо?
- Да, со мной всё хорошо. Именно поэтому я прошу вас оседлать Снежинку около полуночи и дождаться меня.
- Когда у девушки всё хорошо, она не просит старика седлать её кобылу глубокой ночью, а после ждать её.
- Господин Авдий, – девушка посмотрела в глаза конюха. – Я понимаю, что моя просьба звучит безумно, но прошу вас, выполните её. Я заплачу вам столько, сколько вы скажете.
- Леди Аяна, – конюх покачал головой. – Дело совершенно не в деньгах. Я знаю вас с юного возраста. Я помню, как ваш отец привёл вас сюда, чтобы вы выбрали свою первую лошадь. Я учил вас седлать её, кататься верхом и заботиться о ней. А теперь вы просите о том, чтобы я приготовил вам лошадь для побега?
- Это не побег! – выпалила девушка, но быстро взяв себя в руки, виновато опустила глаза. – Господин Авдий, я не сбегаю из дому. Я хочу лишь… проведать своего возлюбленного. После этого я вернусь и… приму любое наказание, какое может предложить мой отец.
- В первый раз слышу, чтобы девы бегали за сужеными, – Авдий хрипло рассмеялся. – А что господин Арчер? Он против вашего союза?
- Дело не в этом, – Аяна шумно вздохнула. – Сир Роквид сейчас вместе с королевской армией преследует войско мятежного графа. С каждым днём он уходит всё дальше и дальше на восток… хотя обещал вернуться намного раньше. Поначалу я считала эту идею безумной и не хотела делать этого… но с каждым днём на сердце становилось всё тяжелее. Я больше не вынесу этого. Мне кажется, что если я и дальше буду ждать его, то умру от тоски, или сердце моё остановится из-за тревоги.
Около минуты в конюшнях царила тишина. Даже кони, которые обычно всхрапывали или фыркали, сейчас молчали. Обдумав всё сказанное Аяной, Авдий грустно усмехнулся.
- Любовь, значит, – проговорил конюх. – Ваши узы поистине сильны и крепки, раз ты собралась совершить такое, – Авдий вновь усмехнулся, но уже более жизнерадостно. – Я подготовлю Снежинку к означенному времени, но с одним условием. Утром я приду к твоему отцу и всё ему расскажу. Я понимаю твои чувства, но и ты пойми мои. Я не хочу, чтобы юная дева, погнавшаяся за своей мечтой, сгинула в неизвестном ей и жестоком мире. Я слишком долго знаю тебя и твою семью, чтобы оставаться безучастным к твоим пусть и благим, но всё же эмоциональным порывам. Если твой отец пошлёт за тобой и заставит тебя вернуться, не вини меня. Я сделаю это для твоего же блага.
Аяна несколько секунд молча смотрела в глаза конюха. Он говорил честно и открыто. Девушка была точно уверена, что он выполнит и её просьбу, но и сдержит своё обещание. Есть ли у неё выбор? Кроме Авдия, никто больше в городе не держит конюшни. Все, у кого-либо есть свой личный скакун, держат его здесь, как и городские патрули с посыльными. Авдий был единственным человеком, который мог предоставить лошадь, а значит…
- Я согласна, – Аяна протянула Авдию руку. – Но если, как вы говорите, со мной что случится в большом и страшном мире, не вините себя. Это только мой эмоциональный порыв, и более ничей.
Авдий криво усмехнулся и протянул девушке руку в ответ. Теперь всё было готово. Всё, что ей было нужно, она купила и припрятала в комнате, даже смогла договориться о лошади. Оставалось только дождаться нужного часа.
***
После ужина Аяна сослалась на сильную усталость после дневной прогулки, под этим предлогом отказалась от чая и сразу отправилась к себе в комнату. Лёжа на кровати, Аяна, прикрыв глаза, внимательно слушала звуки дома. Кто-то ещё ходил в столовой, кто-то поднимался по лестнице, за правой стенкой, где была комната Лиолы, слышались голоса. Домочадцы понемногу начинали расходиться по своим комнатам.
Когда за окном стемнело, и во многих домах перестал гореть свет, Аяна поняла, что приближается к перекрёстку, который разделит её жизнь на до и после. У неё ещё есть шанс отказаться от своей затеи и остаться дома… только вот при мысли об отказе сердце девушки несколько раз слегка кольнуло в груди. Аяна прикрыла глаза и вновь увидела своего рыцаря. Он сидел у костра, рядом с ним трое солдат, они о чём-то разговаривали и что-то ели из деревянных мисок. Вдали виднелись палатки, возле которых тоже ходили люди.
Когда видение пропало, и девушка открыла глаза, она всё ещё была в своей комнате. Повернув голову влево, она увидела сложенную возле стола одежду и вещмешки, в которые было сложено всё необходимое. Опустив ноги на пол, Аяна встала и медленно подошла к вещам, лежавшим под её столом. Взяв в руки серый плащ, который купила за три хронга, она поняла, что не сможет отступить. Она осознавала всю серьёзность своего решения. Понимала, что будут чувствовать родители, Химэль и Лиола, когда утром найдут вместо неё записку. Аяна написала её ещё днём, когда вернулась от Авдия. В ней она изложила все свои чувства и переживания о Каине, рассказала, что больше не в силах терпеть разлуку, и что пошла на этот шаг не ради мечтаний о дальних землях и весёлом приключении, а чтобы укротить страх и беспокойство, чтобы подавить в себе тоску разлуки, и чтобы наконец успокоить сердце, которое всё это время страдало.
Когда время было близко к полуночи, Аяна ощутила прилив решимости.
“Сейчас или никогда!” – мысленно сказала она себе.
Скинув с себя ночное платье, Аяна быстро достала из-под стола все заготовленные вещи, с трудом надев их на себя в полутьме. Подойдя к окну, в которое сочился тусклый свет уличных ламп, девушка оглядела себя. Серо-чёрная рубашка на пяти пуговицах, поверх неё – плотная тёмно-синяя жилетка уже с двумя пуговицами. На плечах серый плащ с капюшоном, на ногах облегающие лосины и чёрные сапоги на тугой шнуровке. На пояс Аяна прикрепила кожаный ремень, к которому крепились две небольшие сумочки под всякие мелочи и деньги, что остались у неё после покупок. Неброско, неприметно и издалека не поймёшь, мужчина это или женщина. Девушка осталась довольна своим выбором.
Подойдя к столу, Аяна взяла кулон, который был для нее очень ценным, ведь именно он был первым подарком от Каина. И, надев его на шею, сжала в руках. Пусть он и был самым первым подарком её рыцаря, он всё ещё хранил память о нём, а значит, был малой частью его самого. Сейчас, держа его в руках, Аяна чувствовала, как уверенность разливается по её телу, отбрасывая все сомнения прочь.
Натянув на руки кожаные перчатки для верховой езды, Аяна взяла два вещмешка, куда сложила всё, что посчитала нужным, и уже собиралась уходить, как её взгляд невольно зацепился за футляр, приставленный к спинке кровати. Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, хочет ли брать его. Не очень громоздкая, но хрупкая вещь, которая будет ей мешать. Но с другой стороны, когда она приедет к Каину… Девушка невольно расплылась в улыбке, когда представила выражение лица своего рыцаря. Она идёт к нему в лагерь, мимо палаток и солдат, и играет какую-нибудь простенькую мелодию. Эта идея настолько понравилась Аяне, что она не смогла себе отказать. Пусть скрипка и не была ей нужна в дороге, но она сослужит ей службу потом, когда она достигнет своей конечной цели. Взяв футляр в левую руку, девушка наконец была готова. Она медленно подошла к двери и замерла, взявшись за ручку.
Несколько минут она прислушивалась к звукам дома, но ничего не услышав, медленно открыла дверь и выскользнула в коридор. Дойдя до лестницы и начав спускаться по ней, Аяна внезапно замерла, не дойдя до первого этажа пару ступеней. В столовой горел тусклый свет. Вначале девушка подумала, что кто-то забыл лампу или свечу… но потом оттуда послышались тихие шаги. Аяна ощутила, как сердце её замедляет ход, а всё тело покрывается холодным потом. Медленно спустившись на первый этаж, словно мышка, Аяна подкралась к проёму, ведущему в столовую, и аккуратно выглянула.
Возле буфета стояла Неора, служанка Илимы. Она стояла спиной к коридору, в руках у неё был стакан, а рядом стоял графин с водой. Аяна поняла, что Неора не задержится здесь надолго. Она допьёт воду и вернётся в комнату служанок… а значит, увидит и её. Решение пришло за доли секунды. Пока Неора ещё стояла спиной к проходу, Аяна быстро пересекла открытый участок, дошла до двери, потянула за ручку… и дверь негромко скрипнула. Второпях Аяна совершенно забыла, что дверь уже неделю издаёт этот противный звук, и что никто так и не смазал её. По спине пробежали мурашки, голова в секунду стала пустой, а тело резко ослабело. Аяна и сама не поняла, как оказалась на улице, как быстро закрыла за собой дверь, а после бегом добралась до ближайшего тёмного участка между двумя домами.
Сердце неистово колотилось, в горле стоял ком, а голова кружилась. Но несмотря на всё это, Аяна выполнила самую сложную часть своего плана, а именно – вышла из дома незамеченной. Теперь оставалось только добраться до городских конюшен, взять Снежинку и уехать.
Идя по тёмным улицам родного города, Аяна с трудом узнавала его. За всю свою жизнь девушка ни разу не выходила на улицу так поздно. Безлюдно, тихо и пугающе. Уличные фонари горели не везде, а там, где они были, лишь слегка отгоняли мрак ночи, создавая ещё более пугающую атмосферу. Подойдя к перекрёстку Торговой улицы и улицы Ремесленников, Аяна почувствовала на себе чей-то взгляд. Идя по Торговой, девушка несколько раз украдкой оборачивалась, и ей показалось, что она заметила кого-то в переулке между домами. Выйдя на улицу Всадников, Аяна наконец точно убедилась, что за ней и вправду кто-то идёт. Понять, кто именно это был, не давали мрак и расстояние. Девушка даже не была уверена в том, что этот человек один.