Минимум Дальтона. Часть 3

1

Азиз эль-Дани влетел в комнату так стремительно, что помощники даже не успели встать.

– Сидите, у нас мало времени. Выяснили от чего умер Хасан?

– Да, господин, – мужчины все равно встали и почтительно поклонились. – Это был яд. Он принял его непосредственно перед смертью.

Хозяин «Фата Морганы» на секунду замер, затем подошел к огромному белоснежному дивану, но садиться не стал, лишь положил руку на спинку.

– Непосредственно перед смертью? Это точно?

– Сомнений быть не может. Это был быстродействующий яд, практически мгновенного действия, – помощник по имени Хаким взял инициативу на себя: – Вы ведь были с ним в тот момент? Он хотел покончить жизнь самоубийством?

После небольшого раздумья шейх отрицательно покачал головой:

– Нет. Хасан без сомнения был взволнован, возможно даже обеспокоен сложившейся ситуацией, но кончать жизнь самоубийством… В какой-то момент мне показалось, что он собирается прыгнуть за борт, но потом оказалось, что его просто укачало. В последнее время он вообще плохо выглядел, жаловался на сердце.

– Эксперты утверждают, что яд попал в организм пять минут до смерти. Не раньше.

– Возможно. Перед самой смертью он принял какую-то таблетку, сказал, что это американский препарат. Я лично помог ему открыть пузырек, сам он уже не мог… Но Хасан не хотел умирать, напротив, был уверен, что ему сразу станет легче. Значит, яд был в таблетке.

– Вот результат анализа препарата, что был у него с собой, – Самир, второй помощник, невысокий, худощавый, очень подвижный протянул документы. – Там же результат вскрытия.

Эль-Дани на секунду замешкался, но потом все же взял заключение медиков.

– Его вскрывали, – полуутвердительно произнес он, просматривая заключение экспертов. На лице появилось неприязненное выражение.

– Служба безопасности настояла.

– Понимаю, – хозяин дворца все же присел. Бумаги, не просматривая, он положил рядом. – Я просил вас проверить все контакты Хасана за последний месяц. Всех, с кем он встречался.

– Было сделано, господин.

– И?

Самир отвел глаза и плотно сжал губы, предоставляя слово своему товарищу. Но второй помощник, Хаким, тоже медлил. Плотный мощный здоровяк, со смуглым лицом, на котором угрожающе выделялся такой же мощный раздвоенный подбородок, сейчас казался нерешительным, даже смущенным.

– Вам не понравится то, что мы узнали, – он принялся топтаться на месте.

Азиз недобро вскинул голову.

– Что, Хасан работал на русских?

– Хуже.

– На американцев? Китайцев?

– Нет, он не работал ни на кого из наших врагов. Еще хуже.

Красивое аристократичное лицо шейха стало неподвижным, некоторое время он молчал.

– Интересно. И что же, по-вашему, может быть хуже, чем работа на врага?

– Хасан был… гомосексуалистом.

Эль-Дани резко выпрямился.

– Что?!

– Да, мой господин.

Повисла пауза.

– Кто-нибудь еще знает об этом?

– Пока только я и Самир. Ну еще пара человек из голландской полиции, но они никак не связывают Хасана с вами.

– Продолжай.

– Проверяя контакты Хасана, мы максимально подробно восстановили все его перемещения за последнее время. Узнали, где он бывал, с кем встречался. Большую часть времени он проводил здесь, в резиденции…

– Подожди, ты же не хочешь сказать, что… – в черных глазах промелькнуло нечто похожее на испуг.

– Нет, нет, мой господин, ваш дом – чистое место. Я уверен, Хасан никогда бы не посмел осквернить его.

– Хоть одна хорошая новость. Но тогда, где же он встречался с… со своим…

– Во время поездок в Европу. В его доме в Гааге и на своей яхте.

– На яхте, – хмурое лицо несколько оживилось. – Это был мой подарок на его свадьбу. Хасан ведь женат! И, насколько знаю, они прекрасно живут… жили много лет.

Но Хаким был категоричен.

– Они прекрасно не жили. У него одна жена и та формальная. Мы говорили с ней. Она сказала, что у него проблемы по мужской части после болезни в детстве. Якобы он проходил лечение, но это не помогло.

– Подожди, но ведь у них трое детей!

– Всех искусственно зачали в Германии.

– Проклятье, – желваки ходили под аккуратной бородой. – Как получилось, что человек отвечающий за нашу информационную безопасность, имел тайную жизнь и никто ничего об этом не знал?!

– Эта связь недавняя, ей не больше нескольких месяцев. А так, Хасан всегда был вне подозрений – ни разу не дал повода усомниться в своей преданности и вам, и нашему общему делу. К тому же он из такой уважаемой семьи, ваши предки дружили веками.

Хозяин «Фаты Морганы» сделал знак замолчать. Казалось ему физически больно все это слышать.

– Значит, на моей яхте он встречался с мужчинами. И много их было?

– Немного. К тому же характер их встреч доподлинно не известен, но женщин там точно ни разу не видели. Я принес все видеоматериалы с камер видеонаблюдения, все что удалось получить в портах на Красном, Средиземном и Северном морях, там, где Хасан обычно останавливался, – Самир принялся раскладывать фотографии. – Чаще всего его посещали вот этот человек, о нем чуть позже, и некий Васил Трайковски, по прозвищу Насто, он докер.

– Докер?

– Да, простой докер.

– Где они могли познакомиться?

– Трайковски работал в порту, где иногда стояла яхта Хасана.

– Доставьте его сюда. Немедленно.

– Это невозможно, мой господин. Его убили.

Напряженное спокойствие сменила почти нескрываемая растерянность. Густые брови изогнулись, в глазах застыло непонимание:

– Что?! Тоже отравили?

– Перерезали горло. – На стол легли еще несколько снимков. – Полиция даже не пыталась расследовать это убийство, все списали на пьяные разборки. Но мы тщательно проверили все камеры в районе, где жил этот Трайковски – неподалеку от его дома работает то ли ломбард, то ли притон, в общем то еще заведение, потому владелец установил аж две камеры, одна из которых контролирует черный вход, как раз в том переулке, где и снимал комнату докер.

– И?

– Непосредственно перед самой смертью к Трайковскому заходили два человека. Некий молодой человек, сотрудник македонского университета и… Хасан. Следующий, кто навестил докера, уже обратился в полицию. Таким образом, выходит Хасан был последним, кто видел докера живым.

– И полиция знает об этом?

– Сложно сказать. Но этих записей у них нет.

– Таак… – шумно выдохнув, Азиз откинулся на подушки. – Хотите сказать, что Хасан убил портового рабочего? Но зачем? Они что, были любовниками?

– Точно утверждать нельзя, но вряд ли. Это человек совершенно иного круга. К тому же, крайне неопрятен. Чаще всего он приходил на яхту еще с одним человеком.

– Ничего не понимаю. Ладно, а с кем же он тогда…

– Вы спрашиваете про его интимные связи?

Азиз коротко кивнул.

– Как мы установили, у Хасана был всего один… друг. С ним они встречались исключительно в Европе. И, судя по всему, планировали вместе бежать в Америку.

– Откуда ты знаешь?

– Я подкупил голландских полицейских, они дали мне возможность ознакомиться со всеми бумагами этого человека. Они приобрели виллу на небольшом острове и собирались в ближайшее время уехать туда навсегда. Но перед этим планировали сделать пластическую операцию. Вот договор… Если бы их план удался, мы бы никогда об этом не узнали.

Хозяин «Фата Морганы» выглядел не лучшим образом: под самым носом его самый надежный человек, его правая рука, тот, кто годами отвечал за безопасность всей организации, курировал сверхсекретную сделку, планировал его кинуть и бежать с любовником!

– Где сейчас этот человек?

– Он мертв.

Каждое новое сообщение казалось безумнее предыдущего.

– А с ним что?

– Его отравили.

– Отлично, – внешне хозяин «Фата Морганы» выглядел спокойным, но испарина на лбу говорила об обратном. – Мы выплатили неизвестно кому колоссальную сумму за оборудование, которого нет, на контакт больше никто не выходит, всех причастных к сделке последовательно устраняют. Спрашивать не с кого, концы обрублены, – Азиз расстегнул верхние пуговицы на белоснежной рубашке. – Вы хоть понимаете, что произойдет, если мы не получим оружия? Даже деньги не так важны.

Помощники молчали.

– Ладно, что еще?

– Вчера на берегу залива обнаружили неопознанное тело. Судя по всему, это тот самый человек, что приходил на яхту вместе с Трайковским. Его сначала застрелили, а затем выбросили в море.

– Какое он имеет отношение к нашему делу?

– Боюсь, что самое непосредственное, – подвижный Самир потянулся к сумке. – Судебный медик передал нам фотографии тела…

Хозяин дворца молча протянул руку.

– …На одном плече у него два следа от прививок, а на втором перекрещенные молот и разводной ключ, а под ними очень старая татуировка, сделанная синими чернилами.

– И что?

– Два следа от прививок – это от оспы и БЦЖ, что косвенно указывает на то, что покойный, скорее всего, родился в СССР. А вот татуировка с молотком, ключом и русскими буквами «МВТУ», свидетельствует о том, что он жил в советской России и учился в высшем техническом училище. Не ошибусь, если предположу, что покойный был русским инженером высокого уровня. Камеры зафиксировали его поднимающимся на яхту Хасана около двух недель назад. С тех пор нам не удалось обнаружить ни одной записи, где он живой.

– Йа эбен аль шармута! – крайне редко сквернословящий хозяин дворца на этот раз не сдержался. – Проклятый сукин сын! Вы хотите сказать, что этот утопленник и был тем самым продавцом?

– С большой долей вероятности. Или весьма убедительно играл его роль перед нами.

В волнении Азиз эль-Дани встал и прошелся по залу.

– Выходит, Хасан был непосредственно причастен к этой афере… А может и сам задумал ее, – темные глаза гневно сверкали, пальцы сжимались в кулаки. – Я впервые почувствовал неладное, когда увидел, как он отреагировал на побег жены Надира. Здесь точно есть какая-то связь. – он остановился и указал на фотографии, разложенные на столе – Но вы уверены, что именно этот человек бывал на яхте Хасана?

Самир принялся кивать, но более рассудительный Хаким поспешил заметить:

– Тело долго пробыло в воде, да и фото с камер наблюдения не лучшего качества. На тех снимках, что нам удалось получить, видно, как некто очень похожий на предполагаемого русского инженера поднялся на яхту. Но нет снимков, где бы он покидал судно. И еще одна важная деталь: специалисты по работе с текстом проанализировали переписку и записи переговоров с русским продавцом и пришли к однозначному выводу – последнюю неделю с нами вел переговоры кто угодно, только не он.

– То есть Хасан его убил?

– Возможно.

Шейх подошел к высокому узкому окну. Перед окном благоухали кусты индийского жасмина.

– Не понимаю, на что он рассчитывал, – в голосе чувствовалась глубокая обида. – Ведь он никогда бы не смог скрыться от нас, тем более с такими деньгами. Рано или поздно мы бы все равно его нашли, это лишь вопрос времени.

Самир неопределенно пожал плечами. Рассудительный Хаким ответил за двоих:

– Мы думаем, что Хасана использовали так же, как и он нас. Тот, кто стоит за этой операцией, дьявольски умен и все рассчитал как в шахматной партии: Хасан и его подельники осуществили видимую часть операции и добились перевода денег, после чего их немедленно устранили. В результате мы даже приблизительно не знаем кого и где искать.

Азиз обернулся, он выглядел несколько растерянным, словно только что до него стало доходить происходящее.

– Я заметил, как Хасан изменился после того, как было принято решение отстранить его от последнего эксперимента. Он буквально места себе не находил, ожидая дня испытания. И был потрясен, когда узнал, что все прошло успешно. Не обрадован, а именно потрясен. Сначала я его подозревал в измене, потом списал на волнение, теперь даже не знаю, что и думать.

– Его переживания понятны, – Самир сдвинул бумаги от края стола, – если это он убил русского инженера, то не сомневался, что испытание будет провалено. И могу представить, какой он испытал шок, когда оказалось, что оружие справилось со своей задачей и деньги за него переведены.

Эль-Дани несколько оживился:

– Ты прав. Он несколько раз хотел сначала перенести, а потом и отменить сделку. Здесь наш шанс! – в волнении он снова вернулся на диван и сделал помощникам знак подсесть ближе. – Убежден, что Хасан убил русского случайно. Зачем было его убивать раньше, чем состоится передача денег? Именно поэтому он так психовал всю последнюю неделю: он был абсолютно уверен, что испытание не состоится. Отсюда два вывода: первое, оружие все-таки существует, второе, настоящий владелец оружия жив, здоров и стал богаче на пару миллиардов. И, скорее всего, он как-то связан с женой достопочтенного Надира.

Облокотившись на валики, вытканные золотом, Азиз принялся перебирать четки.

– Я взял ответственность за сделку, мне доверили деньги. Огромные деньги. И я не имею права подвести своих братьев, – к нему постепенно возвращались уверенность и хладнокровие. – Возможно, финансовые потери удастся компенсировать, но я обещал, что с помощью этого оружия мы сможем устранить американского президента. Что мы сможем спровоцировать невиданный мировой конфликт и полностью изменить расстановку сил в мире – дестабилизировать политическую обстановку, уничтожить центры принятия решения русских, американцев и китайцев. Вы понимаете, что произойдет, если вдруг выяснится, что никакого оружия не существует и нас провели как младенцев? Я даже думать об этом не хочу. Поэтому, исходим из следующего: к последнему испытанию Хасан допущен не был, русский инженер был мертв, докер тоже. Вывод: оружие существует, и оно эффективно. Значит, мы должны найти настоящего владельца оружия и заставить его устранить американского президента. Хоть молнией, хоть голыми руками. Тот, кто имеет доступ к подобным разработкам, имеет доступ и к президентам.

Самир нетерпеливо взмахнул рукой.

– Могу сказать?

– Говори.

– Мы продолжим искать жену Надира, но, может быть, потрясти и того профессора, что приходил к Трайковскому? Хотя бы выяснить что их связывало. Вдруг это имеет прямое отношение к оружию?

Хаким перебил:

– Я уже узнавал. Пустое место, случайный человек. Они никогда до этого не пересекались. Скорее всего сами пытались через него что-то узнать. Ученый средней руки. Профессор физики и химии. Вся жизнь в университете. Ни друзей толком, ни женщин.

Азиз на секунду остановил бег четок.

– Профессор физики и химии? Думаю, они не случайно на него вышли. Нужно хорошенько его потрясти. И срочно.

Хаким кивнул.

– Будет сделано, господин.

1

Первым делом Даша зашла в банк и сняла сто тысяч. Перед глазами тут же возникло злое лицо полковника. На душе сразу же потеплело. Ярость, переполнявшая ее после подслушанной беседы, понемногу отступала, на смену пришло желание отомстить. Отомстить за насмешки над ее умственными способностями, за то, что ею воспользовались словно пешкой в чужой игре… А еще ей отчаянно захотелось спасти несчастную кузину подлого Феликса. Брат называется. Такой же подлый и безжалостный, как и все остальные. Абсолютно всё, что когда-либо произносила эта мерзкая компания, оказалось лишь липкой паутиной изощренной лжи. Она наивно полагала, что заставляет их спасать Ариадну Ильиничну, а на самом деле они лишь прикрывали свои действия ее глупой активностью. Да еще смеялись над ней. Сволочи.

Но, чем более изощренные планы мести строила разъяренная женщина, тем отчетливее было осознание собственной беспомощности. Ну, допустим, хочет она помочь Мириам скрыться от убийц. Так ее для начала найти надо. А как за пару дней найти человека, отправленного на деревню к дедушке во Францию? Никак. Она никак не сможет помочь Мириам. И значит, самое правильное плюнуть на все, сесть в первый попавшийся самолет и улететь к чертовой матери. Здесь ее больше ничего не держит, ее обманули и предали все, кому она верила.

Внезапно кто-то схватил ее за ремень сумки. От неожиданности Даша споткнулась, едва не вывернув ногу.

– Здрасьте, – на пыльной дорожке стояла худая, почти налысо стриженная девушка, довольно привлекательная, но ужасно неухоженная.

– Вы в своем уме? Я чуть без ноги не осталась.

– Нам нужно поговорить.

– Нам?

Регулярное общение с богатыми и капризными клиентами безусловно имело ряд преимуществ: ей сотой доли секунды хватило, чтобы оценить ситуацию. Домотканный свитер, парусиновые брюки, нечто напоминающее лапти, прямая осанка и гордо вздернутая голова – очередная сумасбродка из обеспеченной семьи с кучей свободного времени и родительских денег. Ярая сторонница Гринписа или схожих радикальных организаций. А еще она, без сомнения, сестра Александры: форма лба, посадка глаз, идеально ровный нос, вся нижняя часть лица, подбородок и особенно этот крупный капризный рот. Они точно сестры.

– Да. Нам нужно поговорить.

– Простите, а вы кто? – Даша демонстративно оглядела незнакомку от обтрепанных сандалией до бритой макушки.

– Человек, – буркнула девица.

– Не похоже.

– А вы что, Гитлер?

– ?!!

– Только он мог сходу человека от нечеловека отличить.

– До свидания.

Но Маша крепко ухватила рыжеволосую за руку.

– Подождите, это очень важно!

– Для кого? – Даша могла стряхнуть худющую девчулю, словно пыль с ботинок, но интуиция подсказывала, что события могут принять неожиданный поворот.

– Я – Маша.

– «Маша», а дальше?

– Просто Маша.

– «Просто Маша» – оставьте для ваших подружек, – фраза прозвучала жестко. – Хотите продолжить разговор, потрудитесь представиться полностью.

На бледном, исхудавшем лице отражалась нешуточная борьба.

– Чего, прямо по середине улицы представляться?

– Ну вы же ко мне на середине улицы подошли?

Стриженая девица переминалась с ноги на ногу, не зная, как продолжать беседу. Она не привыкла просить и чувствовала себя очень глупо.

– Мне, правда, очень нужно кое о чем вас спросить.

Даша демонстративно посмотрела на часы. Чтобы оказаться дома до того, как последний автобус отправится в парк и не ночевать на вокзале, из Москвы она должна вылететь не позднее пяти. В принципе, время есть.

– Слушаю вас.

Маша нервно обернулась в сторону дома полковника. Скорее всего она следила за сестрой и, возможно, опасается, что та появится в любую секунду. Заметив стоящую неподалеку скамейку, девушка мотнула головой:

– Присядем?

Даша еще раз выразительно посмотрела на часы:

– У вас ровно десять минут.

– Нормально.

Маша села так, чтобы держать дом врага под наблюдением. У нее по-прежнему был встревоженный вид.

– Вы знаете девушку по имени Александра Самойлова? Она очень красивая. Это моя сестра. Старшая.

Вместо ответа Даша скрестила руки на груди. По крайней мере начала с правды. Интересно, что дальше.

– Так знаете?

Веснушчатое лицо продолжало хранить задумчиво-равнодушное выражение. Кроме наглости лысой визави ее смущала неизвестность характера отношений между сестрами. Они могут обожать друг друга, а могут и ненавидеть. К тому же, у младшей явно тараканы в голове колоннами маршируют.

– Допустим, знаю.

– А чем она занимается знаете? Можете рассказать?

Каждый новый вопрос был глупее предыдущего. Видимо природа отдыхает не только на детях, но и на сиблингах.

– Может, вам самой у нее спросить?

– Мне она все равно не скажет.

– А я при чем?

У сестры Александры явно не было заранее заготовленного плана. Она действовала наобум, нахрапом. Интересно, что ее заставило поступиться сразу всеми принципами – девица была не из тех, кто обращается к старшим за помощью.

– Мария… Вы позволите себя так называть?

Та нетерпеливо дернула плечом, показывая, что готова принять любое обращение.

– Давайте так: вы мне назовете причину, по которой интересуетесь работой сестры, а я решу, отвечать вам или нет.

Маша колебалась. Опершись о скамейку сжатыми кулаками, девушка неуверенно начала:

– Это сложная история. Не знаю, можно вам говорить или нет.

– Можно. Если сами хотите что-то узнать.

– Короче, недавно… меня… Ну, типа…

– Арестовали.

Маша вскинула огромные полупрозрачные глаза, кроме удивления в них отчетливо читалась радость.

– А откуда вы знаете?

Даше вдруг вспомнилась ее первая встреча с матерью Полетаева: Господи, неужели она так же наивно и глупо выглядела?

– Я много чего знаю. Вместе с вами арестовали еще троих. Вас собрали на закрытой базе и сообщили, что вы должны расшифровать некий текст, чтобы спасти американского президента.

Девица распахнула рот и захлопала длиннющими черными ресницами.

– А… откуда…

– Мария, мы существенно сократим время, если вы перестанете задавать вопросы, а просто изложите проблему.

– Так я об этом и говорю, – девушка продолжала мяться. – Ладно. Расскажу все.

Даша посмотрела на часы:

– Поторопитесь.

Как любой ребенок, Маша продолжила без всякого перехода:

– Понимаете, я хоть как-то спортом занимаюсь. Но вместе со мной повязли адвоката, реально, конченый глист; дрищеподобного геймера и бабулю-эльфа. У них не то, что гантели из рук, у них позвоночник в трусы ссыпался при каждом движении. А нас с самолета прыгать заставили, – скопленная за три недели обида и злость прорвались наружу. – В болоте топили, в бассейне чуть заживо не сварили… Угрожали, а потом, – она нервно сглотнула. – Потом просто выкинули.

– Куда?

– Никуда. На улицу.

Даша сжала губы, но промолчала. Бедная Ариадна, сколько ей пришлось всего вынести. Мерзкое семейство Полетаевых видимо вообще никаких границ не ощущает. Ради денег готовы уничтожить самых близких.

– Но почему ты думаешь, что твое задержание обязательно связано с сестрой?

– Я в этом году школу окончила.

«Здравствуй логика»

– И что?

Девушка подняла три пальца:

– Три! Все три последних года, каждый день, сестра выносила мне мозг: «Сиди учи, сиди учи!..» И вдруг, накануне вступительных экзаменов, я исчезаю на две недели, а когда возвращаюсь, никто меня не ругает, руки-ноги не отрывает и даже не спрашивает, что случилось. Будто я в магазин на пять минут выходила. Это нормально?

Странно. Александра такие вещи не упускает. Она, действительно, должна была разыграть шок и ярость. Получается, даже будущее сестры для нее не так важно. А что тогда? Заграбастать миллионы и выйти замуж за Полетаева? Вот уж точно, полюбила жаба гадюку…

– Значит, ты не поступила?

– Щас прям! – вопреки здравому смыслу, Маша выглядела крайне недовольной. – Как раз поступила. И этот возбудитель трихоцефалёза тоже. Причем ни куда-нибудь, а в Бауманку.

– Ты сейчас о ком?

– Я о том животном, что портит мне кровь последние три недели.

«Сын Григорьева». Ну что ж, хотя бы детям жизнь не сломали.

– Да ладно эти двое, – продолжала возмущаться девица, – оба конченные уроды, но они хотя бы молодые, а бабуле-то лет под сраку! Ее за что мучили?

Стараясь не выдать собственные эмоции, Даша спросила как можно равнодушнее:

– А под каким предлогом вас забрали?

– Мне наркотики подбросили. Бабуля вроде кого-то убила… Остальные два придурка чего-то там по работе накосячили.

Рассказ Самойловой-младшей заставил задуматься. С одной стороны, конечно, редкостное свинство взять в заложники самых слабых и беспомощных – Маша практически ребенок, дерзкая, неформатная, но все же ребенок. Сын Григорьева, судя по всему, тоже не слишком дееспособный. Ариадна Кирииди – мягкий, интеллигентный человек, всю жизнь окруженный деньгами и почтением. Но, главное, близкие ими очень дорожат и готовы ради них практически на все. Однако из этой компании решительно выбивался адвокат. Вряд ли Стин впрягся бы за молодого мужчину в полном расцвете сил. К тому же, чтобы привлечь к операции каскадера, достаточно было Александры. На фига им его брат? Да еще действующий адвокат.

– Ну допустим. Как именно вы должны были спасать американского президента?

Маша глянула с такой злостью, словно именно собеседница была виновата во всех ее бедах.

– Вчера меня снова вызвали на допрос, долго пытали что и как. Про вас спрашивали.

Даша застыла.

– Про меня?!!!

– Да. Фотографию показали.

Она медленно опустилась на спинку скамейки. Это еще что такое?

– А ты что? – от неожиданности она перешла на «ты».

– А что я?.. Сказала, что ни про вас, ни про остальных вообще ничего не знаю.

– Как же ты тогда меня нашла?

– Я и не искала. Следила за сестрой. Увидела, что вы вышли из этого дома. И вид у вас был ужасно злющий. Значит, поругались. Значит, возможно, захотите мне все рассказать, – и тут же поспешно добавила: – Если, конечно, и я с вами информацией поделюсь.