- -
- 100%
- +
Петрова пожала плечами.
– Почему тебе их просто не перечитать? Выбери несколько наиболее вероятных мест и проверь, – она перелистнула страницы.
– В этом и вся проблема! Как только начинаю читать, сразу в голову лезут какие-то посторонние воспоминания, событие предстает целиком. Я не могу абстрагироваться и видеть только строчки.
– Понятненько. – Аня откинулась на стуле и запрокинула руки за голову. – Одним словом, ты не способна к анализу и дедукции.
Рыжая поджала губы.
– Да будет тебе известно, – сухо заметила она, – что именно благодаря моим дедуктивным способностям были разоблачены несколько преступлений.
Петрова кивнула:
– Угу. Готова поспорить, что это произошло или благодаря случайности, или твоей удивительной способности влезать не в свои дела. А также гипертрофированному любопытству. – Она встала и приоткрыла форточку. – Дедукция, это не Шерлок Холмс с обгоревшей спичкой, а научный метод. С его помощью из общего выделяется главное. И получается, что именно на это ты не способна.
– Нет, и она еще хочет выйти замуж! – надулась Даша. – Гомосеки – вот твой удел. Не надо было к тебе приезжать.
Аня рассмеялась и потрепала подругу по золотистым кудрям.
– Рыжая, ты совсем не изменилась. Ну чего ты злишься? Я же шучу. Конечно, я тебе помогу. Найдем мы и Ворона сизокрылого, и Муссу зубатого. Вырвем у него зубы и закопаем под пальмой. Хочешь?
– Отстань, – Даша сердито отмахнулась. – Я, вон, лучше с пионером вместе у Митрича поселюсь.
– Давай, давай. Татьяна с тебя живьем шкуру сдерет, у нее не заржавеет.
Даша сразу же заинтересовалась:
– Она и вправду такая ревнивая?
– Не то слово. Она Элеоноре ноготь сломала.
– Сломала Пилюгиной ноготь? – ужаснулась Даша. – Ты шутишь?
– Отнюдь.
Любой, даже поверхностно знакомый с Элеонорой Пилюгиной, знал, что можно прыгнуть с самолета без парашюта, можно сдать все пять литров крови, с голыми руками пойти на медведя, но ни в коем случае, даже ненароком, нельзя задеть ее роскошные двухсантиметровые ногти.
– А она чего?
Анна ухмыльнулась, вспоминая ту историю.
– Ты сама, как думаешь? Учитывая, что Элеонора здоровее Митрича и его жены вместе взятых, то просто выкинула их из своего дома и все.
– Просто выкинула? – как-то сомнительно. – И ничего не сделала?
– Не, ну, мы ее, конечно, держали, как могли.
– Страсти какие у вас тут происходят, – поежилась Даша. – Ты меня на всякий случай предупреди, к кому можно заходить, а к кому лучше не стоит.
– Об этом ты лучше с Пилюгиной поговори. Это она у нас ведет светский образ жизни, а я с утра до ночи на работе чахну.
– А зачем тебе тогда мужик? – удивилась Даша. – Тем более голубой? Может, лучше в отпуск съездить?
– Рыжая, – оборвала ее Аня, – когда мне понадобится твой совет, я обязательно его попрошу, а пока не лезь в душу. Лучше скажи, что ты предлагаешь делать с дневниками?
– Думаю, все данные надо занести в компьютер и обработать.
Петрова раскрыла рот.
– Потрясающе. То есть ты предлагаешь мне написать специальную программу для обработки твоих воспоминаний?
– А это что, сложно?
Аня некоторое время молчала, видимо подыскивая наиболее подходящие для данной ситуации слова, но поняв, что ее собеседницу это все равно не проймет, коротко заметила:
– Для этого, как минимум, нужно время.
Даша просияла:
– Тогда все в порядке – времени у нас полно! Мне только на работу надо устроиться, ты, кстати, не знаешь подходящего места?
Петрова прикрыла глаза ладонью.
– Господи… Иди к нам. От нас уже десятая секретарша уходит.
– Почему?
– Приходи, увидишь.
– Договорились. – Даша помолчала и недоверчиво переспросила: – А что, правда – вот просто так и возьмут?
– Гарантирую.
В прихожей затренькал звонок. Аня удивленно взглянула на часы.
– Кто бы это мог быть? Лелька на работу ушла, а больше вроде не кому…
На пороге стоял смущенный Иржи.
– I'm come back, – извиняющимся тоном произнес он.
– Рыжая, иди, там твой Терминатор пришел. – Петрова махнула рукой, приглашая пройти. – Заходи, раз пришел.
Чех скинул ботинки и с радостным видом затрусил на кухню.
– Ты чего так рано? – недовольно поинтересовалась Даша, сдвигаясь до упора к окну, чтобы тот мог хоть как-то усесться.
– Я хотел с тобой побыть. А вы еще долго?
– Может, мне тебя усыновить? – буркнула молодая женщина. – И так места мало… Ладно, иди в комнату, мы сейчас туда все перенесем. – Ань, – повернулась она к Петровой, – давай так, я с этим трепетным в комнате посижу, а ты пока просмотри, пожалуйста, мои записочки. Ты же умная, может, сразу все и поймешь. Там в принципе не очень много текста, от силы час-два чтения, я же не Лев Толстой…
Иржи с любопытством оглядел кухню и вдруг принялся насвистывать, одновременно похлопывая себя по ноге. Аня недовольно свела брови:
– Это еще что такое?
Даша пнула чеха под столом:
– Я тебе сколько раз говорила – у нас нельзя свистеть в помещении. Денег не будет.
Иржи лучезарно улыбнулся:
– А мне кажется это предрассудки. Я, например, дома постоянно насвистываю. Так жить веселее.
– Дома можешь хоть на ушах плясать, – холодно заметила Даша, – а здесь свои правила. Представь, если бы я в костеле святого Вита начала на бубнах играть?
После небольшого раздумья Иржи кивнул.
– Понял. Постараюсь. Только ты меня в случае чего останавливай – я же не со зла.
– Не со зла он… Ну так что? – она посмотрела на Петрову преданными глазами.
Та вздохнула:
– Ну, что с тобой такой приставучей делать? Ладно, почитаю. Может, хоть что-нибудь полезное из твоей биографии почерпну.
Даша радостно засуетилась:
– Чего расселся? – набросилась она на зазевавшегося юношу: – Хватай тарелки и пойдем телевизор посмотрим, а пани Анне надо немного поработать.
5
Они почти уснули, когда как снова раздался звонок в дверь. Стряхнув сон, Рыжая побежала открывать. На пороге возвышалась Лелька.
– Привет всем, – скрипучим голосом произнесла Полянская, протискиваясь мимо растерявшейся гостьи. – А Анька где?
– Здрасте, – Даша прищурилась, разглядывая вошедшую. – Лелька, ты, что ли?
– Я, что ли.
– А… что случилось с твоим носом?! – непроизвольно вырвалось у Даши, о чем сразу же пришлось пожалеть.
Полянская тут же рассвирепела.
– Помолчала бы! Можно подумать твою рожу в галереях показывать. Тоже мне, начальник землетрясения приехал.
Даша растерялась еще сильнее. Оглядывая мощную фигуру соседки, она попыталась оправдаться:
– Ну прости. Когда я последний раз тебя видела, у тебя был совсем другой нос. И худее ты была раза в три.
Этого точно не стоило говорить. Полянская разозлилась еще сильнее:
– Когда ты меня последний раз видела? В колыбели?
– В какой колыбели? Лет шесть, семь, восемь… назад. Ты была еще очень даже стройной.
– Я и сейчас очень даже стройная!
Заслышав перебранку, из кухни выглянула хозяйка.
– Да не слушай ты ее, – попыталась успокоить она разбушевавшуюся соседку. – Просто Рыжая тебя давно не видела. Ты, кстати, тоже не похудела. Юлечка, проходи, сейчас будем чай пить.
– Не похудела она, – ворчала Полянская. – Да просто в свинью превратилась…
– Что у нее с носом случилось? – шепотом спросила Даша подругу.
– Упросила Боба сделать ей греческий нос, – также шепотом ответила Аня. – Давно еще. Ты что, не знала?
– Откуда? – Даша опасливо огляделась. – Ты не в курсе, Боб когда-нибудь видел греков?
Анна прикрыла лицо ладонью.
– Молчи…
Из комнаты тем временем донеслось ласковое блеяние:
– Ой, здравствуйте! А как вас зовут?..
– Ну, все, – Аня промокнула слезы. – Конец твоему приятелю. Ее формат. Она страсть, как любит молоденьких и маленьких.
– Блииин! Побежали спасать…
6
Иржи стоял вдоль стены, по струнке и кивал головой, на манер китайского болванчика:
– Очень приятно… здравствуйте… мне очень приятно…
Полянская вплотную подошла к перепуганному чеху и ласково потрепала по щеке.
– Иностранец? Рыжая, твой, что ли?
– Нет, нет! – Даша поспешила откреститься. – Ничейный. Приехал Кремль посмотреть.
Иржи заподозрил неладное и занервничал еще сильнее,
– Я вам наверняка мешаю. Вы тут все девочки… А можно я обратно на экскурсию поеду?
– Чего он бормочет?
– Переживает, что мешает нам. На экскурсию просится.
– Не переживай, малыш, – Полянская притянула Иржи за талию и усадила рядом с собой на диван. – Я тебе и Кремль, и дедушку Ленина, я все тебе покажу.
Чех беспомощно смотрел на Дашу. Но та лишь пожала плечами, мол, нечего было возвращаться. Повисло неловкое молчание.
Ситуацию разрядила хозяйка.
– Прочитала я твои записи. Ну и стерва же ты была, – она бросила книжки на диван.
Даша кинула быстрый взгляд в сторону Лельки, но кроме похотливой улыбки, на лице той ничего не отражалось.
– Я одна, что ли такая была? Можно подумать, ты…
– Сидела бы я сейчас в девках! Разумеется, никакой программы писать не надо. Я просто составила список всех мест, где ты бывала и наложила на него список мест, где в принципе что-то можно спрятать.
– По-моему, спрятать можно что угодно и где угодно…
– Чего ищем? – пробасила Лелька, поглаживая Иржи по плечу.
Юноша сидел, боясь пошевельнуться, его лицо искажала гримаса ужаса.
– Неважно, – Даше переживала, что Петрова обсуждала дело при всех.
Аня продолжила:
– Тебе только так кажется. Это место должно отвечать нескольким требованиям. Первое, быть доступным и безопасным, поэтому отпадают все частные квартиры и дачи…
– Разве нельзя что-то спрятать на чужой даче?
– А если она сгорит? Или ее продадут? Второе: тайник должен быть застрахован от случайного обнаружения. Значит, отпадают все общественные места: театры, клубы, рестораны и так далее. Сомнения так же вызывают Кавказ и Крым – слишком беспокойная зона. К тому же сейчас это территория других государств. Вряд ли бы Кока так рисковал.
– И что же тогда остается? – растерялась Даша.
– Рыжая, – Петрова посмотрела строго: – я не сказала, что в вышеупомянутых местах однозначно ничего не спрятано. Я сказала, что начинать надо с наиболее подходящих мест. А таких, на мой взгляд, всего три. Это район Элеонориной дачи, пенаты Боба и некий пансион в покинутой тобой Чехии.
– Ну, здрасьте вам! – всплеснула руками Даша. – Только, что ты мне рассказывала, что это не может быть ни дача, ни заграница, и вдруг оказывается…
– Подожди, Рыжая, не шуми. Сейчас ты убедишься в моей правоте. Эти места почти идеально подходят под все требования. Берем объект Х-1, – она быстро нарисовала на листе бумаги квадратик, – Элеонорина дача. Это место описывается тобою подробнее всех остальных. Особое внимание уделяется темным закоулкам и окрестностям, где ты обжималась, сначала с гражданином А, потом с В, а потом, увы, и с С. При этом, у тебя хватало нахальства практически на одном и том же месте говорить одни и те же слова, только разным людям. Тот дуб и скальный пригорок, – она подняла глаза. – Я не спрашиваю, что за словообразование, где ты скалы в Подмосковье нашла? Так вот, они, на мой взгляд, должны были просто развалиться, взирая на твое аморальное поведение.
Даша стыдливо потупила взор.
– Но, если Кока действительно был в тебя влюблен, его могло заинтересовать эротическо-магическое воздействие данной местности на твою чувственность. А так же подробное описание сего малолюдного уголка природы. Там есть дуб, а в дубах бывают дупла, там есть некие скалы, а следовательно расщелины, короче, n-ный набор полостей, в кои можно было чего-нибудь засунуть. Ты уехала, а Кока вполне мог приходить на «скальный пригорок несбывшихся желаний», прижимать голову к «безмолвному дубу» и грустить о рыжей гадине, прикрывая клад «мшистым лишайником». – Она вздохнула. – Кстати, жаль, что дуб безмолвный, а то могли бы допросить его с пристрастием. – Аня потянулась и взяла в руки чашку.
– Можешь иронизировать, сколько влезет. – Дашу безумно смущало публичное обсуждение ее прошлого. – Мне хотя бы есть о чем вспомнить.
Петрова великодушно согласилась:
– Ладно, это я так, от зависти, – она сделала глоток. – Поехали дальше. Объект Х-2. Дача-мастерская Боба, то есть Володи Кузьмина, в простонародье – Пенаты. Старинный дом, построенный еще его прадедом.
– Нет, нет, – Даша улыбнулась тонкой улыбкой знатока. – Василий Константинович был живописцем. Прекрасным художником, с чутким, я бы даже сказала, изысканным видением самых простых вещей. Он не приобрел широкой популярности лишь потому, что практически все свое время…
– Потом расскажешь, – лирическое отступление обещало быть долгим. – Сейчас главное, что и ты, и Кока были там частыми гостями.
– Это правда, – Даша задумалась, вспоминая. – Макеев с Кузьминым очень дружили. Кока был археологом, а Боб – скульптором-любителем… Я помню, они часами спорили о Шумерах, Микенах и прочих погибших цивилизациях. При слове «раскопки» меня до сих пор в дрожь бросает.
– Раскопки? – Петрова внимательное посмотрела на подругу. – А в Чехии проводятся какие-нибудь интересные раскопки?
Даша пожала плечами.
– Да мне откуда знать. Я там пять лет посуду мыла. Рядом с нашим домом копали только траншею для телефонного кабеля. Что творилось за этими пределами – понятия не имею. Ты к чему спрашиваешь?
– Видишь ли, какое дело, – Петрова принялась чертить на бумаге какие-то знаки, – одно из трех мест, которые мне показались подходящими, находится в Южной Чехии. Насколько я поняла, ты там еще в студенческое время месяц от безделья лечилась.
– От какого еще безделья? – возмутилась было Даша.
– А что ты там делала?
– По замкам лазала. Поняла! – она хлопнула себя по лбу. – Было такое дело. Сказала всем, что болею, а сама сбежала в Южную Чехию – в отличие от Германии или Австрии туда не нужна была виза.
– И что ты там делала?
Даша разулыбалась:
– Это были мои первые замки. Я там как наркоман ползала по всем углам, трогала, щупала, изучала европейское барокко. Потом, конечно, оказалось, что в каждой стране барокко развивалось…
– Вообще не интересно, – оборвала Петрова. – Коку убили в Чехии. Поэтому, первым делом нужно узнать, зачем он туда приехал. И от этого отталкиваться.
– Куда именно приехал? – Даша озадачено покрутила головой. – В саму Чехию или в банк? И как я смогу это узнать?
– Ты же историк, походи по всяким вашим тусовкам, поспрашивай.
Даша вытаращила глаза:
– Ты в своем уме? У нас из общего только название факультета, я – искусствовед, он археолог. Мы по учебе практически не пересекались. У них свой мир, они друг друга на расстоянии трех миль могут узнать. По бешеным глазам и следу от лопаты. А я до сих пор с содроганием вспоминаю, как археологию сдавала. Меня с их кафедры пришло человек шесть слушать. Ржали надо мной, как кони. Еле-еле тройку выпросила, сказала, что беременная двойней. Даже если внедрюсь в их секту, о чем нам разговаривать? Да для них выкопанная женщина в десять раз интереснее живой. У нас ментальность разная. К примеру…
– Рыжая! – Петрова хлопнула ладонью по столу. – Заканчивай с темы соскакивать. Это кому надо: тебе или мне? Я разработала план, будь любезна, ознакомься.
Не найдя, что ответить, Даша с недовольным видом придвинула исчерканный листок.
– Бла-бла-бла… Элеонорина дача… Бобова дача… пансионат в Крещовицах. – Она подняла голову. – Мы что, там все должны будем перекопать?
– Не говори глупости. Если человек сказал тебе, что ты найдешь, значит, это место должно быть легко доступным.
– Тоже мне, вывод. Когда он там… – голос вдруг задрожал голос, она быстро сжала пальцами кончик носа, чтобы не расплакаться. – Когда он там, в банке, умирал… Он все время говорил «твой дневник» и «возьми». И что раскопки надо продолжить.
Петрова смотрела на свою собеседницу то ли устало, то ли с раздражением.
– Ты можешь повторить точно, слово в слово, что именно он тебе сказал?
Даша задумалась.
– Ну… в общем… – неуверенно протянула она.
– В общем или да?
– Не знаю. Наверное. – Она снова замолчала. – Кажется, еще он сказал: «миллион долларов весит восемь килограммов» и «возьми это». Что-то в этом роде.
– «Возьми это»? Макеев именно так сказал?
Даша подняла глаза к потолку.
Тихо бормотал телевизор, похотливо мурлыкала Лелька, за окном кричали соседи. Через пять минут бесплодных попыток что–либо вспомнить, рыжая обреченно выдохнула:
– Нет, с уверенностью не скажу. Просто возникло такое ощущение. Знаешь, как будто марево в воздухе…
Аня предостерегающе подняла руку, показывая, что с ощущениями знакомиться не намерена.
– Ты как Бетховен. У того тоже весь мир был в воздухе. Ладно. С кого начнешь?
– Начнешь? Почему начнешь? – встрепенулась Даша. – А ты разве не со мной?
– Э, нет! Такого уговора у нас не было. Хочешь по пригоркам и помойкам лазать – это твое дело, а у меня своих проблем больше, чем достаточно.
Даша хотела было пуститься в уговоры, как неожиданно раздался сдавленный крик. Подруги автоматически повернули головы.
Иржи подскочил как ужаленный. Нервно дыша, он растирал плечо.
– Простите, пани Даша, простите, пани Анна, – мне… Мне срочно надо отойти. Встретимся, как договаривались, – И, не произнеся больше ни слова, юноша пулей вылетел в коридор.
Лелька медленно сморгнула.
– Какой молоденький, а уже такой нервный. Это у вас там все от неправильного питания.
– Чего ты с ним сделала? – поинтересовалась Петрова.
– Да ничего. Подумаешь, слегка прикусила зубами… А он, прям, весь затрясся, как бешеный.
– Ты укусила человека?! – Даша аж захлебнулась от возмущения. – Ты нормальная? Да он подумал, что ты его сожрать хочешь!
Лелька вскочила и воткнула руки в бока.
Где-то снова визжала дрель.
Глава 10
1
Входная дверь подъезда хлопнула, и консьержка, молоденькая девушка лет восемнадцати, мгновенно спрятала чтение под стол. В вестибюль «посольского» дома на Киевской уверенной походкой вошел привлекательный, дорого одетый мужчина лет тридцати с небольшим. С первого взгляда в нем чувствовалась порода: аккуратные, крупные черты лица, короткий прямой нос, твердый взгляд серо-голубых глаз. Густые, слегка волнистые русые волосы, в меру загорелая кожа, гладковыбритый широкий подбородок с ямочкой, ухоженные руки.
Консьержка зарделась.
– Здравствуйте, Герман Владимирович, – поспешно произнесла она с южными, чуть тягучими интонациями. – Очень рада вас снова видеть. Только что прилетели?
– Здравствуйте, Екатерина, – Герман улыбнулся автоматически, без малейшего намека на сердечность и, не останавливаясь, прошел к лифту. Едва двери кабины закрылись, он немедленно стер улыбку с лица и выдохнул. Называет его по имени-отчеству, полагая, что этим выказывает особое почтение.
«Дура».
Надо же быть такой непроходимо дурой. Неужели она всерьез рассчитывает, что простоватая физиономия провинциалки сможет хотя бы на секунду его заинтересовать? Лозенко нажал кнопку своего этажа. Но в голове все же зацепилась занозой мыслишка: «а ты думал, на всю жизнь остаться Герочкой, сладким ангелочком?»
Мужчина зло выругался и несколько раз ударил затылком о стенку кабины. Неужели молодости конец? Девчонки, которые еще совсем недавно падали в обморок от одного только взмаха его ресниц, скоро начнут называть его дядей и уступать место?
Чувственные губы исказила кривая ухмылка. Нет, те девчонки давно выросли, и уступать ему место будут уже их дочери. Может для них он никогда не будет самым красивым мальчиком в доме, зато станет упакованным красавчиком на «Мерсе». Тоже норм.
Послышался мелодичный сигнал, и на панели погасла цифра «5». Достав из кармана ключи с дорогим брелоком, Герман вышел из кабины.
2
Даже в состоянии крайнего раздражения, Лозенко никогда не терял врожденного изящества. Был в нем какой-то вызывающий шарм, небрежный шик, он одинаково элегантно носил и глухие английские костюмы, и пляжные шорты. Правда, и то и другое покупалось в самых дорогих европейских магазинах. В выборе одежды Герман был придирчив и крайне консервативен. То же касалось его отношения к жизни: он всегда выбирал лучшее. Его заказчики, эти дешевые нувориши, с которыми, к сожалению, приходилось иметь дело, вызывали у него отвращение. Своей наглостью, необразованностью и плебейским стремлением одеваться в брендовых магазинах готовой одежды. Как ни странно, но он скорее простил бы им хамство, быдловатость, но никак не аляповатую одежду или готовую обувь, пусть даже баснословно дорогую. Но больше всего его бесило то, что все они – и мужчины, и их тупые любовницы – при первой встрече принимали его за альфонса или за модель. О последнем ему говорили особенно часто. Говорили с тем же восхищенным придыханием, что и сопливая консьержка, наивно желая доставить удовольствие. Эти люди даже на секунду не могут себе представить, что можно иметь привлекательную внешность, прекрасное воспитание, но при этом еще и неплохо зарабатывать. А будучи богатым, не говорить без остановки о бизнесе и деньгах.
«Свиньи».
3
Войдя в просторный холл своей огромной квартиры с видом на Москва-реку, Герман кинул плащ на разлапистую вешалку и быстро прошел в ванную комнату. Включив свет, он придирчиво осмотрел лицо фас и профиль. Мягкий розовый свет выгодно осветил правильный овал. Герман немного успокоился. Нет, нет, он еще очень привлекателен, да и что за возраст – тридцать два! Другие только жить начинают. Он еще раз глянул в зеркало, провел рукой по волосам и вернулся в гостиную.
Больше, чем внешностью, Лозенко гордился, наверное, только своей квартирой. Ремонт обошелся ему дороже цены самой квартиры, но результат стоил того. Все комнаты, за исключением кабинета, проектировал лучший дизайнер Лондона, в стиле английского модерна и с учетом его пожеланий. В результате получилось легкое, насыщенное воздухом пространство, украшенное дорогой мебелью и работами лучших современных художников.
Герман захватил сумку с ноутбуком и прошел в кабинет. Налив себе виски, он задернул шторы и с наслаждением опустился в массажное кожаное кресло. Устроившись поудобнее, он включил музыку. Чистый голос Хампердинка в сочетании с дорогим виски расслаблял и успокаивал.
Вопреки обыкновению, перелет утомил его. В первом классе рейса Амстердам – Москва вместо пустых кресел или тихих людей в дорогих костюмах, неожиданно оказались три высоченные девицы, без умолку трещавшие о каких-то съемках. Весь полет девицы пили, строили ему глазки и не давали ни минуты покоя.
Герман потянулся и достал из сумки журнал, который ему так и не дали прочитать начинающие актриски. Одна из статей его особенно взволновала. Еще перед взлетом, когда только увидел заголовок, он сразу почувствовал, как начало подниматься давление. Ведь если интерес к этой теме будут подогревать, то весьма скоро можно столкнуться с немалыми проблемами.
Он раскрыл заложенную страницу.
«Фантастическое и невероятное происходит не только в книгах известных писателей-фантастов, фантастическое и невероятное окружает нас буквально на каждом шагу. Прошлое нашей планеты является целым миром, со своими тайнами и загадками. И сегодня мы хотим предложить вам немного пофантазировать, попытаться приоткрыть завесу одной такой загадки из прошлого. Может быть, именно вы и станете тем человеком, которому наконец-то удастся отгадать тайны Атлантиды…»
Глава 11
1
Иржи «нарезал» сто двадцать четвертый круг вокруг памятника Александру Сергеевичу, когда из перехода, наконец, показалась рыжая голова.
– Пани Даша! – радостно запрыгал чех. – Я тут!
– Вижу, – шикнула на него Даша. – Ты чего раскричался?
– А что, нельзя? – смутился тот и огляделся.
Рыжая посмотрела на него, как пастух на загулявшего ягненка:
– Не рекомендуется. Рассказывай, где был, что видел?
Юноша неопределенно пожал плечами:
– Да так… Гулял по улицам. На метро катался. Интересно. – Он на секунду задумался и неуверенно добавил: – Мне без тебя скучно.
Дашу несколько удивил равнодушный тон нового знакомого – он бы еще зевнул в конце фразы. И глаза какие-то холодные. Может, он имел в виду, что ему без нее, как без гида скучно? С другой стороны, какая разница. Уточнять детали она не стала, просто подхватила под руку и повела вниз по Тверской.
– Кстати, а чем ты занимаешься?
Чех задумался:
– Да всем понемножку. А ты?
Простой, казалось, вопрос застал Дашу врасплох.