- -
- 100%
- +
2
Когда Герман переступил порог небольшой, заставленной какой-то нелепой, ширпотребовской мебелью квартиры, первой мыслью было, что проблем возникнуть не должно.
– Думаю, не ошибся, остановив свой выбор на вас, – откровенно признался он хозяину, осматривая обстановку.
Все вещи были типичны для советского переселенца – яркие, дешевые и безвкусные.
Чуладзе расплылся в самодовольной улыбке.
– Постараюсь вас нэ разочароват, – говорил Виктор Шалвович с характерным грузинским акцентом, не спеша, словно распеваясь или восхищаясь. – Только я должен знать конкрэтно: что от меня хотите?
Лозенко кивнул и протянул удостоверение.
– Мы снимаем фильм, скорее сериал о судьбах наших людей, в разное время оказавшихся за рубежом. Разумеется, нас интересуют не все, а только самые выдающиеся.
– Что правда, то правда, – Чуладзе самодовольно огладил усы и взял удостоверение гостя. Внимательно изучив каждую строчку и сличив фотографию с лицом владельца, он склонил голову на бок и слегка прищурился. Затем брови его приподнялись, а на лице появилось алчное выражение радости и опаски, какое вдруг появляется у скряги, заметившего на дороге пятерку. – Так вы хотите узнать про моя судьба?.. – Чуладзе вернул документ и снова расплылся в улыбке. – Спрашивай, спрашивай, дарагой, целый роман тебе расскажу…
– Вот и прекрасно, – Герман заметил его реакцию и мысленно поздравил себя с победой. – Тогда начнем с самого начала, – он включил диктофон. – Вы родились…
– Давно родился. Пятьдесят лет назад родился, в Тбилиси.
– А сколько детей было в вашей семье?
– У меня была сестра, но она умерла. – Виктор Шалвович сокрушенно вздохнул. – Еще совсем дэвочка был…
– А ваши родители? – Лозенко прекрасно знал ответ на вопрос, но ему не хотелось проявлять излишнюю осведомленность.
– Родители тоже умерли. – На этот раз в голосе Чуладзе не прозвучало ничего – простая констатация факта. – Отэц в 1977 году, а мать в 1992. Вот как она умер – я сразу подал документы.
– Неужели у вас больше нет живых родственников? – сочувственно переспросил Герман.
Чуладзе почесал лохматую бровь, то ли вспоминал, то ли раздумывал, говорить ли ему правду.
– Нэт, – наконец ответил он. – Я ни о ком нэ слышал. Хе-хе, да откуда у бедного человека родственник взяться? Был бы миллионер, тогда, конечно, все родственниками будут! И там, – Чуладзе махнул рукой за спину, видимо, имея в виду бывшую Родину, – и здэсь. Пойду по улице и каждый спросит: «Здравствуй, дарагой, как твое здоровье?»
Герман улыбнулся, показывая, что оценил шутку.
– Нет, уважаемый, никого у меня не осталось. Вот раньше у нас как было: остался пожилой человек один, за ним все село ухаживает. Кто одэжду постирает, кто еду приготовит и ни копейки не попросит. А здэсь я вещи в прачечную понес: одэжду, там, белье – что, я помню! – так знаешь, сколько с меня, одинокого мужчины, этот… дохлый женщина – вот такая фигура, – Чуладзе выставил мизинец, – хотел содрать? Два раза прибавь и машинка стиральная будет. Для кого она так придумал? Я скажу: для дураков. Или кто дэньги, как табак в трубку положит и курит…
Герман слушал, не перебивая, изредка кивая и показывая, что полностью разделяет точку зрения собеседника. Чуладзе, повествуя о своей нелегкой судьбине, сетовал, негодовал, раздавал нелестные характеристики и бывшему советскому руководству, и нынешнему грузинскому, голландцам, соседям, словом, всем, о ком успел вспомнить.
– У меня еще такой вопрос будет… – Виктор Шалвович замялся, но не от смущения, а просто не знал, как перейти к главному. – Вот я вам тут говорит буду, а время идет…
– Как раз и хотел обсудить этот вопрос, – поспешил успокоить его Герман. – Ваш гонорар в дальнейшем будет зависеть только от вашего желания. Если, к примеру, у вас нет времени или вы не хотите лишних хлопот, мы сами все делаем и вам будет выплачена некая сумма. Скажу честно, довольно условная. Однако, если вы согласны принять более активное участие, – повисла многозначительная пауза, – то сумма гонорара увеличится пропорционально затраченным усилиям.
– Это сколько? Приблизительно? – Чуладзе заерзал. – Так, ради интереса, ради шутки…
– Ради шутки? – Лозенко усмехнулся. – Ну, если ради шутки… Тот, кто принимает непосредственное участие в проекте, сам ездит по стране, где живет, фотографирует, берет у других эмигрантов интервью, то сумма общего гонорара может достигать двадцати тысяч долларов.
– Хм, – Чуладзе поскреб щеку, покрытую жесткой щетиной. – А что для этого нужно? Только ездыть и записывать?
– Нет, не только. Во-первых, эта работа достаточно ответственна – человек должен полностью отвечать за свой сектор, во-вторых, и что мало кого устраивает, необходимо сохранять лояльность и конфиденциальность.
– Что-что? – Виктор Шалвович невольно подался вперед. Видимо, последние слова не были не совсем ему понятны.
– Это значит, что вы должны подписать обязательство: никогда, ни при каких обстоятельствах не вести переговоры с третьей стороной…
– С какой еще стороной?
– С любой другой медиакомпанией.
– Прости, дарагой, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Ты мне по-простому скажи: это можно, а это нельзя. А то какая-то сторона, кон-де-сальсноть… Не понимаю я так.
– Конфиденциальность, – автоматически поправил Герман. – Это значит, что без нашего разрешения вы не можете ни жене, ни друзьям рассказывать о наших творческих планах и проектах. Для того, чтобы об этом не смогли узнать конкуренты. Понимаете?
– Вот это я понимаю! – обрадовался Чуладзе. – Так бы сразу и сказал. Ты знаешь, – он понизил голос, – здэсь тоже такой конкуренция! Я недавно кино смотрел, интересный кино, там все секреты, убийства, красивый женщина украсть хотела такой ма-а-аленький, в компьютере… Не помню, как правильно называть, но только очень красивый был женщина, такой знаешь… – Виктор Шалвович описал в воздухе округлые формы.
– Вот, вот, – Герман предостерегающе поднял палец. – Особенно красивым женщинам – им ни в коем случае. Хотя повторяю: это ваше личное желание. Хотите спокойно общаться с друзьями и с дамами – пожалуйста. Просто запишу ваш рассказ, заплачу гонорар около ста долларов и…
– Подожди, подожди, – Чуладзе накрыл своей смуглой жилистой рукой ухоженную руку гостя. – Зачэм так говоришь? Я же тебе сказал – кино смотрел. Какая у меня женщина может быть? И какие друзья? Какие здэсь могут быть друзья? – он хрипловато рассмеялся. – Совсэм один живу – никому ничего не скажу!
– Вы меня неправильно поняли, – рассмеялся Лозенко. С таким испугом на уменьшение гонорара еще никто не реагировал. – Разумеется, вы можете говорить о своей работе и с друзьями, и со знакомыми, но в общих чертах, без конкретики.
– Вах, зачэм опять такие слова говоришь? Никого у меня нет. Я даже воробею на крыше не могу сказать – он только голландский понимает.
– Тогда считайте, что мы договорились. И первым заданием будет ваша собственная биография. Полная, подробная, начиная с самого раннего детства. Если получится особенно удачно, можно будет посвятить вам целый фильм, а это еще тысяч пятнадцать.
– Как скажешь, дарагой, как скажешь!
Чуладзе мысленно уже подсчитал барыши. Что ж, это только на руку.
– Единственное условие, Виктор Шалвович, но таково указание нашего руководства…
– Что такое?
– Вы не должны преследоваться законом ни одной страны. Сами понимаете, деньги в вас будут вложены большие, и если вдруг окажется…
– Эх! Зачэм так говоришь? Обидеть хочешь? Да Чуладзе никогда копейки чужой не взял! Езжай к нам в город, тебе каждый скажет, что все Чуладзе были чисты, как вода в горном ручье…
– Я не сомневаюсь в этом, – поспешил успокоить разволновавшегося хозяина Лозенко. – И не в кражах дело. Даже если вы чужую курицу велосипедом задавили…
– Вах, какую курицу? Гдэ ты видел, чтобы в Тбилиси по улицам куры ходили? Что это, деревня, что ли?!
– Алименты? Соседи?
– Прэкрати, дарагой, – Чуладзе снова дотронулся до его руки. – Если бы я в милиции был, как бы меня отпустили в Европу? Что здэсь, своих переступников мало?
– Я вам верю, Виктор Шалвович. И потом, это все равно под вашу ответственность. В договоре, который мы с вами подпишем, есть такой пункт: «В случае предоставления неверных сведений, автор теряет право на вознаграждение».
– Нэ переживай, – успокоил его Чуладзе. – Нэ потеряю я свое вознаграждение.
– Тогда на сегодня все. До завтра вы еще раз все хорошо продумаете – не хочу вас торопить, я приду часов в девять утра, мы подпишем договор и будем ждать вас в Москве…
– Зачэм в Москве? – круглые лохматые брови взметнулись вверх. – Я должен буду жить в Москве?
– Нет, конечно! Но вам понадобится пройти короткий курс обучения. Вы же не думаете, что работу журналиста можно начать вот так, с бухты-барахты? Вы будете жить в гостинице «Россия», прямо напротив Кремля, дорогу мы оплачиваем, командировочные – пятьдесят долларов в день…
– Раз надо, значит надо! – Чуладзе поднял обе руки вверх. – Что я капризничать буду, когда такой уважаемый человек просит.
Лозенко улыбнулся.
– Вот и прекрасно. Значит, завтра в девять я у вас.
– Приходи, дарагой, буду тебя ждать.
К аэропорту Герман подъезжал в приподнятом настроении: еще бы – этот визит принес ему чистыми двести тысяч долларов. Есть повод выпить шампанского.
Глава 13
1
На следующий день, ровно в четверть десятого утра Даша стояла перед стеклянной будкой проходной небольшого офисного здания на Юго-Западе. Два дюжих охранника без особого интереса изучали ее паспорт.
– Вы в «Софтель»?
– Да. У меня назначена встреча.
– На девять утра? – на лицах мужчин нарисовалось удивление, они переглянулись.
Внутри все сжалось, она мысленно обругала себя за поздний приход.
– А что, будут проблемы? – в голове тут же замелькали варианты оправдания для будущего начальника.
– Конечно, – охранник выразительно похлопал дубинкой по ладони. – У них раньше одиннадцати никто не появляется.
– Как раньше одиннадцати? – сдавленным шепотом переспросила молодая женщина. – А когда же они работают?
– Сидят до ночи. А то и до утра.
Понадобилось несколько секунд для того, чтобы переварить информацию.
– И секретарша должна с ними до ночи сидеть?
Один из охранников рассмеялся:
– А секретарши у них больше недели не работают.
– Понятно, – ей сразу вспомнилось Анино предупреждение. – Что, работа тяжелая?
Охранники засмеялись, теперь уже вдвоем.
– Очень. Смотри-ка, повезло, вон Валера идет.
Даша автоматически повернула голову и увидела невысокого кудрявого юношу, направляющегося в их сторону.
– А он кто? Начальник? – вполголоса переспросила она. – Мелкий какой-то.
– Не, начальники у них в другом месте сидят, – со знанием дела ответил охранник постарше. – Здорово, Валера! А к вам новая секретарша.
Подошедший взглянул на часы, потряс ими и поднес к уху.
– Сейчас девять?
– Девять, – холодно подтвердила Даша. – Я бы даже сказала начало десятого. А у вас в офисе молчание ягнят. Если это, конечно, кого-нибудь интересует.
Молодой человек посмотрел на нее с интересом.
– Вы хотите у нас работать? А кто прислал?
– Бюро добрых услуг. – Даша окинула собеседника ироничным взглядом. – Или вы специалиста по мытью чашек без рекомендаций не берете? Не переживайте, у меня в этом большой опыт. Гораздо больше, чем у всех других кандидаток. – Она обвела широким жестом безлюдный холл.
Кудрявый Валера озадаченно поскреб в затылке. Охранники радостно наблюдали за происходящим – хоть какое-то развлечение за смену.
– Я не пойму, у вас что, диплом судомойки?
– У меня диплом университета.
Кудрявый удивился еще больше.
– Вы что, планируете начать у нас программировать?
Даша завела глаза к потолку.
– Мужчина, вы глуховаты? Я планирую начать у вас пыль протирать. Ради этого, собственно, и училась
– Ага, – судя по выражению лица, кудрявый Валера по-прежнему не слишком въезжал в ситуацию, но и выяснять, что тут к чему желанием не горел: – Как компьютер включается, хотя бы знаете?
У соискательницы столь высокой должности, внешность и возраст собеседника тоже вызывали большие сомнение в осмысленности беседы – таких она когда-то съедала живьем по три штуки за раз, а этот еще имеет наглость ее допрашивать. Однако работа была нужна.
– Компьютер включается нажатием пальца с самым коротким ногтем самой большой кнопки, – холодно произнесла она.
Кудрявый Валера несколько секунд переваривал полученный ответ, но, не сделав никакого вывода, задал следующий вопрос:
– А еще?
– А еще я молодец, – излагать на проходной свою биографию двум охранникам и какому-то невнятному субъекту сомнительной наружности, было по меньшей мере несерьезно.
Программист, вероятно, понял причину ее недовольства и сухо поинтересовался:
– И возвращаясь к началу: кто вас прислал?
– Аня Петрова.
– Петрова! – тут Кудрявый неожиданно расцвел. – А чё сразу не сказала? Ребята, оформите ей пропуск.
2
Они поднялись на второй этаж. В безлюдный холл выходило всего две двери. Валера подошел к самой дальней, загородил спиной панель электронного замка и набрал код. Дверь с мелодичным звуком открылась.
– Смотри-ка, все как у взрослых, – не удержалась от комментария Даша. – Кого ж вы так боитесь? Грабителей?
– Троянских коней, – рассеяно ответил программист, приложив к электронному замку пластиковую карту. – И лошадей тоже.
– В смысле, боитесь экономического шпионажа?
– А кто его не боится?
Валера зашел в компьютерный зал и бросил свою сумку около одного из столов.
– Пойдем, фронт работ покажу, – он провел ее на маленькую кухоньку, отделенную от основного помещения стеклянной дверью.
Новоиспеченная секретарша огляделась: большое помещение разделенное на открытые секторы, на каждом столе по два-три монитора, дорогие компьютерные кресла. На столах бардак, ручки на креслах протерты до основания, полы грязные, воздух прокурен.
«Да тут три дня все разгребать»
Вздохнув, она последовала за программистом
– …Вот, потому и мучаемся с секретаршами, – продолжал сетовать Валера. – Или дура, или подослали. Чё с тобой?
Даша застыла на пороге, не в силах произнести ни слова. Даже Элеонорина кухня выглядела банкетным залом по сравнению с этим кошмаром. Разномастные пепельницы были полны окурков, грязные чашки стояли вперемешку с относительно чистыми и еще каким-то мусором. Тарелки просто свалены в раковину, бежевую кофеварку украшали коричневые, словно из дегтя, подтеки.
«Матерь Божья…»
Даже в самый тяжелый период своей недавней депрессии она не опускалась до подобного свинства.
Сам же Валера, не обращал ни малейшего внимания на беспорядок и чудовищную антисанитарию. Налив в кофеварку воды, он нажал кнопку. Кофеварка с явным неудовольствием заурчала, пару раз чихнула и наконец принялась выплевывать коричневатую жидкость. Запахло чем угодно, но только не кофе. Нетерпеливо притоптывая, Кудрявый дождался конца процесса, затем зачем-то понюхал полученный продукт, бросил в чашку два кусочка сахара, лежащих прямо на столе, и удовлетворенно кивнул. Даша оцепенело наблюдала за происходящим. Валера сунул в рот сигарету и разлил кофейный напиток в немытые чашки.
– Поэтому и проблемы с секретаршами, – глубокомысленно повторил он. – Тут ведь как: идеальная секретарша должна обладать двумя противоположными качествами: быть достаточно глупой, чтобы не понять, чем мы тут занимаемся, и одновременно достаточно умной, чтобы грамотно организовывать офисную работу. А сейчас даже убираться самим приходится.
Даша встряхнула головой:
– Так. Вылей эту гадость немедленно. Я приготовлю новый. – Закатав рукава, она принялась перемывать посуду. – Как вы еще тут дизентерию не подхватили. Тоже мне, гении. Делайте, как во всем мире – берите на две должности двух человек. Отдельно уборщицу и отдельно офис-менеджера.
– И откуда ты такая умная взялась? – Кудрявый безропотно отдал чашку. – С такими талантами и без работы.
– Не твое собакино дело, – Даша поискала глазами полотенце, но не найдя ничего подходящего, оторвала кусок газеты.
– Ну, а все-таки? – не унимался Валера. – Ты кто по профессии?
– Искусствовед.
Ответ удивил. Некоторое время программист размышлял чего бы такое зловредное сказать, но, не придумав ничего остроумного, небрежно бросил:
– А чего тогда к нам, а не в музей?
– Слишком подвижная для экспоната.
– Шла бы смотрителем. Или экскурсоводом. Там вообще никаких особых талантов не надо: ходи с умным видом, руками размахивай. Любая баба справится.
В зеленоватых глазах промелькнула недобрая искра. Нет, феминисткой Даша не была, но и столь откровенное пренебрежение выглядело запредельным хамством.
Она скрестила руки на груди, что, конечно, было недобрым знаком, но откуда программисту об этом знать.
– Ладно. Я могу сказать тебе правду. Просто боюсь, что ты тут же всем разболтаешь
– Чего?
– Мужики не умеют держать язык за зубами. Самые первые сплетники. Я скажу, а ты потом по всей Москве растреплешь.
Валера чуть кофе не поперхнулся:
– Думай иногда чего говоришь: я специалист по информационной безопасности.
– Не вижу связи.
– Ты прикалываешься так, что ли?
– Ладно. – Убрав звук практически до шепота, Даша наклонилась вперед и тихонько выдохнула: – Мы с Петровой любовницы.
У Валеры моментально выпрямились кудри, а глаза стали с пятидюймовую дискету:
– Чего-чего?!
Вернувшись в исходное положение, уже в полный голос, Даша повторила:
– Любовь у нас с ней. Маленький, что ли, не понимаешь?
Тот отрицательно помотал головой.
– Мне из-за этого пришлось от мужа уйти. Вся семья от меня отвернулась. Приходится начинать новую жизнь, – она со вздохом поправила рыжий локон. – Перевелись настоящие мужчины. Одна надежда на женщин осталась. Ты какой кофе пьешь?
Валера напряженно вглядывался в веснушчатое лицо, пытаясь разглядеть хотя бы тень иронии. Но Даша с невозмутимым видом продолжила вытирать вымытые чашки.
– Так тебе с сахаром, без?
– С сахаром. – Он почесал затылок и смущенно пробормотал: – Извини, я, правда, не знал… И Анька ничего не говорила. Как бы мы могли догадаться?
Но Даша с удовольствием продолжала троллинг:
– Просто черствые и бездушные. Работать бок о бок с человеком и даже не подозревать о его душевных муках. Вот именно благодаря таким сытым самцам, самодовольным царям природы, женщины и бросаются в объятия друг другу.
Валера подавленно молчал. Он не был похож ни на царя природы, ни на самодовольного самца. Даже его предполагаемая сытость вызывала сомнения – программист выглядел худым и тщедушным.
Даша протянула чашку и поклонилась, словно демонстрируя свое подневольное положение. После чего продолжила уборку. Конопатое лицо оставалось суровым и непроницаемым.
Кудрявый смущенно кашлянул.
– Прости, я даже не спросил, как тебя зовут.
– Даша.
– Хорошее имя…
– Мне тоже нравится. Так вы берете меня на работу?
Валера обрадовался возможности продемонстрировать отсутствие предрассудков:
– Чего за вопрос! Ты же не подумаешь, что мы… Что я… Ну… что мы как-то… что мы не принимаем… Короче, в нашем коллективе вы даже не почувствуете…
– Рада слышать, – Даша решила ослабить поводок. – А принимать на работу, это вообще в твоей компетенции?
Кудрявый отмахнулся:
– После того как от нас ушла пятая секретарша, шеф сказал, что это наши проблемы.
– Тоже правильно, – она присела к столу. – Ну давай, рассказывай, чем я должна заниматься…
3
– Всем привет! – Аня автоматически кивнула сидящим за компьютерами, и, не останавливаясь, прошла на кухню. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы осознать увиденное. Вокруг всё сверкало чистотой. Посуда стройным рядком стояла на полках; раковина и плита снова были белыми, а кофеварка бежевой. Девушка выглянула в офисный зал. Все тут же уткнулись в мониторы.
– Что происходит? – она нахмурила лоб, вспоминая, какое сегодня число – не забыла ли о каком-то мероприятии.
– Твоя… кхм… подруга теперь у нас работает, – кашлянул бородатый Вова.
Остальные тут же, с осуждением, покосились в его сторону.
– Я имел в виду Дашу, – он смутился еще больше.
– А, так Дашка уже приходила? – обрадовалась Аня. – А куда делась? Надеюсь, вы по обыкновению не набросились на нее со своими дурацкими шутками? Учтите, я вам ее в обиду не дам, она теперь будет жить со мной, и не вздумайте к ней приставать. Понятно?
Никто не издал ни звука. Лица из невозмутимых стали пластмассовыми. Приготовившись выслушать град острот, Петрова недоуменно обвела коллег глазами:
– Она что, правда, согласилась работать с вами?
– А почему нет? – запальчиво вскинул голову высокий худой юноша в очках, – чем мы хуже?
– Завянь, Терч, – зашикали сразу несколько человек. – Самый умный, что ли?
Аня растерялась окончательно. Впервые за все время пребывания в стаде женоненавистников, она не услышала ни единого комментария по поводу новой секретарши. Может, это от того, что Рыжая ее подруга?
Однако подобная версия вызывала еще большие сомнения.
От напряженных размышлений ее отвлек приход самой виновницы переполоха, увешанной сумками с хозтоварами.
– Привет, душа моя, – Даша демонстративно обняла девушку и чмокнула ее в щеку.
Анна отмахнулась и принялась оттирать следы помады: она терпеть не могла приветственных женских ритуалов.
– Ты почему у Элеоноры ночевать осталась? Хоть бы позвонила. Я почти до утра тебя ждала.
Уши программистов превратились в большие локаторы.
Даша сложила ладошки и завела глазки к потолку.
– А то ты не знаешь, какая Элька затейница.! Пойдем на кухню, я тебе сейчас такое расскажу!
Петрова пожала плечами:
– Ну пойдем…
По офису пронесся вздох разочарования.
4
Войдя на кухню, Даша по-хозяйски сбросила сумки на пол и плотно прикрыла дверь.
– Ты чего так поздно? – поинтересовалась она у Ани.
– Тебя забыла спросить, – Петрова посмотрела на часы и с хрустом потянулась. – Работала до четырех утра. А ты чего с ребятами сделала? Они как шелковые стали.
– Сказала, что мы любовницы.
Петрова посерела.
– Ты в своем уме?! Как я теперь буду здесь работать?
В ответ Даша лишь беззаботно рассмеялась.
– Чего за логика? На весь мир сообщить о нашем тындыр-пындыр не боишься, а паре закомплексованных засранцев – страшно?
Анечка безвольно опустилась на стул.
– Просто не думала, что это случится таким образом. Как раз ребятам я хотела сказать правду. Ну или почти правду.
– Чтобы они разорвали тебя на цуцки?
– На что разорвали?
– На цуцки.
– Что это?
– Это чешизм.
– Какой еще чешизм?
– Как русизм, только чешизм. А, ладно, – Даша задумалась. – Пошли они все в зад на печку. Давай лучше поговорим о моих проблемах.
Петрову передернуло, словно от холода. В ее душе происходила борьба. Стряхнув оцепенение, она перевела взор на бессовестную подругу.
– Тебя убить мало, – но тут же махнула рукой. – Да и черт с ними, может, отвяжутся наконец… Куда ты опять умудрилась вляпаться?
Подойдя к брошенным в углу сумкам, Даша принялась разбирать покупки.
– Вчера я попыталась узнать, не знает ли Пилюгина чего интересного о Коке и не пытался ли тот гулять вокруг ее дачи в одиночестве.
– Что, так прямо и спросила?
– Нет, конечно. Я вообще ни о чем не успела ее расспросить… Знаешь, такое ощущение, что Элька о чем-то догадывается. Она сразу начала меня допрашивать: зачем уехала, зачем приехала… Ну, я и сказала первое, что пришло в голову.
– О, нет, только не это, – Аня зарылась лицом в ладони. – Даже знать не хочу, какие мысли приходят первыми в твою башку.
Даша надулась:
– Не груби. Я сказала, что приехала сюда за своим… Ну, вроде, как возлюбленным и хочу, чтобы она помогла нам помириться.
Петрова подняла голову.
– Ну, конечно. Что еще ты могла придумать. Одни любовники на уме.
– А что надо было сказать? – Даша расстроенно крутила в руках жидкость для мытья посуды. – Она меня всей своей массой приперла. Можно подумать, ты Элеонору не знаешь! Она как бронетранспортер…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.