Поход на Запад
- -
- 100%
- +
© Антон Демченко, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Пролог
Стена дождя накрыла пакгаузы, грохотом грома и барабанной дробью миллионов капель воды заглушив портовый шум и гам. Огни фонарей и прожекторов превратились в размытые дрожащие пятна света. И это было только начало. Не прошло и пяти минут с начала ливня, как в дефлекторных раструбах стоящих у причальной стенки судов засвистел усиливающийся ветер, а выдающиеся в море волноломы украсились белопенными шапками. Шторм обрушился на портовый город внезапно и с такой силой, какой не припомнил бы ни один старожил. Жители попрятались по домам, а власти вынуждены были приостановить работу вокзала, поскольку идущую по высокой насыпи железнодорожную ветку уже терзали перекатывающиеся через неё водяные валы. И только в порту, расположившемся в защищённой от штормов бухте, ощетинившейся волноломами, продолжалась вечная суета. Впрочем, сейчас и в её нотках слышалась какая-то нервозность. Что-то происходившее в порту явно нарушало привычный ход вещей, и шторм тут был ни при чём.
– Этим-то что здесь понадобилось? – проворчал Сутулый Бейнит, недобро зыркая в сторону мокрых и растерявших всю свою бравую выправку солдат, сжимающих в побелевших от холода руках ремни винтовок. При общем грузном и слегка сутулом виде орка, взгляд его маленьких глаз из-под нависающих над ними тяжёлых надбровных дуг мог напугать любого обывателя. Обывателя, но не солдата. «Серые» боятся только собственных унтеров, по рыку которых готовы идти даже на пулемётные гнёзда и выставленные на прямую наводку пушки противника. А орк? Ну что орк? Ходит себе в сторонке, зыркает… и девол с ним.
– Да демоны ведают. Нагнали чуть ли не полк. Вроде ищут кого-то… – пожал плечами бригадир и, заслышав гудок, встрепенувшись, окликнул стоящего на штабеле рабочего: – Румор! Гони «серых» из-под крана!
Ражий детина в грязном жилете на голое тело кивнул начальнику и зычно заорал идущим по погрузочной линии солдатам, на миг перекрыв даже грохот грома. Командующий «серыми» унтер выругался, услышав крик портового работника, и погнал своих подчинённых в сторону. Вовремя. С шумом и лязгом, пыхтя паровыми клапанами, над их головами прокатилась балка крана с раскачивающимся под ней грузом и, остановившись у причальной стенки, выдвинула руку-стрелу над почти невидимым из-за дождя и темноты чёрным бортом океанского грузовоза.
Покосившись в сторону солдат, сбившихся у штабелей в одну кучу, ошарашенных просвистевшей над их головами многотонной укладкой, Бейнит покачал головой и, сплюнув в бурлящий грязным водоворотом водосток, двинулся следом за своим бригадиром к погрузочному трапу. Но не прошёл он и трёх шагов под проливным дождём, как со стороны складов ветер донёс приглушённый расстоянием хлопок, а следом за ним ещё один, и ещё… «Серые» засуетились, лязгнули затворы винтовок, и солдаты, подгоняемые вельдшписом, рысцой побежали на звук пальбы.
– Могли бы и быстрее шевелиться, – заметил Бейнит, нагоняя начальника, даже не подумавшего сбавить ход или спрятаться от далёких выстрелов. Впрочем, тут докер прекрасно понимал бригадира. Сам недавно с действительной пришёл и «своих» видел издалека. А ветерана далёкой пальбой не напугаешь.
– Тоже ж живые люди, – индифферентно заметил бригадир, почесав обломанным чёрным ногтем кончик заострённого уха. – Думаешь, охота им под пули лезть?
– Мы тоже в огонь идти не хотели, – буркнул орк. – Но уж приказ выполняли, как положено. А эти… тыловые!
– Хорош ворчать. – Нахмурился бригадир и соплеменник Бейнит. – Война кончилась. Все мы теперь тыловые.
– То так. – Вздохнул рабочий, стирая рукавом заливающую лицо воду. – А всё ж у нас злости до драки было больше.
– Молодой ты ещё, хоть и фронтовик. На войне за свой дом бились. А здесь «серым» за что ложиться? За склады толстосумов? – Бригадир покачал головой и, чуть помедлив, махнул рукой. – Ладно, кончаем трёп. Что у тебя с третьим трюмом этого ингланца?
– Так, Ирм – косорукий, грохнул паллету на крышку, а она возьми да и просядь. А там восемь тонн… как кулаком врезали. Замок вырван, петли к демонам. Сейчас ребята Сивого её меняют.
– Это же еще часов пять потеряем. Что капитан?
– Капитан… капитан-то ничего. Сам знает, что у него не океанский грузовоз, а корыто деревенское. Пальцем ткни, ржой осыплется. А вот карго-мастер ор поднял, только держись. Всё грозил на нас расходы повесить.
– Ну да, ну да… а то, что крышка должна свободно до сорока тонн груза на себе держать, он забыл от огорчения, наверное? – фыркнул бригадир. – Пусть орёт. К утру начальник порта в управление приедет, к нему и пошлите. Пускай на начальство наше поорёт. Если духу хватит.
– То да… – с непонятной интонацией протянул Бейнит. – У нашего «адмираала» не забалуешь.
В этот момент вроде бы прекратившаяся стрельба началась снова. На этот раз выстрелы зазвучали гораздо ближе… и как-то злее, что ли? А через секунду пирс озарила ярчайшая вспышка, которую тут же нагнал мощный грохот взрыва. Склад второй линии, приземистый, основательный, вдруг вспух, разлетелся железно-деревянным крошевом, и в стекающих по брусчатке потоках воды заплясали отблески занимающегося пожара.
Брошенный наземь взрывной волной Бейнит, тяжело мотнув головой, поднялся на ноги и, заметив лежащего у штабеля рельс бригадира, попытался привести его в чувство.
Наконец, тот открыл глаза и, размазав по лицу дождевую воду, смешивающуюся с сочащейся из длинного пореза на лбу кровью, тихо, но зло выругался.
– Вот ведь, зар-раза… – пробормотал он, когда запал иссяк, и, вцепившись в плечо рабочего, встал на подкашивающиеся ноги. – Спасибо, Бейнит.
– Тише, тише… бригадир. Идти можешь? В глазах не двоится? Ноги держат?
– Кое-как. Если не быстро… – прислушавшись к ощущениям тела, проговорил тот.
– Вот и ладушки. Пойдём тогда потихоньку. – С кряхтением орк закинул руку начальника себе на плечо и медленно повёл его в сторону портового управления, мимо бегущих к пожару, словно мотыльки на огонь, солдат и спешащих туда же, завывающих сиренами пожарных паромобилей. – Фельдшер сегодня на месте. А вот кабы вчера такая гадость приключилась, пришлось бы до больницы везти…
Бейнит шёл и бормотал что ни попадя, время от времени чуть встряхивая навалившегося на него и то и дело теряющего сознание бригадира, не обращая никакого внимания на окружающую суету и поднимающуюся гарь от разгорающегося пожара. Что уж там на взорванном складе могло источать такую непотребную вонь, ветерану было совсем не интересно.
Солдаты, подгоняемые зло матерящимися унтер-офицерами, оцепили зону складов и теперь с любопытством смотрели, как пропущенные к пылающему зареву паромобили пожарной команды тормозят, чуть не вкатившись в огонь. С лавок закреплённых вдоль кузовов машин посыпались сверкающие медью касок пожарные и тут же деловито засуетились, разворачивая толстые рукава шлангов и подключая их к покоящимся в кузовах, забранным в латунные каркасы стеклянным цистернам с толстенными стенками, за которыми, при старании, можно было рассмотреть мечущихся в возбуждении от близости извечного врага водяных элементалей.
– Вызывали, рем вельдмайр? – Вошедший в кабинет начальника порта твидвельдлёйт[1] молодцевато щёлкнул каблуками надраенных до блеска сапог.
– А, Риенваль, – отвлёкшись от просмотра каких-то бумаг, протянул Норд. Окинул взглядом затянутую в ремни портупеи высокую, как и у всех эльфов, но по-человечески ладно скроенную фигуру подчинённого, на миг задержал взгляд на заострённом кончике уха, торчащем из-под лихо сдвинутой набекрень серой пилотки с чёрной выпушкой, и в очередной раз подивился тому, как тот умудряется выглядеть щёголем не только в парадном мундире, но и в полевом вельдгро. Впрочем… сейчас явно не время для зависти. Вельдмайр Норд вздохнул. – Твидлёйт, раздайте нижним чинам пачки бронебойных. Машина только что подвезла…
По-эльфийски тонкие, изящные, но совсем по-человечески чёрные брови заломились выразительным домиком.
– Бронебойные? На одного дезертира? – удивился Риенваль.
– Именно. Час тому назад в штабе всё же пришли к выводу, что нам стоит знать о цели немного больше. Он – «кукловод», а здесь на складах целый батальон кадавров… Взрывы и пальбу ты слышал сам. Вывод?
– Понял, – кивнул твидлёйт и, выйдя за дверь, бросил пару фраз кому-то в приёмной. Послышался топот ног, и полуэльф вернулся в кабинет. – Я отдал приказ. Шпиис[2] Остер примет патроны и раздаст их солдатам… Как думаете, рем майр, пожар его рук дело?
– Не знаю, Риенваль. Не знаю, – протянул тот, задумчиво постукивая толстыми пальцами по стопке документов на столе. – Как бы то ни было, это происшествие дезертиру только на руку. Мне пришлось отдать половину второй роты на оцепление складов, отвлекая их от поисков.
– И что ему вздумалось бежать именно сюда? – вздохнул Риенваль.
– А куда ещё? Этельброк – единственный открытый порт на западном побережье. Бежать вглубь страны бесполезно. Комендатуры после поражения зверствуют, хватая всех бродяг. Сквозь это сито ему не пройти, и беглец это понимает.
– А кто он? Откуда вообще взялся? – Нахмурился вельдлёйт.
– Наш он. Попал в плен у Грюнсхау, после подписания мирного договора был интернирован. На фильтрационном пункте возникли какие-то вопросы, и бедолагу упрятали за решётку. Как будто мало было того, что он год провёл в лагере пленных у северян… – нехотя, рублеными фразами ответил Норд.
– То есть он и не дезертир вовсе, так? – Выразительно глянул на него подчинённый. Будь на месте его собеседника любой другой ротный, вельдмайр и не подумал бы отвечать, скорее уж наложил бы взыскание за наглость, но с Риенвалем они прошли всю северную кампанию и за три года боёв и походов основательно сдружились. Хотя глядя на упитанного, рослого вельдмайра-человека, не отличающегося изяществом манер и даже в парадном мундире смотрящегося натуральным медведем, и сравнивая его с изящным щёголем-полуэльфом, в это довольно трудно поверить.
– Выходит так. Там вообще весьма дурно пахнущая история приключилась, Риенваль. Если, конечно, верить адъютанту нашего колонела. – Вельдмайр встопорщил усы и, внимательно посмотрев на подчинённого, внушительно добавил: – Надеюсь, дальше тебя она не уйдёт.
– Рем вельдма-айр… – протянул полуэльф с этакой укоризной. А в глазах сверкнуло любопытство. Вот до чего Риенваль был падок, так это до сплетен и новостей, ещё одна черта, делавшая его больше эльфом, чем человеком.
– Ладно-ладно. Знаю, что не разболтаешь, – проворчал Норд. – Расскажу, но учти, что это только слухи.
Твидвельдлёйт, получив разрешающий кивок командира, уселся на скрипучий стул у рабочего стола, за которым расположился его командир, и приготовился слушать. Впрочем, история получилась довольно короткой.
– Беглец этот… служил в ОДЭ[3] Северного фронта. Под командованием Ириенталя.
– Адмираала «Ворвертс»?
– Именно. А второе его прозвание знаешь? – кивнул Норд.
– «Смерть флота»? – уточнил Риенваль.
– Вот-вот. Автора этого прозвища мы и ловим. После Гейдельсхофской бойни он перед строем отказался принимать причитавшуюся ему награду и, обвинив адмираала в уничтожении собственной эскадры, подал рапорт на перевод. Его и перевели… в штурмовые роты Третьего огневого, где бедолага и служил ещё год до самой битвы у Грюнсхау. Ранение, плен… В Империю он вернулся уже после подписания мирного договора, и был направлен на фильтр, как и все бывшие пленные. На предмет разбирательства и выяснения обстоятельств пленения. Да на его беду, комендантом марки, в которой разместили фильтрационный пункт, был назначен…
– Адмираал Ириенталь, – щёлкнув пальцами, перебил своего командира вельдлёйт.
– Именно так. А эльфы, уж ты прости, Риенваль, славятся своей мстительностью. Бедолагу техфеентрига, прошедшего огонь, воду и медные трубы, в мгновение ока обвинили в предательстве. Родной брат Ирииенталя, глава имперской канцелярии, моментально протащил решение о лишении его титула и дворянского достоинства, после чего, собранный самим адмираалом, трибунал вынес нашему беглецу приговор о смертной казни через повешение. Так-то…
– А что родня? Раз у него был титул… они же должны были… – Нахмурился Риенваль, привычно пропустив мимо длинных ушей шпильку в адрес эльфов.
– А демоны их ведают. Островные норы, сам знаешь, у них в родственных связях сам девол ногу сломит, – пожал плечами Норд. – Может быть, среагировать не успели, а может, он кому из родни дорогу перешёл…
– Да, дела… – Риенваль глянул в окно, за которым отчётливо был виден пылающий склад, и, чуть помедлив, проговорил, покосившись на командира: – Знаете, рем вельдмайр, мне кажется, охранение у складов выставлено уж больно жидкое. Надо бы их второй ротой усилить, что ли?
Норд смерил своего подчинённого долгим изучающим взглядом и неожиданно усмехнулся в роскошные усы.
– А что? Дельная мысль, вельдлёйт. А ну как огонь на соседние здания перекинется… Решено. Ставьте свою роту на охрану, а на поиске останутся солдаты эрствельдлёйта Ноу. Вот разве что корабли…
– Да что тем посудинам, рем вельдмайр? – улыбнулся Риенваль. – Это ж купцы, они портовым службам не доверяют. Там на каждой лоханке по десятку собственных охранников. А уж мимо них и мышь не проскользнёт.
– О как… Ладно, поверим в умения частной охраны. – Открыто рассмеялся Норд и, черкнув пару слов на листе, вырванном из лежащего на столе блокнота, вручив записку Риенвалю, указал на дверь. – Отдайте моему денщику, пусть отнесёт эрствельдлёйту Ноу. Да и вам к своей роте пора, друг мой.
– Есть, рем вельдмайр. – Взлетев со стула и козырнув, Риенваль исчез из кабинета.
– Извини, Рид. Больше я тебе ничем помочь не могу, – тихо проговорил в пустоту офицер, автоматически потерев ладонью левое плечо. Продырявленное шальным осколком под Грюнсхау и давно зажившее, оно до сих пор отвратительно ныло к перемене погоды. Впрочем, если бы не кадавр техфеентрига Рида Лоу, притащивший ослабевшего от потери крови раненого эрствельдлёйта Норда в госпиталь, сейчас, наверное, плечо своего хозяина не беспокоило бы. Мертвецов вообще мало что беспокоит…
Часть 1
По морям, по волнам
Глава 1
Бежать нельзя остаться
Молодой человек с измождённым лицом и блестящим от влаги чёрным ёжиком волос, кутающийся в грязные, давно потерявшие цвет отрепья, на которые не позарился бы и последний клошар, привалился к кирпичной кладке стены и, тяжело вздохнув, тряхнул головой, словно мокрый пёс. Капли воды полетели в разные стороны, покатились дорожками по лицу и шее, размазывая по коже грязь и копоть, а мокрый блеск волос сменился мягкими бликами уличного фонаря на ранней, слишком ранней седине.
Нор Рид Лоу, техфеентриг[4] и командир отделения десанта левиафана «Тинау»… точнее, бывший нор, бывший техфеентриг и бывший командир… устал. Вымотался до предела. Три года боёв, год плена, возвращение домой и тюрьма, чуть не закончившаяся для него петлёй, совершенно сумасшедший, нереальный по своему везению побег, неделя петляний по горам в попытках сбросить с хвоста эльфийских егерей, две недели пути до Этельброка, пешком, без денег и малейшей надежды найти хоть какой-то кров и еду в сёлах без риска попасть в лапы комендатуры… и бегство от облавы, устроенной явно по чьему-то «стуку» уже в самом городе. Девол бы побрал законопослушность жителей этой марки!
И вот теперь он сидит на грязном полу полупустой угольной ямы под старым пирсом… и даже нет сил порадоваться такому удачному взрыву склада, отвлёкшему солдат от поисков «дезертира», не хуже чем пальба найденного там же кадавра. Стерев с лица грязь, точнее ещё больше размазав её разводы по щекам, Рид охлопал себя по карманам и, тихо выругавшись, прикрыл глаза. Сигарет у него не было, а если и были бы, курить в угольной яме затея не лучшая. Рвануть, может, и не рванёт, но… в общем, технику безопасности ещё никто не отменял.
Из зыбкого подобия сна вымотанного молодого человека вырвало пыхтение парового катера, раздавшееся со стороны пандуса для загрузки угля. Поморщившись, Рид попытался вновь уснуть, но замершая в десятке метров посудина не дала ему такой возможности. Точнее, зычные голоса её экипажа, эхом мечущиеся под сводами галереи.
Изрядно сдобренный солью диалог двух матросов, сверлом вворачивавшийся в мозг беглеца, поневоле заставил его прислушаться к разговору… и в голове Рида забрезжила идея.
Этельброк оказался не столь гостеприимен, как он рассчитывал, и старый приятель, знакомый Риду ещё по довоенной жизни, у которого он хотел пересидеть поднявшуюся бучу, помочь не мог. Трудно помогать, будучи пропавшим без вести… А значит, из гудящего словно растревоженный улей города придётся бежать. Но уйти из Этельброка посуху Риду не удастся, это точно. Патрули и разъезды комендатуры и поднятых по тревоге местных частей просто не дадут ему такой возможности. Вариант с побегом на дирижабле тоже можно не рассматривать, поскольку в городе просто нет постоянного воздушного порта. Зато есть порт морской. Понятно, что проникнуть на иностранное судно можно даже не мечтать, равно как бессмысленно пытаться пробраться на какой-нибудь местный трамп, идущий за рубеж. Досмотр и охрану на них никто не отменял. Тем более сейчас, когда власть в северной марке принадлежит военным. Но кто сказал, что это единственное направление для побега? Можно попробовать убраться из Этельброка на одном из каботажников, идущих в южные провинции. Там-то войны не было, а значит, и уровень паранойи должен быть пониже. Дело за малым: пробраться на подходящее судно и затаиться в трюме.
Поднявшись на ноги и машинально попытавшись отряхнуть штаны от угольной пыли, тщетно, разумеется, Рид выбрался из хранилища и, оглядевшись по сторонам, быстрым шагом двинулся по галерее, туда, где на фоне светлеющего неба уже можно было рассмотреть тёмные громады надстроек стоящих в ожидании погрузки судов.
Отыскать среди них подходящий не стало проблемой. Всего-то и надо было высмотреть среди каботажников находящееся в процессе погрузки судно с соответствующим портом приписки. А дальше дело техники. Пробраться на кораблик и, забравшись под брезент спасательной шлюпки, затаиться меж её банок в ожидании отхода.
Вовремя. Стоило Риду как следует затянуть концы, удерживающие тент, которым была накрыта шлюпка, как на палубе послышался шум шагов и голоса. Похоже, портовые службы и команду трампа мало интересует суета военных. И правильно. Каждый должен заниматься своим делом. Беглецы бегут, ищейки рыщут, а команда судна готовится к очередному выходу в море. С этими мыслями Лоу и отключился, завернувшись в сложенную на носу шлюпки парусину.
Проснулся беглец лишь поздним вечером, когда стих шум и гвалт в окрестностях. Нет, стоящие невдалеке пароходы продолжали погрузку, но на каботажнике, избранном Ридом для себя в качестве транспорта, царила тишина. Не спешит кораблик выходить в море, явно не спешит. Ну, оно и к лучшему.
Лоу ещё некоторое время прислушивался к окружающей тишине, но убедившись, что вокруг ни души, всё же рискнул выбраться из шлюпки. Повёл плечами, покрутил шеей, разгоняя кровь по затёкшему от долгого пребывания в скрюченном состоянии телу и, вдохнув весьма своеобразные ароматы порта, огляделся по сторонам. Всем хорошо это пристанище-убежище, но угольным галереям под пирсом уступает в двух вещах. Колонки с водой для оперативного тушения возможных пожаров тут нет, и с гальюном проблема. Но если второе Рида пока не беспокоило, то пить хотелось неимоверно. Вот и выбрался беглец из-под тента да отправился на поиски пресной воды. И ведь нашёл, хоть и не без приключений.
Топот ног Лоу услышал, когда уже отыскал на камбузе бак с ещё тёплым куриным бульоном. Ему бы подумать, с чего вдруг кок оставил на плите четырёхгаллонную кастрюлю с остатками бульона, но дорвавшийся до питья и безопасной в его состоянии пищи Рид просто потерял голову. Всё же последний раз он ел почти пять суток назад, если, конечно, можно назвать едой горсть размоченных в воде зёрен, что удалось «награбить» в норе сурка, пока драпал по предгорьям от егерей. А сейчас, почуяв приближение кого-то из членов команды, Рид просто замер на месте с половником в руке у открытой кастрюли. Взгляд метнулся из стороны в сторону. Ларь! Бросок, тихий хлопок крышки и затаиться… тише мыши.
– Виман! Свинья… – пробормотал гость, и до Лоу донёсся звук глухого металлического удара. В узкую щель овощного ящика, ставшего для него укрытием, Рид увидел, как вошедший на камбуз человек, седой здоровяк с красным обветренным лицом и длинным шрамом, рассёкшим левую щёку от виска до подбородка, швырнул забытый половник в мойку. – Сколько раз говорить! Поел, убери за собой… Так нет же, всё привычки барские забыть не может… Охламон!
«Морской волк» покачал головой и, вздохнув, открыл один из шкафов. Грохнул о столешницу стакан, следом булькнула бутылка, и до обострённого голодом обоняния беглеца донёсся запах алкоголя. Ром хлещет, сволочь…
Дождавшись, пока оставшийся на дежурстве моряк утопает туда, откуда пришёл, Рид потихоньку выбрался из ларя и, вихрем пройдясь по камбузу, отправился в обратный путь… «домой», в шлюпку, нагруженный сухарями и удобным кувшином с водой, закрывающимся привязанной к горлышку крышкой. Жаль только, что тащить с собой бульон теперь опасно, дежурный может заметить «недостачу». Пришлось Риду ограничиться парой половников, залитых в урчащий от голода желудок. Эх, ещё бы покурить… но чего нет, того нет. Никаких намеков на табак Лоу на камбузе не обнаружил, а соваться ещё глубже во внутренние помещения каботажника он не рискнул. Ну да ничего. Терпел пять дней и ещё потерпит, уши не отвалятся.
Залезать под тент сразу Рид не стал. Успеется. Из рубки его не видно, а размяться телу просто необходимо. Заодно и обед растянется. Открыв кувшин и не удержавшись от того, чтобы сделать из него долгий глоток, Лоу аккуратно налил в крышку воду и, бросив в неё сухарь, водрузил свой обед на трюмный люк, чтоб «дошёл». Грызть каменные сухари после столь долгого воздержания… было бы как минимум неразумно. Уж чтобы понять это, его куцых познаний в медицине вполне хватало.
Короткая разминка привела тело в относительный порядок, да ещё и согрела, что было совсем не лишним довольно прохладной ночью, пусть и в самом начале осени. А после небольшого перекуса настроение Рида и вовсе поползло вверх. Ещё бы принять душ, и можно сказать, что жизнь налаживается. Ха… Нор Рид Лоу всегда легко переживал житейские неудобства, как это ни странно для дворянина. Впрочем, странного здесь немного. Всё же Рид из островных норов, а это совсем не то же самое, что столичные рафинированные дворяне, великолепно разбирающиеся в сотнях приборов на столах званых обедов, но понятия не имеющие, как обращаться с топором или охотничьим ножом. Одно слово: вырожденцы. Правда, среди них тоже имеются исключения, как показал военный опыт Рида, но там стоило говорить не о великих умениях дворян, а об их перевоспитании. Грязь и кровь войны очень быстро выбивают из молодых умов всяческий бред. Или не выбивают… но это уже клиника, которая лечится лишь свинцом в лоб. Быстро, кардинально и без мучений. Жаль, что точно так же нельзя решить проблему обер-офицеров, в большинстве своём выросших в тех же условиях, но не видевших войны вживую. На штабных картах кровь не видна…
Отдых, столь желанный и долгожданный, позволил Риду наконец упорядочить мысли и идеи, последний месяц метавшиеся в его мозгу, как всполошённые птицы. Арест, суд, приговор и чудесное спасение, можно сказать, прямо из петли, неделя непрерывного бега от егерей, игры в прятки с патрулями и постоянная усталость, всё это совсем не лучшим образом влияло на способность мыслить. Ну не было у него ни времени, ни сил, чтобы как следует обдумать происходящее, все мысли свелись к чистым инстинктам загоняемого животного: удрать подальше, залечь поглубже и не отсвечивать… а если найдут, принять последний бой и утащить с собой как можно больше охотников.
И вот теперь у Рида, наконец, появилась возможность отдохнуть и подумать обо всём происшедшем с ним в последние месяцы. Честное слово, в плену и то проще было!
Ну, арест и суд… тут всё понятно. Достаточно было увидеть на месте председателя трибунала надменную рожу Минта Ириама, как вопрос с арестом отпадал сам собой. Мстительная ушастая свинья не простила позора на награждении и данного ему прозвища. Отсутствие какой-либо помощи со стороны родни… тут тоже нет ничего странного. Для семьи Рид Лоу давно уже отрезанный ломоть, так что, думается, отец, узнав о лишении дворянского звания самолично изгнанного им из дома сына, особо не расстроился. Старый нор Лоу вообще считал, что его младший не достоин нести имя рода… так что тут тоже всё понятно. А вот побег…