Воздушный стрелок. Опричник. Том 2
- -
- 100%
- +
Пролог
По-летнему щедрый, тёплый дождь барабанил по жестяной крыше старого кирпичного флигеля и пристроенной к нему широкой деревянной веранды. Шумел, заливая поросшие бурьяном развалины когда-то богатой усадьбы, трепал листву старых раскидистых яблонь в одичавшем без людского внимания саду, и заставлял клокотать ещё недавно тихий ленивый ручей, бравший начало в ныне бурлящем и пенящемся от ударов тяжёлых капель, поросшем ряской и рогозом неухоженном озерце, плещущемся в каких-то десяти шагах от веранды, на которой с удобством и даже некоторым шиком, совершенно не соответствующим окружающей обстановке, устроился молодой человек, с удовольствием прислушивавшийся к музыке разгулявшейся вокруг непогоды, сопровождаемой басовитыми раскатами грома и яркими вспышками молний и зарниц, полосовавшими низкое набухшее чёрно-серыми тучами небо.
И плевать ему было на то, как вид старой, потрёпанной годами веранды, пристроенной к поросшему мхом краснокирпичному флигелю, уставившемуся на мир бельмами серых от грязи окон в облупившихся, рассохшихся от времени деревянных рамах, сочетается с антикварным, сияющим лакировкой, резным креслом, в котором расположился юноша, и со стоящим рядом с ним, не менее помпезным с виду, кофейным столиком, красующимся мраморной столешницей, на которой разместилась изящная чайная пара из тончайшего костяного фарфора в окружении серебряной сервировки.
Да и сам молодой человек, с таким комфортом устроившийся посреди разрушенной усадьбы, выглядел здесь несколько… чуждо. Антрацитово-чёрный, идеально сидящий костюм-тройка с серебряной цепочкой карманных часов, чёрная же сорочка с небрежно повязанным шейным платком, поверх которого сверкает в отблесках зарниц не менее чёрный камень медальона в серебряной оправе, неброские запонки с неразличимыми гербами на них, сияющие зеркальным лаком туфли и трость с лаконичной серебряной рукоятью, на которую молодой человек опирался свободной от сигареты рукой. Совершенно неподходящий для окружающей обстановки вид. А если учесть ещё и абсолютно непрозрачные, круглые чёрные очки на его носу, маленькие стёкла которых ловили отблески молний не хуже камня в медальоне… Странный вид. Очень странный.
Но, самому юноше и на это было плевать. Его внимание, кажется, было всецело отдано тому разгулу стихии, что творился вокруг. Молодой человек даже позабыл о плещущемся в чашке горячем чае и дымящейся в руке сигарете, роняющей на рассохшиеся доски пола хлопья пепла, настолько он был увлечён происходящим.
Впрочем, стоило заскрипеть отворяющейся входной двери флигеля, как он тут же повернул голову на звук, хотя расслышать его за очередным раскатом грома вроде было практически невозможно.
– Ты уверен в своём решении, Кир? – ступившая на веранду, высокая русоволосая девушка, наряженная в явно привычный для неё камуфляж, смотрелась среди развалин усадьбы куда более уместно, нежели сидевший в кресле юноша. Хотя, кожаная сбруя с двумя хищного вида ножами в её руках всё же смотрелась несколько… экстравагантно.
– Более чем, Оленька, – растянул губы в лёгкой улыбке молодой человек, даже не попытавшийся встать в присутствии дамы. Но та не соизволила обратить на подобное «невежество» никакого внимания. Вместо этого она подошла к юноше и, без всяких сомнений устроившись у него на коленях, закинула принесённую ею сбрую с массивными ножами-кхукри на спинку кресла. Потянув носом воздух, девушка чуть скривилась от запаха дыма, отобрала у молодого человека успевшую сгореть до самого фильтра сигарету и утопила её в серебряной пепельнице, стоявшей на столике рядом с кофейником.
– А у меня вот никакой уверенности нет, – проговорила она, проведя пальцем по чисто выбритой щеке собеседника. – И предчувствия какие-то…
– Плохие? – приподняв одну бровь, осведомился тот. На что Ольга неопределённо пожала плечами и, словно прислушавшись к чему-то в себе, вздохнула.
– Нет… просто… странные, – наконец проговорила девушка и завозилась, пытаясь устроиться поудобнее в объятиях Кира.
– Понимаю, – покивал он и, нежно погладив Ольгу по плечу, прижал её к себе поплотнее. – Это нормально, солнце. В нашей ситуации по-другому быть и не может. Впереди явная развилка, и путей она имеет явно больше двух, да и там, на этих самых путях, всё совсем неочевидно.
– Но мне тревожно, Кирилл, – нахмурилась девушка.
– Перемены всегда тревожны, – в свою очередь пожал плечами её собеседник и, зарывшись носом в густую гриву русых волос Ольги, пробурчал: – а уж когда они так неопределённы, то и вовсе… Чаю хочешь?
От такой неожиданной смены темы девушка даже вздрогнула. Выпуталась из объятий Кирилла и, повернувшись к нему лицом, уставилась в скрытые чёрными стёклами глаза. Естественно, ничего не высмотрела и решительно сняла их с лица молодого человека.
– Броненосец. Натуральный, – вздохнула она, глядя в ничего не выражающие серые бельма, открывшиеся её взору.
– Потёмкин, – насмешливо фыркнул в ответ Кирилл, а на лице его появилась искренняя улыбка. И, кажется, даже в глазах мелькнули искры веселья. Но это неточно. Ведь серые и мутные, почти неразличимые зрачки так и продолжали смотреть куда-то вдаль, словно бы сквозь сидящую на его коленях девушку.
– Почему «Потёмкин»? – не поняла Ольга.
– Потому что Эйзенштейн, – ещё более «понятно» ответил Кирилл, аккуратно изымая из рук девушки свои очки.
– Не морочь мне голову! – возмутилась та, но тут же была вынуждена замолчать. Всё-таки, возмущаться и целоваться одновременно несколько неудобно… А когда поцелуй завершился, Ольга уже и буянить раздумала. Только поёрзала немного и проворчала с деланным недовольством: – у всех мужья, как мужья, а у меня террорист… сексуальный. Ведь только полчаса как из постели выбрались!
– Это жалоба? – изобразил удивление Кирилл, водружая на нос очки, вновь скрывая за чёрными стёклами в серебряной оправе серые бельма глаз.
– Это требование! – отозвалась Ольга, вскочила на ноги и, вцепившись в лацканы пиджака своего франтоватого супруга, решительно потянула его на себя. А когда Кирилл встал с кресла, девушка неожиданно замерла, прижавшись к нему всем телом. – У нас же ещё есть время?
– До самой смерти Вселенной, – так же тихо отозвался он и, подхватив жену на руки, скрылся в темноте дверного проёма. И плевать им обоим было и на грозу, и на остывающий чай… и на тревожное пение Эфира в окрестностях разрушенной усадьбы.
Лишь поздним вечером, когда закончился дождь и изрядно поредевшие тучи откочевали куда-то к Звенигороду, а на небе высыпали мириады звёзд, Кирилл вновь оказался на веранде и, одним волевым усилием заставив разогреться давно остывший серебряный чайник, устроился всё в том же помпезном кресле, словно утащенном из какого-то дворца или музея. Прожурчал наливаемый в чашку чай, вспыхнула зажатая в зубах сигарета, на миг осветив красноватыми бликами лицо замершего в неподвижности молодого человека, и вверх устремились тонкие завитки табачного дыма.
Может быть, спрятанные за чёрными стёклами очков, глаза Кирилла не могли увидеть света звёзд и лунной дорожки, бегущей по глади заросшего пруда, сияющих сполохов в каплях воды на листве старых яблонь и пляски необычайно крупных светлячков на поляне перед обрушившейся парадной лестницей усадьбы, зато он осязал пружинящее дерево скрипучего пола веранды под ногами и холод серебряного набалдашника трости в ладони, ощущал дуновение прохладного ветра, напоенного ароматами влажных после дождя трав и свежестью недавно отгрохотавшей грозы, слышал плеск рыбы в озере и пение птиц. Стрёкот сверчков… и тишину опустевшего флигеля за его спиной. Слышал, обонял, осязал, чувствовал.
А вместе с ощущением пустоты за спиной к нему пришло и спокойствие, которое не мог поколебать даже всё более тревожно дрожащий Эфир. Наоборот! Тот факт, что Ольга наконец покинула окрестности заброшенной усадьбы и в округе более нет тех, о ком он волновался бы, наполнял Кирилла абсолютным, вселенским спокойствием и уверенностью в себе, своих силах, умениях и способностях. И судя по витающему в воздухе всё сгущающемуся напряжению, скоро они ему пригодятся.
Очередной бычок затушен в пепельнице, чашка опустела, а луна почти скрылась из виду, когда Кирилл наконец почувствовал, как в Эфире будто лопнула перетянутая струна. Молодой человек вздохнул и, поднявшись на ноги, снял пиджак. Повесив его на спинку кресла, он бросил расстёгнутые запонки на кофейный столик так, что те тихо звякнули, ударившись о чайное блюдце. Закатав рукава сорочки и подхватив сбрую с ножами-кхукри, Кирилл привычным движением накинул ремни на плечи и со всей тщательностью подогнал их, чтоб не болтались. Трость вновь оказалась в руке, и её пятка глухо стукнула о деревянный настил веранды. Готов.
Покрутив головой, словно прислушиваясь к ночным звукам, Кирилл почти незаметно усмехнулся и уселся в кресло. Ждать осталось совсем недолго, но выпить чашку чая он ещё вполне успеет.
Расчёт оказался верным. Звуки приближающихся шагов молодой человек услышал аккурат в тот момент, когда изящная фарфоровая чашка опустела.
Вернув её на столик, Кирилл глубоко вздохнул и, прислушавшись к происходящему вокруг, осторожно коснулся Эфира. Миг, и пространство вокруг расцвело невиданными красками, по крайней мере, для внутреннего взора сидящего в кресле молодого человека. А ведь были ещё и ощущения, совершенно неописуемые, но абсолютно понятные.
Кирилл сосредоточился и, подчиняясь его воле, Эфир закружил, сплетаясь в невероятные по сложности красивейшие узоры… для тех, кто мог их ощутить, увидеть и осознать, конечно. Но таковых, среди визитёров, увы, не было. Совсем.
Вот скрипнули доски пола веранды, принимая на себя вес гостя… и весьма немалый, надо заметить, вес. А вот затихли шаги его спутников. Те на веранду подниматься не стали, остановились в десятке шагов… все, кроме пары особо нервных господ, замерших у подножия короткой лестницы из трёх ступеней, ведущих на веранду, точно напротив Кирилла. Телохранители беспокоятся о безопасности своего подопечного? Что ж, имеют на то все основания…
– Удручающее зрелище, но именно так и выглядят нечестивцы, обратившие на себя гнев Его, – голос гостя, вставшего напротив сидящего в кресле молодого человека, оказался чуть скрипучим, но сильным. Хотя, если верить ощущениям, то и сам визитёр слабаком не был. Тяжёлый, судя по шагам, высокий, как минимум, на голову выше Кирилла, уверенный в себе и своих силах, да и в Эфире он ощущался весьма… цельным, но, к счастью, не монолитным. Да и не слишком одарённым в классическом понимании. Не новик, конечно, но… по силам даже до крепкого воя-середнячка не дотягивает, точно.
– С кем имею честь? – отозвался Кирилл, откинувшись на спинку кресла.
– А тебе не всё ли равно теперь, убогий? – с нотками злорадства в голосе протянул визитёр, незаметно даже для самого себя ослабляя цепи воли, сковывавшие его эмоции. Ну, его можно понять… наверное.
– Любопытство, знаете ли, такой порок… – растянул губы в фальшивой улыбке Кирилл. – Ничего не могу с собой поделать. К тому же, это вы пришли ко мне в гости, а не я к вам. Вам и представляться первому… тем более что, как мне кажется, моё имя вам известно.
– О, да! Поверь, твоё имя я знаю, – радости в голосе гостя изрядно поубавилось, а вот злости… злости наоборот стало куда больше. – И знаю хорошо! Даже слишком. Уж очень часто оно мне встречалось в последние пару лет, и всё время в связи с неприятным событиями. Но, признаюсь честно: глядя на тебя сейчас, я весьма удивлён. Как могло такое ничтожество доставить нам столько хлопот?!
– Я старался, Ваше преподобие, – хохотнул Кирилл, и его собеседника перекосило. До слуха молодого человека донеслось сдавленное шипение, в котором при большом желании можно было расслышать совершенно непечатные выражения. – Что? Неужели вы думали, что я не догадаюсь, кто именно придёт сегодня по мою душу, господин епископ?
– Какой забавный уродец, – после небольшой паузы, потребовавшейся гостю чтобы хоть как-то справиться с эмоциями, произнёс он. – Умный, хитрый, везучий… был. Но чаша терпения Его переполнилась. Ты же видишь, да? Впрочем, о чём я говорю?! Ты же слеп! И это лучшее доказательство тому, что время твоё на этой земле истекло, дьяволово семя!
– Вам не говорили, что ваша манера проповеди несколько… ущербна, ваше преподобие? – с лёгкой насмешкой в голосе поинтересовался Кирилл, вновь выводя болтливого гостя из едва найденного равновесия. Впрочем, у того действительно накипело, и названный епископом захотел высказать всё наболевшее в лицо виновному. Очень захотел. Настолько, что его понесло. Правда, сам епископ этого уже вовсе не замечал… как впрочем, не замечали ничего странного и его сопровождающие, молчаливыми тенями маячившие на поляне перед верандой.
– Посмотри на себя, убогий. Слепец, отринувший Господа, оскверняющий всё, к чему прикасаешься! Кем ты стал! Калека, отверженный и брошенный, одинокий и бессильный! Стоило ли богомерзкое ведовство твоей погубленной души?! – грохотал будто с амвона епископ, распаляясь с каждым словом всё больше и больше. Неестественно быстро, но искренне и, кажется, уже неостановимо.
– Калека? – изумился Кирилл. – Да ещё и брошенный-отверженный?! Твоё преподобие, ты ничего не перепутал? Нет, я слышал, что кого Господь хочет наказать, того лишает разума, но ты как-то уж слишком быстро с глузду съехал!
– Не смей поганить своим языком имя Господа нашего, еретик! – в голосе побагровевшего епископа послышались истерические нотки.
– Схизматик, с твоего позволения, – поправил его Кирилл и деланно печально вздохнул. – Чему тебя только в воскресной школе учили…
– Гореть тебе в Геенне Огненной, нечестивец! – окончательно слетел с нарезки визитёр, вздымая над головой руки, и меж его ладоней вдруг запылал комок ослепительно белого пламени. – Ad majorem Dei gloriam!!!
– Похоже, с эфирным давлением я всё же перестарался, – перемещаясь «окном» на крышу флигеля, пробормотал Кирилл. – Говорил мне дед, нежнее с ними надо. Нежнее… Нет, ну кто ж знал, что они такие хлипкие, а?
Часть 1. Суетная суета
Глава 1. Подарки и отдарки
Илона Стенич, в недавнем прошлом майор одного из старейших наёмничьих отрядов Рахова, снайпер и оператор лёгкого тактического комплекса, откликавшаяся на позывной «Ведьма», а ныне командир дружины боярского рода Николаевых-Скуратовых, с нескрываемым удивлением уставилась на довольно ухмыляющегося главу рода, ждавшего её саму и её подчинённых у входа в один из подземных боксов базы отряда «Гремлины».
– Все в сборе, Илона? – окинув взглядом выстроившихся за спиной женщины бойцов, спросил он.
– Так точно, Кирилл, – откликнулась Ведьма, даже не оглянувшись, чтобы убедиться в том, что её подчинённые выполнили приказ.
– Замечательно, – Кирилл улыбнулся ещё шире и, махнув рукой, двинулся к воротам бокса, тут же послушно разъехавшимся в стороны. – Следуйте за мной.
Стоило хозяину базы шагнуть в темноту проёма, как на высоком потолке бокса защёлкали лампы, и огромное помещение оказалось залито потоками яркого света. Вошедшие под своды искусственной пещеры следом за молодым боярином, дружинники замерли перед неполным десятком стационарных стендов, в распорах которых покоились выкрашенные в матово-чёрный цвет тактики. Три тяжа и шесть лёгких.
– Принимайте агрегаты, бойцы, – звонко, так, что под каменными сводами бокса прокатилось долгое эхо, заявил Кирилл, оборачиваясь лицом к удивлённым дружинникам. – Люди нашего майора изрядно поработали над этими машинками, так что надеюсь, что вам понравятся результаты их труда. Ну, и чего встали? Вперёд, бойцы!
Дружинники переглянулись и, загалдев, ринулись к машинам. А что, приказ получен, а над последствиями думать… так пусть об этом голова болит у боярина!
– М-да, удивил, Кирилл, – качнула головой Илона, краем глаза поглядывая на суетящихся вокруг их новых машин подчинённых. – И как же ты намерен обойти государев запрет на владение боярами подобной техникой?
– А что его обходить? – пожал плечами тот. – Официально, это вообще не тактики, а СЭМы, и принадлежат они отряду «Гремлины». Ну а кроме того, на территории Русского государства эти машины использоваться не будут. Они, вообще-то, предназначены для работы за пределами страны. А там боярские дети могут использовать всё, что не запрещено местными законами.
– СЭМы? – не поняла Илона.
– Именно, – ухмыльнулся Кирилл. – Безоружные, безбронные спортивные машины для развлечения богатых мальчиков и девочек. А вы их испытатели. И тоже вполне официально, между прочим. Нужно же нам испытывать продукцию, продаваемую не самым бедным, а значит, априори влиятельным и весьма капризным клиентам, не так ли?
– И зачем же нам этот эрзац? – протянула Стенич.
– Открою тебе страшную тайну, Ведьма, – прищурился молодой боярин. – Рунная броня машин включается одним сигналом мастер-ключа, а вооружение монтируется в штатных гнёздах в считанные секунды.
– Думаешь, государевых дознавателей будут интересовать эти технические и… бюрократические кружева, так сказать? – скептически изогнув бровь, заметила Илона.
– Обязательно будут, – уверенно кивнул в ответ Кирилл. – Иначе уже к ним появятся вопросы о законности действий. Так что, пока не дадим повода делом, дознавателям мы будем не интересны. Нет, приглядывать государевы люди за нами, разумеется, будут. Всё же, идиотов на службе государь старается не держать. Но и только.
– Уверен? – с лёгкой ноткой сомнения в голосе проговорила Стенич.
– Настолько, насколько это вообще возможно, – ответил молодой опричник и кивком указал ей на стоящий чуть в стороне от остальных машин, стенд с лёгким тактиком. – Иди, принимай свой аппарат. Ольга его специально под тебя подгоняла, даже от подготовки к свадьбе оторвалась для этого. Цени.
– Ценю, – улыбнулась Илона и, кивнув собеседнику, наконец устремилась к «своему» тактику. А когда боярин уже был у ворот бокса, окликнула его: – Кирилл!
– Аюшки? – он обернулся.
– Спасибо за подарок, боярин! – весело воскликнула Стенич.
– Подарок? Это ваш рабочий инструмент, и его стоимость вы у меня отработаете до копейки, обещаю! – фыркнул тот и, усмехнувшись, добавил на полтона ниже: – Пожалуйста, Ведьма.
Договорил и исчез за порогом. А Илона, наконец, получила возможность без помех осмотреть предоставленный ей тактик. Пока лишь снаружи, но дойдёт дело и до ходовых испытаний. Обязательно. А пока… придётся подождать, пока в её руках окажется ключ идентификатора, без которого тактик её даже в своё нутро не пустит.
Короткий щелчок, и лёгкая вибрация браслета на руке оповестили Илону о пришедшем по внутренней сети «Гремлинов» сообщении. Оперативно!
Развернув невидимый для окружающих экран коммуникатора, Стенич обежала взглядом строчки короткого письма и, довольно хмыкнув, активировала вложенный в него генератор ключа. По браслету вновь прошла короткая вибрация, а следом раздался короткий писк, на который неожиданно отреагировал стоящий в распорах стенда личный тактик. Спинные пластины ЛТК почти беззвучно разошлись в стороны и замерли, открыв доступ к внутренностям тактика. Вот теперь совершенно точно личного! Её собственного ЛТК!
Илона совершенно по-девчоночьи взвизгнула и, совершенно не стесняясь присутствующих поблизости дружинников, принялась разоблачаться. Впрочем, судя по раздающимся тут и там пискам личных коммуникаторов и тихому шипению приводов тактиков, дружинникам было не до командирского стриптиза. Обладатели ЛТК тоже уже раздевались, торопясь забраться в личные машины, а операторы тяжей и вовсе уже заняли кресла внутри своих машин и явно нацелились покинуть захваты стендов, чтобы испытать тактики на ходу.
Забравшись в мягко обнявшую её тело машину, Илона закрыла спинные пластины, и воцарившаяся было перед её взором темнота вдруг расцвела красками. По экрану шлема побежали строки сервисной информации, засияли пиктограммы боевых и ходовых модулей, но часть из них почти тут же посерела. А вот и то, о чём предупреждал Кирилл…
– Э-э, командир! Что за ерунда? – раздавшийся по внутренней связи голос Тамары, оператора первого тяжа, отвлёк Илону от размышлений. – У меня всё вооружение отрублено!
– Ага, и индекс бронирования выдаёт что-то вроде фанерной защиты! – тут же подхватил ведущий второй тройки. – С такими щитами меня даже из рогатки подбить можно!
– А вы думали, вам сразу пушки и ракеты выдадут? – с лёгким хохотком отозвалась Стенич. – Забыли, что мы находимся на территории Русского государства?
– И… зачем тогда это всё? – голос Александры, оператора третьего тяжа был полон недоумения.
– Испытывать будем эти машинки для их последующей продажи… Официально, – ответила Илона.
– А не официально? – вклинился в беседу Руслан, оператор второго ЛТК из тройки Тамары.
– А не официально будем заниматься подготовкой и тренажём с имитаторами, – вздохнув, всё же пояснила Стенич и, чуть помолчав, договорила: – но вообще, рекомендую внимательно посмотреть логи сервиса и обратить особое внимание на отклик системы тестирования брони.
– За… о! Ох ты! – голос Вильмы, оператора второго тяжа, вдруг наполнился весельем. – Какая… красота! Коллеги, мне кажется, что позывной нашему боярину дали неверный. Его Лисом нужно было назвать, а не Сильвером… если я правильно понимаю, то рунная защита на наших машинах есть, но она просто заглушена. А значит, её можно активировать с мастер-ключа, так, командир?
– Так, так. А теперь закончили базар! – неожиданно резко прозвучал голос Илоны. – Разобрались по тройкам и шагом марш на тренировочный полигон! Будем посмотреть, что эти машинки умеют, и что вы успели позабыть за давностью лет!
– Есть! – почти в унисон рявкнули подчинённые, и в боксе поднялась суета. Семь секунд, и выстроившиеся в боевые тройки, операторы повели свои машины к выходу из рукотворной пещеры. Чёрт с ним, с отсутствующим вооружением и заглушенной бронёй! Сегодня они, наконец, займутся любимым делом!
* * *Раздав давно подготовленные подарки дружинникам, я отправился на поиски невесты. Впрочем, долго искать её мне не пришлось. Догадаться, где прячется Ольга, было несложно, так что, спустя какую-то четверть часа я уже сидел в закутке при ремонтной мастерской, где моя невеста оборудовала для себя небольшой уголок отдыха… чтоб не бегать за чашкой чая в кают-компанию, когда захочется немного отвлечься от работы.
Ольга, с удобством устроившаяся в огромном кресле, крутила в руках отвёртку и время от времени что-то правила в невидимом мне окне редактора своего браслета, а я тем временем читал очередной отчёт, пришедший от боярских бойцов, выбравших мою базу в качестве ПВД на всё время проведения акции по потрошению владений Вишневецких в СБТ. Не сказать, что в отчёте было что-то уж очень интересное, но знать, что именно вытворяют боярские дети с имуществом моего врага, было необходимо хотя бы для того, чтобы представлять размеры счёта, который Вишневецкие непременно попытаются мне предъявить. Так что я не роптал… и даже искренне порадовался, прочитав о нежданно-негаданно случившемся пожаре, спалившем склады готовой продукции в Режене. Негоже, конечно, радоваться чужому горю, но… слаб человек, слаб. Каюсь.
– Кирилл, – голос невесты оторвал от отчёта, когда мне оставалось прочесть всего пару последних страниц.
– Слушаю тебя, солнце, – отозвался я, поднимая взгляд на Ольгу.
– Как ты думаешь, когда это закончится? – медленно проговорила она.
– Что именно? – не понял я.
– Когда наша база снова станет только нашей? – со вздохом уточнила Оля. – Нет, ты не подумай, я совершенно не имею ничего против боярских дружинников, но… чёрт! Меня просто достал этот проходной двор! По территории постоянно носятся чужаки, которых я даже в лицо уже запоминать не хочу. Они же всё время меняются!
– Бояре решили обкатать в боевой обстановке как можно больше бойцов, – пожал я плечами. – Ничего удивительного, что они ротируют отряды под каждую акцию.
– Да понимаю я, понимаю! – всплеснула руками Ольга. – Но достало меня это столпотворение. А уж когда они начинают лезть в мастерскую…
В закутке повисла тишина.
– Стоп, кто лезет в мастерскую? – я нахмурился. – До всех дружинников был доведён список запрещённых к посещению мест на нашей базе, и все они подписали согласие на такое ограничение их передвижений.
– О да, – саркастично усмехнулась невеста. – Они подписали, конечно. Что не мешает им пытаться пролезть в мастерскую!
– Как… интересно, – протянул я. – Особенно тот факт, что эту информацию я получаю от тебя, а не от наших безопасников. Гдовицкой прошляпил?
– Он знает, – раздражённо дёрнула плечом Оля. – Я ему об этом говорила, но… по-моему, Владимир Александрович затеял какую-то игру… или проверку. Или ещё какую-нибудь интригу. В общем, он обещал, что в моё отсутствие в мастерскую точно не попадёт никакой чужак… А если я буду здесь, то: «Полагаю, вам же хватит собственных сил, чтобы выставить заблудившегося «гостя» без моей помощи?».