Воздушный стрелок. Опричник. Том 2

Глава 2. Покой уж и не снится

Владимир Александрович встретил мои претензии, подкреплённые присланным Ольгой коротким отчётом по всем случаям вторжения в мастерские, с невозмутимостью, достойной его прозвища. А вот его подопечная Вербицкая отреагировала куда ярче. Впрочем, стоило Гдовицкому повернуть голову в её сторону и наградить подчинённую своим фирменным тяжёлым взглядом, когда-то пугавшим даже сестёр Громовых, в бытность их самыми большими оторвами поместья «Беседы», как Мария свет Анатольевна тут же прекратила фыркать, словно обрызганная водой кошка, и постаралась превратиться в невидимку. Не получилось, разумеется, но внимание наставника она привлекать перестала, так что тот вновь вернулся к нашей беседе.

– Прошу прощения, Кирилл, – задумчиво произнёс Самурай. – Здесь действительно есть толика моей вины, затянул с докладом, но… право слово, я был абсолютно уверен, что Ольга рассказала тебе о происходящем после первого же происшествия. А посему считал, что ты в курсе дела, свои же доводы по этим… инцидентам я хотел донести до тебя в ходе обычного еженедельного доклада. Вместе с набранной статистикой.

– Со статистикой, значит… – протянул я. – Да, статистика – дело, конечно, хорошее, я бы даже сказал важное и нужное, но… Владимир Александрович, с каким пор ты возглавил статистическое управление нашего рода, и почему я не в курсе создания столь необходимого учреждения? Ладно… оставим ёрничанье. Владимир Александрович, ты как глава службы безопасности являешься самым осведомлённым членом нашей команды, я прав?

В ответ Гдовицкой коротко кивнул и с выжиданием уставился на меня, не забыв предварительно коротко зыркнуть в сторону своей подопечной, кажется, вновь возжелавшей поделиться с нами своим бесценным мнением, но под взглядом Самурая тут же послушно осёкшейся. Какая прелесть!

– А раз ты у нас самый осведомлённый, то давай прикинем, сколько всего сейчас тащит на своих хрупких плечах моя наречённая. Итак?

– Считая работу над СЭМами для Ведьмы и нашей дружины? – уточнил Владимир Александрович и, дождавшись моего кивка, продолжил ответ, с каждым провозглашаемым пунктом всё замедляя речь: – Контроль за работами над заказом для ателье СЭМов, участие в ремонте поступающей техники по линии «Гремлинов», контроль над развёртыванием стационарной защиты базы типа «Форт-2», работа оператором в БИЦе по боевому расписанию… ваши тренировки в Эфире…

– Мария, у тебя есть чем дополнить ответ твоего великого шефа? – я повернулся к Вербицкой. Та чуть помялась, но не заметив во взгляде Гдовицкого угрозы или предостережения, тут же выпрямилась и, прекратив играть забитого подчинённого, резко кивнула.

– Подготовка к свадьбе!

Бывший тренер младших Громовых несколько секунд просто хлопал глазами, начисто растеряв свой невозмутимый самурайский вид, а потом, застонав, хлопнул себя ладонью по лбу. Звук вышел… впечатляющий.

– Прошу прощения, боярин, – справившись с собой, глухо проговорил он. – Я не подумал, что Ольге может быть просто не до того, и, замотавшись, она банально забудет сообщить тебе о происходящем.

– Собственно, Ольга и не обязана была мне что-то говорить, – пожал я плечами. – Доклад она отправила по команде, как и положено. Не забыла, ведь так? Так. А вот то, что ты не довёл до меня вовремя информацию, которую вряд ли можно считать проходной или малоценной…

– Косяк, – тихо булькнула Мария, но тут же умолкла. Впрочем, Гдовицкому сейчас было явно не до высказываний подопечной.

– Грубо, но верно, – поддержал я её замечание. Владимир Александрович мотнул головой и, нахмурившись, поднялся с кресла.

– Я виноват, Кирилл, – мрачно проговорил он.

Посмотреть на картину со стороны – сюр, да и только. Смешно даже. Седеющий воин, виновато повесив голову, стоит перед шестнадцати… ну ладно, почти семнадцатилетним юнцом… Какое раздолье для ЧСВ того самого юнца! Да вот только я не вижу здесь ничего смешного. Грустно это.

Такого, по меткому выражению Марии, «косяка» я мог бы ожидать от неё самой или от любого другого «гремлина», молодо-зелено и всё такое… но уж точно не от Гдовицкого!

– Виноват, – кивнул я, прерывая паузу и, поднявшись с кресла, встал напротив вышедшего из-за стола Самурая. – Я год отлаживаю командную вертикаль, выбивая из подчинённых родовые замашки и привычки к неформальному решению задач, а получается, до сих пор даже самого вменяемого из своих людей не смог… переучить. Так что, и моя вина здесь есть… А значит, что?

– Что? – подала голос Вербицкая.

– Будем вместе исправлять этот «косяк», – развёл я руками. – Всем кагалом, так сказать. Владимир Александрович, ты же понял свою ошибку? Значит, я могу надеяться на твою помощь в этом вопросе. А ты, Мария?

Получив в ответ два уверенных кивка, я улыбнулся, и мы с Гдовицким вновь с удобством устроились в креслах за столом друг напротив друга.

– Итак, с этой частью покончили, теперь по основной теме… – проговорил я. – Что там за «статистика» такая, которой вы вдруг столь рьяно увлеклись?

– Собираем информацию по персоналиям интересующихся нашими мастерскими, – моментально переключившись в рабочий режим, проговорил Гдовицкой. – Если быть точным, то даже не самих бойцов, а хозяев их дружин. И уже выявили некоторые закономерности и взаимосвязи.

– Ну-ка, ну-ка, – я потёр ладони. – Это интересно!

– Очень, – вернув обычное каменное выражение лица, кивнул Владимир Александрович. – Например, проверив всех засветившихся «гостей», мы пришли к выводу, что все они из «туляков»… точнее, из тульских боярских братчин, участвующих в разорении Вишневецких. А ещё…

– Не тяни кота за хвост, Владимир Александрович, – поторопил я о чём-то задумавшегося Гдовицкого. Тот вздохнул.

– Это уже не статистика, Кирилл, а, скорее, осадочек от наблюдения за дружинниками, – медленно произнёс он и, неожиданно переглянувшись с Вербицкой, продолжил: – и если честно, без помощи Вячка и Елизаветы мы бы этого момента и не заметили.

– Ничего не понял, – я помотал головой. – Давайте с самого начала и с подробностями, пожалуйста.

– Собственно, начало простое, – встряхнувшись, заговорил Владимир Александрович. – Первый сигнал об излишнем неоправданном интересе к мастерским и службам «Гремлинов», как ты знаешь, мы получили от Ольги. Начали отслеживать ситуацию, подняли логи фиксаторов… и пришли к выводу, что наибольший интерес к объектам проявляют некоторые представители тульских братчин. Мария?

– Да, примерно тогда же Лиза обратила внимание, что среди туляков много тех, чьи фамилии ей неизвестны. Учитывая, что добрая четверть интересов Посадских, несмотря на их новгородское происхождение, приходится на тульские земли, это звучало странно.

– Не аргумент, – перебил я Вербицкую. – Служилых в нашем государстве столько, что всех не упомнишь.

– Оно так, конечно, – согласно кивнула Мария. – Запомнить всех служилых страны физически невозможно, но уже в рамках одного воеводства, да с учётом того, что собственной дружиной может похвастаться далеко не каждый служилый боярин, но лишь сильнейшие, а значит, влиятельнейшие из них – это не такая уж проблема. А Лизе, по её положению, таковых «сильненьких людей» помнить нужно как «Отче наш». От этого зависит благосостояние её рода, между прочим! И вот она заявляет, что не помнит фамилии чуть ли не половины тех бояр тульского воеводства, что прислали свои дружины для решения вопроса с Вишневецкими. Каково? Нет, можно было бы, конечно, всё свалить на девичью память и давность встреч с туляками самой Лизы, но, видишь ли, присутствовавший при том разговоре Вячеслав добавил, что эти самые туляки и между собой не слишком-то общаются… точнее, некоторые из дружинников ведут себя так, словно видят друг друга впервые… Это нонсенс, Кирилл. Так вот, учитывая талант Вячеслава в эмпатии, мимо такой несуразицы мы с Владимиром Александровичем пройти никак не могли. Ну и начали копать.

– И пришли к весьма занимательным выводам, – протянул Гдовицкой, пока его подопечная переводила дух после своей речи.

– Как интересно, – я перевёл взгляд с Маши на Гдовицкого. – Подозреваете подсылов?

– Это даже не обсуждается, – мотнул головой Владимир Александрович. – Тут дело в другом… Я отправил кое-какие запросы, попросил и Лизу поинтересоваться тульскими делами через секретариат её семьи, и выяснил следующее: наши излишне любопытные дружинники действительно принадлежат вполне существующим родам служилых бояр тульского воеводства. Вот только до недавних пор те роды были не настолько обеспечены, чтобы позволить себе содержать хотя бы пяток дружинников. Захиревшие, почти исчезнувшие фамилии, едва способные оплатить братчинные расходы. И вдруг эти самые, с трудом поддерживающие свой статус, бояре, практически не пострадавшие от мятежа, предоставляют для похода на Вишневецких весьма неплохих бойцов. Странная картинка складывается, не находите?

– Насколько неплохих, кстати говоря? – спросил я.

– Средних… – откликнулся Самурай и после небольшой паузы договорил: – по меркам больших вотчинных родов.

– Какая прелесть, – я не удержался, и подлокотники кресла, на которых лежали мои ладони, тут же покрылись белёсым налётом инея. – Просто замечательные новости… и как тут не помянуть добрым словом обещания наших славных родственников и их высокопоставленных друзей, а?

– Кирилл, успокойся, пожалуйста, – придушенно попросила Мария, и только в этот момент я заметил, что обоих моих собеседников словно какая-то сила вжала в кресла. Моргнул… и, отпустив Эфир, тихо выматерился.

– Прошу прощения, вспылил, был неправ, – пробормотал я, глядя, как приводят себя в порядок мои безопасники.

– Уф, это было… внушительно! – поправив короткую причёску и окинув свое отражение в зеркале придирчивым взглядом, произнесла Мария. Гдовицкой же, отлипнув от спинки кресла, как ни в чём ни бывало навёл порядок на, к счастью, почти пустом рабочем столе и невозмутимо кивнул.

– Кирилл, я взял на себя смелость связаться с Еленой Павловной, и она обещала проверить эту информацию через своего старого друга, предводителя тульского боярства, некоего Владимира Демидовича Пенко, – проговорил Самурай, откидываясь на спинку жалобно скрипнувшего кресла. – Кстати, сама боярыня была совсем не в восторге от наших новостей. Что, в свою очередь, полагаю, уже не придётся по вкусу её тульскому приятелю.

– Скажу честно, Владимир Александрович, – проговорил я в ответ. – Мне дела нет до того, насколько рад будет господин Пенко беседе с Великой Мегерой. Куда больше меня беспокоит присутствие неизвестных лиц с неустановленными целями на территории моей базы. И я бы очень хотел исключить любые неожиданности с их стороны. Да хоть в одном из свободных боксов их запереть, до выяснения!

– Понимаю и разделяю твоё беспокойство, – кивнул Гдовицкой, – но я бы не рекомендовал торопиться. В конце концов, по отзывам командиров, воюют эти бойцы не хуже прочих. От боя не бегут, пулям не кланяются, и других дружинников прикрывают, как своих. К тому же, до сих пор никаких проблем они нам не доставляли, если не считать попытки добраться до мастерских, ни одна из которых, между прочим, так и не увенчалась успехом!

– Будем ждать, пока они туда всё же доберутся? – натянув самый радушный из своих оскалов, мирно осведомился я. Ну, постарался… да.

– Ну… это было бы идеально, конечно, – протянул начальник нашей службы безопасности, а у меня дёрнулся глаз.

– Владимир Александрович, вы это всерьёз говорите или просто хотите меня разозлить? – спросил я, когда смог перевести дух и чуть-чуть успокоиться. Тот молча вздохнул, но взгляда не отвёл. – Если всерьёз, то я сейчас кусаться начну, для полной абсурдности картинки. А если хотите разозлить… Поздравляю, у вас уже это получилось. Только один вопрос, прежде чем я начну буянить и самодурствовать: а зачем вам это?

– Кирилл, ну, в самом деле! – вступила Мария. – Надо же нам разобраться, кто это такие и зачем им понадобились наши мастерские?

– А если это люди Вишневецких, – фыркнул я в ответ, – то мы узнаем, что им нужно в боксах, когда Апецка взлетит на воздух. Так что ли?!

– Для этого им нужно снаряжение и взрывчатка, – ровным тоном отозвался Гдовицкой. – А всё вооружение дружинников по твоему приказу находится в запертых оружейках под присмотром «Гремлинов». Чем, кстати говоря, наши гости до сих пор недовольны.

– Проблемы негров шерифа не… – я осёкся, глянув на Машу. – На моей базе вооружёнными могут быть только люди, которым я доверяю… или плачу деньги за охрану. И как показывает нынешняя ситуация, это правильное решение.

– Я не спорю, Кирилл, – тяжело вздохнул Гдовицкой. – Если помнишь, я был первым, кто поддержал это твоё решение.

– И то хлеб, – фыркнул я. – Но вот только что высказанная вами идея…

– Да что могут сделать безоружные подсылы в наших мастерских? Заснять процесс сборки СЭМов?! Велик секрет! Даже на Гром-заводах сборочные цеха боевых комплексов так не секретят. Боевых, Кирилл! А не безбронных игрушек для мажоров! – неожиданно вспылил мой собеседник. – А нам их визит, зафиксированный соответствующим образом, даст возможность для манёвра в дальнейшем.

– Я понял вашу позицию, Владимир Александрович, – в противовес разъярившемуся Гдовицкому я как-то неожиданно успокоился. – А теперь слушайте моё решение. Ловлю на живца запрещаю. Игры в шпионов с подсылами тоже. От вас жду усиления наблюдения за всеми выявленными фигурантами, а так же восстановления… слышите меня? Поминутного восстановления всех их перемещений по базе и вокруг неё. И ещё одно: сегодня же довести до всех наших «гостей» информацию об ужесточении контрольно-пропускного режима. Можете даже объяснить им, кому именно дружинники за это обязаны. Так вот, отныне любое постороннее лицо, обнаруженное за пределами разрешённых к пребыванию «гостей» территорий и помещений, будет помещено под арест до выяснения причин нарушения запрета. И постарайтесь их убедить в том, что я ОБЯЗАТЕЛЬНО выясню эти самые причины. Любыми доступными мне методами!

– Поссоримся со служилыми, – хмуро заметил Гдовицкой.

– Их проблемы. Гостеприимство – это хорошо, но и гости должны совесть иметь, а у них она явно атрофировалась. За ненадобностью, очевидно, – ощерился я в ответ и, встав с кресла, двинулся к выходу. Но на пороге на миг задержался. – И да, Владимир Александрович, по готовности жду от вас доклад по всей этой ситуации.

– Слушаюсь, – глухо отозвался тот, и я уж было хотел выйти за дверь, когда та отворилась и на пороге возникли Мила с Линой. Злые, растрёпанные и чуть ли не искрящие.

– Вла… Кир, и ты здесь! Удачно! – воскликнула Мила.

– Замечательно! – присоединилась к ней сестра, но тут же переключила своё внимание на Гдовицкого. – Владимир Александрович, прошу вас, закройте наш полигон для посещений посторонними. Достали!

– О как, – протянул я и, подхватив близняшек под руки, подвёл их к столу нашего безопасника. – Ну-ка, подруги, рассказывайте.

И они рассказали. Собственно, от жалоб Ольги их повествование отличалось только тем, что сегодня был всего лишь третий случай визита гостей на полигон для отработки стихийных и эфирных техник. Но если предыдущие два раза дружинники ограничивались молчаливым наблюдением за тренировками сестёр Громовых, то сегодня кто-то из них решил принять участие в этом действе. С предсказуемым итогом, конечно.

– Надеюсь, они живы? – не сводя взгляда с Гдовицкого, спросил я Милу.

– Лиза уже латает, – отмахнулась та.

– Нет, в самом деле, там ничего страшного, Кирилл, – пояснила Лина. – Просто пара-тройка поверхностных ожогов, не больше. Они даже сами до медблока добрались.

– Вот так, Владимир Александрович, – протянул я. – А теперь представьте, что случилось бы с этими… смертниками, попытайся они влезть в мою тренировку? А если бы я в это время вёл занятие?

– Я понял, Кирилл, понял, – скривился Гдовицкой. – Сегодня же оглашу новый распорядок.

Нет, я тоже понимаю нашего безопасника. Одно дело – сидеть и ждать, пока противник сделает ход, и совсем другое дело самому сделать шаг ему навстречу, поймать на живца, так сказать… Второе, конечно, куда как интереснее, а порой и выгоднее. Вот только и возможность проигрыша в этом случае растёт пропорционально. В общем, к чёрту эти игры, пока у нас не нарисовались лишние трупы. А судя по безбашенности действий любопытных «гостей», вероятность такого исхода значительно превышает допустимый предел.

Нет, ну это ж надо было додуматься лезть на полигон, где тренируются два, сразу два, мать их, гридня с чудовищной наследственной склонностью к Пламени?! И-ди-о-ты!

– Владимир Александрович, – тихо позвала шефа Мария, когда бедовые сёстры покинули кабинет в сопровождении Кирилла.

– Что? – устало отозвался тот.

– А зачем на самом деле вы задержали доклад? – спросила Вербицкая, и её начальник неожиданно довольно улыбнулся.

– Догадалась, да? Молодец, – похвалил он.

– И всё-таки? – упрямо спросила она.

– Хм… – Гдовицкой с силой провёл пальцами по лицу и словно в момент скинул маску смертельно уставшего человека. – Скажем так, в последнее время Кирилл стал ощутимо отдаляться от дел «Гремлинов», а это нехорошо. Как боярин и атаман, он должен быть постоянно в курсе всех дел. Более того, он обязательно должен в них участвовать. Понимаешь? Вот я и решил его немного встряхнуть, пусть даже и окажусь в итоге виноватым… как собственно, и получилось, а?

– М-да, – Мария достала свою любимую пилочку и, покрутив её в руках, тут же убрала обратно в кармашек камуфляжной куртки. – Получилось, конечно…

– Но? – прищурился начальник службы безопасности.

– Вот вы, вроде бы, должны знать Кирилла лучше всех нас, а такую глу… Лучше бы вы с ним прямо объяснились, честное слово, – после небольшой паузы проговорила Мария и, заметив заинтересованный, ничуть не рассерженный или недовольный взгляд наставника, поспешила объясниться: – он терпеть не может, когда его пытаются играть втёмную. Однажды даже с Ольгой по этому поводу поссорился. Крупно. Это была одна из худших их размоловок с момента знакомства… В общем, помня, как это было, и учитывая тот факт, что в отношении вас Кирилл вряд ли испытывает хотя бы на четверть столь же тёплые чувства, какие питает к своей невесте…

– Ну-ну, – подначил замолчавшую подопечную Самурай.

– Не делайте так больше, Владимир Александрович, пожалуйста, – с искренней заботой в голосе произнесла Вербицкая и тихонько договорила: – а то где ж я другого такого наставника найду?

Глава 3. На всякую хитрую гайку… довольно простоты

Утро, тренировка, душ, кофе… и обязательная сигарета к последнему. Что ещё нужно для начала продуктивного рабочего дня?

Нет, серьёзно! Это Гдовицкой может считать, что я устранился от дел «Гремлинов», и меня нужно шпынять, чтобы как следует исполнял свои «боярские» обязанности. Ну не рассказывать же ему, что из всего происходящего на Апецке по-настоящему важными делами я считаю те, о которых он вообще не в курсе, несмотря на гордое звание начальника службы безопасности?! И дело здесь вовсе не в доверии или недоверии. Просто о каких-то вещах вроде некоторых договорённостей с боярином Бестужевым или о нашей со Стрелковым работе над артефактами-передатчиками Самураю до поры и знать не нужно, а о каких-то… я вообще не готов рассказывать кому бы то ни было. Например, о своей работе с блюфростами. Смешно? Но я действительно считаю, что работа со зверятами не менее важна, чем руководство «Гремлинами» или разгорающийся конфликт с Вишневецкими хотя бы потому, что в отличие от текущих задач и проблем это работа на будущее. Будущее Скуратовых и моей личной школы. В конце концов, я никогда не забывал наказ, с которым оказался в этом мире, и искренне намерен ему следовать. А ситуация с подвернувшимися мне блюфростами работает на эту цель не хуже обучения моих двуногих подопечных!