Утро начинается с любви

Письмо в будущее

Когда за плечами немалые годы

И жизнь уже близится к точке несмело, —

То хочется вспомнить по-блоковски гордо,

А что для людей ты хорошего сделал.

И что ты оставишь в наследство коллегам,

Поклонникам, книжникам, детям и снобам.

Промчалась по жизни лихая телега,

Неся по ухабам волшебное слово.

Кому-то оно было мило, быть может,

Кого-то спасало в тревожное время.

И пусть наша жизнь это слово продолжит,

Его добротой поделившись со всеми.

Тогда я поверю, что все было кстати —

Мученья и поиски, вера и слава…

И книгу откроет мой юный читатель,

Кому я навек свое сердце оставлю.

«Я думаю сердцем…»

Я думаю сердцем

И радуюсь сердцем.

И сердцем грущу,

Когда жизнь невпопад.

Но есть на кого

Мне в беде опереться.

И с кем поделиться

Удачей я рад.

Я думаю сердцем.

Оно свою мудрость

Мне дарит всегда

На крутых виражах.

И я, как Вольтер,

Над листами сутулясь,

Хочу сохранить

Эту мудрость в стихах.

Мое поколение

Мы – поколение совести,

Мужества и любви.

Были мы юной порослью,

А стали людьми.

Прошли мы дорогами горести,

Теряя друзей в боях.

Мы – поколение совести,

Забытое впопыхах.

Забытое новой порослью,

Манкуртами и шпаной.

Мы – поколение совести,

Измученное войной.

И как сказал о нас Зельдин,

Великий артист и брат, —

Не завтра и не намедни

Жизнь нам не повторят.

И поколенья такого

Случиться не может вдруг.

Но мы оставляем повод

Вспомнить наш звездный труд.

Мы – поколение совести,

Мужества и войны.

Причастные к славе и доблести

Великой нашей страны.

Мы – поколение совести,

Сломившее смерть и страх.

И нет печальнее повести,

Чем повесть о фронтовиках.

«Девочка, не знающая Блока…»

Девочка, не знающая Блока,

Не читавшая его волшебных строк, —

Кажется мне жалкой и убогой.

Я б такую полюбить не смог.

Мальчик, не читавший в детстве Фета,

Не слыхавший тютчевских стихов,

Кажется мне комнатой без света,

Пустырем для диких лопухов.

Я не знаю, кто повинен в этом…

Пусть живут для блага своего.

Я бы никогда не стал поэтом,

Если б их было большинство.

Слава богу, что страна богата

Памятью и умными людьми,

Для кого поэзия Булата

Так же дорога, как зов любви.

Слава, что для умников и умниц

Живы Блок, Есенин, Пастернак.

Научившие их с детства думать,

Чтоб по жизни не попасть впросак.

Потому и дружит с ними Слово —

Мудрое и доброе, как Бог…

И спасибо за нежданный повод

Повторить с любовью:

«Фет, Есенин, Блок…»

Святой огонь

Ане

Благодарю тебя

За то, что ты со мной.

За то, что мы в любые непогоды

В душе своей храним

Огонь святой,

Что озарил нам

Прожитые годы.

Благодарю судьбу,

За красоту твою,

Познавшую и радость,

И печали.

Все песни о любви

Я для тебя пою.

Все песни о друзьях

Тебе я посвящаю.

День рождения Пушкина

Шестое июня – день предстоящей победы,

Победы Поэзии и русского языка.

И Пушкин долгое время не ведал,

Что он взойдет на Олимп на века.

Туда же за ним вознесется Россия,

Чтоб мир от ревности изнемог.

Двести лет говорим мы июню «Спасибо!»

За гениальность пушкинских строк.

Шестое июня – день предстоящей победы.

Как жаль, что так мал был

божественный срок,

Откуда пришли все другие поэты,

Кому своим гением Пушкин помог.

«Спасибо родителям и судьбе…»

Спасибо родителям и судьбе

За то, что я никому не завидовал.

Что не копаюсь в чужом рубле

И не делю чью-то роскошь

С обидою.

Но горько другое…

Его эгоизм

Нарушил заповедь Бога:

Когда у тебя счастливая жизнь,

Вспомни, что надо помочь другому.

Тому, кто стар и беден.

Иль у кого

Дети болеют давно и горько…

Отсыпь от золота своего

Горстку,

Чтобы спасти ребенка.

Но у богатых свой счет деньгам.

Хотя не в них, как известно, счастье…

И ухожу я молиться в Храм

За тех,

Кто к боли чужой причастен.

Сон

Марине

Мне сегодня снился Петербург.

Он красив был, словно наяву…

Правда, ни одной души вокруг.

Может, все уехали в Москву?

И во сне я знал, куда иду —

Мойка… Пушкинский музей.

Ночь зажгла Полярную звезду,

Чтоб идти мне было веселей.

Сон напоминал мне сериал —

Расстелились новые пути:

Петр Великий на коне дремал.

Летний сад остался позади.

Долго я блуждал по тишине.

И во сне случилось чудо вдруг —

Вышла дочь из темноты ко мне…

И умчал я утром в Петербург.

Гипотеза

Мы снова в небе…

Рядом со Всевышним.

И вспомнил я один старинный сказ,

Что будто мы из океана вышли

И что Земля усыновила нас.

Но почему-то люди неустанно

Пытались оторваться от Земли.

Планеты открывали, словно страны,

И в синий мир, как в отчий дом вошли.

Когда-нибудь откроются все тайны.

И на одной из сказочных орбит

Мы встретим наших родственников дальних,

С которыми нас Бог соединит.

Не океан нас породил, а Небо.

И слышу я, как падает Икар…

И тот полет – печальный и нелепый —

Остался, словно потаенный дар.

«Ни о чем другом писать не хочу…»

Ни о чем другом писать не хочу,

А буду всегда писать о любви.

Не потому, что другое не по плечу.

Просто я растерял интересы свои

К нашей плоской и горькой жизни,

Где все пошло вперекосяк, —

Где нас подмял вороватый бизнес,

И простой человек в ней – такой пустяк…

Но я живу за другой чертой.

Где вечные ценности не утрачены,

И жизнь моя чистой верой оплачена,

И ей всегда по пути с добротой.

И потому я пишу о любви.

И останусь верен великой теме.

Мне хорошо в новой жизни с теми,

Кто помнит еще, как поют соловьи.

«Мир держится на добрых людях…»

Юрию Вяземскому

Мир держится на добрых людях.

Не на агрессии и зле.

И если доброты не будет,

То ничего не будет на Земле.

Мир держится на милосердье,

А не на выгоде и лжи.

Никто из нас не минет смерти,

А потому творить добро спеши.

Мир держится на состраданье,

А не на важности пустой.

Вот кто-то свет потемкам дарит,

Чтоб озарить жизнь красотой.

Быть может, это все наивно…

Но вижу я в который раз,

Как над землей бушуют ливни,

Чтоб смыть скопившуюся грязь.

Так пусть в нас совесть не убудет.

И правда не сорвется вниз.

Мир держится на добрых людях,

Как держится за солнце жизнь.

«Я скучаю по России…»

Я скучаю по России.

Не по той, что на плаву,

Что своею мощной силой

Катит по миру молву.

Я скучаю по России,

По березовой стране,

По ее рассветам синим

И по сельской тишине.

По ее наивным вздохам

О минувших временах,

И когда нам было плохо,

И когда мы шли сквозь страх.

Я скучаю по России,

Сберегавшей нашу честь,

Где экраны не грозили

Богу пошлость предпочесть.

Я скучаю по России —

По грядущей и былой,

Что свой свет не погасила,

Когда мир окутан тьмой.

Я скучаю по России,

Несмотря, что рядом с ней.

И шепчу в ночи: «Спасибо»,

И молюсь всем сердцем ей.

«В Россию пожаловал август…»

Т. Ф. Пирожковой

В Россию пожаловал август

И землю росой окропил.

И люстры зажег на рябинах…

И выбилось пекло из сил.

В Россию пожаловал август

С прохладою по вечерам.

С малиной лесной и грибами,

Медлительный, как ветеран.

В Россию пожаловал август…

И яблочный аромат

Развеял все наши тревоги,

Боязнь и разлук, и утрат.

Хотя и недолгим он будет,

Пленительный месяц щедрот,

Но света его нам хватает,

Чтоб встретиться вновь через год.

Майя Плисецкая

Тебе подарили весеннее имя…

По-моему, самое нежное —

Майя…

А Небо пленилось очами твоими,

Как будто ему своих звезд было мало.

И ты восходила на сцену,

Как в Небо,

Как в Небо восходит

Лишь ангел Господен.

И взгляд Мельпомены с улыбкою Феба

Тебя охраняли в счастливом полете.

Наверное, кроется некая тайна,

Что Майя ушла от нас

В месяце мае.

Под звуки Бизе и мелодию Гайдна

Сорвалась с высот гениальная Майя.

Развеют твой прах над печальной Россией.

И все цветы Родины будут с тобою…

Но мы ту разлуку вовек не осилим.

И примет нас Небо твое голубое.

Где ты будешь жить

Своим вечным искусством.

А смерть – это просто жестокая небыль.

Но жаль, что нельзя поклониться по-русски

Могиле твоей…

И смотрю я на Небо.

«В Москве мне не хватает Волги…»

В Москве мне не хватает Волги,

Тверских пейзажей и друзей.

И я альбом снимаю с полки,

Где Тверь во всей красе своей.

Листаю древние кварталы,

И вижу дом свой на краю,

И ухожу дорогой старой

В тверскую молодость свою.

Мне все здесь дорого и мило:

Над Путевым дворцом рассвет,

Река, несущаяся мимо

Ушедших и грядущих лет.

И новые названья улиц

В честь знаменитых тверичан.

Солдат в почетном карауле —

Над Памятью однополчан.

О, Тверь моя, не оставляй вниманьем

Гостей, спешащих в славный град.

И тех, кого былое манит,

И тех, кто просто встрече рад…

«До чего же в мире неспокойно…»

До чего же в мире неспокойно!

Может быть, Господь тогда не знал,

Что Земля вдруг погрузится в войны,

Доброту сменяет на металл.

Что Его заветы мы забудем

И погрязнем в бедах и во зле.

Не для горя Бог явился людям.

Только благость он дарил Земле.

Впрочем, это мы все виноваты,

Что планета корчится в огне.

Кто-то кровью покупает злато,

Кто-то душу продал Сатане.

Господи, ты образумь нас снова.

Ты же для добра Себя явил…

Пусть звучит над миром Божье Слово,

Что сильнее всех коварных сил.

«Я тебя восторженно люблю…»

Ане

Я тебя восторженно люблю.

А в разлуке горестно скучаю.

Только жаль, что жизнь идет к нулю.

И душа поэтому в печали.

Ты мне нежно говоришь в ответ —

«Никаких нулей, пока я рядом…

Ведь любви моей так мало лет,

Что о годах говорить не надо…»

Я тебя восторженно люблю.

И глаза твои озарены любовью…

Одолею все я и стерплю,

Лишь бы только быть всегда с тобою…

Прощание с «Трансаэро»

Усталые «Трансы», как журавли,

Спешат по холодному небу куда-то…

И музыка их затихает вдали.

А я с нетерпением жду их обратно.

Но кто-то посмел у них Небо украсть,

Оставив надежду на память.

И вслед самолетам душа унеслась,

Увидев, что власть

Не считается с нами.

Я столько на «Боингах» этих летал!

Святая земля под крылом открывалась.

И взгляд стюардессы над нами витал,

И каждый полет был не в тягость,

А в радость.

Теперь эту радость отринули прочь…

И выбора нет, да и рейсы дороже.

Грустит под луною морозная ночь,

Что песню полета услышать не может…

Сын

В юности о смерти ты не думал.

В двадцать лет все только началось.

И шагал с тобою в ногу юмор.

И душа с тревогой жили врозь.

Все вокруг казалось слишком светлым —

Сны, надежды, поиски, друзья…

Это уж потом нежданным ветром

Остудилась горько жизнь твоя.

Не сумел ты справиться с бедою,

Потому что пламенно любил

Ту, что оказалась недостойной.

Ту, с которой ты достойно жил.

Грустно смотришь на меня с портрета…

И проходят без тебя года.

Слышу я порывы злого ветра,

Что ворвался в жизнь твою тогда.

Пролегла разлука между нами.

Но душа общается с тобой…

И болит израненная память,

И не затихает в сердце боль.

«В опустевшем полутемном зале…»

В опустевшем полутемном зале

Женщина играла на рояле.

И была она тиха, печальна,

Словно ранний вечер декабря.

Музыку, овеянную тайной,

Женщина играла для себя.

Для себя играла и печаль,

И муки,

Сердцем возвращаясь в свой испуг…

Но жила надежда в каждом звуке,

Вылетавшем из-под грустных рук.

Неведомое время

Глаза закрою – снова вижу лица

Друзей моих, ушедших в никуда.

Хотя лишь миг виденье это длится,

Я возвращаюсь в прошлые года.

В далекие, забытые невольно…

И близкие, в которых мы живем.

От встречи с ними мне светло и больно,

Как будто я вернулся в отчий дом.

И все мои друзья опять со мною.

И за плечами только двадцать лет.

…Неведомо им наше Время злое,

Рожденное от войн, потерь и бед…

Но слышу я настороженным сердцем

Друзей своих уже не в первый раз,

Как через годы, через бездну смерти

Они вдали тревожатся за нас.

«Минувший день ничто мне не принес…»

Ане

Минувший день ничто мне не принес.

И потому он тихо перечеркнут.

Пылал закат и угнетал мороз,

Хотя Природа вовсе ни при чем тут.

Чего-то я не отыскал в себе.

А сердце молчаливо ожидало

Горячих строк в холодном декабре.

Но ожиданий оказалось мало.

И – я в надежде на тебя смотрю,

И продолжаю молчаливо верить,

Что ты зажжешь в душе моей зарю,

Которая рождает вдохновенье.

Уже бывало так со мной не раз,

Когда я начинал стихи с твоей улыбки…

Любовь – единственный сюжет для нас,

Поэзия – ее хранитель пылкий.

«Я снова на Святой земле…»

Я снова на Святой земле.

О, как же здесь отрадно мне.

Отрадно повстречать друзей,

Даривших свет душе моей.

Земля Святая столько раз

От суеты спасала нас.

И от хвороб, и от обид…

И память та во мне болит.

Оставив шумную Москву,

Я здесь возвышенно живу.

Святым просторам не чужой,

Я отдыхаю здесь душой.

Подняв к Всевышнему глаза,

Вновь сердцем слышу Небеса.

Откуда Муза в тишине

Легко спускается ко мне.

И мы с ней радостно вдвоем

Святую землю воспоем.

Я снова на Святой земле.

О, как же здесь отрадно мне!

Восьмое чудо

Валерию и Ольге Коганам

Живут в моей памяти семь чудес света.

Я мысленно каждое видел не раз.

И Храм Артемиды, затерянной где-то,

И статую Зевса, и Галикарнасс…

Висячих садов Семирамиды

Вовек никому повторить не дано.

Ведут нас восторги, как верные гиды,

В загадочный мир, позабытый давно.

А сердце мое истерзала обида,

Что нет в наших буднях такой красоты,

Чтоб нам позавидовал Зевс с Артемидой.

Увидев в грядущем былые черты.

Но жизнь оказалась и доброй, и чуткой,

Когда на прекрасном Святом берегу

Поднялся дворец, несказанное чудо,

Который ни с чем я сравнить не могу.

И Оля его принимает всем сердцем,

Увидев, как в явь превратили мечту.

А Небо не может никак насмотреться

На эту волшебную красоту.

Теперь-то уж точно – не семь чудес света,

А восемь чудес украшают наш мир…

Как жаль, что нет Пушкина рядом и Фета.

Они бы воспели сей радостный миг.

Но пусть все сказать мне коллеги доверят.

Кейсария, слышишь мой нежный восторг!..

И скромно в ответ улыбнется Валерий,

Прославивший род свой и Ближний Восток.

«Пока мы юны – все легко и просто…»

Пока мы юны – все легко и просто.

Живи, работай, радуйся, люби.

Но незаметно вдруг нагрянет возраст,

Похожий на тайфун в степи.

Я не из хилого явился рода.

Отец и мама по́жили сполна.

Но надо всеми властвует Природа.

И не всегда заботлива она.

А мы живем по собственным законам.

Порой бездарно, без оглядки, всласть…

И смотришь, жизнь твоя уже негодна —

Она со здравым смыслом разошлась.

Я тоже часто нарушал все нормы.

Себя и время не жалел ничуть.

Но не хотелось выглядеть покорным,

Когда в несчастье вдруг уткнулся путь.

Но слава Богу, есть на свете люди,

Что мысленно напутствуют: «Держись!»

Не плачь, надежда, средь тревожных буден.

Да здравствует моя вторая жизнь!

«Я далек от тусовок…»

Я далек от тусовок,

От интриг и вражды.

И хочу добрым словом

Перекрыть к ним мосты.

Мы приходим на Землю,

Чтоб любить и дружить.

Лишь такой я приемлю

Эту самую жизнь.

Но она же и рушит

Все величье свое,

Когда черные души

Наполняют ее.

Я ж наивно надеюсь,

Что добро победит.

Но крутая власть денег

Забивает наш быт.

И чернит наше Время,

Будто мы в нем рабы.

Все равно я не верю

В безнадежность судьбы.

Я не верю в победу

Лицемерья и зла.

И тянусь сердцем к свету,

Что Россия зажгла.

Потому для тусовок

Я не прожил ни дня,

Что всю жизнь Божье Слово

Охраняет меня.

«В день, когда мы встретились с тобою…»

В день, когда мы встретились с тобою,

Над землей кружился листопад.

И сияло небо голубое,

И светился нежностью твой взгляд.

А над тихим парком золотым

Шелест крыльев прорывался в просинь.

И стелился вслед прозрачный дым

От костров, сжигавших нашу осень.

Я тогда подумал: листопад —

Это очень добрая примета.