Четырнадцатый архидемон

Глава 7. Первый бой.

На миг Вален замер, глядя на коридор, откуда донёсся крик и прислушиваясь. Разум тут же заявил, что лучше бы ему пойти в прямо противоположном направлении. Этот каменный лабиринт казался неплохим местом для таких дел, при которых живые свидетели могут быть лишними.

А вот эмоции глупого мальчишки решили не согласиться с разумом. Вален почувствовал, что его тянет посмотреть, кто там попал в беду. Подавить это желание не составило бы труда, тем более, что к нему примешивался испуг. Но если подумать получше — стоит ли это желание подавлять? В конце концов, синий халат защищал Валена надёжнее всякого панциря. У негодяя, которого Наставница не сможет размазать одним пальцем, если тот повредит хоть один волос на голове любимого сына, в секте должна быть собственная резиденции с особым негодяйским подвалом, на случай, если надо кого-то избить или прикончить без посторонних глаз. Скорее всего, он сейчас услышал просто детскую драку, участников которой несложно будет усмирить. Риск не чрезмерен и ему лучше держать марку, вмешиваясь там, где вмешался бы прежний Вален. Ну и наконец: если принципиально не ходить на запах жареного, так и вкусных кусочков не достанется. Подсмотрев чужую разборку, можно узнать важный секрет, вмешавшись в неё — сделать кого-то обязанным тебе. В общем, сходить, посмотреть будет разумно.

Все эти соображения промелькнули в голове Валена за пару секунд. Не успело эхо крика затихнуть в коридорах, как он уже пошёл на звук. Тихо, осторожно, но пошёл.

Довольно скоро он решил, что не ошибся. Доносившиеся до его слуха крики и ругательства явно указывали — впереди происходит детская драка. Для взрослого преступления уж слишком высокие голоса. И к тому моменту, когда Вален тихо выглянул из коридора в очередную пещеру, она, считай, закончилась.

Хотя, скорее, не драка, а избиение. Худой подросток с очень длинными, растрепавшимися волосами, в запачканном кровью белом халате ученика сжался на полу, закрывая голову руками, а трое учеников чуть постарше, окруживших его, остановились, чтобы перевести дыхание. Двое из этих троих не вызвали у Валена никаких новых эмоций — один высокий, коренастый, темноволосый, узкоглазый громила, в полурасстёгнутом белом халате с закатанными рукавами, второй толстяк среднего роста, с вьющимися сальными волосами и круглым лицом. А вот третий заставил сердце Валена забиться быстрее от страха — гуай-волк с бурой шерстью, чья полузвериная форму еле влезала в халат. Даже сгорбившись, свесив руки чуть ли не до колен, он возвышался над своими товарищами.

Да что с ним, Валеном, опять творится? Конечно, драться с такой тушей удовольствия мало, но здесь же простые разборки простых учеников. Построить эту троица хулиганов ему не составит труда, если они вообще не встанут по струнке едва лишь его увидев. У него что, инстинктивный страх перед любым гуаем, принявшим полузвериный облик?

От мыслей о себе Валена оторвал звук пинка и приглушённый стон. Никто пока не заметил, что на сцене появилось новое действующее лицо, так как Вален держался в тени коридора. Поэтому троица немного отдышалась и решила вернуться к своим забавам.

— Эй, гадёныш ползучий, — громила, похоже, был тут заводилой, несмотря на куда менее внушительные мускулы, чем у гуая. — Я же тебе говорил, что ты ещё мои туфли лизать будешь. Говорил, не? Давай, приступай. Глядишь, тогда и выпустим живьём.

Громила ткнул ногой в лицо избитого подростка. Этим он сделал сразу две ошибки. Во-первых, сам подставил собственную ногу туда, где можно не только лизать, но и укусить. Что тут же и произошло — избитый вдруг рванулся вперёд по-змеиному и сомкнул зубы на лодыжке громилы. А во-вторых, подтолкнул Валена к действию.

— А ну стоять! Замерли, твари!

Толстяк с гуаем и вправду замерли, как только обернулись. Их испуганные взгляды устремились не столько на Валена, сколько на его одноцветный халат. Ожидаемо. Громила отшатнулся, со стоном упал, едва успев поставить руку. Избитый сплюнул кровь — свою и чужую. Его глаза расширились до такой степени, что у людей, кажется, вообще не бывает. Да и глаз золотого цвета у людей не бывает тоже. Он попытался встать, но не смог.

— Господин наследующий ученик, — затараторил толстяк. — Не извольте гневаться, это всё недоразумение, мы хотели немного поучить младшего…

Но от Валена не укрылось, как он перекинулся взглядами с двумя товарищами. Не укрылось — и совсем не понравилось. Похоже, сейчас настоящую ошибку совершил именно он, Вален. Он вмешался, не успев послушать и подумать чуть подольше. Проклятые мальчишеские эмоции! Не мог он так лопухнуться по иной причине!

А он лопухнулся. Лишь заявив о своём присутствии всем и каждому, он сообразил, что очень здесь всё жестоко для обычной драки. И что не стоит полагаться на рациональную оценку рисков со стороны злобных, разгорячённых недорослей. Это ведь он, Вален, понимает — если мелкие недоумки его пришибут, то им крышка, такой подвиг им ни за что не скрыть от Наставников и старейшин. А понимают ли это сами мелкие недоумки?

— Вы меня побеспокоили, — заявил он, придав лицу своё лучшее высокомерно-скучающее выражение. — Убирайтесь отсюда все трое. Чтоб я вас больше не видел и не слышал. Или об этом «недоразумении» узнает Наставница.

— Да, да, конечно, уже уходим — гуай-волк склонился в почтительном поклоне. Но делая поклон шагнул вперёд, ближе к Валену. Вален стиснул зубы, сражаясь с новой волной иррационального страха. Разогнувшись, гуай вновь глянул на громилу, уже поднимавшегося с пола. Ступня у того была залита кровью, но стоять он мог. Громила кивнул. Гуай шагнул ещё ближе.

Дальше несколько событий произошли одновременно.

— Хватай маменькина сынка! — заорал громила.

— Осторожно! — выкрикнул золотоглазый подросток.

А Вален дал выход своему страху. Да и всем прочим сильным чувствам, что загонял в дальние углы души уже третий день — не только страху, но и гневу на других, и злости на себя за своё бессилие перед лицом могучих практиков. Дал тем способом, который показался ему естественным. Он со всей силы пнул гуая-волка в пах.

По бдительности тот не мог сравниться с тренировочной куклой. Удар прозвучал как если бы кто палкой заехал по куску сырого мяса. Полузвериная фигура согнулась, нечеловеческие глаза чуть не выскочили из орбит. Но Вален откуда-то знал, что эффект от неожиданной боли вряд ли продлится долго. Если противник хоть немного привычен к драке, через считанные мгновения шок сменится яростью.

Считанных мгновений шока — вполне достаточно, чтобы схватить и так уже согнувшегося оборотня за мохнатые уши и со всей силы впечатать колено ему прямо в морду. Что-то громко хрустнуло — то ли волчьи зубы, то ли позвонки, то ли кости в собственной ноге Валена, которую прострелило резкой болью. В пальцах осталась пара клочков шерсти, а гуая отбросило назад, голова мотнулась, как у тряпичной куклы, он пошатнулся пару раз и рухнул на пол мешком.

У Валена не было времени на то, чтобы его добить для гарантии. Оставалось ещё двое противников! Нет, пока один. Золотоглазый вдруг нашёл сил на бросок и обхватил ноги толстяка, опрокинув того на пол. Толстяк был больше, тяжелее, не избит в кровь — почти наверняка быстро заломает избитого подростка. Но пока он нейтрализован! И очень вовремя, потому что на Валена уже набегал громила. Не слишком проворно набегал, с прокушенной-то ногой, за которой оставался кровавый след. Но и Валену не давала грамотно держать дистанцию простреливающая боль в колене.

Первого же обмена ударами Валену хватило, чтобы понять — громила физически сильнее. Заметно сильнее. Как минимум не уступает в скорости. И вдобавок — обучен драться. В голове промелькнула мысль — если в бою на кулаках оба противника понимают, что делают, то побеждает более крупный и сильный, а не более умелый. Взаимная хромота тоже играла против того, кто хлипче. Вдобавок, победить надо быстро, пока толстяк не пришёл громиле на помощь. Значит…

Вален отшатнулся, отступил мелким шажками под яростным натиском, уходя в глухую защиту, стараясь лишь прикрыть голову. В узких чёрных глазах громилы блеснул огонёк радости. Ещё бы. Расфуфыренный сынок Наставницы на самом деле оказался слабаком, годным только на внезапные нападения и подлые атаки! Подсечка в ноги — Вален устоял, но на миг потерял равновесие. Громила широко размахнулся, чтобы заехать ему прямо в висок сильнейшим ударом справа — слишком широко размахнулся. Вален вдруг изменил ритм, сократил дистанцию, вместо того, чтобы пытаться её разорвать, ловко поднырнул под кулак противника. Одна из самых древних хитростей в мире — заманить врага показной слабостью! Громила охнул, когда кулак Валена впечатался ему под рёбра. Попытался отступить — но Вален коротким движением здоровой ноги пнул прямо по рваной ране на щиколотке противника. Громила заорал, отмахнулся кулаком почти не целясь — и тут темень в его глазах от боли сменилась искрами от короткого удара снизу в челюсть. Поразительно — этот удар подбросил всё тело громилы в воздух. Ещё поразительнее было то, что упав на каменный пол, громила перекатиться, начал подниматься, лишь наполовину оглушённый. Но местные чудеса силы и выносливости не заставили Валена забыть основы боя.

Уязвимого врага — беспощадно добей! Обо всём прочем будешь думать потом, когда устранишь опасность для жизни. Он бросился на громилу, не дал подняться, опрокинул его обратно на пол. Один удар в лицо, другой, третий, десятый! Кровь брызнула на каменный пол, за ней полетела пара выбитых зубов, кулаки пронзила боль.

Вот тебе! Получай! Вален продолжал обрушивать удар за ударом на поверженного противника, даже когда тот обмяк. Ярость, которая вырвалась на свободу с началом этого боя, затмила ему глаза, заставила забыть о том, что врагов, вообще-то, не двое, а трое, пока он не услышал отчаянный крик:

— Сзади!

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть бегущего на него толстяка. В руке у того блестел короткий, окровавленный нож.

— Стоять!!!

Вроде бы, Вален представил себя походим окриком. Но результаты теперь оказались совершенно иными. Толстяк замер как статуя. И сам Вален замер. Занесённый кулак остановился на полдороге. В голове у него опустело — ни гнева, ни страха, ни мыслей. Лишь через десяток вдохов он сумел обернуться и поглядеть на идущего к нему человека. Высокого, стройного, в белом халате и гладкой белой маске. Призрачный свет прожилок камня заставил его сперва показаться не то мертвецом, не то куклой. Вален вспомнил ещё одну вещь, которую Арама упомянула утром, когда давала ему кратчайший курс важнейших знаний, нужных обитателю Секты Шести Печатей — такую маску к халату добавляют старшие ученики, принятые в Зал Наказаний. Ответственные за дисциплину и соблюдение законов секты.

В руке человека в белом появилась из ниоткуда розоватая пилюля. Он протянул её Валену:

— Съешь.

Вален поднялся с тела противника, взял пилюлю. Его слегка шатало. Кожа на костяшках пальцев была содрана в клочья. Но всё же сразу глотать он не стал.

Представитель Зала Наказаний взмахнул рукой — и незримая сила отшвырнула всю троицу неудавшихся преступников к дальней стене. Там они и зависли — зависли вполне буквально, в паре шагов над полом. Громила ещё дышал, на губах надувались кровавые пузыри, но был без сознания. Гуай стонал и мотал головой. А вот толстяк, оправившись от парализующего окрика, поспешно затараторил:

— Старший, я всё могу объяснить…

— Заткнись.

Слова застыли у толстяка на языке. А на еге лицо отобразился такой глубокий ужас, будто его глотку вдруг сдавила невидимая рука. Возможно, так оно и было.

Человек в маске подошёл к золотоглазому подростку, опустился на одно колено, протянул ему такую же пилюлю, что и Валену:

— Пока не вставай. Ты серьёзно ранен. Твоё имя, ученик?

— Моё имя… Наттар.

Человек в маске утвердительно хмыкнул в ответ, повернулся к Валену, который уже успел проглотить пилюлю. Рассудив, что осторожность осторожностью, но будь этот человек врагом, он мог бы избавиться от Валена чужими руками, просто не делая ничего. И уж всяко не стал бы множить лишние следы, прибегая к отравлению.

— Лучше сядь.

Увидев что Вален не торопится, добавил:

— Сядь. Арама меня убьёт, если ты ударишься головой.

— Арама…

— Я по случайному совпадению оказался здесь, — он самую малость подчеркнул тоном слова «по случайному совпадению». — Очень не хотелось бы выйти виноватым из-за этой… случайности.

Прежний Вален может и не понял бы намёка. Нынешний догадался обо всём сразу. Какая уж там случайность. Наверняка этот человек приставлен Арамой, чтобы незаметно следить за сыном и оберегать его от опасностей.

Вален сел на каменный пол скрестив ноги. Посмотрел на болтающуюся в воздухе троицу:

— А что теперь будет с ними?

Вместо ответа, человек в маске обратился к Наттару:

— Кто-то из них выманил тебя сюда, предложив выяснить отношения, как подобает будущим практикам, один на один, без обычных правил? Но когда ты пришёл, тебя ждали трое?

— Э… ээээ…. как вы узнали, старший?

— Ваше поколение — не первое, которое выбирается сюда, чтобы обходить запрет на драки. Зал Наказаний смотрит на это сквозь пальцы, потому что Секте Шести Печатей нужны бойцы, а не трусы.

Человек в маске вновь обернулся к Валену. Теперь, когда Вален успел разглядеть его получше, он подумал, что ему, должно быть не нравится обезличивающая форма Зала Наказаний. Иначе он не отрастил бы длинные чёрные волосы, которым позавидовало бы большинство девушек, и не собрал бы их в полдюжины хвостов.

— По той же причине эти трое были бы изгнаны с позором. Если бы их проступок состоял лишь в попытке подлостью одолеть брата-ученика. Они добавили к этому нападение на сына Наставницы. Которому я сам стал свидетелем. Теперь их ждёт казнь.

Вален покосился в сторону тройки. Глаза толстяка и успевшего прийти в себя гуая выпучились от ужаса. Вален со всей вежливостью обратился к человеку в маске:

— Уважаемый старший. Можно ли, кстати, узнать ваше имя?

— Можно. Я — Ронкай, занимающий пятое место в Зале Наказаний.

— Уважаемый старший Ронкай! У меня есть к вам просьба, которая может оскорбить своей дерзостью. Но я уверен, что моя почтенная матушка эту просьбу поддержит, едва я расскажу ей о произошедшем. Не могли бы вы забыть про нападение на меня? Сделать вид, что меня в этой пещере вообще не было. Уверен, эти трое отбросов будут рады всем говорить, что брат-ученик Наттар их отделал в одиночку. Кому охота заменить изгнание смертью? Я знаю, что прошу очень многого у честного служителя закона. Но благодаря вашему опыту в Зале Наказаний… вы должны понимать моё положение. Я не смогу спать спокойно, если из-за меня казнят сразу трёх человек, пусть даже таких мерзавцев.

Причин для такой просьбы было две.

Если история в её истинном виде разлетится по всей секте, то, во-первых, все у кого сообразительности побольше, чем у дуба, догадаются, или, как минимум, заподозрят, что за Валеном незримо следует телохранитель. Судя по поведению троицы отбросов — они ничего подобного не ожидали. Вот пусть враги — на существование которых указывает уже сам факт присутствия телохранителя — тоже не ожидают.

А во-вторых, репутация Валена в глазах прочих учеников Секты Шести Печатей и так, вероятно, была ниже плинтуса. Ещё не хватало подвести трёх человек под топор не в переносном, а в буквальном смысле. Его начнут сторониться, как зачумлённого. Это плохо уже тем, что изоляция отрежет все возможности получать информацию из альтернативных источников.

Вален надеялся, что если Ронкай и вправду выполняет указания Арамы, то сразу поймёт первую причину. Ту, которую надо было скрывать от Наттара и троих отбросов. Занятно, кстати, что все они ещё живы. Самому Валену казалось, что на месте Ронкая он свернул бы Наттару шею прямо здесь, а остальным обеспечил экспресс-казнь за убийство собрата-ученика. Чтобы уж точно никто не проболтался и не выдал его роли как телохранителя Валена. Может Наттар — потомок некоей значимой семьи?

Ронкай задумался на пару вдохов. Или сделал вид, что задумался.

— Я лично поговорю с почтенной Наставницей. Но пока сохраню твоё присутствие в тайне.

Вален мысленно выдохнул. Похоже, что его рассуждения оказались верными. Это радовало.

Как и то, что в глазах одного из учеников его репутация, кажется, только что взлетела до небес.

Исцеляющие пилюли действовали довольно быстро. Наттар встал с пола, подошёл к Валену и поклонился, накрыв ладонью кулак. Теперь было время и его разглядеть получше. Заметно младше самого Валена, мелкий, худой, но жилистый. Чёрные волосы — даже длиннее чем у Ронкая, хотя сейчас спутанные и грязные. Большие, чуть навыкате, глаза не просто золотые, а ещё и с вертикальным зрачком. Очевидный гуай. Или какой-то странный мутант, раз уж не пытался в драке принять форму отличную от человеческой. Кто его знает, какие существа встречаются в этом мире.

— Я, Наттар, рождённый в клане Ноот, до гроба не забуду помощи собрата-ученика! Мой долг — неоплатный. Если ты чего-то пожелаешь от меня — только свистни. Я тут же примчусь, туууут же!

В душе Валена шевельнулось недоверие:

— Ты хоть узнал, кто я такой, прежде чем давать подобные обещания? — спросил он с усмешкой.

— Я не невежда, кое-чего да знаю! Ты — Вален, единственный сын Наставницы Арамы Вен, но это не так важно как-то, что ты мне, наверное, жизнь спас!

Вален картинно потёр лоб:

— Извини, мне половину памяти отшибло три дня назад, так что я вот не знаю ни тебя, ни клана Ноот.

— Ну, что ж тут такого, клан у нас мааааленький, незначительный.

Хм. Значит, Ронкай всё-таки был на удивление мягкосердечен. И раз клан у Наттара маленький… Вален подозревал, что для белого халата, не имеющего ни важной семьи, ни собственных друзей, которые пришли бы с ним на драку, возможность подлизаться к сыну Наставницы может быть куда важнее благодарности за спасение жизни. В конце концов, жизнь уже спасена, а вот плюшки от такого покровителя ещё только предстоит получить. Ну да ладно, бескорыстная дружбы всё равно обычно бесполезна, так как человек, от которого можно её добиться, будет слишком глуп и эмоционально слаб.

— Ну, это тоже неважно. Я знаешь чего желаю? Я желаю, чтобы такой храбрец как ты стал моим другом.

— Э, — у Наттара чуть челюсть не отвисла. Но тут же его глаза сверкнули и он снова поклонился. — С радостью!

— Хорошо. Я скоро найду повод с тобой встретиться.

Глава 8. Угроза убийства.

Ронкай заявил Валену, что сейчас на него не наложено никаких заклинаний. А если какое-то и было наложено, то настолько тонкое, короткоживущее и слабое, что лишь лучшие эксперты секты возможно найдут хоть какие-то его следы. Вален решил не поднимать этот вопрос. От Ронкая он узнал, что Гелат Зот — очередной сын Наставника Закаро Зота. Вероятность, что за наложение заклинания из разряда мальчишеской шутки, если существование этого заклинания вообще докажут, он будет изгнан или наказан иным образом, избавляющим Валена от новых встреч с ним — равна примерно нулю. А вот убыток для Валена может выйти немалый. Если ученики секты и так считают его маменькиным сынком — незачем давать им лишние поводы, да ещё превращать собственную проблему в столкновение Наставников.