Сердце Марьюшки

То ли сказка, то ли быль.

Давным-давно приключилось этакое на земле, в каком краю не ведаю, но слышала, что жила девушка красоты неописуемой, ежели ступает – словно лебедушка плывёт, слово молвит – реченька журчит, а взглянет на человека – тот и помолодеет, рукою проведёт – здоровье дарит.

Наделил душой Марьюшку доброй да ласковой, песни пела, сказки выдумывала, да все ладные, мудрые.

В окрестностях не видали больше дива, старые люди гадали, кому невеста достанется.

Прознал злой дух Мор про такую красоту: и излечит, и помолодит, и здоровье добавит. Решил, что смертным она ни к чему, а сделает её женой, в веках жить будут.

Постановил и сделал, доставил её во владения свои, а она отказалась ни уговоры, ни богатство, ни бессмертие не по нраву ей. Колдовство хотел применить, да только  её сердечко застучит, так все чары и спадают.

Маялся-маялся Мор с девушкой, да придумал выход, сердце у неё забрать, тогда послушная станет, и на всё согласится. А чтобы сердечко не стучало, обратил он его в железный слиток с виду не приметный, замуровал в камень, да в лесу подальше от своих владений схоронил.

Посмотрел на неё Мор, и самому разонравилась. Попросил спину вылечить, а нет, только больше болеть стала. Вместо, молодости постарел ещё на лет сто, и решил её обратно в мир людей отправить, да только не смог он у неё бессмертие забрать.

Вернулась в свою деревню, да не узнаёт никого, и ласки люди от неё не видят, не улыбается вместо здоровья, болезнь да старость подарит, сказки всё с недобрым концом – дети плачут. Стали люди сторониться её, а потом и вовсе выгнали из селения.

Перебралась она на край заброшенного села, слезы льёт, умереть мечтает, зачем ей такая жизнь да бессмертие и так получается, уже мертва, сердца нет в груди.

Прошло много лет, мир изменился, а Марьюшка живёт, да людей сторонится.

Летом ягоды собирает да грибы, оденется в лохмотья, да чумазый платок на голову, чтобы никому не понравиться. Вынесет на базар, отдаст за те гроши, что покупатели предложат и обратно в свой домик. А зимой сувениры мастерила, красивые получались и выручка хорошая с того и жила.

Вот как-то летом ехала машина, парень за рулём в футболке с рисунком чудовища, рядом девушка нарядная сидит, остановились ягод лесных купить, высыпала Марьюшка лукошко, да взглянула на паренька и спрашивать стала.

– Скажи, что за тварь у тебя на одежде нарисована? – голос нежный привлёк парня.

– А это популярный певец из Америки, что не слышала? Да ты вроде не старая бабка, по голосу молодая совсем, а глаза бездонные – синевой наполненные.

Из машины девушка звать стала:

– Вань, а Вань поехали отсюда, дыра тут, что ты бабке мозги лечишь.

– Помолчи, сказал, жди, – ответил парень.

Повернулся к бабушке, а она так быстро с дороги спустилась и по тропинке в лес пошла, не догнать, решил ещё приехать.

Второй день.

Показалось в этой бабуле какая-то тайна, а он любитель загадок, да старинных преданий.Так и сделал. На следующий день приехал пораньше и как только увидел бабушку в лохмотьях, сразу же к ней и подошёл. Познакомились, тогда Марьюшка сказала.

– Ваня, ты это чудовище не одевай больше. Оно из тебя жизнь высасывает, незаметно, но слабеешь ты, сожги эту нечисть.

У него по спине холодный пот пробежал, он снял с себя футболку и в машину кинул, а Марьюшка и личико закрыла.

– Не смущайся, я быстро, только не уходи, мне много спросить хочется у тебя, – открыл багажник, да в спортивной сумке другую футболку нашёл.

Марьюшка не ушла, а только отвернулась, Ваня переоделся и спросил.

– Скажи, чем помочь, я же вижу не от счастливой жизни, ты вот так прячешь свою молодость, у тебя глаза цвета неба, душа добрая, а любовью наверно весь мир обогреешь.

. Ничего не сказала, попрощалась и пошла в лес, а он за ней. Тропинка натоптанная, быстро догнал он Марьюшку.

– Скажи, чем помочь? Я ведь на всё готов ради тебя.

– Ты же меня не знаешь и готов на всё? А вдруг я ведьма? – не оборачивалась,  шла вперёд.

– Ну, значит, такая судьба, умереть с именем ведьмы на устах, – ещё сильнее увлекался Иван.

– Тогда слушай тайну и когда окончу исповедь, ты или идёшь, или больше не встречаемся.

Рассказала Марьюшка свою жизнь горемычную, не утаила ничего. Ваня идёт, слушает, как сказку, а верить хочется. Обо все рассказала, что теперь она и сама не рада себе. Искренние слова в душу пареньку запали, по нраву пришлась.

Закончилась история, обернулась, а он перед ней стоит и улыбается.

– Найду я твоё сердечко.

– Ой, Ваня я забыла сказать, то чудище, что на одежде у тебя, это Мор. Он сердце в железо превратил, а где закопал, не знаю, сколько искала, не нашла. Послушай, если не веришь, не стучит оно у меня.

Иван припал к девичьей груди, прислушался, а звуков не идёт. Мистика, да и только.

Вот домик, небольшой да ухоженный в цветах и собака встречает, к хозяйке ластится, а на гостя рычит, махнула рукой, в будку спрятался.

Прошли они в дом, на столе свежий хлеб лежит, пахнет, узорчатым полотенцем накрыт да пирожков гора на тарелке.

Засуетилась Марьюшка, первый гость, чайник поставила, молока принесла, да лохмотья с себя скинула.

Обомлел он, слово произнести не может, все сказки читал, прекрасных да премудрых Елен представлял, а такой не смог. «Никуда не уйду, пока сердце не верну», – решил для себя.

– А можешь сказать приблизительно, где искать владения Мора?

– Я дорогу знаю, только до избушки Бабы-Яги. А дальше она на ступе перевозила. Я уж, сколько искала, да не дает мне лес или сила колдовская на меня наложенная, одно знаю, сердца в его владениях нет, а куда он его дел ума не приложу.

– Баба-Яга и ты меня к ней отведешь? Я реально эту бабушку столетнюю увижу? – засмеялся Иван.

– Нет, она не столетняя ей намного больше, но обижается, когда ей о возрасте говорят, – улыбнулись Марьюшка. – Только сначала тебе собраться надобно в дорогу, и я с тобой пойду.

– Погоди, а кто же с твоими животными останется? – удивился Иван. – Что я сам не справлюсь?

– Нет, я больше знаю тот мир, где Мор правит, по сути, мне тоже уже далеко за сто! – произнесла Марьюшка и прикусила язык за сказанные слова.

Иван пристально посмотрел на стоящую перед ним девушку с пшеничными волосами, собраны в пучок на голове. Её аристократичные черты лица придавали нежному образу какую-то невесомость. Он замотал головой.

– Какие сто лет? Ты шутишь? Тебе от силы лет восемнадцать, но меня это не остановит, я готов к сборам и дороге на край света.

Открыла она сундук и достала оттуда котомку, сапоги – положила в одну сторону, а потом кучу вещей, о которых мог только догадываться Иван – в другую. От цветных тряпок у него в глазах зарябило и он, как сидел на стуле, так и  провалился в сон.

Открыл глаза за окном темень дремучая, на столе масляный фонарь горит, а Марьюшки нет рядом. Сундук закрыт, вещи собраны, на лавочки возле печки стоит котомка. Прошел Иван по комнатам, на улицу выглянул, собака зарычала, вроде не струсил, да выходить передумал.

Сел у стола, от запаха свежего хлеба такой аромат шел, что и мертвый есть, захочет, отломил хлеба, и молока из кувшина налил. Поел, а Марьюшка не идет. «Мистика какая-то или меня развели как лоха и машину уже перепродали, или я в какую-то секту попал, и обвели как маленького. Но, то что это был не мираж и я эту девушку в реальности видел, тут без обмана», – пояснял сам себе и задумался.

Прошло время, он не считал, да и в сказке говориться: «Нескоро сказка сказывается, скоро дело делается». Открывается дверь, на пороге стоит Марьюшка и улыбается.– Ну, что готов в приключения пуститься? Может, передумаешь? – пристально посмотрела ему в глаза.

Иван поднялся со стола, подошел к Марьюшке и взял её руку.

– Я, может,  не понимаю всей опасности, но я любитель всяких тайн, – он посмотрел в глаза девушки, она опечалилась. – Но есть у меня важная причина, ты слишком мне нравишься, и я не успокоюсь, пока не помогу тебе. Даже если я тебе не приглянулся, я не отступаю от своих обещаний.

– Вот и проверим, – улыбнулась она. – Отступишься от меня или нет. Все, что надо нам я сложила в котомку.

Митя посмотрел на небольшую котомку, что стояла у беленой стены на лавке. Марьюшка хотела взять её, но парень подхватил лямки, и лихо набросил их себе на плечо и показал готовность идти туда, куда поведет его таинственная красавица без сердца.

Они вышли на крыльцо, и Иван не увидел привычного сада, клумбы с цветами и тропинки до калитки. Он подумал спросить, где все это делось, но потом махнул рукой, удивляться не стоит, раз Марьюшка без сердца живет и разговаривает.

Так, он шел за ней, разглядывал деревья и кустарники, но только первые солнечные лучики освятили небо. Иван постоянно спотыкался, один раз свалился на землю и почувствовал запах сырости. Марьюшка хихикнула, но ничего не сказала, как только он встал, продолжила путь. Он поспешил за ней и опять чуть не упал.

– Марьюшка, расскажи о Море, раз нам предстоит с ним встретиться. О враге надо знать, хоть минимум его способностей или слабостей, – начал разговор он.

– Нам с ним встречаться не надо и крайне опасно, надо найти, где находится моё сердце, – поправила она его.

– Хорошо, тогда строим алгоритм нашим действиям, и я надеюсь, есть предположение, куда нам двигаться в этом лесу. А куда мы идем? – запнулся еще раз за корягу, слегка нагнулся вперед и поймал равновесие, спросил он.

Марьюшка остановилась и посмотрела безжизненными глазами на Ивана. Потом повернулась вперед и показала рукой на здание, которое возникло из ниоткуда.

Отряхнул руки, Иван выпрямился и стал разглядывать ту гору, которую показала Марьюшка. В глазах парня застыл вопрос. Он пытался понять, что это такое и кто его построил или просто навалить из груды мусора. – И где тут вход? – удивленно спросил Иван.

– Какой вход? Это существо ждет нас, я его для утешения своей никчемной жизни придумала, чтобы скрасить заточение у Мора, – пока Марьюшка говорила, эта гора зашевелилась и повернулась.

 Иван замер на месте, то, что он считал неживым насыпом земли, оказалось живое, да еще и двигается. «Марьюшка придумала? Удивляться, не стоит тут все не так, как на земле. А интересно, где мы?»,  но вслух он ничего не произнес.

 Иван разглядывал существо, которое встало в полный рост и протянуло сучковатую руку или что там вместо руки к Марьюшке. Та легко и без страха подошла и обняла тело сросшегося мха непонятного цвета. Парень рассматривал то, что казалось головой, тоже изо мха, но место для глаз обозначены впадинами и головешки черные двигались, как глаза. Существо смотрело то на Ивана, то наклоняло голову и рукой в виде коряги гладило волосы Марьюшки.

Третий день

– Знакомься это Холмогор – я его оживила, когда только попала во владения Мора. А когда я возвратилась в мир людей, он ушел и поселился возле Бабы-Яги, чтобы быть ближе ко мне. Холмогорушка, не переживай, мы теперь будем с тобой ходить по лесу, – и она погладила корягу.

 Иван поклонился и протянул руку, существо протянуло свою корягу, и две веточки сжали его пальцы, но не сильно. Парень смог улыбнуться и выдохнул:

– Приятно познакомиться. Меня Ваня зовут.

 Холмогор поклонился и детским голосом пролепетал.

– Марьюшка, а он точно сможет найти твоё сердце, какой-то он щуплый, – пробуя своей корягой его руки и плечи.

– Выбирать не приходится, он единственный за сто лет согласился идти со мной, – улыбаясь Ивану, произнесла она.

 У парня похолодело внутри, «Куда я дурень полез, она без сердца и любить, а тем более жалеть явно не умеет, что меня ждет? В компьютерных играх хоть возрождение есть, а тут, как быть? Помру и матери тело не найти», вслух же спросил:

– Мне нужно через неделю вернуться на работу.

– Ты не переживай, в этом мире не так время идет, успеешь на работу попасть, – также детским голосом ответило существо, разглядывая Ивана.

– Марьюшка, скажи, а голос у этой громилы никак не поменять?

– Чем тебе голос не нравится? – по-детски обиделось существо.

– Детский голос у тебя, ты же вон какой громила выше нас и силы наверно не меренной, – поднимая руки и показывая превосходство Холмогора.

 Существу стало приятно и он, искривляя свою морду, лицом назвать невозможно, пытался изобразить улыбку, что вызвало смех Ивана. Знакомство прошло замечательно и теперь трое путников шли по лесу.

 Наконец, солнце встало, и Иван различил кусты и деревья, а еще траву и валежник, через который стал меньше падать. Он шел за Холмогором и не торопился, нашел кустик с ягодой и почти всю объел её. Когда Марьюшка заметила, как Иван уплетает красные ягоды, схватилась за голову.

– Что же ты такой бестолковый-то? – качала она головой и причитала. – Где я тебе противоядие возьму, надо срочно искать воды и мухомор да не один, а два и листья крапивы.

– Что я съел? Я что скоро помру? – разволновался Иван, схватился за шею, он оттягивал ворот футболки и расстегнул толстовку, казалось, он задыхается. – Я не буду, есть мухоморы, скажи еще воду нужно, где козел ходил? Не буду я пить это.

– А ты, откуда знаешь, что именно такую воду надо? – уже смеясь, спросила Марьюшка.

 Холмогор заливался звонким детским переливистым смехом, смеялась и девушка. Иван так и не понял, отравился он или нет, но больше ничего с кустов не стал есть. Видимо, девушка этого и хотела добиться, пройдя шагов сто, он все же спросил:

– Я реально не отравлюсь?

– Да не отравишься, только спрашивай, когда в рот тянуть будешь, хуже маленького.

 «Лучше бы не спрашивал», – бубнил себе под нос Иван. Скоро и привал устроили, Марьюшка достала скатерть из котомки, что нес Иван, и накрыла импровизированный стол.

– Тащи из печи, да на стол мечи! – сказала Марьюшка и как по волшебству на скатерти сразу появляться стали глубокие чашки с пахучими щами, еще теплым и душистым хлебом, тарелка с нарезанным салом и вареными яичками. Все это так приятно пахло и манило, что Ивана уговаривать не надо было, он сам подошел и ждал разрешения от Марьюшки. Холмогор вырвал из куста, который неподалеку рос, три ветки и, не раздумывая, засунул себе в рот.

– Садись Ваня, кушай, не бойся, не отравлю, я пошутила. Мне, правда, на земле трудно быть веселой, а в этом мире я рядом с сердцем нахожусь, вроде и радость появляется.

– Да я же понимаю и пошутить надо и вразумить, а то и правда, наелся бы какой гадости и склеил бы ласты, – присаживаясь возле стола и, трогая горячие щи.

– Эй, скатерть не шали, как есть щи, если ты ложки забыла, – ругалась Марьюшка.

 Появились ложки, и Иван поблагодарил скатерть за ее работу, за счастье сидеть и кушать, наслаждаясь таким вкусным обедом. Холмогор съел весь куст и, казалось, задремал, пока путники кушали, то что подала скатерть-самобранка.

 После плотного ужина Марьюшка засуетилась, скатерть убрала, достала из котомки зеркальце и попросила у него показать, где Мор сейчас ходит.

 Зеркало долго думало, стекло не показывало ничего, как в телевизоре рябь стояла.

– Интернета нет. Так бывает, где тут вышка стоит? – спросил Иван.

– Какая вышка? Какой интер-что? – спросила так и не выговорив последнее слово. Зеркальце всегда показывает, видимо, его в этом мире нет.

– Кого нет? Чудище того, что у меня на одежде ты видела?

– Да его, – согласилась Марьюшка.

– Так, у него сегодня концерт в Германии, я сам туда хотел поехать, крутой чувак и песни у него клевые.

 Иван остановился, увидел непонимание в глазах Марьюшки и попытался объяснить, но стало выходить еще хуже. Замолчал он и коротко сказал.

– Ваш это Мор на земле в обличии человека и зовут его Блекгот.

– И что его люди не прогоняют?

– Зачем прогонять-то? Он великий певец и кумир многих! Кумир – почти бог для многих.

 Марьюшка только головой покачала, ничего не сказала она, села на землю да руками голову обхватила.

Потом открыла котомку и достала оттуда гребешок с маленькими камушками в цветочек сложенными, протянула его Ивану и говорит:

– Чтобы не произошло, помни слова, которые ты мне говорил на земле. Помнишь?

– Что с тобой Марьюшка? Конечно, помню.

– А ну, повтори!

– Обещаю умереть с твоим именем на устах.

– Да не эти, – слабо улыбнулась девушка.

– Найти твое сердечко и вернуть его тебе, чтобы мне этого не стоило, приглянулась ты мне, нравишься, готов и в воду, и в огонь за тобой! – улыбаясь и беря за руку Марьюшку, сказал он.

– Помни их и не удивляйся ничему. А как увидишь, что я изменилась, не раздумывай, воткни в волосы мои вот этот гребень.

– Да что с тобой?

– Чувствую я, Мор опять вернуть меня хочет, опять чары свои пробует, – сказала это и опять присела на поваленное дерево.

 Пошевелился Холмогор и спугнул ворону на дереве, та каркнула и полетела.

– Разлетались тут, – сказало существо, вставая на ноги.

– Выспался Холмогорушка? – заботливо спросила Марьюшка.

 Но существо не ответило, он даже не смотрел в её сторону. Наблюдал за вороной, которая отлетела от путников и уселась на дерево повыше, чтобы никто ее не достал. Взял Холмогор ветку от куста, что недоел и шуганул ворону. Та опять полетела, сделала круг и села на другое дерево еще дальше от них.

– Брось ее Холмогор, – сказал Иван, наблюдая за все этой картиной.

– Нет, не брошу, это ворона непростая, ты шел по лесу, слышал, как птицы поют?

 Иван задумался, вот почему ему было не по себе, он не слышал не только птиц, но и звуков животных. Не лес, а могила, гробовая тишина. Оценив, он тоже стал кидаться в ворону камнями, которые попадались под руку. Наконец, птица улетела, каркнув напоследок. Все это время Марьюшка не проронила ни слова, а когда к ней подошёл Иван, она встала. И стали с ней происходить чудеса, волосы паклей выцветшей и слипшейся висят с головы, глаза, как бездонные черные дыры, а тело – в костлявое существо.

 Иван сдвинутся с места, не может, ноги к земле приросли. Холмогор заахал, да по-детски заплакал. Нащупал в кармане Иван гребень, слова вспомнил, что Марьюшка требовала помнить, а как подойти, страшно. Сколько играл в игры про зомби, там не так боязливо было.

– Была не была, – выдохнул он.

 Вытащил он гребень и пока Марьюшка или то, что из нее получилось, поворачивалась. Он ей этот гребень в волосы и всунул, как она учила. Замерла она, льдом от ног стала облачаться. Вот лед добрался до рук и опять пальчики ровненькие да гладенькие, и грудь вернулась на место, шейка лебединая и личико милое. Только глаза черные, да вместо волос пакля осталась.

 Обошел он вокруг девушки, потрогал лед, пальцы стынут. Посмотрел на Холмогора, тот только всхлипывал, да своими сучьями по щекам изо мха водил.

– Не переживай друг, выкарабкаемся. Поверь, из многих передряг выбирался и здесь справимся. Как ты думаешь, до дома Бабы-Яги далеко?

– Нет, осталось совсем немножко, – опять залепетал по-детски Холмогор.

– И зачем она тебе такой голос придумала? – улыбнулся Иван, ну не мог он смотреть на эту гору и слышать ребенка. – Бери хозяйку свою и пошли.

 Холмогор взвалил на себя ледяную скульптуру Марьюшки, Иван собрал котомку и тронулись в путь.

 Путь до Бабы-Яги и правда, оказался недолгим. Дошли они до избушки, долго бы слова Иван вспоминал, но Холмогор подсказал. Повернулась избушка и дверь открылась, а оттуда Яга вышла.

– Чую, русским духом запахло, – спускаясь по ступенькам, сказала она.

– Яга, ты нас не пугай, – заговорил Холмогор, ставя на землю ледяное изваяние. – Накорми, напои чаем, спать можно не предлагать, а вот совет твой позарез нужен.

 Иван молча разглядывал старушку, на вид показалась лет так восемьдесят, не больше, цветастое платье, как у цыган, да и платок на голове из той же гардеробной.

– Вы цыганка? – обратился Иван к Яге.

– А кто это?

– Ну, люди такие, будущее могут предсказать и прошлое увидеть.

– Ну, если теперь меня на земле так называют, буду цыганкой. Нет, все же Яга мне больше нравится, – выбрав для себя имя, старушка пригласила в избушку.

 Только Холмогор, и Марьюшка на улице остались, Иван рассматривал новый для него быт, после современного городского, вот такая старина и печка с лежанкой как из сказки. Все обошел, потрогал, травки понюхал, лапки лягушачьи чуть в рот не угодили. Баба-Яга стояла и наблюдала за молодым человеком, а когда он лапки чуть не выкинул, прикрикнула:

– Рано тебе в лягушку превращаться, что ты хотел узнать-то? И почему это Марьюшка льдинкой стала? Что у вас там произошло? Садись рассказывай.

 Присел Иван на лавку и стал рассказывать, как да зачем дело шло. Налила Яга чаю с травами, пирожки достала, как родного внука встретила. Потом достала из-за печи серенький клубок, протянула его парню и говорит:

– Придется тебе Марьюшку тут оставить, я за ней пригляжу, в обиду никому не дам. А клубочек покатится во владения Мора, там защитить её не получится, должен ты найти лопату, чтобы камни легко резала. Как найдешь, воротишься сюда, дальше покажу, где сердце искать.

4 часть.

Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается, дорога оказалась не так легка, как можно, подумать. Лес на парк непохож с тропинками и тротуарами, Иван пока шел и падал, запинаясь и перебираясь через валежник,  мог спокойно занять первое место по падениям, если был бы такой вид спорта.

Клубочек прикатился совсем не к замку на горе, как предполагал Иван, а к деревянному строению, больше похожему на заброшенную старую дачу. С резными покосившимися ставенками, прохудившийся крышей и поломанными перилами на балконе второго этажа.

– И это дом Мора? – подходя ближе, спросил Иван у попутчика.

– Да, это его дом, я вон на том пригорке появился, – показывая на полянку, детским радостным голосом ответил Холмогор.

Поляна располагалась в стороне от дома и с трех сторон окружена сухими высокими деревьями. Иван посмотрел вокруг, даже ели и те стояли сухими. Подошел к ступенькам, чтобы подняться до двери, опять увидел ворону, которая сидела на уцелевшем куске перил и внимательно разглядывала своими черными глазами незваных гостей.

Сделав три шага по направлению к Ивану, ворона оступилась, и пришлось махнуть крыльями, чтобы не свалиться, а удержаться на выбранной высоте. Парень остановился и посмотрел на существо, тот протягивал свои длинные сучья и пытался достать птичку.

– Ворона, ты же говорящая, ну сто пудов говорящая. Тут и Холмогор умеет разговаривать, а тебе сам Бог велел, – на последних словах Иван осекся, но продолжил. – Я читал, что ворона может и в мире людей стать замечательным собеседником, если будет жить с людьми.

– В миррре людей? Есть ворроны? – не выдержала любопытства и заговорила птица.

– Еще сколько, они такие умные, по сравнению с другими птицами.

– С дрругими птицами? – удивление становилось все больше и больше.

– Да у нас птиц много, в лесу и в городах, бывают перелетные, да что я все рассказываю, тебе наверно неинтересно, – наклонился Иван и стал отряхивать свои брюки.

Ворона от любопытства  слетела с перил и села на верхнюю ступеньку и стала важно расхаживать по краю рассохшейся доски. Она поднимала крылья и опускала их, как бы показывая, что раздумывает и не понимает всего, что только  услышала. Потом остановилась и посмотрела на Ивана, сказала:

– Ты не врешь? Это правда, что сейчас рассказал?

– А зачем мне врать, тем более такой умной птице, как вы сударыня, а можно узнать как ваше имя?

– Моё имя? – ворона смутилась, какое имя, её всегда называли ворона и все, а ей так хотелось быть Премудрой или просто Каркушей (к ней так Марьюшка обращалась, как только в дом этот попала). – Каркуша я.

– Вот и замечательно, Каркуша сударыня, на свете нет больше таких умных ворон, как вы! – видя, как вороне нравиться, что её хвалят, он продолжал восхищаться оперением и стройными ножками, учительница по сочинениям всегда пять ставила.

Холмогору надоели эти сладкие речи, ну ведь ничего такого прекрасного он не видел в этой черной, как смола вороне и только Иван нахваливал. Существо махнуло своей корягой, и пошел обходить дом вокруг, найди лопату.  Парень же пообещал вороне взять её с собой в мир живых людей и множества птиц, где она обязательно встретит своего королевича из стаи ворон и будет жить с ним долго и счастливо.