Клятьбин

---1 глава---

Тёмный осенний вечер, который, как тогда казалось Клятьбину, был на удивдение холодным по сравнению с прошлым годом. "Или с позапрошлым?" - подумал он, склоняя голову к полу. Находясь в автобусе Клятьбин испытывал головную боль. Толи на него так действовала погода, толи это было из-за мерзкой людской вони, которая создавала во рту привкус гнили и обвалакивала смрадом лёгкие. Он не знал. Да он в целом не мог думать. Его сознание уже давно потеряло способность к глубоким чувствам, творчеству и, уж тем более, к надежде. Выходя из автобуса на остановке M он направился в свою общарпанную квартиру, которая была ему так противна и лишь сильнее давила на его и без того хлипкий рассудок. Деревья, словно чувствуя его душевную боль, склонялись в горбатые, тёмные фигуры и протяжно скрипели, что только сильнее напоминало ему о его недавно почившей матери.

"Первая ступенька, вторая.... вот третья, с обвалившейся передней частью" - бормотал

себе под нос житель 13 квартиры - Клятьбин Платон Иванович -, пытаясь хоть как то отвлечься от размышлений о своей "тараканьей" судьбе. Продолжая считать ступеньки он добрался до своей квартирки, расположившейся на 2 этаже. Его жилплощадь была мала, с 1 узким коридором и 3 маленькими комнатами. Стоявший посреди прихожей Клятьбин идеально вписывался в интерьер: его кожа было столь же жёлтовато болезненной, как и ободранные обои, а низкий, худой силуэт в длинном, чёрном пальто напоминал помотанный судьбой торшер с перегоревшей лампочкой. Лицо было безэмоциональным и малопожвижным, так что казалось, будто и мышц на лице то и нет. Заперев дверь и сняв пальто он кинул его на хлипкую табуретку, расположившуюся у двери, после чего напрвалися в кухню - гостинную. Кухонька была на столько мала, что туда с трудом помещались стол с одним стулом, а так же прочая старая и уже чуть ли не гниющая деревянная мебель. Налив воды из под крана в стакан и достав пачку сухарей с верхней полки, до которой он едва ли дотягивался, Клятьбин сел за стол, который при каждом движении воздуха издавал жалкий писк, будто вот-вот

рухнет.

Пыльный стол был весь в пятнах и жирных, уже впитавшийхся следах. Клятьбин, без удовольствия поедавший сухарь, проронил на пол пару крошек. Учуяв и без того редкую пищу такаран, живший в дырке в стене между кухонькой и спальней, вылез и побежал к своему завтраку, обеду и, по совместительству, ужину. Таракан выглядел не то чтобы худым, но каким-то умирающим и изнемождённым, таким же усталым от жизни как и полноправный житель этой квартиры. Наблюдая за тем, как таракашка доедает последнюю упавшую крошку сухаря, Клятьбин, сам того не замечая, начал говорить вслух:

- "Вот живёшь ты, такаран, а зачем? Почему ты питаешься? Что тебя держит в этом мире? Быть может страх? Или, быть может, ты просто не знаешь о смерти? Если, предположим, я перестану быть таким неловким и еда у тебя пропадёт, то что ты сделаешь? Примешь ли ты свою незавидную, голодную участь или просто уйдёшь? "

Клятьбин умолк заметив, что таракан, уже съевший последний кусочек, стоит и, как ему тогда показалось, смотрит на него умоляющими

глазами, будто выпрашивает ещё еды. В этот момент на Платона нахлынуло цунами ярости и всепоглащающей ненависти, которое так и норовило вырваться наружу. Клятьбин закрыл глаза и, ни колеблясь ни секунды, раздавил таракана своей босой ногой.

- "Ты ведь просто насекомое" - чуть слышно проговорил Клятьбин.

Даже не подумавши избавиться от следов убийства Клятьбин с трудом встал со стула, который издал звук схожий с плачем ребёнка, и направился в спальню. Путь, обычно занимавший у него пару секунд, растянулся на целый час безуспешных попыток. Клятьбин, шатаясь и держась за стены, пытался попасть в дверной проём, но что-то постоянно отталкивало его назад. Его шаги, как ему тогда казалось, тонули в сыпучем полу. Он тонул в песке и, размахия руками в надежде на спасение, лишь глубже погружался в бездну небытия. Шатаясь и хватаясь за стены, будто они могли его спасти, он постоянно падал, с каждым падением всё сильнее теряя надежду на спасение. Наконец, истратив свой и без того малый запас энергии, он потерял сознание и рухнул на пол в позе эмбриона.

---2 глава: сон---

Клятьбин очнулся посреди зелёного луга в полном одиночестве. Он чуял запахи лета и цветов, он слышал, как вдали ветер играет с листьями деревьев, он почувствовал его тёплое дыхание в свою спину, после чего с облегчением вздохнул полной грудью. С души Платоши спали оковы мора, он впервые за долгое время, хоть и во сне, но почувствовал себя... счастливым. В дестве, благодаря бабушке, Платоша был упитанным, жизнерадостным мальчиком, который очень любил гулять и смотреть на облака. Вот и сейчас он решил вспоминить какого это, впервые за долгое и мучительное время выпрямив спину и задрав голову с благоговейной улыбкой к небу. Голубовато - лазурное полотно было полно разных созданий: от зайчиков до медведей, от богатырей из сказок до кота в сапогах. Пребывая в мире грёз он вдруг услышал нежный, до боли родной голос:

- "Платоша! Платошенька! Уже пора обедать, пошли домой!" - кричала ему издалека бабуля.

На душе Платоши стало невыносимо радостно,

дух его ликовал. Он вспомнил нежные бабушкины объятья, её крупные, но мягкие руки, её губы, которые так часто целовали его в детстве и её тёплую, румяную левую щёку со шрамом, который оставил дед, находясь в пьяном угаре. Платоша вспомнил вкус бабушкиного наваристого, краснющего борша, как бабушка читала ему сказки, которые учили взаимовыручке и добру. Он всё это вспомнил в тот самый миг, когда только услышал её голос.

И он помчался по зелёному лугу к своей любимой бабуле, по которой он так скучал. По лицу его катились слёзы радости и одновременной горечи, а улыбка, через которую виднелись зубы, показывала всё его счастье от столь долгожданной встречи.

Платоша бежал не разбирая дороги. Его сердце лихорадочно стучало, прям как детское, находясь в полной уверенности, что сейчас он в полной безопасности и в своём раю. Но торчавший из земли корень опрокинул Платона на землю, столь же пыльную, как и его кухонный стол. Корень, извивающийся и находящийся в агонии, был чуть ли не чёрным, весь покрытым какими-то пупырками и трещинами, будто вот вот развалится. Платон

больше не видел бабушку, ему лишь виднелся её хлипкий, сгорбившийся силуэт. Вскочив на ноги он бросился к ней что есть мочи, не обращая внимание на внезапно загоревшееся поле. Зелёный луг позади него полыхал адским пламенем. Кроваво-алые языки огня били Платона кнутом по спине, колотили жаром по коленям, пытаясь сбить его с ног и забрать с собой в преисподнюю. Силуэт бабули становился всё ближе, но в то же время она всё сильнее горбилась, будто постепенно умирая. Платон, гонимый чёртовыми вилами, наконец смог приблизиться к бабуле. Подойдя к ней и увидев её левую щеку Платон расплакался от счастья и умиления. Ему показалось, что время остановилось, что огонь утих и ему жарко не от пожара, а от крепких бабушкиных объятий. Потянувшись к бабуле руками он увидел слабую улыбку старушки, которая будто бы говорила: "я всегда буду рядом, Платоша. Главное не забывай меня". Он почувствовал, как мурашки пробежали по его коже, как резко дунувший холодный ветер пересчитал его кости и прошёл на сквозь, оставив внутри весь свой холод. Бабуля, по прежнему сохранявшая свою улыбку, на глазах Клятьбина обратилась в прах и утонула в уже окружившем их адском зареве.

Клятьбин почувствовал, как его сердце остановилось, как холод, оставленный ветром, принялся за счёт вен. Он не слышал и не чувствовал ничего. Он просто стоял посреди догорающего поля, в центре некогда живого уголка и последнего оплота надежды. Он закрыл глаза и уже было хотел пойти прямиком в огонь, но почувствовал знакомый, мерзкий запах дешёвых сигар. Открыв глаза он оказался в "своей" спальне. Обои были такими же болезненно-жёлтыми, мебель была та же, отличие было лишь в факте наличия его матери на диване. Она лежала в обнимку с полупустой бутылкой водки, будучи в одном чёрном халате одетым лишь для того, чтобы сходить в магазин за новой выпивкой. Вокруг неё, как на полу так и на диване, лежали самые дешёвые сигареты и окурки. Бормоча что-то не связное себе под нос она тыкала пальцем в сторону Клятьбина, будто прогоняя его и говоря, что он здесь - лишний элемент. Диван издавал скрипячий и тянучий звук в унисон с кряхтением матери, которая пыталась встать с него. На Клятьбина нахлынули воспоминания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.