Тропарь и коллекта

1. Отражённый луч

Петер зажмурился. Солнечный луч отразился от купола местного храма и проник через защитный колпак Мессершмитта Bf109F. Лётчик вздрогнул и выругался:

– Verdammt![1]

Рука невольно дрогнула и самолёт покачнулся. Управление этой современной птицей не составляло труда для Петера: он был лучшим из выпускников школы Люфтваффе – этого статуса требовал долг его крови.

Петер был бароном, сыном барона. Он всегда шёл впереди своих сверстников, остальные должны были оставаться чуть-чуть позади. Закончив с отличием Берлинский университет, он понимал различия в феодальной иерархии. Высшим титулом империи был Кайзер. Вслед за императорским шёл титул Кёниг – высокородный. На языке русских варваров этот титул звучал как «король». Высшим не венценосным титулом в империи был Герцог. Слово происходило от древнегерманского Herizogo, означавшего «предводитель». Древние германцы так называли своих военных вождей. Далее шли Князь (фюрст) и производное от него непереводимое для варваров Курфюрст – избиратель, имевший право голосовать за императора – после падения швабской династии Штауфенов в конце XIII века императоров Священной Римской империи стали избирать. Следующим в иерархии был Граф (писец). Так назывался императорский или королевский служащий, наделённый всей полнотой административной и судебной власти на данной территории – своём графстве. Маркграф – от слова mark – «приграничная земля» – был королевским наместником в марке, а Пфальцграф (Pfalz – дворец) – представителем короля либо императора в его резиденции при отсутствии владельца. Низшим в феодальной немецкой иерархии был Фрайхер – вольный господин, владевший собственной вотчиной в отличие от держателей поместий (феодов). С формированием феодальной системы понятие «титул» обязательно включало отношение к унаследованному либо подаренному королём земельному владению, поэтому любой титул включал предлог von (из) и название владения.

Как такового титула «барон» в Германии не существовало. С тяжёлой властной руки тёзки Петера фон Остена, самого убедительного для европы варварского царя – Петра 1 к славянам пришла мода всех высокородных немцев называть баронами.

По технике пилотирования самолёт был прост и требовал средней квалификации от пилота, но барон Петер фон Остен чувствовал возможности любимой «птицы» всей душой. Двигатель DB-601А обладал максимальной мощностью 1050 л. с, на высоте 4000 метров, однако на показательных полётах при выпускном экзамене Петер удивил высокое командование. Все технические паспорта Мессершмитта Bf109F содержали предельную цифру вертикальной скорости подъёма – 19,3 м/сек. Считалось, что по продольной и поперечной осям устойчивость превосходная, а в вертикальной – требовала доработки: элероны двигались легко, а рули высоты привести в действие было трудно – предкрылки выходили не одновременно. Но несомненным преимуществом Мессершмитта Bf109F были его качества при пикировании. Машина была подобна увидевшей жертву хищной птице, не сомневающейся в успешности своего сближения с землёй. Петер слегка спикировал до высоты 2,5 километра, а затем, разогнавшись с дополнительной тягой от земного притяжения, плавно перевёл стрелку подачи топлива на максимум и, преодолев перегрузку, перешёл на вертикальный подъём. Наземные приборы зафиксировали скорость подъёма 25 м/сек.

Это был неожиданный для конструкторов рекорд. Эрнст Удет, – начальник технического управления Люфтваффе, присутствовавший на выпускном экзамене школы, задержал руку Петера в своей на долю секунды дольше допустимого этикетом.

– Du wirst ein guter Pilot, ein junger Mann![2]

Солнечный луч одновременно развеселил и насторожил Петера. Он не был суеверен, подобно умнейшему еврею Эйнштейну и глубоко почитаемому им учёному – основателю немецкой классической философии Иммануилу Канту. Подобно Людвигу Фейербаху он долгое время был убеждён в могуществе разума. Но практика – основной критерий истины – призывала к осторожности. За его крепкими плечами была экспедиция на Тибет, третья из руководимых Эрнстом Шеффером экспедиций в столицу – закрытый для чужаков город Лхаса. Фюрер не жалел средств на исследования мистических практик Востока и особенно тибетских. Считая Тибет таинственной прародиной ариев, он увлёк «Чёрного герцога» – Гиммлера идеей постоянной связи с подножием горы Канченджанга, где предполагалось нахождение одного из входов в таинственную Шамбалу. Встреча двух свастик предполагала не только колонизацию Тибета, но и последующий союз Гитлера с великими магами для завоевания Человечества.

Петер провёл несколько недель у подножия горы. Была возведена ветроэнергетическая установка для питания электрическим током радиостанции, установлены контейнеры с радиоаппаратурой и мощные аккумуляторы, страховавшие на случай безветрия. Строительство завершилось небывалыми мерами безопасности: подходы к станции были заминированы так, чтобы при проникновении ненадлежащих лиц взрыв вызывал лавину, уничтожавшую и ретранслятор, и нарушителей.

Но то, что произошло в священном месте Ярлинг, перевернуло представления Петера фон Остена об устройстве мира и внесло значительный вклад в его представление, во-первых, о гносеологии как науке, исследующей отношения между субъектом-исследователем и объектом познания – исследуемым объектом, и, во-вторых, о «прогрессивности» национал-социализма как идеологии и её основной идеи ограниченности жизненного пространства, имеющей черты страсти, зовущей к действию.

Как представителю немецкой аристократии Петеру фон Остену были досконально известны основы национал-социалистической идеологии. Как утверждал геополитик Р. Генниг, «…обыкновенное расширение границ государства напоминает телесный рост молодого человека, основание колоний – процесс размножения. Следовательно, народ, государство, стремящееся захватить чужие территории, обнаруживает лишь здоровый инстинкт размножения и это надо только приветствовать». Для успешного решения задачи лучше всего, с точки зрения прогресса, размножать избранных. Их нужно найти.

Три мистические структуры: «Германенорден», «Туле» и «Вриль» как три «кита» заложили основу новой засекреченной организации «Аненербе», созданной при личном участии Гитлера и развивавшей доктрину существования в праисторические времена некоего острова Арктида. Существовавшей на нём цивилизации были известны чуть ли не все тайны вселенной. Она погибла в древние времена после грандиозной катастрофы. Часть жителей острова чудом спаслась и впоследствии смешалась с ариями, дав начало появлению новых сверхлюдей – потомков германцев. Аненербе было поручено отыскать источники «особых знаний», способствующих созданию «сверхчеловека», обладающего сверхсилой и сверхсознанием. Организация контролировалась СС и имела баснословный бюджет. Петра коробила информация о, так называемых, «медицинских» опытах псевдоучёных, садистски отбиравших жизни у пленных, женщин и детей при испытаниях ядами, высокими и низкими температурами. Но немецкая педантичность чётко разделила программы Аненербе на четыре группы: помимо так называемой «медицины», разработка новых нестандартных видов оружия массового поражения, включая психотропное и атомное, возможность применения религиозно – мистических практик и возможность сношения с инопланетными цивилизациями. В наличии последней Петер был уверен: он своими глазами видел карту дворца Топкапу, базировавшуюся на западном побережье Африки, восточном – южной Америки и северном побережье Антарктиды. Последнее было выписано с поразительной точностью. Карта была изготовлена в 1513 году, а Антарктида открыта лишь в 1818 г.

Познакомившись с трудами бородатого русского «лапотника» циолковского, Петер был почти убеждён: без мощного, по-видимому, межпланетного летательного аппарата при составлении таких карт не обошлось. Гороскопы с удивительной точностью сбывались для него, но разгадку звёздных тайн он оставлял на потом, считая, что древние астрономы уже открыли большую часть из них с помощью представителей иных цивилизаций. Слишком многие доказательства межпланетных контактов уже находились на земле. Нужно просто найти то место, где их хранят – эти звёздные тайны. Религиозно-мистические практики имели много наносного, против чего фон Остен противился. Идеология – идеологией, но мешали знания, почерпнутые в трудах Канта и Фейербаха.

Что касается мировой экстрасенсорики, то он что-то слышал о представительнице этих бескультурных варваров-русских по имени елена и по фамилии, кажется, Бравадская (от слова «Бравада»), в конце прошлого, 19-го века исследовавшую мистическую энергию Непала. Прослеживая пути немецких аристократов в России, он наткнулся на след представителей древнего и знатного нордического рода – отца елены – Петера фон Гана и её деда – Йохана Густава фон Гана. еленой как-то очень уж подозрительно заинтересовались англосаксы и, прежде всего там, за океаном. Да, она могла усыпить в детстве стаю голубей. Ну и что? Гипнотические сеансы он видел и помощнее. Сам на спор с друзьями резко переворачивал курицу, после чего та несколько секунд была недвижимой. Предсказания еленой целых научных направлений, возникших с началом нового, 20-го века? На свете много шарлатанов – предсказателей. ей тут просто повезло. Предсказывала дату смерти? Хороший медик это сделает и без мистики. Отвечала на вопросы, заданные мысленно? Кто проверял чистоту этих опытов? Но в одном Петер фон Остен был уверен: вряд ли ей открылся таинственный вход в Шамбалу, иначе судьба её была бы другой, защищённой Высшим разумом. Создание вместе с полковником Генри Олкатом теософского общества 17 ноября 1875 года заслуживало другой судьбы. Травля Лондонским обществом, христианской церковью вряд ли были бы допущены Всевышним. (Петер про себя употреблял эту интерпретацию в написании и трактовке Высшего разума, но вслух не произносил – уж больно созвучно это было мыслям еврея Эйнштейна, не верившего в персонифицированного Бога, но беспредельно восхищавшегося творением Вселенной в той мере, в какой наука раскрывает его). Наплевательское отношение к «браваде» Бравадской[3] в 19-м веке её соплеменников-современников-русских варваров убеждало Петера фон Остена в том, что фюрер избрал правильный путь их уничтожения как представителей низшей расы.

Рыба, по известному выражению, как управляется, так и гниёт с головы. Предводитель русских, показывая всему миру себя приверженцем диалектического материализма как основы для идеологии пролетариата, на деле интересовался мистикой ещё со скамьи семинарии. Литература оккультной тематики была изучена им довольно основательно. Будучи сослан в Туруханский край, в 1913-1916 годах он прошёл практический курс оккультных и мистических практик у буддистских наставников. Приобретя технику особого взгляда и гипнотического внушения, он широко пользовался ими на практике. По свидетельству немецких дипломатов, взгляд этот не выдерживал никто, ни учёный, ни церковник, ни генерал. По утверждению главного из них с фамилией насекомого[4], «…он близко подходит к собеседнику и прямо смотрит ему в глаза. Взгляд у него острый и пронизывающий. Выдержать его невозможно. Сразу хочется признаться во всех грехах». Выбранная партийная фамилия подтверждала единение слова Stahl – обозначавшего крепчайший металл, с окончанием «ин». Только наивные учёные-словесники полагали, что окончание характерно для русских фамилий, образованных от существительных женского рода, оканчивающихся на мягкую согласную: Предводитель был не так наивен и ни в коем случае не избрал бы кличку, имевшую окончание, созвучное, как полагали многие, еврейским фамилиям.

Петер был уверен, окончание фамилии «ин» по-грузински произносится «инь» подобно произношению в словах «вилька» и «тарелька». А, будучи соединено с корнем – Stahl, давало в смысле буддистских наставников «Yin» – «большой», «великий» (китайский 20-го века) или «начальник», «управлять» (эпоха Удайшиго). Таким образом, многократное многомиллионное повторение русскими «Великий стальной» в двухсложном «Сталин» было кодом, средством создания мощных оккультных связей, построенным на основе знаний, полученных в ссылке. Публикуемые глупыми журналистами варваров в их партийных газетах обращения типа: «Отец пролетариата», «Вождь народов», «Великий коммунист» не могли сбить с толку разбирающихся в мистических практиках.

Выпускаемый из трубки табачный дым служил магической защитой, оберегавшей его личное пространство. Проникновение чужих в его ауру было исключено. Для допущенных однопартийцев Предводитель варваров имел партийную кличку «Коба». Здесь дело тоже не обошлось случаем. Так называли персидского царя Кобадеса, в конце V века покорившего Восточную Грузию. По утверждению византийских историков, царь был великим магом и возглавлял секту, по своим идеалам близким к коммунистическим: сектанты утверждали, что для всеобщего благоденствия необходимо всё делить поровну, чтобы не было ни бедных, ни богатых. В переводе с церковнославянского «коба» означало «волхв» или «предсказатель».

Внешняя разведка докладывала фюреру, что создаются целые отделы НКВД, занимающиеся поиском следов внеземных цивилизаций и древних культур. Самой опасной конкуренцией в поисках входа в Шамбалу являлась деятельность начальника отдела госбезопасности Бокия, создавшего в своем ведомстве специальный отдел, телепатии и оккультизма. В этом спецотделе работал гипнотизер Барченко, по инициативе которого в Тибет была направлена экспедиция для связи с мудрецами – обладателями сокровенных знаний, позволяющих управлять миром. «Великий стальной» явно представлял серьёзную конкуренцию фюреру, а по своему владению мистическими и оккультными практиками явно его превосходил. По сведениям разведки, он умел входить в состояние транса, находясь в котором видел самые глубокие слои астрального мира. Как правило, «Великий стальной» ложился спать лишь под утро, чтобы вызвать у себя выделение астрального тела в то время, когда ночь близилась уже к исходу. При этом он менял внешний облик: расправлялись морщины, на щеках появлялся румянец. Но, по мнению фон Остена, он ошибался в главном. Он бросал в огонь своего духовного движителя на пути к мировому господству в качестве дров свой собственный народ.

Лишь глупцы, по мнению Петера, не понимали, что демонстрации с красными флагами и портретами их правителей – это организованные Предводителем церковные ходы с иконами. Но только аристократы с древними благородными корнями, к которым принадлежал и он, понимали, как недалеко ушёл этот одурманенный Предводителем народ от язычества и идолопоклонства. Линия, проходящая через фронт, возглавляемый немецким бароном в пути на битву за жизненно-важные территории, была недоступна вассалам.

Они шли хоть на шаг, но позади этой линии. Суть – каждый из них был под защитой барона. Это было настоящее единство нордической расы. Тем ужасней были сведения о попытках, предпринимаемых «Великим стальным» найти вход в Шамбалу и привести к нему вчерашних язычников.

2. Ярлинг

Всё забивал тягучий запах духмяной полыни. Группа офицеров СС с проводниками одолевала сложной подъём. Впереди шли шерпы неопределённого возраста, за ними везли поклажу пегие лошади. Далее следовали молодые китайцы, пощёлкивающие языком. Иногда пощёлкивание прекращалось и на лошадей набрасывались кровососущие. В первые секунды это приводило к ускорению движения, так как вьючные шевелили ногами быстрее. Завершал процессию взвод молодых немецких офицеров. Петер шёл впереди всех со старшим офицером СС. Внезапно самый старый и дряхлый проводник опустился на корточки и уселся в позе лотоса:

– Teyata om…m…m…m…

– Bekanze Maha…a…a…a

– Bekanze Radza…a…a…a

– samundgate Soha…a…a…a[5].

На лице штурмбанфюрера Брюнса проявилось недоумение, переходящее в злость, не предвещавшую ничего хорошего:

– Aufören[6]!

Старик продолжал медитацию. Процессия замерла и внимала заунывным звукам старика, напоминавшим звуки средних октав органа. Петер разбирался в музыке. Полифония медитации была своеобразна. Звуки издавались явно одним человеком, но проявлялось многоголосие, подобное обработке Баха для хорала. Слышались несколько голосов, согласованных по вертикали. Более того, слух выделял консонансы и диссонансы. Старик филигранно создавал своей носоглоткой резонирование. Как он это делает? Петер ничего подобного не слышал ни в одном оперном театре.

– Мы не успеем выполнить нашу миссию в намеченные сроки.

– Фон Остен, пристрелите его, он не может дальше идти в нашем темпе.

Петер не мог возражать старшему офицеру и вынул свой Вальтер системы Pistole 38. Когда пистолеты данной системы пришли на замену Люггерам, Петер не сразу согласился его заменить: Люггер был намного элегантней.

– Aufstehen[7]!

– Ich erschieße dich für Ungehorsam[8].

От группы непальцев отделился самый худой и обнажённый кхас[9]. На фоне общего скромного одеяния его одежда выглядела лохмотьями.

– Herr Wirt[10]! Этого нельзя делать. Daai[11] настроен на лад третьего духа предгорья Ярлинга и наполняет нашу процессию энергией и здоровьем. Он омолаживает нас и снабжает долголетием.

Петер обернулся к Брюнсу:

– Штурмбанфюрер, он снабжает нас долголетием и омолаживает через общение с духом!

На лице Брюнса появилось подобие улыбки:

– Долголетие очень бы пригодилось этому скоту, но боюсь, на это у него мало надежды.

Петер знал о секретной директиве и её предписании для зондеркоманды – свидетелей после достижения результата – нахождения на Тибете следов арийской расы – не оставлять. Диверсионная операция «Тибет», направленная на дестабилизацию положения Британской Индии, следовавшая за этим по утверждённым верховным главнокомандованием планам Шеффера, не должна была подвергаться риску.

– Что же касается омоложения, я бы не отказался! Здесь я замечал поразительно симпатичных дикарок. Говорят, противосептические средства дикарей достаточно сильны и даже превосходят по некоторым показателям цивилизованные. Что они туда кладут? Лейтенант, говорят ваш отец – талантливый химик?

В Берлинский университет Петер фон Остен поступил по рекомендации своего отца – Никлоса фон Остена. Отец был не только учёным-химиком, но и удачливым коммерсантом. Сферой его научных изысканий были средства гигиены для фронта. Соратник и единомышленник Фритца Хенкеля, он пошёл дальше в коммерческой реализации стиральных порошков. Первые упоминания о стиральных порошках относились к XVI веку. Индийцы добавляли в воду при стирке особую смесь, но рецепт её, по официальным данным, не сохранился.

Фритц получил в лаборатории продукт, в составе которого преобладал силикат натрия. С 1976 года компанией Henkel выпускался новый порошок, расфасованный в пакеты. За счёт низкой цены и хороших качеств при стирке порошок получил широкую популярность. Это позволило Фритцу Хенкелю с партнёрами произвести ребрендинг и наладить выпуск нового товара «Отбеливающая сода». С приходом в компанию сына – Хьюго Хенкеля начался выпуск порошка для стиральных машин.

А с 1907 года – порошка Persil, позволяющего без усилий получать белоснежное бельё. Компания вышла на европейский и американский рынки. Но настоящие успехи были впереди. Они требовали фундаментальных знаний, соединённых с историческим опытом, многократно препарированным с немецкой пунктуальностью и основательностью.

Аристократическое отношение к гигиене натолкнуло Никлоса фон Остена на мысль ещё раз предпринять попытку покопаться в восточной медицинской литературе. Создание в 1912 году Германской библиотеки в Лейпциге по инициативе Биржевого союза немецкой книготорговли и лавинообразный процесс её наполнения мировыми произведениями давал неплохой шанс в исследованиях Никлоса. Тем не менее, никаких упоминаний о рецептуре смеси индийского прадеда современного стирального порошка он не нашёл за несколько месяцев интенсивных поисков.

Упорство всегда бывает вознаграждено, особенно с помощью высших сил.

На день святой Троицы 25 мая библиотека была закрыта, и Никлос решил посетить Nikolaikirche – церковь святого Николая. До чего же хорошо для души помолиться на праздник за здравие своих родственников и себя не забыть в компании тёзки – святого! Но, – и это более всего привлекало аристократа-учёного в посещении церкви – в этот день там, так же, как и впервые 7 апреля 1724 года самим автором – Иоганом Себастьяном Бахом – исполнялись Johannes-Passion (Страсти по Иоанну). Выйдя в приподнятом светлом настроении из церкви и попрощавшись наложением на себя креста у её входа, он заметил рядом с собой фрау, повторявшую его жест. Она была довольно мила, но мысли Никлоса, близкие к вечным ценностям после молитвы и возвышенных звуков великого произведения Баха, обратились к жене.

– Oh mein Gott! Гретта ведь просила купить индийского чаю. Я чуть не забыл её поручения за этими занятиями.

Он быстро нашёл магазинчик и открыл низкую дверь – по росту индусов. – Да, эти явно не арийцы!

В нос ударил необычный запах. Он был необыкновенно приятен: это была явно парфюмерия, горячая и наполненная не дымом, а каким-то необычным продуктом сгорания. За столом продавца находилась стройная индонезийка, а перед нею тлела лучина, источавшая необыкновенно приятный запах.

– Selamat siang, wanita![12]. Три пачки индийского чаю, будьте любезны!

Получив аккуратный свёрток, Никлос задал вопрос:

– Что означает этот предмет?

– Dupa Hindu kuno[13], Herr[14]?..

– Никлас фон Остен.

– Простите за ошибку, Höchst zu verehrender[15]

– Приятный запах. Назначение чисто эстетическое?

– Не только, высокочтимый! По медицинским показанием используется на Индостане в госпиталях для борьбы с кровососущими. Древний индусский инсектицид. Рекомендуется нами, также, для казарм.

Дама смущённо улыбнулась: – Мужские казарменные запахи, безусловно, благородны, но не всем приятны.

Жилка коммерсанта натянулась в сознании учёного – химика: – Вот оно!

На следующий день он сражался с отделом «медицинская литература древней индии». – Ну конечно же, repellents и fumigare[16]. Первые – отпугивают, вторые убивают кровососущих.

Вши и гниды одолевали сражающихся на фронтах всех войн. Победа над этим злом сулила Никлосу фон Остену доход, сравнимый с доходом оружейных магнатов. И он продолжил своё сражение. Отбросив варианты ядов и аллергенов, он сконцентрировался на веществах растительного происхождения. Никлосом для будущей коммерции был избран пиретрин – неочищенный экстракт из цветка ромашки Chr ysanthemum (Pyrethrum) cinerariaefolium

В доказательство своих догадок он нашёл в библиотеке информацию об использовании воинами Александра Македонского цветков ромашки, растираемых в пудру для обработки нижней одежды. Впоследствии наука обосновала действие пиретринов и пиретроидов – синтетических производных пиретринов – на состояние клетки. Механизм их действия заключается в удлинении и увеличении за счёт поддержания натриевых каналов с целью длительного поступления натрия в клетки следовой деполяризации мембран нейронов. Достигая порогового значения мембранного потенциала, деполяризация приводит к возникновению повторных спонтанных потенциалов действия. В связи с видовыми особенностями строения натриевых каналов эти инсектициды гораздо более токсичны для насекомых, чем для млекопитающих. Низкая токсичность пиретринов и пиретроидов делает их самыми безопасными инсектицидами для использования в быту.

В последующие полгода после находки Никлос фон Остен запатентовал новую разновидность порошка и открыл свою фирму по выпуску скромных пакетиков с названием ASH – Attribut soldatischen Hygiene[17]. Эффект был потрясающим. Соседство кровососущих тварей с постиранным ASH бельём исключалось. Счёт Никлоса в Рейхсбанке быстро обрастал дополнительными нулями.

– Да, штурмбанфюрер, сфера научных интересов моего отца становится всё актуальней для Vaterland[18]. Практические приложения значительны и используются Вермахтом.

Петер был недалёк от истины, хотя и немного лукавил. Банковский счёт отца был намного интересней для руководства СС, чем научные результаты его работ.

Это имело под собой объективные основания.

Продолжалась серия банкротств немецких банков. После объявления банкротом крупнейшего Дрезднер Банка началась паника. Чтобы с ней справиться, правительство объявило банковские выходные. Специалисты от финансов поговаривали о грядущем моратории на снятие средств с банковских счетов.

Никлос Фон Остен и здесь заранее проявил аристократический такт и осторожность. Он нашёл в Швейцарии фармацевтическое общество, через которое приобретал экстракт Chrysanthemum (Pyrethrum) cinerariaefolium как главную составляющую ASH. Деньги, естественно, уходили на счёта небольших банков Швейцарии из состава Credit Suisse Group. Кроме того, он уговорил двух своих сестёр – Ильзу и Хельгу прокатиться за товаром в Берн, Лозанну и цюрих, а заодно открыть там небольшую сеть прачечных. Рост нулей счёта в Рейхсбанке прекратился. Когда же один ноль исчез, он был приглашён на Potsdamer Platz, где в Рейхсканцелярии ему сначала был задан вопрос о причинах постоянного повышения закупочных цен на сырьё, а потом было предложено сделать благотворительный взнос на нужды Национал-социалистической партии Германии. Понимая, чем грозит ему отказ, он взял паузу для расчётов достаточной для честного партийца суммы, не снижающей, тем не менее, необходимый войскам уровень санитарии.