Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний

Но ни в одной из тысяч томов, хранящихся в библиотеке храма, не было информации о том, как же удержать вампира. Фома перебрал все известные и неизвестные источники. Ноль. Полный ноль. Никакой информации. В дозволенных к прочтению источниках не было ничего кроме проклятий, насылаемых святыми на головы порождений Тьмы, заклятий и общих рекомендаций. А к недозволенным его, несмотря на аудиенцию у Святого отца, не допустили. Более того, Фоме казалось, что с той самой аудиенции за ним начали пристально наблюдать, и наблюдение это являлось признаком неудовольствия со стороны Святой Инквизиции.

Каждый знает, что Александр 18 новаторскими идеями своими и новым подходом к управлению Святым городом вызывал среди инквизиторов раздражение, однако же посягнуть на самого Александра 18 они не осмеливались, а вот на Фому…

Нельзя, нельзя давать повода, вот и приходилось сидеть в открытом отделении, штудируя рекомендованные к прочтению работы святых сподвижников.

Голова болела от долгого чтения, а глаза слезились, но Фома не обращал внимания на подобные мелочи. Завтра, уже завтра он отправится в путь, дабы по мере слабых сил своих послужить Святому престолу и роду человеческому. Вернется ли он сюда? Путь до крепости князя долог, а дороги ненадежны. Ходят слухи, будто многие люди, отринув Слово Божие, грешат разбоем и не чураются замарать душу свою кровью других детей Господних. И весьма вероятно, что действовать придется не словом, как в Храме, а оружием. Не даром же брат Николаус учит Фому использовать и кинжал, и кривую саблю, милую сердцу безбожников-степняков, и тяжелый рыцарский меч, который слабосильный послушник и поднимает-то с трудом. Брат Николаус учит, не жалея плетей за нерадивость, да только пользы от того учения мало. Презирает благородная сталь Фому, не идет в руки писца. Рукоятка так и норовит выскользнуть, а хищное лезвие тянется не к соломенной мишени, а к ногам неумехи. В конце концов, брат-оружейник, плюнув на правила, вооружил Фому не саблей, как предполагалось вначале, а короткорылым пистолетом из личных запасов.

– Беда с вами молодыми, – сокрушался Николаус. – Держи уж. Только зря не махай, и патроны понапрасну не расходуй!

Собственное оружие привело Фому в восторг. Он то и дело извлекал пистолет из кобуры, вертел в руках, нюхал ствол, и даже целился в воображаемого врага. Естественно, нелюдь: выросший в Храме и помыслить не может о душегубстве!

Господь, не оставь Фому милостью своей!

Если поднять голову вверх, то создается впечатление, будто находишься не во внутреннем дворике замка, а в самом что ни на есть настоящем колодце. Высоченные стены тянулись ввысь, будто желали сомкнуться над головой, чтобы не оставить на виду ни лоскутка темно-синего, изукрашенного звездами неба.

Вальрик любил смотреть на небо, а теперь все больше приходилось под ноги, чтоб не споткнуться о какой-нибудь особо крупный камень, больным зубом вылезший из кладки, или наоборот, в яму не угодить. В первый же вечер Вальрик умудрился попасть сапогом в трещину и растянулся прямо посреди лужи, то-то остальным потехи было…

Теперь-то он этот замурованный, заморенный пятачок двора знал лучше, чем собственную комнату, каждый камешек, каждую ямку, каждую щербиночку с завязанными глазами нашел бы. А звезды, они всякий раз другие, и звезды никогда не смеялись над ним, какие бы глупости Вальрик не совершал. В отличие от людей звезды понимали и принимали Вальрика, не требуя при этом невозможного, например, чтобы он стал другим.

Нелегко быть сыном князя, особенно младшим, каждый сравнивает тебя не только с отцом, но и со старшими братьями, которых аж четверо. И все четверо – воины, а вот Вальрику воином нипочем не стать, даже отец и тот признал, что учить Вальрика бою – пустая трата времени.

А что поделаешь, когда судьба у него такая? Дворня поговаривала, будто мать Вальрика откуда-то издалека привезли, почти что с самого края мира, где небо с землей сливается, и будто бы князю Володару так приглянулась иноземная рабыня, что заплатил за нее, не торгуясь. Цену, правда, всякий раз другую называли, ну да разве ж в цене дело? Слабой оказалась полонянка и ребенка слабого родила, который по всем признакам помереть должен был, однако ж выжил.

Иногда Вальрику казалось, что лучше бы он умер в раннем младенчестве, тогда б и отца уберег от многих разочарований, и сам бы не мучился. С самого раннего детства Вальрика окружали лекари, знахари, наемники, убеждавшие князя, что знают, как воспитывать телесную крепость. Чего только ни приходилось делать: и водой ледяной обливаться, и спать на голых камнях, и печень сырую – от одного воспоминания тошнота к горлу подкатывала – есть, и настойки из трав, тиной болотной пахнущие, потреблять, и в лесу неделями жить…

Вальрик старался, ему хотелось стать достойным отца, и потому, когда очередной лекарь уходил из замка, расписавшись в собственном бессилии, чувствовал себя еще более никчемным. Айвор вон безо всяких лечений с десяти лет наравне с отцом в походы ходил, Серж в тринадцать дружину собрал да соседскую деревню разграбил… порот был, правда, но это ж больше для порядку, чтоб вперед отца не лез. Грег с Тилли тоже в свое время отличились…

Вальрик, вздохнув, с откровенной ненавистью посмотрел на меч в руке, старый, со сточенной кромкой, точно игрушечный – вот, даже меча приличного для него не сыскалось… небось, братья сразу за нормальное оружие взялись, никто их не берег, не боялся, что порежутся ненароком.

Мышцы болели, ни согнуться, ни разогнуться… ни один из прежних наставников не гонял Вальрика так, как эта нелюдь черноглазая.

От нее все нынешние беды. Лучше бы убила тогда, в камере, чем сейчас мучила.

Ох и разозлился же отец… выпорол да так, что Вальрик два дня пластом лежал, а в довершение всех бед оказалось, что тварь, которую по-хорошему на костре сжечь надобно – это отец Димитриус так говорит – взялась обучать его искусству боя.

Дескать, князь так постановил. Он-то, может, и постановил, а мучиться теперь Вальрику. Младший сын князя не знал, нравилась ли отцовская задумка самой твари, но гоняла она его и еще девятерых со всем рвением.

Вот и сейчас смотрит ехидно, точно ждет, когда же Вальрик сдасться, когда пощады попросит или хуже того, сбежать решит. Не дождется.

Утешает одно: сама нелюдь на бойца не похожа – худенькая, низенькая, ну совсем как девчонка-подросток – а с мечом управляется так, что дух захватывает. А раз она умеет, то и Вальрик умрет, но научится.

Он учился, он старался, изо всех сил старался, и под утро, когда оно – назвать женщиной нелюдь язык не поворачивался – уходило в замок, Вальрик, добравшись до кровати, падал без сил. Особенно тяжело пришлось в первые несколько дней, а потом, ничего, вроде втянулся.

Все втянулись, даже огромный, похожий одновременно на свинью и медведя толстяк, чье имя Вальрик так и не удосужился запомнить.

Зато он очень хорошо запомнил другое – смех, их едкий презрительный смех, когда он в очередной раз падал. Этот смех преследовал его с детства. Этот смех был отражением его, Вальрика, слабости и никчемности.

Старшие братья не желали признавать в нем равного – и дело не в том, что мать Вальрика была рабыней, у Айвора и Тилли мамки тоже из вольноотпущенных, и ничего, никто за спиною не шепчется, не шпыняет рабской кровью… да и попробуй-ка тронь того, кто одним ударом дух вышибить способен.

Вальрика же дворня за княжича не почитала, стоило ему в очередной раз сделать что-либо не так, и все вокруг начинали обмениваться значительными взглядами, дескать «а знаешь, чего этот подменыш утворил…». Эти девятеро, с которыми Вальрик по воле отцовской оказался в одном отряде, тоже смеялись. Даже тварь иногда улыбалась.

А еще тварь называла их господами! Неотесанных крестьян, от которых несло навозом! Она делала это специально, чтобы позлить Вальрика, чтобы еще раз подчеркнуть происхождение, она, как и все, думала, что Володарову сыну самое место среди дворни. От подобной несправедливости хотелось плакать и биться головой о стену, но Вальрик лишь крепче сжимал шершавую рукоять полуигрушечного меча. Он докажет! Всем! Он станет лучшим в десятке! Нет, не так, он станет лучшим в замке! И тогда никто не посмеет больше смеяться над ним!

Обратить внимание на Юг? Он обратил. И удивился, как прежде не заметил этого. Увлекся? Устал? Привык, что все как всегда, а меж тем мир изменился. Ветра заговорили о людях, и о городах, число которых множилось с каждым днем, о дорогах, что человеки с муравьиным упрямством прокладывали от одного города к другому, о гигантских кузницах, где работали машины и об оружии, сотворенном этими машинами. В доказательство Ветра приносили куски дыма, пахнущего по́том, железом и оружейной смазкой, обрывки звуков и собственное удивление.

А еще Ветра шептали о новой расе, появившейся на юге.

Новости оказались настолько неприятными, что пришлось созвать Совет.

Карл с неудовольствием подумал, что предпочел бы перенести заседание в другой замок. Гости подобного ранга внушали определенное беспокойство, да и прошлое заседание проходило на его территории. И вот снова. Плохой признак, однако изменить ничего нельзя, поскольку источник угрозы расположен на Юге, то и для проведения Совета логично выбрать замок Хранителя Южных границ.

В Зале Советов прохладно, высокие стрельчатые окна приоткрыты, и ночь, притаившаяся по ту сторону витражных стекол, робко заглядывает внутрь. Неяркий свет порождает целые скопища теней, а также позволяет визуально уменьшить размеры помещения, в прежние времена в Совет входило в два раза больше… советников.

Карл улыбнулся, Господи, какая глупость… детская игра в правительство. Кому и что они советуют? Какие границы охраняют? От кого? Вопросы были несвоевременными и неуместными. Собравшиеся люди, точнее не-люди, ждалии Карл, взяв в руки деревянный молоток Председателя – вот уж сомнительная честь – ударил по бронзовому диску, объявляя собрание открытым.

– Тревожные новости приносят Ветра…

Данной фразой начинался любой Совет, и Хранители покорно склонили головы, демонстрируя обеспокоенность и готовность внимать каждому слову говорящего. На этом, Слава Богу, игры заканчивались, и Карл, поправив галстук, сказал:

– На юге возродилась Третья Раса.

– Это точно? – Переспросил Хранитель Западных границ, подвигая поближе к себе папку с копией отчета. Марек, Марек… подозрительный, недовершивый сукин сын. Неужто не знаешь? Знает, как есть все знает, но продолжает играть.

Марек вообще игры любит.

– Точно.

– В таком случае, почему мы узнаем об этом только сейчас? – Давид, хозяин Востока. Молодой. Нетерпеливый. Но силен. Поразительно силен, впрочем, слабые тут не приживаются. Интересно, а с ним она спала? Скорее всего да.

– Сколько времени прошло? Две тысячи лет! Две тысячи лет они под самым твоим носом, а ты соизволил заметить их только сейчас!

– Они маскировались.

– Давид… не стоит спешить. – Мягкий упрек, нарочито мягкий, словно признается, стерва. Сегодня в синем, ей идет. Ей все идет и все прощается, но не о том думать надо, совсем не о том.

– Каааарл, – легкий акцент от которого мысли окончательно сбиваются, и призрачная нежность в имени. Черти что в голове. Успокоиться и взять себя в руки, а на Айшу не смотреть. К Дьяволу Айшу.

– Кааарл, не тяни, нам нужны подробности.

Подробности? Что ж, он готов. Говорить о деле легко, легче, чем пытаться не думать о том, с кем она спала накануне совета. Марек? Давид? Оба? С нее станется.

– Теоретически, третья раса имела не меньше шансов на выживание, чем мы. Китай перед Последней войной значительно увеличил не только свои территории, но и количество Иных Воинов. Часть лабораторий располагалась в горах Тибета, а они, как известно, не только выдержали удар Молота, но и ответили. Вторая волна – результат столкновения первой с энергетической линией гор. А третья – собственно явление резонанса.

– Карл, мы знаем. – Давида распирала энергия, вот уж кто обрадуется возможности повоевать: тесно ему в этом мире, нет достойного соперника, вот и мечется, не зная, куда силу приложить.

Вызвать его? Найти повод и сталь в глотку, чтоб заткнулся…

– А, по-моему Карл дело говорит, – вмешался Марек. Вот уж кто не нервничает совершенно: небрежен, даже весел. Ноги на столе, руки на груди, ковбой чертов, – нам же стоит помолчать и дослушать доклад. Продолжай Карл.

– Около трехсот лет назад на юге возникло новое государство…

– Они каждый год возникают, – поморщился Марек. – Люди – существа непостоянные.

– Именно поэтому я и не обратил внимания на Кандагар, в чем и раскаиваюсь. По данным месячной давности численность населения Кандагара приблизилось к двумстам миллионам…

– Сколько-сколько? – подпрыгнул Давид.

– Двести миллионов.

– Да это же треть всей популяции!

– Это приблизительно. Точно их никто не считал. Десять процентов – третья раса.

– Твою ж мать! – Марек выразил общее мнение. – У меня если наберется тысячи три воинов уже хорошо.

– У меня пять. – Давид скрестил руки на груди и с ненавистью уставился на отчет, будто именно в отчете видел источник неприятностей. – Итого восемь.

– Десять, – подала голос Айша. – На севере две тысячи Воинов.

– Семнадцать. Юг даст семь тысяч.

– А их – двадцать миллионов, – сказал Давид. Испугался? Смутился? Ищет пути к отступлению? Пускай, пусть она видит, с кем связалась.

Снова мысли не о том. Да что с ним такое творится-то? Старость, наверное.

– Если идти в лоб, то да, согласен, численное превосходство Кандагара обеспечит ему абсолютную победу в прямой схватке, но стоит ли напоминать, что истинная сила воина – в его разуме. А для начала нам все же следует дослушать уважаемого хранителя Южных границ… – в голосе Марека проскользнула ехидная нотка. Да и неспроста он титул упомянул, намекает, что Хранитель, не заметивший опасности столь явной, вряд ли сможет долго называться Хранителем. Что ж, Карл не собирался отрицать очевидное: в произошедшем есть доля его вины, расслабился, увлекся проектом и личными проблемами, но данный Совет собран не для того, чтобы определять степень виновности или наказание, а для того, чтобы решить, как вести себя дальше. И Карл начал докладывать то, что стало известно:

– Кандагар представляет собой смешанное государства. Замечательный пример интеграции искусственно выведенной расы с коренными обитателями: тангры управляют, люди подчиняются. Я просчитал, один к девяти – оптимальное соотношение численности видов. Если меньше – контроль над населением ослабевает, больше – ощущается определенный недостаток кормовой базы, при этом резко возрастает вероятность конфликта с людьми.

– Нам и десяти процентов за горло хватит. Система управления?

– Военная диктатура.

– Понятно. И как скоро они планируют…. освоение новых территорий?

Вопрос о том, будет ли война вообще, не стоял. Тагнры – существа особые, в них на генетическом уровне заложено стремление размножаться, а следовательно воевать.

– За три прошлых года тангры заняли территории по Южную сторону Черного Вала. Полагаю дальнейшая экспансия пойдет за реку Чаруша на территорию Святой Руси. Пока Кандагар сдерживает необходимость контроля над недавно освоенными территориями, но поскольку численность степных племен невелика, то война на наших землях начнется уже в этом году. Первый удар придется по южным крепостям Святой Руси, вероятнее всего они не выдержат. Хочу отметить одно весьма любопытное обстоятельство – южный берег Чаруши несмотря на длительное соседство людьми практически не освоен, сказывается близость Юго-Западного Пятна и эффект экотона, благодаря которому все попытки людей закрепится на южном берегу терпят поражение. Для людей за Чарушей лежат Проклятые земли, где жизнь невозможна по определению, и нападения оттуда они не ждут. Кандагарцы же обогнут Черный хребет, спустятся вниз по течению – полагаю, они знают, что краевые территории пятен относительно безопасны – и одним направленным ударом подавят все более-менее важные крепости в регионе. Таким образом, юг весьма скоро окажется в полной власти третьей расы. Если же им удастся пройти до Нияра, а оттуда до Ватикана, который является номинальным центром Святой Руси, то мы потеряем Европу.

Карл занял свое место во главе стола, отсюда было удобно наблюдать за остальными.

Давид нервничает, тарабанит пальцами по столешнице, Айша нарочито медленно перелистывает страницы отчета, словно пытается увидеть что-то важное, но упущенное Карлом. Не найдет, Карл не настолько глуп, чтобы в критический момент скрывать важную информацию. Марек…

Марек, почувствовав взгляд, вежливо улыбнулся и кивнул, дескать, ты хозяин, ты виноват, тебе и выход искать. Одно предложение у Карла имелось, но уж больно сомнительное… И тем не менее он высказал

– Нужно объединяться.

– С кем?

– С людьми.

Давид презрительно фыркнул. Айша промолчала, свое слово она скажет позже, после того как выскажутся все остальные.

– И что нам это даст?

– Численность.

Марек сделал вид, будто обдумывает услышанное. Ерунда, он принимал решения быстро и, главное, безошибочно. Тем более Карл не сказал ничего нового, ведь суть Проекта именно в объединении, но… но остальные-то не знают о Проекте. И не должны узнать.

Черт, новые проблемы, но до чего же невовремя. Несмотря на открытые окна и свежий воздух, Карл чувствовал, что задыхается под этими тяжелыми взглядами. В них нет осуждения, скорее любопытство, Хранители думают, прикидывают шансы… тот, кто ошибся, слаб, а значит, его можно убрать, воспользовавшись удобным случаем, но сейчас не время для раздоров…

Первым молчание нарушил Давид:

– Люди – безмозглая толпа, не имеющая ни малейшего представления о воинском искусстве.

– Это поправимо, – возразил Карл. – Всему можно научить, в том числе и воинскому искусству…

Айша улыбается и едва заметно кивает, то ли согласие, то ли сомнение. То ли намек на то, что приглашение остаться будет принято…

– Если не ошибаюсь, – она смотрела на Марека. Госоди, как она смотрела на Марека… с ним спала, точно с ним. И с Давидом тоже… и с другими… – в общей сложности сейчас мы имеем около сотни государств. С которым из них вы предполагаете образовать союз?

– Святой Престол? – Предложил Марек

– Согласна.

– Тоже.

– И я не против, – Давид и не пытался скрыть свое недовольство. Неужели и он ревнует? Или из-за войны раздражен? Скорее всего именно из-за войны.

– Тогда решено. Давид, – Марек на правах старшего взял командование на себя, – займись вооружением. Чертежи, заводы, производственные циклы… все, что можно воссоздать в короткие сроки и как это сделать. Начни со своих мастерских, нужны будут люди, которые сумеют научить других людей. Аиша – на тебе медицина, транспорт и сообщение. Наш способ для людей не годится, поэтому придется в кратчайшие сроки изобрести радио. Для начала радио. Я – разведка. Теперь ты, Карл. К тебе отдельный разговор…

– Снова тайна? – Айша прищурилась. – Я обожаю тайны.