Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний

Вот теперь все логично, все правильно.

Или нет? Может ли случиться, что он упустил из виду какую-нибудь маленькую, но очень важную деталь? А в результате видение ситуации искажено? Статистическая вероятность подобной ситуации мала, слишком мала, чтобы принимать ее во внимание и уж тем более руководствоваться при разработке дальнейшей стратегии существования.

Вот так, привести мысли в порядок, в соответствие с логикой, а странные ощущения – результат воздействия радиационно-энергетического поля Аномалии. Недаром же на территорию Пятна даже ветра не заходят.

Интересно, как там Коннован?

Шестеро. Их было всего-навсего шестеро, мне хотелось плакать и смеяться одновременно. Святой престол либо ничего не знал о да-ори, что маловероятно, либо, напротив, очень хорошо просчитал ситуацию. Пользуясь случаем, я рассматривала будущих конвоиров. Пятеро – точно воины, узнаю этот цепкий взгляд, сразу, как вошли, огляделись, оценили обстановку. Готова поклясться, охрану срисовали моментально, в том числе и засевшего на галерее автоматчика. Профессионалы, мать их.

Вычислить старшего труда не составило – остальные то и дело оглядывались на высокого хмурого мужика перечеркнутой шрамом физиономией. Смутно знакомой физиономией… где-то я его видела. Хотя нет, чушь какая, с инквизиторами прежде сталкиваться не доводилось. И хорошо, что не доводилось, у Меченого такая ненависть в глазах плещеться, что у меня аж дыхание сперло, а я, наивная, полагала, будто хуже князя ничего нету.

Зато шестой – мальчишка, горький человеческий детеныш одних лет с Вальриком, только княжий сын злее, что ли? И умеет больше, а у этого во взгляде такой щенячий восторг, что прямо неудобно. Кто ж его, несмышленого, из Храма выпустил?

– Добро пожаловать, – князь даже встать изволил, надо же, как уважает. – Рад видеть святых братьев в стенах сей славной крепости. С этой минуты наш дом – ваш дом.

– Наши мечи – ваши мечи. – В тон князю ответил старший. А голос-то холодный, будто бы врага заклятого встретил. Хотя, кто их людей знает.

И все же… все же… де-жа-вю… где я могла его встретить?

Нигде.

– Прошу вас, братья, разделить сию скромную трапезу… – Володар обвел рукой стол, накрытый, как я поняла, специально к приезду дорогих гостей. – Небось, изголодались в дороге-то?

– Господь заботится о детях своих, – неопределенно ответил Меченый.

– Антипка! – рявкнул Володар. – Рассади гостей, да смотри у меня, чтобы довольны остались! Вас брат…

– Рубеус, – подсказал монах.

– Вас брат Рубеус прошу сюда, совет держать будем.

Теперь Меченый оказался по правую руку князя, а я стояла слева. Как-то подобная близость не слишком радовала. Ко всему прочему от святоши изрядно несло конским потом. Нет, ошиблась я, определенно, ошиблась.

– Вовремя вы приехали, братья, – против обыкновения, князь начал издалека.

– Господь сподобил, – брат Рубеус обмакнул куриное крылышко в соус, интересно, а как же пост?

– Странные дела у нас творятся…

– Я вижу. Нечисть за одним столом с князем.

Володар фыркнул. За столом… кто тут за столом, они жрут, а я, как собака, нюхаю. Нет, не как собака, той хоть кости достанутся, а мне разве что каша. И то, если Антипка не забудет.

– Негоже, князь. Нечисть истреблять должно! «Днем Господним и во тьме, Создателю не подвластной, в жилище твоем или в месте, где несть души человечей». – Меченый с размаху вонзил нож в столешницу, тонкое лезвие возмущенно зазвенело, а Володар недовольно поморщился. Вот, значит, как. Интересные перспективы открываются передо мной – осиновый кол в грудь и по шее топором. А потом, кажется, они еще и сердца вырезают. Или живот набивают чесноком. Мерзость какая.

– Это святой Лукиан говорил, – подал голос мальчишка, я ожидала, что старший рыкнет на наглеца, но брат Рубеус сдержанно улыбнулся.

– Верно, Фома, святой Лукиан.

– Ну, со святыми спорить не хочу, только от нечисти этой пользы больше, чем от всех книжек вместе взятых, – буркнул Володар, без видимых усилий вытаскивая нож из столешницы. – Нынешней ночью лазутчика захватить сподобились, а он вещи интересные поведал. Остроухая, изложи святым братьям!

С превеликим удовольствием, только ради того, чтобы посмотреть, как у Меченого его постная рожа вытянется.

– И объясняй, как мне объясняла! Давай, не молчи! – Подстегнул князь.

Не молчи, знать бы с чего начать.

– Пленный не является человеком. Это тангр – представитель третьей расы.

– А первые две? – влез с вопросом мальчишка.

– Первая раса – люди. Вторая – да-ори… вампиры то есть, – пожалуй, так им понятнее будет. – Тангры – третья раса. Они появились позже нас.

Вообще-то, это была китайская попытка повторить американо-русский проект. У русских получились вампиры, у китайцев – тангры, но эти детали присутствующим знать не обязательно. Все равно переубедить, что нас создали люди, а не Диавол, не выйдет.

– Танграм удалось создать совместную цивилизацию с людьми. И теперь они собираются расширить территорию и напасть на крепость, – кажется, ничего не забыла. Князь усмехнулся в усы.

– И когда? – осведомился Меченый.

– Скорее всего, этой ночью.

– Почему ночью?

– Тангры не переносят солнечный свет, а без них люди нападать не станут.

– И сколько их?

– По словам пленного – на том берегу ударный отряд – полтора улья.

– Что такое улей? – А брат Рубеус настоящий командир, сначала дело, а потом уж эмоции. Может, обойдется и без осинового кола? Да и глупо как-то, отправлять людей в дальний путь только за тем, чтобы казнить несчастную вампиршу, тут одного гонца хватило бы.

– Во главе улья стоит матка. Она – центральный мозг и сердце улья. Матка также отвечает за поддержание численности, ее выделениями… кровью подпитываются советники, которых в улье от трех в мирное время до десяти, когда срочно нужно поднять численность. Советники проводят инициацию. Это…

– Я знаю, что такое инициация. Дальше.

– За советниками идут командиры, младшие командиры и солдаты. Чем сильнее матка, чем большее количество советников она способна поддерживать, тем больше улей. Во время последней войны уничтожались ульи, насчитывающие двадцать-тридцать тысяч тангров. В этом по моим прикидкам тысяч пять.

– С пятью тысячами Вашингтон как-нибудь справится, – усмехнулся Меченый. – Не вижу проблемы.

– Это только тангры. Улей – верхушка. Они управляют, а воюют люди.

– И сколько их?

– В десять раз больше.

– Невозможно!

Да ну? Это он мне говорить будет, что возможно, а что нет? Интересно было бы узнать, на чем сия уверенность базируется.

– Если людей в десять раз больше, тогда почему они терпят над собой этих тварей? – спросил Меченый.

– Вас в сотни раз больше, чем… вампиров, почему же вы терпите?

Его аж затрясло от злости, видать, ненароком на больной мозоль наступила.

– Ну-ну, остроухая, не балуй! – строго повелел князь, хотя, по-моему, не слишком оскорбился.

– Они привыкли подчиняться.

– Тварям?

– Тварям. Нелюдям. Кому угодно.

– И, неужели, пойдут воевать?

– Пойдут.

– Врешь, тварь! – рявкнул Меченый. – Не может такого быть, чтобы люди на людей шли в угоду нежити!

Конечно, кто бы спорил. Не может, значит, не может. Все люди братья, вся нежить – враги.

– Пускай лучше про этих… как их там…

– Тангров? – подсказала я.

– Во-во, тангров, пускай расскажет, – попросил толстяк. Надо же, слушал, а мне казалось, он занят исключительно поглощением еды, которую сгребал в тарелку без всякого стеснения и представления о хороших манерах. Князь махнул рукой, разрешает, значит.

– Они похожи на нас, не внешне – физиологией… ну, тем, что внутри. Не выносят свет, серебро ядовито, и без человеческой крови долго не могут. Физически сильнее человека, но слабее вампира. И живут они меньше. Простой солдат существует лет двадцать.

– А потом? – мальчишка разве что на месте не подпрыгивал от нетерпения, в глазах горел огонь познанья, понятно, книжник. Я улыбнулась – родная душа, как никак.

– Дальше либо в младшие командиры пробиваются – это еще лет десять, либо умирают. Срок жизни не ограничен лишь у матки.

– А советники?

– Достоверных данных не существует, может, двести, триста, четыреста. Честное слово – не знаю.

Вопрос следовал за вопросом, я старалась отвечать. Говорила. Убеждала. Просила. Они были слишком уверены в собственных силах, даже князь, и тот не хотел верить, что крепость не выстоит. А она не выстоит, это стало понятно с первых слов пленника.

– Успокойся, остроухая, – Володар хлопнул по столу. – Вашингтон не одну сотню лет стоял на этом месте. И стоять будет! А улей этот уничтожим к чертовой матери!

Один, может, и уничтожат. Если очень повезет. Но, на место этого улья придет следующий. Или два. Или три. Если все обстоит так, как рассказывал пленник, то в Кандагаре сотни ульев и сотни тысяч воинов. Грядет новая война, которая перевернет этот мир. А я даже не могу предупредить своих, Карл бы понял, Карл бы поверил, Карл придумал бы что-нибудь, способное остановить грядущую бойню.

Карл в Орлином гнезде, а я – в крепости Вашингтон, среди людей, которые не желают меня слушать, потому что не верят, будто какой-то твари есть дело до людей.

Есть.

Тангры – наши враги, еще со времен Последней войны. Это сильнее меня, сильнее разума, сильнее желания быть свободной – взаимная ненависть заложена в генах.

– Они расселяются. И, сколько бы людей не полегло у стен крепости, они пригонят еще. Сто тысяч, двести, триста… столько, сколько понадобится…

Володар нахмурился, бесполезный спор начал раздражать его. И повинуясь гневному взгляду, я замолчала. Будь, что будет, я так сделала все, что могла.

Но на душе было гадостно.

– Ваша светлость, ваша светлость! – в залу влетел мальчишка, один из тех, кто бегает по замку, выполняя мелкие распоряжения. – Там… в оружейной зале… Там – драка! И… это… того… Там Вальрик господ убивает!

Мальчишка втянул голову в плечи и на всякий случай отступил к двери. А князь… если до этого момента взгляд его светлости я называла мрачным, то теперь… кажется, я не доживу до начала войны. Вальрик, Вальрик, черти бы тебя побрали, другого времени не нашел!

Володар с такой силой грохнул кулаком по столу, что один из кубков опрокинулся, покатился по столу, оставляя темно-красный, винный след, очень похожий на кровь.

– Что стоишь? Иди, разбирайся со своим приемышем!

Повторять приказ не потребовалось.

Ну, Вальрик! Убью паразита, если кончено, спасти успею.

Вампирша сорвалась с места и выскочила за дверь, и мальчишка-провожатый за нею. И Фома дернулся было, но встретившись взглядом с братом Анджеем, сел на лавку. Ну да, верно, негоже ему, посланнику Святого Отца по крепости бегать.

А вампирша… она. Женщина. Девочка.

Странно, отчего-то Фома другого ждал, ну воина, зверя, чтоб как в книгах клыки и ярость, чтоб серой пахло. Хотя, может, он стоит далеко, оттого и запаха не чует.

– Занятные дела творятся у вас, князь, – брат Рубеус налил себе вина. – Нежить, которую взаперти держать следует, свободно по замку гуляет…

– А ты меня поучи еще! Молокосос. Приехал. Рассскомандовался! – Володар наливался нездоровой краснотой, смотреть на него было страшно, а ну как прикажет взять и расстрелять их, вот прямо тут, в зале.

– Детей не пугай, – пробурчал Морли. – Князь, ты ж меня знаешь. И я тебя знаю. Если так оно, то значит, оно так надо. Верно?

– Верно.

– Вот и я говорю, что верно. А брат Рубеус, он у нас в вере силен… бывает.

– Прошу прощения, но, кажется, я уже поел. Не соблаговолит ли светлейший князь дать мне провожатого. Отдохнуть хочу. С дороги. – Брат Рубеус говорил нарочито громко, и от каждого его слова Фома вздрагивал все сильнее.

– Соблаговолит, – отозвался Володар. – Акимка! Проводи! А ты это… не сердись, ни к чему распри, ну как и вправду войне быть? Чего уж теперь.

Рубеус молча покинул зал. На некоторое время воцарилась тишина, гулкая, неприятная.

– Эээх, – Морли вздохнул. И потянулся за цыплячьей тушкой.

– Крутоват он. Прям не по годам крутоват. Раньше-то помнится, попроще был, – князь подвинул блюда с кусками беловатой, рассыпчатой рыбины, украшенной мочеными яблоками. – Взлетел, загордился. Птица важная, прям спасу нету!

– Да не, он – парень простой, гонору нету. Это из-за твари твоей сердится.

– А чего сердится? Спокойная она, языкастая, правда, не в меру, а так ничего… – князь брал рыбу руками, долго выбирал мелкие косточки, а крохкое мясо складывал на кусок хлеба, прикрывая сверху зеленым листом салату. – Да и толку-то с нее поболе, чем с Рубеуса твоего. Позабыл уже, небось, кто его тут выхаживал… и про сопли свои кровяные, и про кошмары… н-найденыш!

Найденыш? Это он про кого, про Рубеуса что ли?

– Анджей, – позвал Морли, отодвигая в сторону бокал, – ты б Фому проводил-то, чай, утомился…

– С дороги, – подсказал князь.

А перечить Фома не осмелился. И Анджей тоже, только, когда за дверь вышли, тихо так сказал:

– Не прав он.

– Кто? – Фома не то, чтобы совсем понял разговор, просто интересно стало.

– Володар. Ты его не слушай. Ты меня слушай и все буде добро! – Анджей широко улыбнулся и похлопал по плечу. – А нежить-то какова… не, ну чтоб баба… пятеро инкивзиторов одну бабу волокут.

– Сопровождают, – поправил Фома.

– Во-во, сопровождают, – Анджей расхохотался. – Точно… этим, как его, кортежем…

Время свернулось в спираль, тело двигалось само, независимо от желания Вальрика. Уйти от удара, захват – и Айвор покатился по полу. Теперь пригнутся – ремень просвистел над головой. Прыжок в сторону – металлические бляшки высекли искры из каменного пола. Вперед, пока Грег отводит руку для замаха – и по колену…

Сапоги боевые, со стальными пластинами на носах.

Неприятный хруст и крик боли.

На этом везение закончилось – удар сзади сбил Вальрика с ног. Больно. Будто из груди весь воздух вышибли, а пол грязный… почему здесь настолько грязный пол? Трещины в камне крестом пересекаются…

Вальрику почти удалось подняться.

Почти…

Следующий удар пришелся по ногам. Потом по ребрам. Потом… потом все тело превратилось в один сплошной комок боли.

– Я убью этого сучонка! – рев Айвора доносился откуда-то издалека. Вальрик хотел ответить, честно, но рот наполнялся кровью, и слова тонули. Он сам, наверное, утонет в горячем соленом море…

Невкусная.

– Что здесь творится? – голос, пробившийся сквозь пелену боли, походил на яркую солнечную вспышку.

Тварь.

Коннован.

Она пришла спасти его…

Стыдно.