- -
- 100%
- +
– Подожди, надо поговорить.
И снова в голове закружились фрагменты из выпусков про убийц. Девушка начала продумывать план самозащиты, ища глазами любые вспомогательные средства. Когда ее взгляд задержался на бутылке с водой, плотно стоявшей в кармашке дверцы, Федор усмехнулся.
– Агата, я не собираюсь тебя тут удерживать. Мне и вправду нужно просто тебя кое о чем попросить.
– Говорите же скорее.
– Прекрати общаться с Глебом.
– Что?! Это из-за того спора? Но я же…
– Он влюблен в тебя. – После этих слов девушка на некоторое время потеряла дар речи.
– С… С чего вы это взяли вообще?
– Когда я провел первый урок в вашем классе, первое, что он у меня спросил, было: «Пап, а как тебе Агата Яворская?». Я тогда не совсем понял, зачем он это уточняет. К тому же, я даже не помнил тебя. А он… начал обрисовывать твою внешность. И, знаешь, так детально, что я смог четко нарисовать твой портрет в своей голове.
– Так значит, сегодня вы притворились, когда сказали, что не помните меня?
Федор усмехнулся:
– Я так и знал. – Он покачал головой. – Так и знал, что первое, о чем ты спросишь после моих слов, будет связано с сегодняшней ситуацией в прихожей. Агата, ты хоть поняла, что я тебе только что рассказал про Глеба?
– Конечно. Но уверена, что вы все надумали.
– А ты знаешь, что он перед каждым вашим приходом напоминает маме про твои любимые рулеты?
– Мне казалось, это инициатива Антонины Артуровны. Она любит готовить всякие вкусности.
– Бесспорно. Но рулеты с красной рыбой, творожным сыром и зеленью никогда не входят в ее план. Сегодня, например, он написал мне сообщение, что именно их обязательно надо успеть приготовить – у него и в холодильнике всегда лежат нужные ингредиенты на непредвиденный случай. Я еще тогда подумал, почему он написал сообщение, если мы только что говорили по телефону. Тоня потом сообщила, что он не хочет выдавать себя – знает, что ты можешь рассердиться из-за лишнего внимания. А потом вы пришли, и я увидел то, чего успел испугаться. Его взгляд, его поведение в твоем присутствии. Он так боялся, что я могу сказать тебе не то!
– Не хотел создавать неловкость. Вы приехали недавно и по неизвестным для него причинам. Глеб старается избегать любого повода с вами спорить.
– За свои года я видел многое. И я знаю, как выглядит влюбленный мужчина. – Он взглянул на Агату. – И совершенно безразличная женщина. Ты и вправду не видишь в нем парня. Только друга.
– Потому что он только друг.
– По-человечески прошу тебя прекратить с ним такую близкую связь. Дай ему осознать, что ты не сможешь стать той, кто ему нужен. Дай ему возможность обратить внимание на других девушек!
– Мы о какой-то безвольной игрушке говорим?! Глеб сам не разберется, думаете? Справлялся как-то без ваших советов почти всю свою сознательную жизнь! – Агата негодовала и не хотела скромничать. – Вы приехали вчера, черт возьми! Какого хрена вы вообще лезете в жизнь сына?
Федор тяжело вздохнул:
– Выходи из машины.
Агата хотела продолжить свой поток злости, но его слова остановили ее. И ввели в легкую растерянность. Промешкавшись несколько секунд, она потянулась к ручке, открыла дверь и выскочила из автомобиля. Лишь когда она уже доставала ключи от подъезда, окно открылось.
– Я действительно не лучший отец. Знаю, не скрываю. Хочется, чтоб папа так и остался его единственным разочарованием…
Агата повернулась, но машина уже уехала.
– Что ж, сказал пафосную фразу и скрылся. Как по-мужски! – хмыкнула девушка. – Глеб влюблен в меня?! «Ха-ха» 3 раза! – проговаривала она, пока поднималась по лестнице. Но на самом деле ей было не до смеха.
Глава 3
На следующий день Агата так же сидела за партой с Глебом, да и вообще забыла (точнее решила не вспоминать) о разговоре с его отцом прошлой ночью. Уроков истории не было, с Федором она не пересекалась, да и не думала о нем. Но отношение к Глебу все же немного изменилось: теперь Агата, как ни старалась, не могла относиться к нему с той же беззаботностью, что и раньше. Все в его действиях казалось частью романтических проявлений, хотя девушка убеждала себя, что Глеб просто по натуре нежный и трепетный парень, который ценит близких людей, поэтому проявляет себя так по-доброму. А его отец ведь совсем ничего о сыне не знает!
Но в пятницу, на уроке истории, ей пришлось вспомнить настоятельную просьбу Федора Павловича. Желая улучшить свои оценки по истории, Агата разобрала период правления Романовых в истории России – теперь предстояло выйти на середину класса и попробовать ответить на неожиданные вопросы, связанные с тем временем. Другим ребятам учитель подбирал достаточно простые вопросы по изученному материалу, а вот Агате он устроил блиц-опрос, связанный с какими-то уж слишком мудреными моментами:
– Сколько ступеней преодолел Николай II на пути к трону во время венчания?
Или:
– На сколько миллионов человек выросло население России за двадцать лет правления Николая II?
Девушка чувствовала, как дрожат ее коленки. Она ведь несколько часов потратила на подготовку!
– Не знаете, Агата, значит. Что ж, не так страшно. Плюс за старательность у вас в любом случае есть.
Девушка села на свое место и все оставшееся время урока обдумывала план. Ей нужно было поговорить с Федором наедине, но после урока она никак не может к нему подойти – Глеб непременно захочет быть рядом. Поэтому девушка пришла к учителю в кабинет после всех занятий, сославшись на кружок по шахматам. Удивительно, но все ее друзья в это поверили.
– Агата Яворская? – Федор даже удивился. – Твое стремление к знаниям меня радует, но все же следующая попытка проявить себя будет в понедельник.
– Вы намеренно задавали мне сложные вопросы из-за личной неприязни! – громко произнесла она, зайдя внутрь.
Только сейчас девушка заметила, что в кабинете сидело еще несколько учеников, которые что-то писали на листочках. Федор заметно смутился.
– Личная неприязнь? – Он оглядел всех других ребят с улыбкой, показывая, что большего вздора не слышал. – Все у меня на равных, Агата. Ты выбрала сложный период истории, вот и все. К следующему занятию подготовь что-то менее масштабное. Какой-то короткий конфликт между государствами или, если тебя привлекают короли, период правления кого-то не самого знаменитого.
Все слова звучали так гладко и спокойно, что девушка и не знала, к чему придраться. В душе она понимала, что реальная подготовленность совсем ни при чем, все дело в Глебе и только в нем. И все это распаляло девушку, выводило из себя. Агата почувствовала, как в груди все начинает сжиматься. Она еле сдержалась, чтобы не высказать при всех свои догадки. Но все же не хотелось казаться дурной и взбалмошной девчонкой, наехавшей на учителя.
– У тебя все?
Девушка хмуро посмотрела на учителя и вышла из кабинета. На ее удивление, он вышел за ней и, осмотревшись по сторонам, достаточно грубо схватил за руку и притянул к себе.
– Если хочешь что-то обсудить, имей смелость дождаться окончания моей работы! Ворвешься и начнешь качать права при других еще раз, будем разговаривать по-другому, – все это он говорил каким-то загробно-тяжелым шепотом.
Сердце у девушки ушло в пятки, однако она нашла в себе силы оттолкнуть мужчину.
– Когда вы заканчиваете?
– Этот урок последний.
– Я зайду.
Он усмехнулся и скрылся в кабинете. Спустя несколько минут, опомнившись, Агата почувствовала, как все тело тяжелеет, а мысли путаются. Она упала на скамейку и долго не могла успокоить дрожь.
«Господи, что же я делаю? Зачем мне все это? Да, он несправедлив и заслуживает возмущения в свою сторону, но я… Как я вообще сейчас зайду к нему? Это же отец Глеба, взрослый человек! Ссориться с ним? Настолько ли я отважная?»
Несколько раз девушка порывалась уйти. Сомнения и страх не давали ей покоя. Однако, когда прозвенел звонок и все ребята вышли из кабинета истории, не прошло и минуты, как Агата была там.
Федор сидел за учительским столом в полном спокойствии и что-то писал в тетради. Девушка медленно подошла, села на первую парту прям перед мужчиной и стала ждать. Но тот не обращал внимания.
– Знаю, вы завалили меня сложными вопросами из-за Глеба. Вы хотите, чтобы я прекратила с ним общение, и решили использовать нечестные методы.
– Ты права, – спокойно сказал тот, не отрывая взгляд от тетради. – Что-то еще?
– Но… Но это же глупо! Вы не думаете, что ему будет плохо без меня? Он и так сейчас в нестабильном состоянии из-за вашего приезда. Да и мне кажется, вы придумали невесть чего как раз вследствие того, что не жили с сыном, – но тот продолжал писать. – С высоты своего любвеобильного характера не можете представить, что бы кто-то просто ценил девушку как друга!
Федор взглянул на гостью очень серьезно, заставив ее вздрогнуть:
– Придумаешь мне хорошую рифму к строчкам: «Жалею о времени, где я жил без тебя…»?
Агата опешила, но задумалась:
– Словно звезды и ночь, нас нельзя разлучать. – Совсем неожиданно к ней в голову пришли эти слова, и она сразу же пропела их, не боясь строгой оценки.
Федор хмыкнул, но не с усмешкой или равнодушием. Он заинтересовался:
– Я, в самом деле, хотел просто прервать бессмысленный монолог, – улыбнулся тот. – Но… В этом что-то есть.
Повисло молчание. Федор все так же что-то писал в тетради, изредка поднимая голову и еле слышно проговаривая что-то или задумываясь. Девушка сидела смирно – продолжать высказывать недовольство было уже как-то не к месту.
– Вы явно испортили жизнь не одной девице… – медленно и осторожно проговорила она. – Так ловко затыкаете.
Мужчина довольно усмехнулся:
– Подумай над следующим: «Сидишь предо мной – смешная и дикая…»
– Это звучит неромантично, – отметила девушка, сморщившись. – Начало было многообещающим.
Федор отодвинул тетрадь, положил свои руки на стол так, словно хотел вложить в них ладони собеседницы:
– А теперь представь, что я сижу перед тобой и нежным голосом, мягко улыбаясь, смотря на раскрасневшееся от обиды лицо, начинаю петь это. – И он исполнил задуманное, погружая в слова какую-то мужскую энергию. – Сидишь предо мной – смешная и дикая… Ты ведь услышала, как это звучит? Это не упрек и не насмешка, а особенное проявление любви и страсти, восхищение от своей ненаглядной, удовольствие наблюдать за ее непокорностью! Она смешная, потому что пытается противиться своему притяжению ко мне, и дикая, потому что более упрямой девушки я не встречал, но это все манит, зовет и возбуждает! Заставляет мое сердце трепетать и ждать встречи. Я сражен.
Агата замерла. Кажется, даже чуть приоткрылся ее рот. Федор же потянулся к своей сумке и достал знакомую бутылку.
– Это же мое вино!
– Именно. Я планировал сегодня закончить написание этой песни, но, чувствую, без одухотворенного напитка мне не справиться. Я думал о нем весь день, черт возьми, словно мне снова семнадцать и у меня есть какие-то ограничения. Манящее зелье! Будешь?
– Что вы?! Тут же камеры!
– Они не работают.
– Ну… Я все равно не… – Внутреннее желание испить вина с Федором Павловичем, учителем истории, отцом Глеба, боролось с осознанием, насколько это ненормально.
Но все решил момент: когда мужчина поставил бутылку на стол, громко стукнув стекло о дерево, Агата почувствовала разряд по всему телу и поняла, что не испытывала такого желания, как распить вино именно здесь и именно сейчас, очень давно – возможно, никогда.
Федор, кажется, тоже был в странном нетерпении, он откуда-то достал два бокала и наполнил их на треть.
– За творчество?
Агата осторожно взяла бокал, все еще сомневаясь в правильности своих действий.
– За творчество. – Она посмотрела на красную тягучую жидкость и поняла, что не простит себе трусость и страх. Ей нужно попробовать сладостный напиток.
Их бокалы соприкоснулись, создавая приятный звон. Девушка поднесла хрусталь к губам и выпила содержимое залпом – вкус оказался неожиданно приятным. Как во сне.
Агата почувствовала разливающееся внутри тепло, обволакивающее все ее существо и заставляющее чувствовать удовольствие от проживаемой минуты. Легкое головокружение пришло почти сразу, а вместе с ним и иное восприятие мира. Обычный школьный класс начал казаться девушке самым комфортным местом, а стул, на котором она сидела, словно превратился в мягкое кресло.
Агата посмотрела на Федора, который лишь немного отпил из своего бокала и в данный момент внимательно наблюдал за лицом девушки, демонстрирующим блаженство. Она смотрела на мужчину, в его глаза – карие и проникновенные, как она заметила еще на первой встрече. Взгляд ее опускался ниже, проходя по изгибам мышц на руках. Агата и не обратила внимания, что на нем сейчас тонкий облегающий свитер. Или же дело в том, что Федор только что снял пиджак? В любом случае, мужчина предстал в ее глазах статным и еще более привлекательным.
– Агата, тебе плохо? – Отец Глеба вмиг стал серьезным, а девушка не могла оторвать взгляд от небольшого выреза на его шее.
Федор сразу потянулся за бутылкой воды и налил ее в два небольших стаканчика.
– Кажется, ты не любитель пить алкогольные напитки просто так. Я всегда держу при себе воду.
Агата сразу опомнилась и выпила все содержимое из стаканчика. Наваждение ушло так же быстро, как и появилось. Девушка не могла себе этого объяснить. Она как будто бы на время попала в туманную пьянящую дымку, заставляющую ощущать внутри себя нечто сладкое и расслабляющее. А потом вернулась назад.
– Вино очень вкусное, – уже спокойно отметила Агата, выпрямляясь и чувствуя, как подступает тошнота. За это она ненавидела весь алкоголь! Он непременно заставлял ее рано или поздно испытывать дискомфорт. Федор приподнял бровь, резкая смена состояния девушки уж слишком бросилась в глаза, но, не желая смущать девицу, он не стал расспрашивать.
– Думаю, бокальчик вина хорош для расслабления. Но здесь важна мера.
– Мера важна в любом деле, – продолжила девушка. – И в вине, и в жизненных ограничениях и рамках.
Федор усмехнулся, прекрасно понимая, что та намекает на его нежелание видеть ее в обществе своего сына.
– Что ж, мне нравится ход твоих мыслей, Агата. Но жизнь, знаешь ли, как игра. Чем старше мы становимся, тем больше понимания правильности того, что молодежь может посчитать «жизненным ограничением».
– Ссылаетесь на возраст? Еще недавно вы считали это худшим вариантом развития диалога.
– Ты меня поймала. За невинную мудрость юности! – Он чуть приподнял свой бокал и допил оставшийся в нем напиток. – А вино и вправду хорошее. Я такое еще не встречал. Где приобрела?
– Это был какой-то магазинчик на окраине города. Не хотела нарваться на строгих продавцов, что не продали бы мне алкоголь в день рождения.
– Точно… Тебе же только-только исполнилось восемнадцать. Как я мог забыть? – Он покачал головой, а затем налил еще порцию вина одному себе. – Тогда хватит алкоголя. Я не хочу быть дьяволом на твоем плече.
– С вашим самомнением вы там и не поместитесь.
– Ты решила устроить вечер иронии? Прекращай. Мне нужно дописать слова песни.
– Для кого она?
– Для одного очень любопытного исполнителя. Он хотел что-то бесконечно романтичное, но при этом дерзкое. Его невеста, как он сказал, тот еще чертенок.
– Он исполнит это на их свадьбе?
– Именно.
– Не думала, что вы и таким занимаетесь…
– За хорошую оплату я могу сделать больше, чем ты можешь себе представить, – с серьезностью сказал он. Агата нахмурилась. – Расслабься. Перед тобой сидит тот, кто до одури боится преступить закон.
– Государственный или нравственный?
– Со вторым всегда сложнее. Подрастешь – поймешь, почему.
– Надеюсь, что нет.
И снова легкая усмешка, за которой последовал импровизированный тост.
– За юношеский максимализм. И за то, чтобы он как можно быстрее превращался в реальность разума.
Федор не допил до конца и поставил бокал на привычное место. Агата воспользовалась этим и схватила его за тонкую ножку.
– За то, чтобы как можно больше людей не считали нравственность чем-то сложным и недосягаемым! – И осушила чужой бокал.
– Дикая и смешная, – спокойно произнес Федор. Все действия девушки вызывали в нем не больше, чем улыбку от безмятежной наивности.
Сама Агата, вопреки постоянному непрекращающемуся столкновению мнений, чувствовала себя уютно. И не хотела уходить. Было приятно, что ее никто никуда и не гнал.
Неизвестно, сколько прошло времени за созданием рифм и строчек, но в какой-то момент вино закончилось. Агата чувствовала головокружение и легкую тошноту. Но в целом – ей было так хорошо! Она ощущала себя невероятно счастливой, хоть и сидела в школьном классе вдвоем с человеком, который испытывал к ней не самые приятные чувства. Или все же нет?..
– Мне нужно отвести тебя домой, – вдруг сказал Федор. – Я как совсем безответственный взрослый не уследил за количеством выпитого. Кажется, в тебе не меньше вина, чем во мне. Видимо, ты удачно пользовалась теми моментами, что я отвлекался на тетрадь.
– Я совершенно в здравом уме, Федор! – громко произнесла она, и этим сразу же выдала свое состояние: опьянение было видно невооруженным глазом.
– Время уже близится к девяти вечера. Я даже и не заметил, как пролетели часы. Удивительно, что ты столько здесь просидела.
Девушка лишь пожала плечами.
– Пойдем! Нам придется двигаться пешком. Хорошо, что ты живешь в пяти минутах.
Федор резко поднялся и пошел к двери. Агата послушно следовала за ним. К счастью, на их пути не попалось ни одного учителя или уборщицы – хотя в такое время обязательно кто-то должен был начать обходить кабинеты и узнавать, почему в окне историка до сих пор виден свет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.