Салах ад-Дин. Освобождение Иерусалима
- -
- 100%
- +
Солнечный свет падал на древние камни мечети.
Я слушал его и думал о том, как странно устроена человеческая память.
Фильм, который я посмотрел много лет назад за тысячи километров отсюда, привел меня в самое сердце старого Дамаска. От экрана кинотеатра — к реальной могиле человека, ставшего легендой еще при жизни.
И сейчас, стоя рядом с сирийским историком возле могилы Салах ад-Дина, я чувствовал, что мое путешествие только начинается.
Впереди были города, крепости, пустыни и дороги.
Но первый шаг был сделан именно здесь.
Доктор Фарид некоторое время молчал после нашего разговора о Салах ад-Дине, словно мысленно сопоставляя услышанное с какими-то собственными выводами. Его взгляд скользнул по двору мечети, где с каждой минутой становилось все больше людей. Туристы входили через древние ворота, паломники неспешно пересекали мраморный двор, а голуби по-прежнему кружили над минаретами, описывая широкие круги в прозрачном утреннем небе Дамаска.
Наконец он посмотрел на часы и слегка нахмурился.
— Кажется, они скоро подойдут.
— Кто? — спросил я.
— Мои студенты.
Он произнес это так буднично, словно речь шла о соседях, заглянувших на чашку чая.
— Я читаю здесь лекции для иностранных групп. Обычно это студенты университетов, историки, археологи или просто люди, серьезно интересующиеся историей крестовых походов. Сегодня должна прийти группа из нескольких европейских стран. Мы начинаем здесь, у могилы Салах ад-Дина, а затем осматриваем мечеть Омейядов и старый город.
Он улыбнулся.
— Не самый плохой способ провести утро в Дамаске.
Я невольно рассмеялся.
После нескольких часов в Сирии судьба уже подарила мне знакомство с человеком, который, казалось, знал о Салах ад-Дине больше, чем многие университетские профессора.
Доктор Фарид заметил мою улыбку.
— Если у вас нет других планов на ближайшие несколько часов, можете присоединиться к нам.
Я посмотрел на него с удивлением.
— Вы серьезно?
— Разумеется.
Он слегка развел руками.
— Вы проделали путь из Чечни ради того, чтобы пройти по следам Салах ад-Дина. Насколько я понимаю, вы не относитесь к людям, которые приезжают сюда только для того, чтобы сделать несколько фотографий и купить сувениры на рынке Хамидия.
— Это точно.
— Тогда вам будет интересно.
Он говорил спокойно и уверенно, без малейшего намека на формальное приглашение. Скорее так, будто предлагал присоединиться к старым друзьям в прогулке по городу.
Я задумался лишь на секунду.
Еще утром у меня был собственный план на день. Я собирался самостоятельно исследовать Старый Дамаск, неторопливо бродить по его улицам, заглядывать в мечети, медресе и старинные караван-сараи. Но сейчас этот план внезапно показался менее привлекательным, чем возможность провести несколько часов рядом с человеком, который буквально жил историей этого города.
Кроме того, путешествия часто ценны именно такими случайностями.
Можно месяцами готовить маршрут, изучать карты и составлять расписание, а самые важные события все равно происходят неожиданно, совершенно не так, как было задумано заранее.
Именно такие встречи потом вспоминаются спустя годы.
— Я с удовольствием присоединюсь, — ответил я.
Лицо историка просветлело.
— Отлично.
Он посмотрел в сторону главного входа во двор мечети.
— Тогда вы познакомитесь с Дамаском правильно.
— А что значит правильно?
Доктор Фарид усмехнулся.
— Через истории.
Мы медленно пошли вдоль колоннады, откуда открывался вид на весь внутренний двор. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и мрамор под ногами начал постепенно нагреваться. В воздухе стоял легкий запах старого камня, смешанный с ароматом кофе, который доносился откуда-то из прилегающих кварталов.
— Знаете, в чем главная ошибка большинства путешественников? — неожиданно спросил он.
— В чем?
— Они смотрят на здания.
Я удивленно поднял брови.
— Разве это плохо?
— Нет. Но здания — это всего лишь оболочка.
Он указал рукой на огромный двор мечети Омейядов.
— Люди фотографируют стены, купола, минареты. Они запоминают размеры сооружений, даты строительства, имена архитекторов. Но очень редко пытаются понять людей, которые жили здесь столетия назад.
Его голос стал чуть тише.
— А ведь история создается не камнями.
История создается людьми.
Мы остановились возле одной из древних колонн.
— Посмотрите вокруг, — сказал он. — Большинство посетителей видят в Салах ад-Дине великого полководца. Некоторые видят религиозного героя. Другие — национальный символ. Но мало кто задает себе вопрос, каким человеком он был в обычной жизни. О чем думал, когда оставался один. Чего боялся. Что чувствовал, возвращаясь после бесконечных войн.
Я невольно посмотрел на его гробницу.
— Именно такие вопросы меня и привели сюда.
Доктор Фарид кивнул с заметным удовлетворением.
— Тогда вам действительно стоит послушать сегодняшнюю лекцию.
Он вновь посмотрел в сторону входа.
В этот момент на площади перед мечетью появилась группа молодых людей с рюкзаками и блокнотами в руках. Некоторые оживленно разговаривали между собой, другие осматривались по сторонам, впервые оказавшись в одном из самых древних городов мира.
Историк улыбнулся.
— А вот и они.
Группа постепенно приближалась к нам через залитый солнцем двор.
Я смотрел на этих студентов и неожиданно поймал себя на мысли, что всего час назад был здесь совершенно один, растерянный после первого знакомства с Дамаском, а теперь уже стоял рядом с сирийским ученым, готовясь слушать лекцию о человеке, ради которого преодолел тысячи километров.
Иногда путешествие начинается не тогда, когда самолет касается земли.
Иногда оно начинается в тот момент, когда судьба сводит тебя с нужным человеком.
Когда все студенты собрались вокруг него полукругом, доктор Фарид несколько секунд молчал, словно давая людям возможность почувствовать место, в котором они находятся.
За его спиной возвышались стены мечети Омейядов.
В нескольких десятках шагов находилась могила Салах ад-Дина.
Солнце уже поднялось над древним Дамаском и заливало мраморный двор мягким золотистым светом.
Фарид не открыл блокнот и не достал никаких записей.
Было видно, что этот рассказ он повторял сотни раз и знал его наизусть.
Он медленно обвел взглядом студентов.
— Большинство людей совершают одну и ту же ошибку, когда начинают изучать Салах ад-Дина, — произнес он. — Они начинают с самого Салах ад-Дина.
Историк сделал паузу.
— Но понять Салах ад-Дина невозможно, если сначала не понять мир, в котором он жил.
Он указал рукой куда-то на запад.
— Поэтому наш рассказ начинается не в Дамаске. Не в Каире. И даже не в Иерусалиме.
Его палец словно указывал за Средиземное море.
— Наш рассказ начинается в Европе.
Студенты притихли.
— Двадцать седьмого ноября тысяча девяносто пятого года Папа Римский Урбан Второй выступил на церковном соборе в городе Клермон во Франции. Его речь изменила историю не только Европы, но и всего Ближнего Востока на многие поколения вперед.
Фарид говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась энергия человека, который не просто пересказывает события, а переживает их заново.
— Урбан Второй призвал христиан Западной Европы отправиться на Восток и освободить Иерусалим, а также другие святые места, находившиеся тогда под властью мусульманских государств. Тем, кто примет участие в походе, были обещаны духовные привилегии и отпущение грехов.
Он посмотрел на студентов.
— Сегодня мы называем это Первым крестовым походом.
Ветер слегка шелохнул его шарф.
— Для многих европейцев того времени это выглядело как священная миссия. Для жителей Ближнего Востока все выглядело совершенно иначе.
Фарид замолчал на несколько секунд.
Его взгляд скользнул по древним камням мечети.
— История редко бывает одинаковой для всех сторон.
Он произнес это медленно, словно хотел, чтобы каждый запомнил эти слова.
— Когда европейские хронисты рассказывают о крестовых походах, они часто говорят о паломниках, рыцарях и религиозном воодушевлении. Когда о тех же событиях рассказывают арабские летописцы, они говорят о вторжении иностранных армий.
Историк снова сделал паузу.
— И именно поэтому невозможно понять эпоху крестовых походов, читая только одну сторону.
Несколько студентов торопливо записывали его слова.
— В течение нескольких лет огромные армии пересекли Европу, Малую Азию и приблизились к Сирии и Палестине. Города, которые веками жили своей жизнью, внезапно оказались втянутыми в войну, пришедшую издалека.
Голос Фарида стал немного тише.
— Когда мы изучаем эти события сегодня, спустя почти тысячу лет, важно помнить одну вещь.
Он посмотрел на молодых людей.
— Для королей это были походы.
Для полководцев — кампании.
Для религиозных лидеров — великие замыслы.
Но для простых жителей Сирии, Палестины и Месопотамии это часто означало разрушенные города, осады, голод, смерть родственников и годы неопределенности.
Во дворе мечети стало удивительно тихо.
Даже студенты перестали писать.
— Каждая война имеет своих героев, — продолжал историк. — Но каждая война имеет и своих жертв, о которых учебники рассказывают гораздо реже.
Он медленно повернулся в сторону гробницы Салах ад-Дина.
— Именно в таком мире родился человек, чье имя привело нас сегодня сюда.
Но когда первые крестоносцы захватили Иерусалим в 1099 году, Салах ад-Дина еще не было на исторической сцене.
Не было великого султана.
Не было победителя при Хаттине.
Не было освободителя Иерусалима.
Был лишь Ближний Восток, расколотый на множество государств, соперничающих друг с другом чаще, чем с внешним врагом.
Фарид посмотрел на студентов и слегка улыбнулся.
— А теперь начинается самая интересная часть нашей истории.
Потому что рассказ о Салах ад-Дине — это не только рассказ о войнах.
Это рассказ о том, как один человек сумел изменить судьбу целого региона.
Именно поэтому мы до сих пор стоим у его могилы спустя восемьсот лет после его смерти.
Крестовые походы
Событие, которое произошло в городе Клермон 27 ноября 1095 года навсегда изменила мир. В этот день папа Урбан II обратился к своим подданным с призывом принять участие в военной экспедиции против мусульман и освободить Иерусалим. За участие в экспедиции Урбан II обещал крестоносцам индульгенцию и прямое попадание в рай. Истинная причина крестового похода была в другом — Урбан II видел, что прихожане чрезмерно восхваляют предыдущего папу Григория VII (в миру Гильдебранд).
Григорий VII — папа Римский с 22 апреля 1073 года по 25 мая 1085 года — является один из ключевых фигур в истории Католической церкви).
Деятельность Григория VII заложила основы концепции папской теократии и оказала значительное влияние на развитие церковно-административных и канонических реформ.
Григорий VII провел очень много реформ, но именно он утвердил «Диктат папы» (Dictatus papae) — документ, датированный примерно 1075 годом, в котором были изложены положения о верховенстве папской власти над светской. В нем, в частности, говорилось о праве папы низлагать императоров, назначать и освобождать вассалов от клятвы верности, а также о полной неподсудности папы.
Урбан II возжелал такой же славы и известности и выступил с зажигательной речью на Клермонском соборе в 1095 году с призывом к походу с оружием против мусульман, якобы осквернявших в Иерусалиме Гроб Господень.
Урбан II обещал не только рай и освобождение от всех грехов, но и многочисленные богатства, которым так изобилует Арабский Восток. «Земля там наполнена молоком и медом», «Пусть те, кто был здесь грабителями, там станут воинами, кто здесь не нашел счастья, обретет его на Востоке» — говорил в проповеди Урбан II.
На площади перед Клермонским собором в тот день собрались представители всех европейских государств, самые известные рыцари и представители аристократии. Урбан II выступил речью, которая откликалась как знати, так и простому люду. Папа акцентировал внимание толпы на том, что мусульмане неуважительно относятся к храму Гроба Господня и чуть ли не держат там домашний скот. Также присутствующих сильно потрясло, что участились нападения на паломников христиан. В тот день все были единодушны — срочно выступить с походом и освободить Святые Земли от варваров.
Прошло тысячи лет — а Запад и технологии те же: хитрость, обман, манипуляция информацией.
Желание Урбана II завладеть умами людей, расширить свое влияние и славу, и стремление людей получить прощение грехов за свои тяжкие преступления, такие как убийство, кража, прелюбодеяние стало основной движущей силой Крестового похода.
Чтобы привлечь аристократию в экспедиции одних отпущении грехов было недостаточно. Ведь существующая индульгенция за деньги прекрасно устраивало знать — как способ откупиться от грехов. Папа это понимал, и чтобы привлечь Рыцарей и представителей Знати — нужно было прельстить более ценным — завоеванием государств. Затем и полное право на земли и богатства. Так каждый предводитель собирал и готовил собственную армию и примыкали к Крестовому походу. Более того, Святая Церковь гарантировала сохранность имущества и опеку над детьми во время участия в походе.
Крестовое движение объединило людей самых разных сословий — принцы, рыцари, странствующие бродяги и пьяницы, благородные мужи, воры, убийцы и обычные простолюдины. Каждый искал свое счастье в Крестовом походе. Все о чем они мечтали — им мог даровать Папа римский за участие в походе.
Первый Крестовый поход был не совсем удачным — Армия сельджуков была достаточно сильна и нанесла сокрушительное поражение плохо организованному сборищу крестоносцев. Однако сельджуки не смогли по ряду причин сохранить превосходство на полях сражений. Сельджуки выиграли битву, но проиграли войну.
Урбан II на поражение крестоносцев отреагировал в своем духе — участники похода недостаточно сильно любили Иисуса и вообще шли не под правильным флагом и главнокомандующим. Однако позже в Константинополе Крестоносцы объединили несколько войск, улучшили марш и координацию действий между группами смогли одержать первую победу над сельджуками. До стен Иерусалима Крестоносцы добрались лишь в июне 1099 года, то есть через 4 года с начала объявление о начале крестового похода.
14—15 июля 1099 года произошло первое ключевое событие, известное как «Первый крестовый поход» — точнее завершение похода взятием Иерусалима. После взятия города крестоносцы принялись делать то, что у них лучше всего получалось — грабить и истреблять мирных жителей. Крестоносцы создали на Ближнем Востоке четыре государства — Иерусалимское королевство, два графства Эдесское и Триполи, и княжество Антиохия.
Второй крестовый поход 1147—1149 гг. был предпринят в ответ на захват сельджуками Эдессы в 1144 году. Возглавлялся французским королем Людовиком VII и германским королем Конрадом III, но закончился поражением. В ходе экспедиции планы поменялись — крестоносцы решили напасть на Дамаск. Осада города провалилась, поход ничем не окончился.
Третий крестовый поход (1189—1192 гг.). был вызван полным разгромом Иерусалимского королевства и захватом его столицы султаном Салах ад-Дином в 1187 году. Также Салах ад-Дин захватил самый богатый город Акру. В походе участвовали император Священной Римской империи Фридрих I Барбаросса, французский король Филипп II Август и английский король Ричард I Львиное Сердце.
Четвертый крестовый поход (1202—1204 гг.). Изначально крестоносцы планировали восстановить христианскую власть на Святой земле, но все это привело лишь к разграблению Константинополя и временному установлению Латинской империи на территории Византии.
Детский крестовый поход (1212 г.). Экспедиция под предводительством юного провидца Стефана, которая закончилась трагически: многие участники погибли или были проданы в рабство. Завоевание 1204 году Константинополя стало последней серьезной победой крестоносцев.
Идея Священной войны против неверных полностью исчерпала свой ресурс. Однако Священный престол продолжал призывать христиан к освобождению Иерусалима. Фанатизм вывалился в самую уродливую форму виде детского крестового похода. Религиозные фанатики считали, что тяжкий груз грехов не дает крестоносцам победить и только невинные дети смогут одолеть мусульман и вернуть Иерусалим под управление Священного престола.
Второй крестовый поход: первая крупная неудача христианского Запада
Второй крестовый поход (1147—1149) стал одним из наиболее масштабных военных предприятий средневековой Европы и одновременно первым серьезным поражением крестоносного движения. Если Первый крестовый поход завершился захватом Иерусалима и созданием христианских государств на Ближнем Востоке, то новая экспедиция должна была сохранить эти достижения и восстановить пошатнувшееся положение латинских владений. Однако вместо триумфа западный мир столкнулся с военными неудачами, политическими конфликтами и глубоким разочарованием в самой идее крестового похода.
Несмотря на участие десятков тысяч воинов, поддержку папства и личное присутствие европейских монархов, поставленные задачи так и не были выполнены. Более того, результаты кампании лишь укрепили позиции мусульманских правителей и ускорили процесс объединения исламского мира против государств крестоносцев.
Непосредственным поводом для начала Второго крестового похода стало падение Эдессы — одного из первых государств, созданных крестоносцами после успехов конца XI века. Расположенная в Верхней Месопотамии, Эдесса занимала важное стратегическое положение на границе христианских и мусульманских владений. Она служила своеобразным щитом, прикрывавшим остальные государства крестоносцев от вторжений с востока.
В декабре 1144 года город был захвачен войсками могущественного мусульманского правителя Имад ад-Дина Занги, владевшего Мосулом и Алеппо. Это событие произвело огромное впечатление как на Востоке, так и в Европе. Для мусульман взятие Эдессы стало символом возрождения исламской мощи, а для христиан — тревожным сигналом о том, что завоевания Первого крестового похода могут быть утрачены.
Весть о катастрофе быстро достигла Западной Европы. Папа Евгений III объявил о необходимости новой экспедиции для защиты Святой Земли и христианского населения Востока. В отличие от Первого крестового похода, новый призыв не содержал четко сформулированной военной цели. Формально речь шла о защите христианских владений и святынь Леванта, однако конкретный план действий отсутствовал. Именно эта неопределенность позднее сыграет роковую роль в судьбе всей кампании.
Для привлечения участников церковь вновь использовала систему духовных привилегий. Каждый, кто принимал крест, получал отпущение грехов, а его имущество и семья находились под особой защитой церкви. Эти обещания оказались чрезвычайно эффективными и позволили собрать одну из крупнейших армий XII века.
Особенностью Второго крестового похода стало участие в нем европейских монархов. Впервые в истории крестовых походов экспедицию возглавили сразу два короля: правитель Германии Конрад III и французский король Людовик VII.
Это придавало предприятию исключительный престиж. Если ранее основные силы составляли феодалы и рыцарские дружины, то теперь крестовый поход воспринимался как общеевропейская миссия. По различным оценкам, численность участников могла достигать шестидесяти тысяч человек.
Летом 1147 года огромные армии начали движение через Центральную Европу в сторону Константинополя. Вскоре к ним присоединились рыцари из Италии, Фландрии, Англии и других регионов Запада. Однако уже на первых этапах кампании стало очевидно, что единого командования и четкого стратегического плана не существует.
Тем временем ситуация на Востоке продолжала ухудшаться. После смерти Занги его сын Нур ад-Дин продолжил борьбу против крестоносцев. Попытка графа Жослена II вернуть Эдессу завершилась провалом. Эти события лишь подтвердили необходимость срочных действий, однако не приблизили крестоносцев к пониманию того, как именно следует вести войну.
Хотя внимание современников было приковано к событиям на Ближнем Востоке, Второй крестовый поход не ограничивался только Левантом. По благословению папы боевые действия велись одновременно на нескольких направлениях.
Одним из наиболее успешных театров войны стал Пиренейский полуостров. Здесь крестоносцы приняли участие в Реконкисте — многовековой борьбе христианских государств Испании и Португалии против мусульманских эмиратов. Большой флот североевропейских рыцарей помог португальскому королю Афонсу Энрикешу овладеть Лиссабоном. После длительной осады город капитулировал осенью 1147 года.
Успехи были достигнуты и в других районах Иберии. Союзные войска захватили Альмерию и Тортосу, расширив владения христианских государств. Хотя дальнейшее наступление вскоре замедлилось, именно испанское направление стало одним из немногих примеров реальных достижений Второго крестового похода.
Другим фронтом стала Прибалтика. Германские князья и рыцари организовали экспедиции против славянских и балтийских языческих племен. Однако здесь результаты оказались гораздо скромнее. Военные операции мало отличались от традиционных приграничных рейдов и не привели к существенным изменениям политической ситуации. Тем не менее именно эти походы заложили основу для последующей экспансии немецких рыцарских орденов на восток.
Одной из важнейших проблем Второго крестового похода стали отношения между западными рыцарями и Византийской империей. Формально обе стороны являлись христианскими союзниками, однако взаимное недоверие существовало еще со времен Первого крестового похода.
На византийском престоле в то время находился энергичный император Мануил I Комнин. В отличие от многих своих предшественников, он интересовался западной культурой и стремился поддерживать контакты с европейскими государствами. Однако огромные армии крестоносцев представляли для империи не меньшую угрозу, чем мусульманские соседи.
Проходя через Балканы, многочисленные отряды рыцарей, наемников нередко занимались грабежами и насилием. Это вызывало раздражение местного населения и усиливало подозрения византийских властей. Мануил потребовал от лидеров похода принести ему вассальную присягу и признать его права на территории, которые могли быть отвоеваны у мусульман.
На Западе такие требования воспринимались крайне негативно. Многие рыцари считали византийцев ненадежными союзниками и обвиняли их в чрезмерной осторожности. Дополнительное недовольство вызвало заключение Мануилом перемирия с сельджуками. Для императора это был прагматичный дипломатический шаг, однако крестоносцы увидели в нем едва ли не предательство общего дела.
В результате атмосфера взаимного недоверия сопровождала всю кампанию и серьезно осложняла взаимодействие между союзниками.
Первые серьезные неудачи ожидали крестоносцев уже после переправы в Малую Азию. Здесь европейские армии столкнулись с теми же проблемами, которые позднее будут преследовать их на протяжении всей истории крестовых походов: огромными расстояниями, нехваткой продовольствия, сложным рельефом и мобильной тактикой противника.
Армия Конрада III двинулась вперед слишком поспешно и вскоре оказалась в трудном положении. В октябре 1147 года возле Дорилея немецкие войска подверглись нападению сельджукских конных лучников. Подвижная турецкая кавалерия избегала ближнего боя и постепенно уничтожала противника издалека. Европейские рыцари, привыкшие к решающим кавалерийским атакам, оказались бессильны против подобной тактики.