Поле. Геономия для обычных людей

Вступление. Как я дошёл до жизни такой

Геономия для тех, кто устал искать и хочет просто жить.

Заметки Дениса Белевцева-Белого, творческого человека, который перестал врать себе.

Меня зовут Денис Белевцев-Белый. Я творческий человек. Что это значит на самом деле? Не то, что я пишу стихи или рисую картины. А то, что я никогда не мог просто взять и поверить во что-то одно. Всё время казалось: где-то есть ещё один ответ, ещё одна книга, ещё один учитель, который скажет правду. Моя голова всегда была похожа на компьютер с сотней открытых вкладок — ни одну не закрыть, каждая кажется важной, а в итоге всё виснет.

Я искал долго. Лет двадцать с копейками, если считать с юности. А теперь мне уже за сорок, и я наконец-то могу сказать: я перестал искать. Но чтобы вы поняли, откуда я пришёл к тому, что вы сейчас держите в руках, я должен рассказать коротко о своём пути. Без этого вы не поймёте, почему человек, который перекопал все мировые религии, вдруг заговорил о каком-то «поле».

Библия. Я читал её всерьёз. Не по диагонали, а с карандашом. Ветхий Завет — с его грозным Богом, который топит целые народы за непослушание. Новый Завет — с Иисусом, который говорит о любви, прощении и о том, что «Царствие Божие внутри вас». Меня цепляли эти слова. Особенно «не судите, да не судимы будете» и «блаженны нищие духом». Красиво. Глубоко. На всю жизнь не распутать.

Но в реальных церквях, куда я заходил, эти слова почему-то не очень работали. Батюшки учили смирению, но ездили на дорогих машинах. Прихожане молились о прощении, а на выходе ругались с соседкой из-за парковки. Я не осуждаю — я сам такой же. Но меня мучил вопрос: если учение такое правильное, почему его последователи такие обычные? А иногда и хуже обычных. Я понял: Библия — это не инструкция. Это поэма. Её можно читать всю жизнь, и каждый раз находить что-то новое. Но построить на ней быт, как строят дом на фундаменте, — не получится. Слишком много толкований, слишком много «а что здесь имел в виду автор?». Я уважаю христианство. Оно дало миру совесть в том виде, в котором мы её знаем. Но для меня лично оно не стало домом. Слишком много посредников между мной и тем, что там наверху.

Коран. Потом был ислам. Точнее, сначала любопытство: а что это за религия, о которой в новостях говорят то страшное, то непонятное? Я взял Коран в хорошем переводе. И знаете, что меня поразило? Там нет «может быть». Там нет «возможно». Там есть чёткость. Коран — как армейский устав, но для души. Один Бог. Никаких святых, никаких посредников. Молись пять раз в день, давай милостыню, постись, ходи в хадж, если можешь. Всё. Ясность. Порядок.

Мне это даже понравилось. Особенно идея, что Бог ближе к тебе, чем яремная вена — то есть прямо внутри, совсем рядом. И что ты отчитываешься только перед Ним, а не перед батюшкой, не перед старцем, не перед гуру. Это честно. Взросло.

Я читал Коран вечерами, пробовал делать намаз. Стоять, кланяться, касаться лбом пола. И знаете, в этом положении — лбом в пол — есть что-то очень правильное. Ты буквально говоришь миру: я не главный. Есть Кто-то больше. Смирись, Денис.

Но и тут я споткнулся. На той же чёткости. Ислам говорит: всё ясно, вот правила, соблюдай — и будешь спасён. А я, творческий человек, терпеть не могу, когда всё ясно. Мне нужна недосказанность. Мне нужна щель, в которую можно пролезть своим любопытством. И ещё меня смущала слишком большая серьёзность. В исламе мало места для улыбки. А я без улыбки — как рыба без воды. Поэтому Коран я тоже отложил с благодарностью. Он научил меня дисциплине и смирению. Но домом не стал.

Другие дороги. Дальше — больше. Я же творческий, мне всё интересно.

Буддизм. «Будь наблюдателем», «страдание от желаний», «ты не ты, мир не мир». Очень глубокая штука. Я даже медитировать пробовал. Сидел на подушке, следил за дыханием, пытался не цепляться за мысли. Получалось минуты три, потом начинало чесаться колено, и я думал: «А может, нирвана — это когда колено не чешется?» Буддизм я полюбил за честность: никакого Бога, никакой надежды на того, кто придёт и спасёт. Только ты сам, свой ум и своё усилие. Но для меня это оказалось слишком холодно. Как операционная — чисто, стерильно, без крови, но и без тепла.

Индуизм. Тысячи богов, миллионы аватаров, карма, сансара, реинкарнация. Красиво. Как кино. Я люблю индийские танцы и музыку, там действительно что-то есть. Но в индуизме, если честно, я утонул. Слишком много всего. Как на рынке в Дели: всё кричит, всё блестит, куда ни ткни — божество. Я человек простой, мне нужна одна или две идеи, а не тысяча.

Иудаизм. Религия спора. Бог, который говорит: «Спорь со мной, я разрешаю». Это круто. Иудеи молятся, но главное — они задают вопросы. Даже Богу. Талмуд — это бесконечный диалог. Мне это близко, потому что я сам люблю спорить. Но чтобы войти в иудаизм, надо родиться иудеем или проходить гиюр годы. А я не готов становиться кем-то одним. Я хочу оставаться собой — Денисом, который любопытствует.

Язычество и славянское родноверие. Тут была такая стадия — лет в двадцать пять. Берёзки, капища, Перун, Велес, «наши древние боги». Было в этом что-то уютное, земное. Запах леса, хороводы, солнцевороты. Но быстро пришло разочарование. Потому что всё это — реконструкция. Никто не знает, как на самом деле молились славяне. Всё придумано в девяностые годы. А мне не хочется играть в историю. Я хочу правду, а не спектакль.

Трансерфинг реальности и всё такое. Когда вышел Вадим Зеланд, я, как многие, проглотил. Красиво: реальность многовариантна, можно переключать линии, намерение, маятники. Я даже пробовал «сканировать пространство». Знаете, ничего не случилось. Но осадочек остался: а что, если мы действительно можем влиять на реальность не физически, а как-то иначе? Эта мысль застряла. И она оказалась важной.

Эзотерика, астрология, биоэнергетика, чистка кармы за 30 минут на платном вебинаре. О, этого было много. И после каждого вебинара я чувствовал себя немного лохом. Потому что за пять тысяч рублей мне обещали открыть третий глаз, а открылся только кошелёк. Я не против эзотерики вообще, но против того, что кто-то делает на ней бизнес, продавая воздух. Хочешь помогать людям — помогай бесплатно. А если берёшь деньги — будь честен: ты продаёшь надежду, а не знание.

На каком дне я оказался. После всех этих блужданий я оказался в очень странном состоянии. Я знал про Бога из Библии — сурового, как отец. Про Аллаха из Корана — великого и недосягаемого, но близкого. Про Будду — молчаливого учителя. Про Кришну — танцующего бога. Про Перуна — громовержца. Про «энергии» и «поля» — всё это было в моей голове огромной кашей.

Я устал. Я больше не хотел выбирать. В какой-то момент я сказал себе: «Денис, хватит. Ты не обязан быть христианином, мусульманином, буддистом или кем-то ещё. Ты можешь быть просто собой. И искать не "ту самую религию", а то, что лежит под всеми ними. Какой-то общий слой. Нечто, что одинаково работает и в церкви, и в мечети, и в буддийском храме, и дома на кухне».

И знаете, я его нашёл. Не сразу. Не в книге. Не у гуру. Я нашёл его, когда перестал смотреть наверх и просто посмотрел под ноги. Я сидел на траве в парке, гладил бездомную кошку и вдруг понял: а ведь всё, что я искал, всегда было здесь. Не в небе. Не в писаниях. А вокруг Земли. В том, что я назвал полем.

Коротко о том, что я понял. Вокруг Земли есть поле. Невидимое, но плотное. Как очень прозрачный студень, который окружает планету со всех сторон. В этом поле записывается всё — каждое наше слово, каждый поступок, даже каждая мысль. Как будто вы тыкаете пальцем в студень, и остаётся морщина. И эти морщины не исчезают. Они начинают притягивать похожие события — как магнит.

Боитесь бедности — поле подкидывает поводы для бедности. Живёте с любовью — поле подкидывает любовь. Ноете годами об одном и том же — поле делает эту морщину глубже, и жизнь становится тяжелее. Завидуете — поле создаёт морщину «у меня нет, а у других есть» и подкидывает всё новые поводы для зависти. Радуетесь мелочам — поле сглаживается и подкидывает новые поводы для радости.

В этой системе нет Бога в привычном смысле. Нет суда, нет рая и ада, нет наказания. Но есть закон: что в поле положишь, то и получишь. Не после смерти, а завтра. Или через неделю. Или через месяц, но получишь обязательно. Потому что поле терпеливое, но оно не забывает.

Я назвал это поле Геономией — от греческих слов «Геа» (Земля) и «номос» (закон). Закон Земли. Не Бога, не людей, а самой планеты, которая дышит и помнит. Но вы можете называть это как хотите. Богом, Судьбой, Удачей, Информационным полем, Ноосферой — мне всё равно. Суть не в названии.

Важно другое: это можно проверить на себе. Не надо верить. Надо взять и сделать. Неделю не ныть. Неделю благодарить. Неделю не лезть в конфликты. Неделю делать маленькие добрые дела тайно. И посмотреть, изменится ли жизнь. Моя изменилась. Я перестал просыпаться уставшим. Перестал притягивать скандальных людей. Перестал бояться завтрашнего дня. Не всё стало радужным — нет. Но появилась опора. Внутренняя, моя собственная. Не взятая из книг, не подаренная гуру, а выросшая из моего собственного опыта.

Эта книга — не священное писание. Не откровение. Не истина в последней инстанции. Это просто мой опыт. И приглашение проверить его на себе. Вы можете закрыть книгу на первой же главе и забыть. А можете попробовать. Терять вам нечего, кроме своей усталости и привычки ныть.

Поехали.

Глава 1. Из чего сделано поле (очень просто, без заумности)

Вы когда-нибудь чувствовали, что у места есть настроение? Заходишь в одну комнату — дышится легко. В другую — как будто кто-то невидимый давит на плечи. Или просыпаешься утром в хорошем настроении, а через час внутри тяжесть — хотя ничего плохого не случилось. Или идёшь по улице и внезапно останавливаешься перед дверью, потому что «что-то не так». Обычный человек скажет: «энергия такая», «атмосфера», «чуйка», «предчувствие». Я говорю: это работает поле.

Поле окружает Землю со всех сторон. Оно невидимое, но очень плотное. Как прозрачный студень, который начинается прямо у поверхности планеты и уходит далеко в космос. В этом студне нет дырок. Он везде. Вы в нём, как муха в варенье. Только варенье прозрачное, и вы его не замечаете.

Поле чувствительное. Острее, чем кожа младенца. Каждый наш тычок — слово, поступок, даже просто мысль — оставляет в нём след. Не просто абстрактный след, а реальную деформацию. Я называю этот след морщиной.

Представьте скатерть на столе. Идеально гладкая. Если провести по ней пальцем, останется складка. Потом вы её расправите рукой, но лёгкий след всё равно останется — ткань запомнила. Так и поле: морщина никогда не исчезает полностью. Она может стать глубже (если повторять одно и то же действие или мысль снова и снова) или мельче (если долго не трогать или если кто-то другой «разгладит» её добрым поступком). Но ноль — идеальной гладкости — уже не вернуть. Никогда.

Почему это важно? Потому что вы несёте ответственность за каждую свою морщину. Не перед Богом, не перед законом, а перед самим собой и полем. Вы не можете сказать: «Ой, я не хотел». Поле не слушает оправданий. Оно просто фиксирует.

У поля есть три слоя. Как у матрёшки или луковицы. Каждый слой делает свою работу, и все они важны.

Первый слой — ближний. Он начинается прямо от поверхности Земли и тянется на две тысячи километров вверх. Две тысячи километров — это примерно расстояние от Москвы до Новосибирска, только вертикально. Это слой видеозаписи. Всё, что вы делаете: идёте по улице, чихаете, ссоритесь, включаете чайник, плачете, смеётесь, целуетесь — оставляет след в этом слое.

Все морщины первого слоя доступны всем, кто находится рядом. Вы не можете спрятать свою морщину. Если вы накричали на ребёнка, эту морщину будут чувствовать все, кто зайдёт в вашу кухню в ближайшие дни. Поэтому в местах, где много страдали (тюрьмы, больницы, поля сражений), тяжело дышать даже спустя годы. А в местах, где веками молились с любовью (церкви, мечети, старые рощи, дома, где росли счастливые дети), — легко и спокойно. Поле первого слоя — это общая ванна. Вы можете налить в неё грязи, а можете — чистоты.

Второй слой — средний. Он находится от двух тысяч до пятнадцати тысяч километров над Землёй. Пятнадцать тысяч километров — это почти диаметр всей планеты. Это слой смыслов. И тут начинается самое интересное.

Второй слой не хранит сами события — он хранит то, как события похожи по смыслу. Поле не тупое. Оно умеет обобщать. Оно говорит: «Ага, это похоже на то. Соединяем».

Поэтому иногда случаются странные совпадения, которые невозможно объяснить логикой. Вы подумали о человеке, которого не видели пять лет — он звонит через минуту. Вы вспомнили старую песню, которую не слышали с детства — она заиграла по радио, когда вы включили приёмник. Вы собрались что-то сказать — и собеседник говорит это за секунду до вас. Вы захотели купить красную кружку — и вечером друг дарит вам красную кружку. Это не магия. Это ваш мысленный «тычок» попал во второй слой, а оттуда — в похожую морщину другого человека (или в вашу собственную, но забытую).

Второй слой не знает времени. Для него нет «сейчас» и «потом». Есть только смысл. Если смысл совпал — событие может случиться через секунду, а может через год. Но оно случится. Поле терпеливо, оно подождёт.

Третий слой — дальний. От пятнадцати тысяч километров и до края солнечной системы. Это слой чистых возможностей. Там нет ни событий, ни мыслей, ни морщин в нашем привычном понимании. Есть только то, что может случиться в будущем. Не точные предсказания — нет. А спектры вероятностей. Облака возможного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.