Реал РПГ: Наследник Аркадии

Глава 5: Кровь, хлеб и шепот камней

Ворота деревни Людянка захлопнулись за нами с тяжелым, окончательным стуком, отсекая мрак леса и память о только что пережитом кошмаре. Но внутри было не безопасно, а по-другому. Безопасность здесь была условной, выстраданной, выкованной из бревен частокола, бдительности и суеверий.

Меня встретили не толпой благодарных селян, а настороженным молчанием и десятками пар глаз, выхваченных светом факелов из-за ставней и дверей. Дозорный, бородатый детина в стеганой куртке и с тяжелой алебардой, окинул меня испытующим взглядом, потом перевел его на Лиру, и его суровое лицо дрогнуло.

— Лира? Боги! Мы думали… А Мартин?

Лира, сдерживая рыдания, только покачала головой. По ее лицу все стало ясно. По деревне пробежал шепот, полный сочувствия и нового страха. Женщина в простом платье выбежала из толпы, обняла Лиру и, обливаясь слезами, увела ее вглубь деревни, в сторону одного из больших, крепких домов с резными наличниками.

Дозорный, представившийся как Геннадий, снова уставился на меня. Его глаза, маленькие и пронзительные, изучали мой дублет, Пробойник на поясе, сумку за плечом и, самое главное, мое лицо.

— А ты кто будешь, путник? Откуда? И как оказался рядом с Лирой в такой час? — Его голос был низким, без капли доверия.

Я уже подготовил ответ, идя сюда.

— Меня зовут Денис. Я путешественник с дальнего запада. Шел по дороге и наткнулся на нападение. Попытался помочь. — Я показал жетон Торина, который дал мне гном. — Меня направил сюда кузнец Торин Железобород, с холмов.

Геннадий взял жетон, повертел в мозолистых пальцах, и что-то в его осанке смягчилось. Жетон Торина, видимо, был здесь пропуском.

— Торин… Да, знаем мы его. Суров, но честен. Ладно. Спасибо, что Лиру выручил. Ночевать где будешь?

Тут я растерялся. Денег у меня было немного. Я собирался что-то сказать, но из темноты между домами вышел еще один человек. Высокий, сухощавый, с седой, аккуратно подстриженной бородой и пронзительными голубыми глазами, которые казались не по годам молодыми. Он был одет в добротный, хоть и поношенный, кафтан темно-зеленого цвета. Над ним светилась нейтральная табличка:

[Старейшина Гарольд (Человек, Старейшина/Бывший стражник, Уровень: ??)]

[HP: ???/??? MP: ???/???]

[Состояние: [Усталый], [Настороженный], [Проницательный].]

[Отношение: Нейтральное (0/100).]

— Геннадий, я займусь нашим гостем, — сказал старик спокойным, но властным голосом. — Проводи его к моему дому. И скажи Агафье, чтобы приготовила еще ужина и постелила в горнице.

Геннадий кивнул, почтительно склонив голову, и махнул мне следовать за ним.

Деревня Людянка при свете факелов и луны, выглядывавшей из-за частокола, была типичным поселением фронтира. Два десятка бревенчатых домов-пятистенков, крытых темной дранкой. Дорога, больше похожая на широкую грязную тропу, разделяла деревню пополам. Чуть в стороне стояла кузница, ночь делала ее темным и молчаливым силуэтом. Рядом — длинный амбар и колодец с журавлем. В центре, на небольшой площадке, возвышался деревянный помост, видимо, для сходов. Воздух был густым от запахов: дыма, квашеной капусты, скотины, влажной земли и свежеспиленного дерева. Было бедно, но крепко. Каждый дом выглядел маленькой крепостью.

Дом старейшины был самым большим, с резным крыльцом и застекленными (редкость!) окошками. Внутри пахло хлебом, травами и воском. Просторная горница была обставлена грубой, но добротной мебелью. На столе в горшке дымилась похлебка, лежал каравай ржаного хлеба. У печки хлопотала полная, круглолицая женщина — Агафья, супруга старейшины, бросившая на меня быстрый, оценивающий взгляд и тут же вернувшаяся к своим делам.

— Садись, ешь, — сказал Гарольд, снимая кафтан и вешая его на крюк. — Дорога, да еще и такая встреча… Подкрепиться надо.

Я не стал церемониться. Похлебка из кореньев, ячменя и кусочков вяленой оленины была простой, но невероятно вкусной и сытной. Хлеб — плотный, кисловатый, пахнущий солодом и жаром печи. Пока я ел, Гарольд молча сидел напротив, попивая что-то из глиняной кружки и изучая меня. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым. Я чувствовал, как он скользит по моим рукам (нет ли мозолей от оружия?), по осанке (военная выправка?), по глазам (что скрываю?).

— Торин редко кого к нам направляет, — наконец заговорил старейшина. — Обычно он имеет дело с рудой, а не с людьми. Значит, ты ему чем-то приглянулся. Или оказал услугу.

— Помог с одной проблемой в его пещере, — уклончиво ответил я, отламывая еще кусок хлеба.

— С каменным сверлильщиком? — уточнил Гарольд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Значит, не только удачлив, но и смекалист. Лира, пока ее уложили, успела шепнуть жене, что ты сражался «как демон, с огнем в глазах и знаками в воздухе». Что она имела в виду?

Вот оно. Первая проверка. Я отпил из своей кружки (крепкий травяной чай) и посмотрел Гарольду прямо в глаза.

— Я… не совсем обычный путник. У меня есть… способности. Не от бога, не от демона. Они просто есть. Я могу видеть то, что другие не видят. Чувствовать угрозу. И немного влиять на мир силой воли.

Я осторожно, демонстративно, поднял руку и сконцентрировался на пустой кружке на другом конце стола. Потратил 5 MP. Из моей ладони вырвался тонкий, синеватый луч Эфирного захвата и осторожно, с легким дрожанием, приподнял кружку на пару сантиметров над столом, а затем так же аккуратно поставил обратно.

Агафья, наблюдавшая из-за печи, ахнула и перекрестилась. Гарольд не дрогнул. Его глаза лишь сузились.

— Маг, — произнес он без особой интонации. — Или колдун. Редкое и опасное ремесло в наших краях. Лесные эльфы к магам относятся с подозрением, гномы — с интересом, а люди… люди боятся. Особенно сейчас.

— Я не колдун, — поспешил я сказать. — Я не призываю духов и не заключаю пактов. Эта сила… она часть меня, как рука или глаз. И я использовал ее, чтобы помочь. И Лире, и Торину.

Гарольд долго молчал, попивая свой напиток.

— Верю, — сказал он наконец. — Потому что Торин тебя прислал. И потому что ты вернул нам одну из наших, пусть и ценой потери другого. Но деревня… Люди здесь простые. Увидев такое, могут и камнями закидать, решив, что ты навлек гоблинов или хуже того. Поэтому совет: свою «силу воли» показывай только когда совсем прижмет. Или когда мы будем наедине.

Я кивнул. Это было разумно.

— А что хуже гоблинов? — спросил я, вспоминали слова Лиры про «шепчущие камни».

Гарольд вздохнул, поставил кружку и вдруг выглядел на все свои годы и больше.

— Расскажи сначала, что видел в лесу. Кроме гоблинов. Любая мелочь.

Я рассказал. Про заброшенную заставу и тень. Про алтарь скверны, который уничтожил. Про эльфийскую стрелу и зараженную кровь. Я не упоминал о системе и интерфейсе, но описал ощущения, знаки, чувство гниющей магии.

Чем больше я говорил, тем мрачнее становилось лицо старейшины. Когда я закончил, он прошелся по горнице, его тень, отбрасываемая каганцом (масляной лампадой), прыгала по стенам.

— Значит, оно уже и здесь, — пробормотал он. — Мы надеялись, что хребет его сдержит. Ошибались.

— «Оно»? — переспросил я.

— Скверна. Порча. Болезнь земли. Ты правильно назвал — гниющая магия. Она идет с Черного хребта. Сначала это были просто слухи от караванщиков и следопытов-одиночек. Потом пропали несколько дозоров с заставы, о которой ты говорил. Потом в лесу стали находить зверей с черной кровью и бешеным взглядом. А теперь… теперь оно добралось до наших мертвых.

Он подошел к окну, глядя в темноту, в сторону кладбища на краю деревни.

— Три ночи назад сторож, старик Федосей, клялся, что видел, как на погосте шевелятся камни на могилах. И слышал шепот. Не язык людей или эльфов. Холодный, скрежещущий шепот, от которого кровь стынет. Вчера на рассвете мы нашли его самого. Живого. Но он сидел у ворот, обняв колени, и все твердил одно: «Они зовут. Они хотят встать». Его разум, похоже, не выдержал. Теперь он в горячке, бредит.

[Обновлено цепочка заданий: «Очищение Скверны». Новый этап: «Расследовать аномалии на кладбище деревни Людянка».]

[Получено новое задание: «Шепот в ночи».]

[Цель: Выяснить источник активности на деревенском кладбище и положить ей конец.]

[Награда: 400 Опыта, значительная репутация с деревней Людянка, награда от старейшины.]

[Внимание: Задание отмечено как «Опасное». Рекомендуемый уровень: 6.]

Мой текущий уровень был 4, почти 5. Опыта с сегодняшних боев и достижений было достаточно, чтобы вот-вот перейти на новый уровень. Но 6… Это был вызов.

— Вы что-то предпринимали? — спросил я.

— Что мы можем? — горько усмехнулся Гарольд. — Отправили гонца в цитадель Аэлендор, к нашим лордам. Но ответа ждать не раньше чем через две недели, если гонец вообще доберется. Ставили дополнительную стражу, запретили выходить за частокол ночью. Но кладбище… его не закроешь. И хоронить ведь нужно. Сегодня как раз похоронили одного. На краю, у старой ограды. — Он помолчал. — Я не могу просить тебя об этом, путник. Ты и так слишком много сделал. Но если у тебя есть силы и умение видеть эту… скверну… Может, ты смог бы просто посмотреть? Оценить? Не вступая в бой. Может, это просто испуг и суеверия старика.

Но мы оба знали, что это не так. Определение скверны в моей голове уже несколько минут подавало слабый, но неуклонный сигнал тревоги — оттуда, с востока, где было кладбище. Как далекий, назойливый звон.

— Я посмотрю, — сказал я. — Завтра, на рассвете.

Гарольд кивнул, и в его глазах читалось облегчение, смешанное с виной.

— Спасибо. А теперь отдыхай. Агафья, проводи гостя.

Мне отвели небольшую, но чистую комнату на втором этаже, под самой крышей. Там стояла простая кровать с тюфяком, набитым сеном, стол, стул и сундук. Окно выходило на восток, в сторону частокола и дальше — к темным силуэтам деревьев и, как я знал из карты, к кладбищу.

Я снял дублет и броню, тщательно протер и смазал Пробойник (навык Уход за оружием появился сам собой и медленно рос), разложил вещи. Прежде чем лечь, я открыл интерфейс. Опыта до следующего уровня оставалось чуть-чуть. Я распределил неиспользованное очко навыка, полученное на 4 уровне, в Определение скверны, повысив его до Уровня 2. Теперь оно должно было давать чуть больше информации.

Потом я лег, но сон не шел. В ушах стоял визг гоблинов, в ноздрях — запах гари и крови, а в затылке пульсировал тревожный звон скверны. Я ворочался, прислушиваясь к ночным звукам деревни: редким шагам дозорного, далекому волчьему вою с гор, скрипу деревьев за частоколом.

Часа в два ночи я окончательно сдался. Встал, подошел к окну. Луна, почти полная, висела высоко, заливая серебристым, холодным светом крыши и частокол. И тогда я увидел это.

Над кладбищем, за частоколом, висел не свет, а его противоположность. Тусклое, сиренево-зеленое свечение, едва различимое, похожее на гнилой фосфор. Оно стелилось над землей, как туман, но туман этот был неестественным, тягучим. И оно пульсировало. В такт тому самому звону в моей голове.

Я не сомневался больше. Там что-то было. И это что-то набирало силу.

Утром, едва первые лучи солнца позолотили верхушки частокола, я был уже на ногах. Оделся, вооружился. Спустился вниз. Агафья, уже хлопотавшая у печи, молча кивнула на стол, где стояла миска овсяной каши с медом и кусок сыра. Гарольда не было — он, видимо, уже ушел по делам.

Позавтракав, я вышел на улицу. Деревня просыпалась. Женщины шли к колодцу с ведрами, мужчины чинили инструменты или выгоняли скот в небольшой загон внутри частокола (выпускать наружу было опасно). На меня смотрели с любопытством, страхом и смутной надеждой. Видимо, слухи уже разнеслись.

Я направился к восточным воротам, где дежурил уже знакомый Геннадий.

— По делам старейшины, — сказал я коротко. Он молча отворил калитку в больших воротах, и я вышел за пределы относительной безопасности.

Между деревней и лесом, на небольшом пригорке, обнесенном покосившейся деревянной оградой, располагалось кладбище. Старое. Кресты и камни, некоторые совсем древние, покрытые толстым слоем мха, другие — свежие. Самый новый холмик земли был виден сразу — на самом краю. Вчерашний.

Солнце уже поднялось, но здесь, под сенью нескольких старых вязов, было прохладно и сумрачно. И тихо. Слишком тихо. Ни птиц, ни насекомых. Воздух был неподвижным, тяжелым, пахнущим сырой землей и… миндалем. Сладковатым, тошнотворным запахом миндаля. Знакомый по химии признак цианидов. Но здесь это был запах разложения магии.

Мое Определение скверны (Уровень 2) сработало на полную. Давление в затылке стало болезненным, пульсирующим. Перед глазами поплыли цветные пятна. Я активировал Анализ на окружающем пространстве.

[Анализ… Обнаружена зона «Тихая гниль» (слабая, постоянная). Эффекты: подавление жизни (флора/фауна уровень 1-3), медленное проникновение скверны в недавно похороненные останки, накопление негативной энергии. Источник: в пределах кладбища. Тип: геомантическое искажение, усиленное ритуалом.]

Ритуал. Значит, это не само по себе. Кто-то или что-то сознательно создало это место.

Я осторожно вошел на территорию кладбища, ступая между могил. Земля под ногами была неестественно рыхлой, холодной. Взгляд выхватывал детали: вот на этом старом камне высеченный лик святого стерт, будто его соскоблили кислотой. Вот на этой могиле трава почернела и скрутилась в трупики. А вот здесь, у свежей могилы… земля была чуть приподнята. Как будто что-то пыталось выбраться изнутри, но не хватило сил.

И тут я увидел Источник.

В самом центре кладбища, под самым большим и старым вязом, чьи корни, как каменные щупальца, оплели несколько древних склепов, стоял камень. Не надгробный. Он был другим. Темным, базальтовым, грубо отесанным в виде короткого, приземистого обелиска. На его поверхности были вырезаны те же руны, что я видел на алтаре скверны в лесу, но более сложные, древние. И от него, как паутина, расходились по земле тонкие, едва видимые сиреневые трещины, заполненные тем же гниющим светом. Они тянулись к свежим могилам, как корни к воде.

[Обнаружено: «Камень пробуждения» (артефакт скверны, уровень 2). Ядро геомантического искажения «Тихая гниль». Постоянно усиливает зону, создавая условия для пробуждения нежити. Связан с более мощным источником на расстоянии.]

Над камнем висело здоровье: HP: 200/200. Защита: Магическая броня (физический урон снижен на 75%). Слабости: Сильная положительная энергия (священная магия, чистое пламя), прямое разрушение магической матрицы (силовое воздействие, разряд).

200 HP. И защита от физических атак. Мой Пробойник был бесполезен. Магия… Моей магии едва хватило бы, чтобы поцарапать его. Нужно было искать другой способ. Или более мощное оружие.

Я обошел камень, стараясь не наступать на светящиеся трещины. С тыльной стороны, в основании, я заметил углубление. И в нем лежал предмет. Не часть камня. Кто-то его туда поместил. Я осторожно, с помощью ветки, выковырял его.

Это была кость. Человеческая фаланга пальца, почерневшая от времени. Но она была оплетена тончайшей серебряной проволокой, образующей миниатюрные, изощренные руны. Совсем другие. Не грубые и угловатые, как на камне, а изящные, текучие.

[Анализ… Обнаружен: «Серебряный узор-ограничитель» (эльфийская работа, высокое мастерство). Назначение: Сдерживание, контроль, направление потока энергии. В данном контексте: попытка заблокировать или перенаправить энергию Камня Пробуждения. Попытка не удалась, артефакт поврежден и ассимилирован скверной.]

Эльфы. Они знали. И пытались остановить это. Но у них не получилось. Значит, не все эльфы в союзе со скверной? Или это была работа другой группы?

Я положил кость с узором в мешок. Это была важная улика.

Внезапно давление в затылке резко усилилось. Трещины в земле запульсировали ярче. Из свежей могилы на краю, где лежал вчерашний усопший, раздался глухой, влажный звук. Как будто земля вздохнула.

Я отпрыгнул назад, выхватывая Пробойник. Земля на могильном холмике зашевелилась. Из-под нее показалась рука. Не скелет, а плоть, но серая, обвисшая, с почерневшими ногтями. Она ухватилась за край ямы и начала вытаскивать наружу то, что было похоже на тело человека. Глаза были открыты и полны того же сиреневого света, что и трещины. Изо рта капала черная жижа. Над ним всплыла ужасающая надпись:

[Восставший покойник (Нежить, Уровень: 5)

HP: 80/80

Состояния: [Слабая плоть] (физическая защита низкая), [Подпитка скверной] (постоянная регенерация 2 HP/сек в зоне «Тихая гниль»), [Слабость к огню/свету].

Опасность: Средняя.]

Он выполз из могилы и поднялся на ноги, движения были рывками, неестественными. Его взгляд уставился на меня, единственное живое существо на кладбище. Он издал звук, похожий на бульканье воды в засоренной трубе, и поплелся ко мне.

Я был готов к бою, но не к тому, что случилось дальше. Земля зашевелилась не только на этой могиле. Еще в трех-четырех местах, самых свежих, грунт приподнялся. Еще руки. Еще восставшие.

[Восставший покойник (Уровень 4) x2. HP: 65/65.]

[Восставший покойник (Уровень 3) x1. HP: 50/50.]

Против пяти. В зоне, где они постоянно лечатся. А я один. И камень, источник всей этой мерзости, с его 200 НР и защитой, нависал в центре как зловещий алтарь.

Это был не бой. Это была ловушка. И я в нее попал.

[Начинается отчаянная оборона!]

Глава 6: Мертвая тишина и хруст костей

[Начинается отчаянная оборона!]

Система никогда еще не была так права. Четыре, нет, уже пять серых, влажных фигур поднимались из глинистой земли, их сиреневатые глаза-прожекторы фокусировались на мне с бездушной, неумолимой ненавистью. Запах миндаля и гниющего мяса ударил в нос, едкий и плотный. Воздух, и так тяжелый, теперь словно загустел, сопротивляясь каждому вдоху.

Самый сильный, свежий (Уровень 5, 80 HP), был уже в десяти метрах и приближался с неожиданной для мертвеца скоростью — не бежал, а быстро, судорожно перебирал ногами, будто куклу дёргали за нитки. Двое других (Уровень 4) выползали из могил по бокам, отрезая пути к отступлению к ограде. Еще один (Уровень 3) поднимался прямо позади камня, а последний, самый медленный, копошился у дальнего склепа.

Мысли, панические и хаотичные, пытались выстроиться в план. Бежать? Через них, по рыхлой земле — они перехватят, собьют с ног. Бить? Обычным оружием — они регенерируют быстрее, чем я нанесу урон всем. Магия? MP 25. Эфирный захват (8 MP) обездвижит одного, максимум на 5 секунд. Эфирный выстрел (15 MP) сильно ударит, но одного, и оставит меня без маны. Огня нет. Света... был только дневной свет, но он, фильтруясь через густые ветви вязов и сиреневую дымку скверны, казался тусклым и бесполезным.

Но была локация. И был камень.

Я рванул не от врагов, а вдоль ряда старых, полуразрушенных могил, к самому большому вязу. Его корни, толстые, как бревна, вздымались из земли, создавая естественные баррикады и узкие проходы. Мертвецы, не обладая интеллектом, но движимые простой командой «уничтожить живое», потянулись за мной, растянувшись в линию. Самый сильный был впереди, он почти настигал.

Я вскарабкался на один из корней, повернулся и, не целясь, выстрелил из гоблинского лука. Стрела, кривая и тупая, вонзилась ему в плечо, но лишь чуть качнула его.

[Урон: 4. HP Мертвеца: 76/80.]

Бесполезно. Я бросил лук, выхватив Пробойник. Мертвец влез на корень и, потеряв равновесие, рухнул вперед, прямо на меня, раскинув свои холодные, склизкие руки. Я отпрыгнул вниз, с другой стороны корня, и в тот момент, когда он падал, нанес удар снизу вверх, под реберную дугу, туда, где должно быть сердце. Клинок вошел с противным хлюпающим звуком, но не в сердце — органы сместились, сгнили или их просто не было.