Реал РПГ: Наследник Аркадии

[Урон: 11. Критический попадание в тело. HP Мертвеца: 65/80.]

[Состояние: [Проколот] (легкое замедление).]

Он даже не вздрогнул от боли, которой не чувствовал. Его рука, быстрая, как плеть, ударила меня по груди. Холод, проникающий сквозь дублет, и тупая сила.

[Получен удар. Урон: 9. Броня поглотила 5. HP: 61/70.]

Я откатился, отдышаться. Двое других мертвецов (Уровень 4) уже обходили корень с флангов. Их глаза горели. Надо было менять тактику. Камень. Источник их силы.

Я метнулся через проход между корнями, прямо к темному обелиску. Сиреневые трещины под ногами светились ярче, когда я через них перепрыгивал. Они словно чувствовали живое тепло. Давление в затылке стало невыносимым, начало болеть, как мигрень.

Добежав до камня, я прижался к его шершавой, холодной поверхности спиной. Мертвецы, все пятеро, теперь сгрудились передо мной, образуя полукруг. Они не спешили. Казалось, они знали, что я в ловушке. Или их притягивала энергия камня, которая через них протекала, подпитывая.

Я положил ладонь на камень. Магическая броня ощущалась физически — как толстое, вибрирующее стекло. Моя собственная магия, эфирная, нейтральная, в ответ слабо забурлила. Камень был не просто объектом. Он был фокусом, приемником и усилителем. Как антенна. И если я не могу его сломать… может, я могу его перенастроить? Хотя бы на мгновение? Создать обратную связь, разрыв в потоке?

Это была безумная идея. У меня не было навыков магического хакинга. Но была Интуиция (скрытая, развивающаяся от Внимательности и Мудрости) и была отчаяние.

Я закрыл глаза, игнорируя приближающихся мертвецов (самый ближний был в трех шагах), и погрузился в ощущения. Не в зрение, а в тот самый интерфейс, в связь с Протоколом Аркадии. Я мысленно вцепился не в меню, а в сам поток данных, который система, видимо, постоянно считывала с меня и мира вокруг. Я искал не заклинание, а функцию. Как в той старой игре, где можно было использовать «анализ» на вражеском устройстве, чтобы найти его уязвимость.

[Обнаружен магический узел: «Камень пробуждения». Системный анализ… Доступ разрешен (уровень доступа пользователя: низкий). Попытка диагностики…]

В моем восприятии камень перестал быть просто камнем. Он проявился как сложная трехмерная схема из сиреневых линий — потоков энергии. Я увидел, как они входят в камень сверху (издалека, с Черного хребта?) и растекаются по трещинам в земле, как кровь по артериям. А от трещин — тонкие нити к каждому мертвецу, питая их.

Нужно было перерезать эти нити. Не физически, а энергетически. Но как? Мой Эфирный захват был инструментом грубой силы. Нужен был скальпель, а не кувалда.

И тут я вспомнил про Серебряный узор-ограничитель, эльфийскую вещицу, которую нашел. Она была создана, чтобы контролировать поток. Я вытащил почерневшую кость с серебряной проволокой. Она была холодной и мертвой в руке, но в самой проволоке, глубоко внутри, таился крошечный, почти угасший отклик — след эльфийской магии, противоположной скверне.

Мертвец (Уровень 4) протянул руку, чтобы схватить меня за горло. У меня не было времени на раздумья. Я вскрикнул (от ярости, от страха, от чего угодно) и со всей силы воткнул Пробойник не в мертвеца, а в камень, прямо в точку схождения нескольких сиреневых линий, которую мне показывало системное наложение. Одновременно я прижал эльфийский узор к лезвию и вложил в него все, что осталось от моей маны, — не атаку, а запрос, приказ, противоречие.

[Импровизированная комбинация: Физический контакт + Магический артефакт + Воля пользователя. Расход MP: 20 (весь остаток).]

MP: 0/25.

Мир взорвался в тишине.

Не грохотом, а вспышкой немого, ослепительно-белого света, смешанного с фиолетовыми всполохами. Свет исходил из точки удара. Серебряная проволока на кости раскалилась докрасна и испарилась с шипением. Пробойник залило волной контрастных энергий, и рукоять обожгла мне ладонь.

Но это сработало.

Сиреневая сеть на камне и в земле на миг погасла. Мертвецы, уже почти достающие до меня, замерли, как марионетки с обрезанными нитями. Их глаза потухли. А потом по ним пробежали судороги. Без подпитки скверной их тела, державшиеся только магией, начали стремительно разрушаться. Плоть обвисла, кости затрещали, изо ртов и глаз хлынули потоки черной, зловонной жижи.

[Критическое воздействие на уязвимость! Обратная связь по каналу подпитки!]

[Все восставшие покойники получают урон: 50 (чистая энергия + разрыв связи).]

[Мертвец (Уровень 5) побежден!]

[Восставший покойник (Уровень 4) x2 побежден!]

[Восставший покойник (Уровень 3) побежден!]

[Восставший покойник (Уровень 3, дальний) побежден!]

[Опыт: +320.]

Волна опыта, мощная, смывающая боль и страх, прокатилась по мне. Я едва удержался на ногах от этого кайфа. Перед глазами мелькнуло:

[Поздравляем! Вы достигли Уровня 5!]

[Поздравляем! Вы достигли Уровня 6!]

Два уровня! Я едва успел ощутить это, как новая реальность ворвалась в сознание. Камень не был уничтожен. На нем теперь зияла глубокая трещина, из которой сочился дым, а не свет. Его полоска здоровья упала до 80/200, а статус сменился на [Поврежден, нестабилен]. Сиреневые трещины в земле погасли, но не исчезли — они теперь были просто темными шрамами на почве.

Но главное — давление, тот невыносимый звон в затылке, исчез. Осталась только тишина. Мертвая, настоящая тишина кладбища, без шепота и пульсации скверны.

Я тяжело дышал, опираясь о камень. Рука, державшая Пробойник, болела, на ладони был красный ожог в форме рукояти. Оружие тоже изменилось:

[«Пробойник Торина» эволюционировал! Текущий статус: «Пробойник с трещиной магии» (колющее оружие, редкое). Урон: 6-11. Свойства: «Бронебойный», «Нестабильное эфирное усиление» (шанс 10% нанести дополнительный 5-10 урона магией эфира при ударе, шанс 5% ослабить клинок (прочность -1)). Прочность: 18/20.]

Интересно. Рискованно, но мощно.

Я осмотрелся. Вокруг лежали быстро разлагающиеся останки. От главного Мертвяка осталась лишь груда тряпок и костей, которые уже теряли свой сиреневый оттенок. Мне стало немного не по себе. Я не чувствовал триумфа. Только тяжелую усталость и горечь. Это был не монстр из леса. Это был человек, которого хоронили вчера.

Система, однако, была безэмоциональна.

[Задание «Шепот в ночи» обновлено: «Нейтрализовать непосредственную угрозу на кладбище (1/1)». «Исследовать Камень Пробуждения (1/1)».]

[Достижение разблокировано: «Разрушитель ритуалов». Уничтожьте или серьезно повредите ритуальный артефакт скверны. Награда: +300 Опыта, умение «Базовая магическая чувствительность» (пассивное, Уровень 1).]

[Новый навык: «Базовая магическая чувствительность» — позволяет ощущать и в простейших случаях видеть потоки магической энергии без активного использования «Анализа».]

Новый навык немедленно проявил себя. Теперь я не просто «чувствовал» скверну, я видел мир немного иначе. Воздух над кладбищем был чистым, но земля под ногами светилась тусклым, больным желто-зеленым послесвечением — шрам от скверны. Сам камень был похож на погасший уголь, но глубоко внутри трещины тлел грязный красный огонек — связь с источником не прервана полностью, только ослаблена.

Я подошел к тому месту, где нашел эльфийский узор. Теперь, с новой чувствительностью, я увидел слабый, изящный золотистый след на земле — отпечаток эльфийской магии, которая пыталась сдержать камень. Он вел от камня к ограде и терялся в лесу. Значит, эльф (или эльфы) подходили с той стороны. Они пытались остановить это, не вступая в открытый конфликт. Почему?

Мне нужно было доложить Гарольду. Я взял с собой только один трофей — обломок от камня, отколовшийся при ударе. Он был холодным и тяжелым, с шероховатыми гранями, покрытыми обугленными рунами. Анализ показал: [Осколок Камня Пробуждения (магический материал/артефакт скверны). Опасно. Может быть использован в темных ритуалах или для создания оружия против нежити.]

Когда я, грязный, пропахший гарью и смертью, с обожженной рукой, вернулся в деревню и подошел к воротам, Геннадий открыл их, и его глаза округлились. За моей спиной кладбище лежало тихое, мирное, в утреннем солнце. Никакого сиреневого тумана.

— Жив? — только и смог вымолвить дозорный.

— Жив. И там чисто. Пока что.

Меня проводили к дому Гарольда. Старейшина ждал на крыльце, его лицо было напряженным. Увидев меня, он выдохнул.

— Я видел вспышку. Подумал худшее. Идем внутрь.

В горнице, за кружкой крепкого чая с медом (Агафья на этот раз смотрела на меня с неким подобием благоговейного страха), я все рассказал. О камне, о мертвецах, о своей импровизации с эльфийской вещицей. Не стал упоминать про систему и уровни, но описал свои «способности» как умение видеть энергии. Гарольд слушал, не перебивая, лишь его пальцы время от времени постукивали по столу.

Когда я закончил и положил на стол осколок камня, он долго молчал.

— Камень… Обелиск. Я помню его. Он стоял там всегда, еще до основания деревни моим прадедом. Легенда гласила, что это древний межевой знак, оставленный еще эльфами, когда эти земли были их охотничьими угодьями. Никто не придавал ему значения, — он покачал головой. — А он оказался… антенной для этой пакости.

— Его нужно уничтожить полностью, — сказал я. — Сейчас он только поврежден. И связь с главным источником, с Черным хребтом, не разорвана. Кто-то или что-то его активировало.

— Ритуал, — мрачно произнес Гарольд. — Ты прав. Это не случайность. И эльфы… они знали. И пытались помешать. Это меняет дело. Может, не все они на стороне тьмы. — Он взглянул на меня. — Ты сделал то, на что не решился бы ни один из моих стражников. Деревня в долгу. Назови свою награду. У нас небогато, но…

Я подумал. Деньги? Полезно, но не главное. Экипировка? У Торина лучше. Информация — вот что было ценнее всего.

— Мне нужна информация, старейшина. Все, что вы знаете о Черном хребте, о скверне, об эльфах в этих лесах. И… возможность пользоваться вашей кузницей и покупать припасы по справедливой цене.

Гарольд кивнул, явно ожидая более материальных требований.

— Справедливо. Информацией поделюсь за ужином. А кузнец наш, Игнат, человек Торина. Скажешь, что от меня, и он тебе все сделает. И вот еще что. — Он встал, подошел к сундуку у стены и достал оттуда сверток в темной ткани. Развернул. Внутри лежал кинжал. Не боевой, а церемониальный, с рукоятью из темного дерева и серебряной насечкой в виде дубовых листьев. — Это фамильная реликвия. Не для боя. Но носящий его считается другом моего дома и этой деревни. Бери.

[Получен: «Кинжал Дружбы Людянки» (предмет, уникальный). Свойства: «Знак доверия» (репутация с деревней Людянка фиксируется на «Уважаемый»), «Скрытое благословение» (+5% к удаче при торговле в Людянке, +10 к максимальному HP при нахождении в пределах деревни).]

Я взял кинжал, ощущая его вес и значение. Это было больше, чем оружие. Это был пропуск, доверие.

— Спасибо.

— Теперь отдыхай, — сказал Гарольд. — Ты его заслужил. А вечером поговорим. И… Денис. Будь осторожен. То, что ты сделал, не останется незамеченным. Ни людьми, ни эльфами, ни… той силой, что стоит за камнем.

Я отправился в свою комнату, но спать не мог. Адреналин еще не отпускал. Я открыл интерфейс, чтобы распределить очки двух новых уровней.

[Уровень 5: +5 очков характеристик, +2 очка навыков.]

[Уровень 6: +5 очков характеристик, +2 очка навыков.]

Десять очков характеристик! Это был огромный скачок. Я долго думал. Моя тактика все больше строилась на магии, скорости и точности, а не на грубой силе. Я распределил так: +4 к Интеллекту (INT: 13 -> 17), +3 к Ловкости (DEX: 8 -> 11), +2 к Мудрости (WIS: 9 -> 11), +1 к Телосложению (CON: 10 -> 11). Мои показатели стали: HP: 80, MP: 35, Stamina: 65. Чувствовал я себя совершенно иначе — тело стало более отзывчивым, а в груди булькал целый океан магической силы, жаждущей выхода.

Четыре очка навыков я вложил: одно в Магию Эфира (Уровень 3 -> 4), одно в новую Магическую чувствительность (Уровень 1 -> 2), и два — в открытие нового навыка: Эфирный щит (Уровень 1) — способность создавать мгновенное барьерное поле, поглощающее урон ценной маны.

Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как сила пульсирует в жилах. Я был уже не тем растерянным попаданцем у заставы. Я стал… кем-то. Охотником на нежить? Магом-самоучкой? Проблемным решателем для деревни? Еще не определился.

За окном день клонился к вечеру. Из открытого окна доносились привычные деревенские звуки, но теперь в них я слышал не просто быт, а хрупкую жизнь, которую сегодня защитил. И где-то там, за частоколом, в глубине леса и в синей дымке Черного хребта, зрела новая угроза. И система, тихо мигая в углу зрения, предлагала новый путь:

[Сюжетное задание обновлено: «Воля Протокола». Найдите упоминания об «Аркадии» в древних источниках. Обнаружена высокая вероятность наличия информации: Забытая башня Мираэль (в 2-х дневном переходе на запад). Предупреждение: локация отмечена эльфийскими знаками «Опасно» и «Запрещено».]

Башня магов. Там могли быть ответы. И новые опасности. Но сначала — ужин с Гарольдом, а потом… потом дорога снова позовет. Ведь я был больше не гостем в этом мире. Я стал его частью. Со всеми вытекающими.

Глава 7: Ужин при свечах и карты теней

Вечер в Людянке наступал не спеша, окрашивая мир в теплые, задумчивые тона. Солнце, огромный багровый шар, катилось за зубчатый силуэт Черного хребта, отбрасывая длинные, искаженные тени от частокола, которые ложились на грязь улицы, словно гигантские черные решетки. Воздух, днем пахнущий трудом и пылью, теперь наполнялся ароматами вечерней трапезы: дымком березовых поленьев из труб, сладковатым духом тушеной с кореньями дичи, терпкой нотой хмеля от только что откупоренной бочки у дома кабатчика. Где-то мычала неугомонная корова, звеня колокольчиком на шее, да с горки доносился смех ребятни, которых загоняли по домам. Постепенно, один за другим, в окнах домов зажигались огоньки: тусклые, масляные, но бесконечно уютные в сгущающихся сумерках. Они отражались в лужах от недавнего дождя, превращая грязную деревенскую дорогу в импровизированное звездное небо.

В доме старейшины пахло иначе — достоинством и историей. Запах вощеного дерева от полированных лавок, легкая горчинка сушеных трав, висевших пучками под потолком, и густой, хлебный дух только что вынутого из печи пирога с грибами и луком. На столе в горнице, покрытом домотканой скатертью с синим орнаментом, уже стояли глиняные миски, ложки из березового капа и большой глиняный кувшин. В центре, в массивном медном подсвечнике, горели три толстые восковые свечи, их пламя колыхалось от сквозняка, заставляя тени плясать по стенам, портретируя резные лики домовых на полках и поблескивающие медью кружки.

Я сидел на почетном месте, спиной к теплой, натопленной печи, и чувствовал себя одновременно гостем и участником некоего таинства. На мне была чистая рубаха, которую дала Агафья, а мой дублет и Пробойник мирно покоились на сундуке в углу, но даже без них я ощущал новую тяжесть — ответственности и доверия. Кинжал Дружбы, висевший у меня на поясе, отдавал под пальцами прохладой серебряной насечки.

Гарольд вошел в комнату, сняв дорожный плащ и повесив его на крюк. Он был одет в простую, но добротную темно-зеленую рубаху, подпоясанную широким кожаным ремнем. Его седая борода была аккуратно расчесана, а в глазах, отражавших свечное пламя, читалась усталая мудрость. Он сел напротив, наполнил две кружки темным, почти черным элем из кувшина и отодвинул одну мне.

— За тишину на погосте, — сказал он просто и поднял свою.

— За тишину, — откликнулся я, чокнувшись. Напиток был крепким, горьковатым, с долгим, хлебным послевкусием. Он согревал изнутри.

Агафья внесла дымящийся чугунок, поставила его на подставку посреди стола, а следом — пирог, от которого шел такой умопомрачительный аромат, что у меня заурчало в животе. Пирог был золотистым, с румяной, хрустящей корочкой, испещренной мелкими дырочками, из которых подпархивал душистый пар.

— Ешьте, пока горячее, — сказала она, и в ее голосе впервые прозвучало нечто вроде материнской заботы. — Ты, путник, кости-то свои после такой встряски подкрепи.

Мы принялись за еду. Похлебка была густой, наваристой, с кусками нежной оленины, кореньями пастернака и моркови, сдобренная щепоткой дикого тмина. Пирог таял во рту, грибы давали глубокий, землистый вкус, а лук — сладковатую пикантность. Это была еда, которая не просто утоляла голод, а восстанавливала душу. Я ел молча, наслаждаясь каждым глотком, чувствуя, как силы возвращаются в тело.

Гарольд ел неторопливо, его взгляд был обращен внутрь себя. Когда первая миска опустела и Агафья, забрав ее, вышла на кухню, он откинулся на спинку лавки, взял в руки кружку и заговорил. Его голос был тихим, но четким, каждое слово падало в тишину комнаты, как камень в воду.

— Черный хребет, — начал он, — не всегда был черным и проклятым. Мои деды, а их деды до них, рассказывали, что когда-то он назывался Сияющим. И вершины его были белыми от вечных снегов, а в долинах цвели синие цветы, которые светились по ночам, как звезды, упавшие на землю. Там жили не драконы, а существа другого рода — духи гор, воздушные сильфы и гномы глубоких рудников, с которыми наши предки торговали железом и самоцветами.

Он сделал глоток эля, и пламя свечи отразилось в его глазах, словно разжигая там память.

— А потом пришла Война Падений. Не наша, людей. Война титанов. Эльфы против каких-то… пришельцев из иных миров. Об этом даже легенды говорят сбивчиво. Но битва была. И один из тех пришельцев, существо тьмы и разложения, было повержено не до конца. Его ядро, его сердце, упало где-то в недрах хребта. И стало просачиваться. Сначала медленно. Потом быстрее.

Он провел рукой по столу, будто стирая невидимую пыль.

— Синие цветы почернели и завяли. Воды в ручьях стали горькими. Звери ушли или изменились, стали злыми, с черной кровью. Гномы запечатали самые глубокие шахты и ушли на север. Эльфы… эльфы разделились. Одни, Лесолюды Серебряного бора, с которыми мы когда-то жили в мире, стали замкнутыми, подозрительными. Другие, те, что жили ближе к хребту… о них говорят, что они сами стали меняться. Что у них в жилах теперь течет не свет лун, а тень той самой древней раны. Их называют Чернолесьими, или Мрачными эльфами. Это они, как я полагаю, ставят эти камни и творят ритуалы. Они хотят не остановить скверну, а овладеть ею. Подчинить. Стать ее хозяевами.

Я слушал, завороженный, мысленно сверяя рассказ с тем, что видел. Алтарь в лесу, камень на кладбище — это были не саморазвивающаяся инфекция, а сознательные инструменты. Иглы, введенные в тело земли.

— А Забытая башня Мираэль? — спросил я. — Она имеет отношение к той Войне?

Гарольд кивнул, на его лице появилось выражение глубокого почтения, смешанного со страхом.

— Башня Мираэль… Это наследие еще более древнее. Говорят, ее построили не эльфы и не люди. Маги Аркадии. Те, кто пришел наблюдать за этим миром, а может, и создал его. Они были хранителями баланса. Но когда случилась беда, они… исчезли. Или погибли, пытаясь ее сдержать. Башня опустела века назад. Она стоит в самом сердце леса, на границе влияния скверны. Эльфы, и светлые, и темные, считают ее запретным местом. Говорят, там до сих пор бродят стражи из света и тени, а сама башня живет по своим, непонятным законам. Ты думаешь отправиться туда?

— Мне нужно понять, что со мной происходит, — честно ответил я. — И почему я оказался здесь. Возможно, ответы там.

— Возможно, — согласился Гарольд. — Но знай: дорога туда опасна вдвойне. Тебе придется идти через самые глухие части Серебряного бора, где хозяйничают зараженные твари и, возможно, патрули Чернолесьих. А сама башня… — он помолчал. — Говорят, она проверяет тех, кто входит. Не силой, а… сущностью. Неподготовленный ум может сломаться. У тебя есть дар, Денис. Не растрать его в погоне за призраками.

Разговор перешел на более приземленные, но не менее важные темы. Гарольд рассказал о расположении окрестных хуторов, о броде через Серебрянку, который в половодье становится смертельно опасным, о тропе углекопов, ведущей к заброшенным гномьим шахтам (и, возможно, к тайным ходам через отроги хребта). Он предупредил о стаях лесных волков-переростков, которые стали нападать даже на вооруженные группы, и о странных, студенистых созданиях в болотах на севере, которых местные прозвали «слезями» — они, по слухам, пожирали память и сны.

Я слушал, и моя Внимательность и новая Магическая чувствительность фиксировали каждую деталь, создавая в голове объемную, многослойную карту не только местности, но и ее скрытых угроз. Система тихо пищала, занося данные в Журнал и Кодекс существ.

[Получена информация: «История Черного хребта и скверны». Достоверность: высокая (из уст старейшины).]

[Получена информация: «Эльфы Лесолюды и Чернолесьие». Отношение: настороженно-нейтральное и враждебное соответственно.]

[Обновлена карта: добавлены точки интереса «Заброшенные гномьи шахты», «Болота Слезей», «Старая тропа углекопов».]

[Сюжетное задание «Воля Протокола» обновлено: появилась теория о связи «Протокола Аркадии» и магов башни Мираэль.]

Агафья принесла на десерт мед в сотах и орехи. Сладкий, тягучий мед таял на языке, оттеняя горечь эля. В этот момент в дом вошел еще один человек. Невысокий, коренастый, с лицом, словно высеченным из гранита, покрытым шрамами и слоем вечной угольной пыли. Он был одет в толстый кожаный фартук, а могучие руки, обнаженные по локоть, были со старыми ожогами. Это был Игнат, деревенский кузнец.

— Гарольд, прости, что в неурочный час. Слышал, у тебя гость, что камень на погосте укротил, — его голос был хриплым, как скрип несмазанных колес. Он кивнул мне. — Хотел взглянуть на того, кто Торину помог, да на оружие его. Слыхал, оно после дела с камнем… не совсем обычным стало.

Я показал ему Пробойник с трещиной магии. Игнат взял его с почти религиозным трепетом, повертел на свету свечи, провел толстым пальцем по лезвию, где теперь виднелись тончайшие синеватые прожилки, словно вены.

— Да… — прошептал он. — Магия в сталь въелась. Не святая, не темная… Другая. Чистая сила. Но нестабильная. — Он посмотрел на меня. — Доверишь подправить? Не переделать, а… стабилизировать. Чтоб шанс на отдачу был меньше. У меня есть немного серебра и голубая руда с гор. Может, удастся баланс найти.

[Предложено задание: «Стабильность для Пробойника».]

[Цель: Помочь кузнецу Игнату стабилизировать магические свойства оружия.]

[Награда: «Пробойник» получит новое свойство «Сбалансированная нестабильность» (увеличенный шанс на магический удар, уменьшенный шанс на поломку), репутация с Игнатом, доступ к его услугам.]

Я, конечно, согласился. Мы договорились, что завтра утром я зайду в кузницу.

Позже, когда трапеза закончилась и Гарольд, извинившись, ушел разбирать какой-то спор между соседями, я вышел на крыльцо, чтобы подышать ночным воздухом. Небо было ясным, усеянным бесчисленными бриллиантами звезд, таких ярких и близких, каких я никогда не видел на Земле. Млечный Путь раскинулся по небу серебристой рекой пыли и света. Луна, уже не полная, но все еще яркая, висела высоко, отливая холодным серебром.

И тогда я увидел их.

На частоколе, на самой его вершине, где темный силуэт сторожевой вышки вырисовывался на фоне звезд, сидели две фигуры. Не люди. Они были слишком изящны, слишком неподвижны. Их очертания сливались с деревом, но лунный свет выхватывал детали: острые уши, длинные волосы, струящиеся, как темный шелк, легкие плащи, колышущиеся на ночном ветерке. Они смотрели не на деревню, а в лес. Или на кладбище. Один из них повернул голову, и на мгновение я увидел пару глаз, светящихся мягким, фосфоресцирующим зеленым светом, как у кошки. Взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение — оценивающий, недружелюбный, но и не враждебный. Просто… констатирующий факт моего существования.

[Обнаружены: Лесолюдские эльфы-следопыты (Уровень: ???). Отношение: Наблюдающее.]

Они не проявляли агрессии. Они просто наблюдали. За мной? За деревней? За последствиями сегодняшнего дня? Через несколько секунд они, словно растворившись в тени, бесшумно исчезли. От них не осталось ничего, кроме легкого, едва уловимого запаха влажного мха, дикого розмарина и чего-то древнего, древесного, что донес ветерок.