Карельский ареал. Предотвратить Зону

– Да хрен его знает, вроде есть что-то. Или от костра в глазах рябит, не понимаю.

– Может, от костра, – согласился Виктор.

– Ну, – хлопнул себя ладонями по ногам Леха, – раз такое дело, тоже немного выговорюсь, если не против.

– Конечно, не против. – Виктор подбросил пару поленьев в огонь, затем вскрыл две банки тушенки и поставил их возле костра подогреваться.

– Был я в командировке, в общем. Сам знаешь, куда нас отправляют. Шесть месяцев. Все было нормально, слал деньги, созванивались. Ротировали нас в итоге, вернулся живым-здоровым домой. Ну так встретила меня, вроде нормально все, а чувствую, что-то не так. Дети-то, конечно, обрадовались папке, не отходили вообще. Жена поулыбалась пару дней, потерпела, а потом просто взяла и сказала, что за время моего отсутствия поняла, что ей со мной не по пути. – Леха горько сглотнул. – Взяла детей и ушла. Вот и получается, что на войне целым остался, а дома в тылу так ранили, что еле оклемался.

Майор сочувственно посмотрел на сослуживца. Тот заметил:

– Да нормально все, Вить. Что делать-то? Жить как-то надо дальше. Вот детей только жалко больше всего в этой ситуации. А так – привыкну.

Виктор хотел что-то сказать и поддержать Алексея, но вдруг заморгал прожектор в карьере. Оба пограничника, как по команде, поднялись и уставились на мерцающий свет. Рябь, показавшаяся им у входа в штольню, будто переместилась к фонарю, лучи которого, периодически мигая, выдавали темнеющий сгусток – словно пыльное облачко подползло на свет. Леха обернулся и посмотрел назад: дизель работал исправно, лампочка под тентом светилась без перебоев. Виктор отошел от костра и встал на кромке карьера, чтобы полностью видеть моргающий источник света.

– Прожектор накрывается? – спросил подошедший к майору Алексей.

– Странно, – ответил Каратаев. – Пыль какая-то возле него. Может, замыкает что-то?

Пару минут они стояли у края выработки, глядя в моргающей темноте то на прожектор, то на вход в штольню, выныривающий из мрака при появлении света. Потом вдруг трепетание прекратилось, фонарь заработал стабильно, освещая проем и выдавая в свете луча отползающее к шахте пыльное облако.

– Хрень какая-то здесь творится, – произнес озадаченно Леха. – Блин! Тушняк! – спохватился он, развернувшись на громкое шипение консервов у огня и учуяв аромат подогретого мяса, бьющий в нос даже на расстоянии.

Прапорщик подбежал к костру и веточкой отодвинул горячие банки подальше от очага. Виктор сел рядом на бревно, поднял чайник, взвесил его в руке и, убедившись, что чая там еще достаточно, повесил посудину на треногу над костром, чтобы подогреть.

– Я ведь по молодости здесь недалеко на заставе служил замполитом. Никогда на этот заброшенный карьер особого внимания не обращали. Даже не помню, был ли тот проход в нем или нет. И про избушки на дне не помню. Мы ж там вещи забыли! – вдруг вспомнил он.

– Утром можно забрать. Жаль, Юрик уехал, – вспомнил про друга Леха. – С ним бы всю ночь скучать не пришлось. Всякие приколы бы порол, устали б смеяться, – улыбнулся прапор. – Что это с ней? – вдруг поменявшимся голосом произнес он.

Виктор глянул на напарника, а потом, проследив его взгляд, увидел у ног будто трепыхающуюся открытую банку тушенки. Она подрагивала на земле. Леха взял ее аккуратно за крышку.

– Блин, реально трясется, – удивился он и протянул было банку майору. – Хотя нет. Перестала. Вторая затряслась, – засмеялся Алексей.

Другая банка тушенки, находившаяся на земле, начала вибрировать, как и первая до этого. Леха схватил ее в другую руку и держал обе банки на весу, пока все не успокоилось.

– Может, кипели, вот и тряслись, – предположил он.

– Ну-ка, поставь их обратно на то же место, – сказал Виктор.

Леха опустил тушенку на землю. Через секунды правая банка еле заметно задрожала, после затряслась на месте и неуклюже начала двигаться прочь от костра. Алексей хотел подхватить ее, но Виктор жестом остановил его, желая узнать, что будет дальше. Консерва, вздрагивая и подпрыгивая, небрежно, но целенаправленно двигалась от костра в сторону темных кустов. На ее пути лежала ветка, перед ней банка пару раз попыталась подняться, левитируя над землей, но в итоге упала. Потом неумело взялась перекатываться через препятствие и опрокинулась, выплеснув на заросший камень мясное содержимое. Справа в темноте что-то недовольно буркнуло. Виктор быстро схватил фонарь и направил луч света на кусты. Там что-то резко дернулось в сторону и исчезло во мраке. Майор быстро прыгнул в заросли, освещая окрестности в поисках кого-либо, но не смог разглядеть ничего, кроме деревьев, ракитника и травы. Он вернулся к костру и ошарашенно спросил у Лехи, выжидающе сидящего на бревне:

– Что ты видел?

– Вроде силуэт какой-то мелькнул, – неуверенно произнес Леха. – Только я не понял чей.

– Ага! Я тоже подумал, что там кто-то был, – подтвердил свои догадки Виктор. – И этот кто-то странным образом тянул нашу тушенку к себе.

Алексей пожал плечами:

– Что здесь происходит вообще?

Виктор пнул ногой опрокинутую банку к костру и уселся рядом с прапором на бревно.

– Не спрашивай, Лех. Не спра… – Майор резко вздрогнул от звонка спутникового телефона. – Фух, аж в жар бросило. Вовремя, блин, – сердито произнес он и направился к столику под навес.

– «Соболь» на связи… Так точно… Понял… Понял… Принял, до связи!

Виктор положил спутниковый телефон в станцию и вернулся обратно. За спиной шумно потянулся Кирюха и сонным голосом спросил:

– Леха, чай есть горячий?

Оба пограничника повернулись на звук.

– Давай подтягивайся, – произнес Виктор. – Как раз новые вводные появились. Командир звонил сам.

– Он что, в Службе еще? – спросил Леха.

– Да. И, похоже, головной боли наша запись с коптера прибавила не одному ему. Утром к нам приедет Климов с группой для усиления и еще какие-то гости в его сопровождении. А мы тут остаемся еще дней на пять ориентировочно. Назревает что-то нехорошее из-за той чертовой пещеры. И, боюсь, странные приступы головной боли покажутся сущей мелочью по сравнению с тем, что может ждать нас в скором будущем.

– Леха, вставай, – тормошил сослуживца Кирилл, – к нам гости.

Алексей резко открыл глаза и пару секунд смотрел по сторонам, соображая, что происходит. Было светло, дизельный генератор уже заглушен, поэтому отчетливо слышался звук приближающейся техники. Рядом с дизелем лежал изувеченный прожектор без стекла и металлической рамки. Леха взглянул на наручные часы – шесть тридцать пять – и вылез из спального мешка. Старший группы стоял у неприметной лесной дорожки и ожидал появления машин.

Спустя несколько минут показался служебный «УАЗ Патриот» серебристого цвета, а далее за ним целая колонна из трех НефАЗов с кабинами непривычной для этих машин графитовой окраски – две вахтовки, один тентованный грузовой на короткой раме – и минивэн «Хендай-Стариа» футуристичного вида, абсолютно черный, включая затонированные наглухо окна. УАЗ остановился рядом с Виктором, и из него вышел полковник Климов – начальник отдела пограничной охраны.

– Товарищ полковник, – начал докладывать майор, – пограничный наряд…

– Здоро́во, – протянул руку Климов для пожатия. – Все целы?

– Так точно, товарищ полковник.

Климов махнул рукой кому-то в машине, задние дверки УАЗа раскрылись, и оттуда выскочили молодой лейтенант и два контрактника с автоматами в руках. Грузовики неспешно подкатили к головной машине, за ними притулился минивэн. Из кабины первого НефАЗа, распахнув дверцу, спрыгнул на землю человек, абсолютно лишенный растительности на голове, спортивного телосложения, в хорошо подогнанном по фигуре тактическом черном костюме, поверх которого была надета плечевая система, фиксирующая под мышкой кобуру с торчащим из нее пистолетом. Он подошел к офицерам.

– Специальная военизированная охрана, – начал представлять визитера Виктору полковник. – Будут здесь заниматься…

– Сергей Палыч, позвольте? – перебил Климова незнакомец и протянул руку майору. – Гоплит.

Виктор недоуменно пожал руку и, вопросительно глянув на полковника, представился в ответ:

– Майор Каратаев, старший РПГ.

– Ну вот и отлично, – надменно продолжал представившийся Гоплитом незнакомец. – Значит, так, майор: вниз карьера отныне без моей команды никого не пускать и самим не соваться. Там будут заниматься своим делом компетентные люди. Ваша задача – охрана периметра здесь, наверху, и обеспечение пропускного режима. Машинки будут заезжать в карьер и выезжать, – визитер поиграл растопыренной ладонью в воздухе, – все их передвижения – только с моего личного разрешения. Фото и видео настоятельно рекомендую не снимать. – Гоплит достал из чехла на поясном ремне миниатюрную радиостанцию и посмотрел на Виктора: – На каком канале работаете?

– Седьмой, – ответил Каратаев.

Незнакомец дважды кликнул селектором на приборе и приблизил его ко рту:

– Раз, два, три.

Из радиостанции Виктора с шипением донеслись произнесенные Гоплитом слова.

– Ну вот и отлично, – сказал лысый визитер и убрал миниатюрную радюшку в чехол. – Если будут возникать вопросы – связь со мной налажена. Работаем? – задал он риторический вопрос майору и натянуто улыбнулся.

Виктор озадаченно посмотрел на полковника, но тот покорно молчал.

– Сергей Палыч, – обратился к Климову незнакомец и состряпал недовольную мину, – машинка.

Полковник махнул водителю УАЗа, и тот отогнал «Патриот» с дороги, освобождая путь колонне. Гоплит запрыгнул в кабину первой вахтовки, и вереница из четырех машин начала спуск по спиральной дороге в карьер.

– Это из Управления к нам прислали спецов, товарищ полковник? – задал майор вопрос Климову.

– Бери выше, – буркнул тот в ответ, провожая взглядом колонну.

Виктор изобразил удивленную гримасу. Неужели Питер? А может, Москва? Значит, страхи только подтверждаются: в таинственной пещере нашли что-то серьезное.

– А Гоплит? Это фамилия такая?

– Позывной, скорее. В общем, – сменил тему полковник, – работаете, как этот Гоплит и сказал, – кивнул он в сторону карьера, – пропускной режим и охрана периметра. Из ОМД трех человек к тебе в распоряжение, больше нет. Пайки выгрузите из «Патриота», на пять суток. Через пять суток вас сменят. Связь так же по спутнику через оперативного дежурного. Вопросы есть?[5]

– Товарищ полковник, а воды и солярки?

– Вода в машине есть. Три канистры. Забирайте. И солярки тридцатка. Как будут заканчиваться, привезут еще через оперативного. Еще вопросы?

Виктор молчал и думал.

– Все, хватай провизию, – скомандовал Климов, – и организовывай здесь службу.

Как только коробки с сухпайками и канистры сгрузили под навес, полковник прыгнул в машину, и УАЗ умчался обратно в город. Пограничники изготовили самодельный шлагбаум на дороге перед спуском в карьер из ствола молодой сосны, чтобы обеспечить пропускной режим. Виктор распорядился выставить рядом с ним часового с радиостанцией и сменой через каждые два часа. Организовывать охрану сверху, по периметру карьера, смысла не было: людей для этого было категорически мало. Граница выработки хорошо просматривалась, поэтому решено было выставить еще одного человека на пост наблюдения с биноклем и радиостанцией, так же со сменой каждые два часа. Одними прапорами и сержантами все смены закрыть не получалось. Виктор рассудил, что он сам и лейтенант тоже будут задействованы в несении службы на посту наблюдения. В результате по три человека на каждый пост. Службу нести при таком раскладе можно: есть возможность и отдохнуть, и выполнять дополнительные задачи.

Ознакомив своих бойцов с текущей ситуацией, а также обозначив в ней роль РПГ, Каратаев раздал подчиненным индивидуальные указания и выставил на посты первую дежурную смену.

– Товарищ майор, – обратился к старшему группы худощавый молодой лейтенант.

– Давай здесь просто по имени, – прервал его Каратаев. – Так удобнее будет. Я – Виктор, тебя как?

– Артем, – немного сконфуженно ответил тот. – Виктор, у моих автоматы с собой. Где их хранить вне дежурства, чтоб лишний раз не таскаться с ними?

– Предлагаешь организовать еще один пост? – покачал головой майор. – Не пойдет. Автоматы постоянно с собой, двадцать четыре часа в сутки. Мы же пистолеты при себе таскаем, вот и они автоматы так же. Как говорится, есть, спать и нужду справлять с ними.

– Понял, – кивнул лейтенант.

– Я еще не завтракал, кстати, – произнес Каратаев. – Пойдем чай попьем, что ли?

У костра суетился Леха. Его и Кирилла, который сейчас дежурил на посту, Виктор определил к службе у шлагбаума для надежности пропускного режима. К ним добавил третьим сержанта, а капрала выставил сразу на пост наблюдения. Завидев подходящих к костру офицеров, Леха участливо спросил:

– Что, чайку́?

– Давай, – улыбнувшись, ответил майор. – Горячий?

– А то!

Старший прапорщик разлил в кружки свежего чая и уселся поудобнее на бревне рядом с Каратаевым:

– Что это за перцы-то примчались?

– Не знаю точно, какие-то спецы, – ответил Виктор. – Видать, дело серьезное.

– А откуда, знаешь?

– Питер как минимум. Может, выше. Не наши точно.

– Ого. – Леха, прищурившись, сделал шумный глоток из кружки. – Быстро ж они примчались, пусть даже если из Питера.

– Я тоже заметил, – согласился Виктор. – Можно было бы подумать, что бортом до аэропорта долетели, но техника, похоже, тоже вся их. Либо эти спецы где-то рядом до этого тусовались, либо вообще выехали сюда сразу, как только тот чел в Службе рассказал о чертовой пещере и о пропаже своего приятеля в ней.

– Думаешь, такие подорвутся только лишь от одного рассказа местного? – усомнился Алексей. – Я думаю, они видео увидели с шаром, которое мы отослали командиру.

– Не знаю, Лех. Не знаю.

– А что за шар-то там, в пещере? – спросил лейтенант. – Что-то никто ничего не говорит об этом. Все молчат, все секретно.

Виктор вздохнул:

– Трудно объяснить, видеть надо. Необычный он и давит на психику, будто живой. Может, вообще портал какой-то или инопланетное что-то.

– Серьезно? – усмехнулся Артем.

– Да хрен его поймешь, – произнес Виктор, сёрбнув горячего чая из кружки. – Придет время – узнаем. Если доживем, конечно.

Каратаев подменил на посту наблюдения младшего сержанта чуть раньше положенного времени. Заполучив в руки бинокль, несмотря на подталкивающее любопытство, Виктор сначала придирчиво осмотрел сквозь увеличительные линзы верхний периметр и только потом направил бинокль на дно карьера.

Внизу работа кипела. С момента прибытия визитеров прошло не больше двух часов, а там уже многое было обустроено. По краям дороги, идущей по спирали вниз, были расставлены вертикальные осветительные приборы в виде круглых палок метровой высоты. Эти болларды начинались в пяти метрах ниже от шлагбаума и уходили по спуску через равные интервалы до самого дна выработки, а там внизу их выстроили так, что визуально они создавали коридор до входа в штольню. В центре карьера, по правой стороне от «коридора», прямо возле обветшалой избушки был установлен внушительный мобильный павильон серого цвета с герметичным пневмокаркасом, раза в четыре превосходящим тот деревянный домик по площади. Он представлял собой простой параллелепипед: стены со всех сторон имели по два-три больших проема, закрытых полупрозрачной мутной пленкой; внутри угадывались столы и какая-то аппаратура. Рядом с павильоном стояли две припаркованные вахтовки. Тентованный грузовой НефАЗ, как и черный минивэн, оставили ближе к подъему из карьера. В нескольких метрах от павильона разместился чуть меньший по размеру пневмокаркасный комплекс графитового цвета. Он был без окон и проемов, один лишь небольшой смещенный к углу вход на торце. С другой стороны от «коридора» из боллардов была установлена пара надувных модулей серого цвета, похожих на большие полевые палатки со сквозными проходами с боков. Вокруг объектов суетились люди в самой разной одежде: одни – в синих костюмах со светоотражателями – таскали аппаратуру, забегали в палатки, что-то разматывали, протягивали провода и гофрированные шланги, оттаскивали мусор; другие – в белых дутых изолирующих комбинезонах – возились с причудливыми приборами у входа в штольню, щупали необычный камень цвета темного малахита, сновали у главного павильона, ныряя и выныривая из него; третьи – в черных одеяниях – неспешно ходили по периметру, постоянно высматривая что-то в окружающей обстановке.[6]

Виктор в бинокль все это видел как на ладони. Помимо круглых боллардов на площадке, казалось, хаотично были расставлены мощные светодиодные прожекторы: одни – побольше, на вышках, другие – скромнее в размерах, на треногах и кронштейнах. Непонятно было, что служило источником питания для всего этого балагана. Признаков дизель-генераторов Каратаев, как ни пытался, найти не смог.

Непосредственно у входа в штольню был установлен еще один модуль черного цвета, совсем небольшой, похожий на дезактивационную палатку. Виктор подметил это. Значит, в пещере мог быть повышенный радиационный фон. Хорошо, что они быстро убрались оттуда, а то бы нахватались радиации. Мелькнула мысль, что нечто из подземелья прогнало их не ради того, чтобы просто избавиться от непрошеных гостей, а чтобы защитить их от пагубного воздействия излучения. Майор слегка улыбнулся такому варианту и дальше сосредоточился на наблюдении. Туда, в штольню, от павильона и соседнего с ним комплекса уходили проложенные кабели и прозрачные гофрированные шланги. В проеме было светло, проход в пещеру тоже был оснащен светильниками. Пара человек в белых комбинезонах тащили внутрь какой-то агрегат, похожий на пылесос с прозрачной большой колбой.

Каратаев оторвался от бинокля. Жизнь внизу кипела. «Серьезная организация, – подумал Виктор. – Трудятся на ура. Обеспечение у них по высшему разряду, конечно. Что же это за структура, интересно?»

Майор навел бинокль на человека в черной форме и начал детально его рассматривать. Это явно была охрана того спецконтингента. Никаких званий, никаких нашивок или знаков, указывающих на принадлежность к чему-либо, на персонаже не было. Просто черный тактический костюм и поверх него разгрузка того же цвета. В левом ухе у охранника виднелась блютус-гарнитура для связи. Человек развернулся и пошел к центру лагеря. Сбоку на ремне под правой рукой Виктор разглядел пистолет-пулемет специальной разработки «Вереск» со штатным надульным глушителем, да еще приправленный коллиматорным прицелом и тактическим блоком – фонарь, ЛЦУ. «Крутые ребятки, – подумал Каратаев. – Простых смертных такими игрушками не обеспечивают».[7]

Разглядывая обстановку на дне карьера, майор не забывал периодически осматривать верхний периметр. Собственно, тот и был его задачей на посту наблюдения, но Виктора больше заботило то, что происходило внизу. Наблюдая всю эту суету, он пытался понять, что вообще происходит и чем вызван этот переполох на самом деле, угадать причину такой серьезности и секретности. Нет, он, конечно, знал, что там, в пещере, какая-то непонятная сфера. Но что эта сфера представляет собой на самом деле, остается лишь гадать.

Как раз в этот момент из прохода штольни появились два человека в белых изолирующих комбинезонах с капюшонами на головах. Они шли друг за другом, таща между собой большую прозрачную колбу с каким-то фиолетовым порошком.

– Виктор. – Каратаев вздрогнул от неожиданности. – Смена, – выдал подошедший к нему лейтенант.

Майор передал бинокль Артему, протер уставшие глаза и похлопал сменщика по плечу. Затем направился к костру, где на бревне сидел уже сменившийся Леха, а Кирюха с молодым капралом оживленно хлопотали над приготовлением обеда.

День близился к полудню.

Виктор смотрел в небо: темная рваная дымка накрыла серым шатром бескрайнюю карельскую тайгу, кое-где на небесном своде даже проглядывали звезды. День в суете и раздумьях пронесся незаметно. Только сейчас, сменившись в очередной раз с поста наблюдения и усевшись на гостеприимное бревно-лавку, майор понял, как же он устал и физически, и морально.

Костер весело трещал дровами, изредка посылая в небо вихри искр. На треноге привычно гудел закопченный чайник – неутомимый труженик на своем боевом посту. Чаепитие – доступное приятное занятие для бойцов, свободных от несения службы. Виктор сидел, молчал и глядел на пляску пламени, держа в руках кружку с горячим чаем. Он был настолько вымотан, что даже поднести небольшую алюминиевую посудинку к губам требовало усилия.

– Как думаешь, надолго вся эта хрень здесь? – спросил сидящий рядом на бревне Алексей, кивая в сторону выработки.

Примечания