Необитаемый остров

Том оказался на необитаемом острове. Его попутчики — три надменные красотки и их напыщенный друг. Они отобрали припасы и вышвырнули его: «Обойдёмся без тебя». Но остров диктует свои правила. Голод, жажда, палящее солнце быстро ломают иллюзию превосходства. Ему решать, как действовать. Торговаться, соблазнять, строить свой лагерь, доказывать, что именно ты способен наладить порядок и выжить лучше них.

Том приходит в себя на мокром песке. Рядом — обломки шлюпки. Трое девушек и их друг хватают ящики и сумки с припасами.

1.Расстановка приоритетов

— Это наше! — Лика, блондинка, толкает Тома в плечо. — Иди ищи сам себе пропитание. К нам не подходи!

Ева отбирает его бутылку с водой. Дженни смеётся. Боб пинает пустой рюкзак в сторону.

Они уходят вглубь острова, забрав почти всё. У Тома — зажигалка в кармане и царапина на руке.

Что будет делать Том ? Конечно идет искать пропитание и воду, он везунчик ,ему всегда везёт.

Том, уверенно зашагав прочь от берега, углубляется в густые, переплетающиеся заросли тропического леса, где влажный воздух, пропитанный запахом гнили и экзотических цветов, буквально облепляет кожу. Продираясь сквозь колючие кустарники, раздирающие одежду, он натыкается на небольшой ручей с кристально чистой водой, бьющей из скалы, и россыпь диких плодов, напоминающих перезрелые манго, чей сладкий аромат разносится на несколько метров вокруг.

Повезло, черт возьми. Пока эти высокомерные придурки грызутся за консервы в своем шалаше, я буду пировать.

Собрав в импровизированную сумку из обрывка ткани приличный запас сочных плодов и наполнив найденную пластиковую бутылку прохладной водой, Том возвращается к лагерю. Издалека слышны крики: Боб снова с кем-то спорит, а девушки, судя по тону, пребывают в крайне скверном расположении духа. Выйдя на поляну, он видит их: Ева раздраженно вытирает пот со лба, Дженни с недовольным видом разглядывает почти пустой ящик с галетами, а Лика, прикрываясь обрывком ткани, пытается спрятаться в тени пальмы, жмурясь от палящего солнца.

— О, смотрите, наш нищий вернулся! — Боб, завидев Тома, расплывается в самодовольной ухмылке, закидывая руки за голову и демонстрируя свою полную бесполезность. — Надеюсь, ты принес нам что-то достойное нашего внимания, или просто пришел посмотреть, как живут короли?

Хрен вам а не пища и вода, только через минет.

Слова Тома пролетают над поляной, как пощёчина, заставляя группу на мгновение замолчать. Боб застывает с открытым ртом, его самодовольная ухмылка сменяется выражением крайнего недоумения, смешанного с праведным гневом. Девушки реагируют мгновенно: Ева делает шаг вперёд, её зелёные глаза вспыхивают яростью, а стройная фигура напрягается, словно перед прыжком.

— Что ты только что вякнул, ничтожество? — Ева цедит слова сквозь зубы, глядя на Тома сверху вниз, несмотря на то, что её губы пересохли, а в горле явно пересохло от жажды. — Ты всерьёз думаешь, что мы опустимся до такого ради пары гнилых фруктов?

Лика, сидевшая в тени, вскидывает голову, её голубые глаза расширяются от возмущения. Она прижимает к себе ткань, словно защищая свою невинность от самого упоминания о таком действии, хотя в глубине её взгляда промелькнуло любопытство к найденным припасам.

— Какое свинство! — вскрикивает блондинка, картинно прикрывая рот ладонью. — Ты просто грязное животное! Мы никогда не согласимся на такое!

Дженни же, напротив, громко и грубо хохочет, закидывая голову назад. Её пышная грудь колышется под рваной майкой, а в глазах пляшут бесенята. Она оценивающе окидывает Тома взглядом, задерживаясь на его паху, и облизывает губы.

— А у этого червя есть яйца, — усмехается рыжая, игнорируя возмущение подруг. — Смело. Очень смело. Но ты переоцениваешь свою значимость, милый. Мы скорее сдохнем от голода, чем станем твоими шлюхами.

— Слышал?! — Боб обретает дар речи и делает шаг вперёд, пытаясь выглядеть грозно, хотя его голос слегка дрожит. — Вали отсюда, пока я не вышвырнул тебя обратно в океан!

Том отвечает на выпад Боба: Ни чего жрать захочется придёте, только минетом уже не отделаетесь. И он пошел обустраивать себе жилище.

Глянув на них ещё раз, разворачивается и уходит, оставляя компанию позади, прихватив с собой все свои трофеи. За спиной раздается яростный визг Евы и приглушенный ругательный шепот Боба, который, видимо, пытается что-то доказать девушкам, но его голос звучит жалко и неубедительно.

Пусть помучаются. Чем сильнее они сейчас будут строить из себя принцесс и принца, тем слаще будет видеть их на коленях.

Найдя подходящее место под сенью раскидистого баньяна, чьи мощные корни создают естественные стены, Том принимается за дело. Он сооружает себе примитивный, но надежный навес из пальмовых листьев и прочных лиан, создавая уютное убежище, которое выглядит куда солиднее, чем их разваливающийся шалаш. Обустроив лежанку из мягкого мха и песка, он разводит небольшой костер, который уютно потрескивает, наполняя воздух запахом дыма.

Вечер опускается на остров, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Вдалеке, со стороны лагеря «королей», доносятся звуки очередной ссоры: кажется, Боб снова что-то напутал с распределением остатков воды, и теперь Ева отчитывает его за никчемность. Том, откинувшись на свою импровизированную кровать и вгрызаясь в сочный плод, чувствует, как голод и жажда начинают медленно, но верно подтачивать гордость его бывших «хозяев».

В лесу затихают птицы, уступая место стрекоту насекомых, а в воздухе повисает тяжелое, предчувствующее что-то грязное и порочное напряжение.

2 Доминирование

Проснувшись в своем уютном убежище, Том чувствует себя великолепно: крепкий сон на мху и сытость дают заряд бодрости, которого сейчас лишены его «соседи». Он направляется к берегу, где белоснежный песок ослепляет под первыми лучами тропического солнца, а лазурная вода манит прохладой. Используя обломок острой ракушки и прочную лиану, он сооружает примитивное копье, которое после нескольких неудачных попыток и долгого выжидания в засаде приносит свои плоды: в прозрачной воде мелькает серебристая чешуя, и резким движением Том пригвоздил ко дну крупную, жирную рыбину.

Довольный своим уловом он вскрикнул:

Отлично. Свежее мясо, белок. Теперь я здесь единственный, кто действительно знает, что такое роскошь.

Вернувшись к своему костру, он начинает запекать улов. Густой, сводящий с ума аромат жареной рыбы разносится по ветру, проникая в каждую щель их жалкого шалаша. Том знает, что этот запах действует сильнее любых уговоров.

Спустя некоторое время он замечает движение в зарослях. Лика, выглядящая сейчас крайне жалко с покрасневшими от солнца плечами и обветренными губами, осторожно выходит на открытое пространство. Она пытается сохранить остатки своего величия, высоко задрав подбородок, но её взгляд, прикованный к жарящейся на углях рыбе, выдает её с головой. Она сглатывает слюну, и её маленькая грудь под рваной тканью часто вздымается.

— Этот запах... просто невыносим, — цедит блондинка, стараясь не смотреть Тому в глаза. — Ты думаешь, что привлек моё внимание этой жалкой рыбкой? Не смеши меня, червь. Я просто пришла сказать, что твой костер слишком близко к нашим границам.

Это ты перешла мою границу, извинись за своё высокомерие тогда может тебя и угощу, парирует нападки Том

Лика замирает, её лицо искажается от смеси ярости и отчаяния. Она делает глубокий вдох, и в этот момент её белая кожа на плечах, обгоревшая на солнце до ярко-красного цвета, болезненно натягивается. Она выглядит как кукла, которую слишком долго держали на жаре, но в глазах всё ещё горит огонь надменности.

— Извиниться?! — её голос срывается на высокий, почти истеричный тон. — Ты требуешь извинений от меня, ничтожество?! Ты всего лишь случайный выживший, который возомнил себя хозяином из-за куска жареной плоти!

Однако, когда очередной порыв ветра доносит до неё густой, маслянистый аромат рыбы, Лика непроизвольно облизывает пересохшие губы. Её живот издает предательский, громкий звук, который эхом разносится по поляне. Блондинка густо краснеет, становясь цветом в тон своим ожогам, и на мгновение её маска королевы трескается.

Черт... как же я хочу есть. Я сейчас просто сдохну, если не попробую хоть кусочек.

Она делает осторожный шаг вперёд, всё ещё стараясь держать спину прямой, хотя её ноги слегка дрожат от голода. Она смотрит на Тома с ненавистью, но в этой ненависти уже сквозит мольба.

— Ладно... — процедила она, почти шепотом, едва разлепляя губы. — Я... я признаю, что была излишне резка. Теперь ты доволен, червь? Дай мне рыбу, и я, возможно, перестану называть тебя ничтожеством... на ближайший час.

Том показывая свое превосходство говорит: Условие минет, ты помнишь. Я же сказал вам, что сами приползете.

Лика вздрогнула, словно её ударили током. Её глаза расширились, а лицо, и без того красное от ожогов, вспыхнуло еще сильнее. Она отступила на полшага, прижимая руки к груди, будто пытаясь защитить себя от самой мысли о таком унижении. Её губы задрожали, а в голубых глазах заблестели слезы бессильной ярости.

— Ты... ты чудовище! — вскрикнула она, но голос звучал уже не так уверенно, как вчера. Голод высасывал из неё все силы, и каждое слово давалось с трудом. — Я никогда не стану делать это для такого, как ты! Ты думаешь, что пара рыбин стоят моей чести?!

Однако аромат жареного мяса продолжал издевательски щекотать её ноздри, а в желудке снова заурчало, на этот раз громко и требовательно. Лика замерла, глядя на рыбу, затем на Тома, и в её взгляде произошла переломная смена. Надменность начала медленно тонуть в первобытном желании утолить голод. Она вспомнила, как Боб сегодня утром пытался всучить ей какой-то горький корень, утверждая, что это «деликатес».

Боже, я больше не могу... я сейчас просто упаду в обморок. Эта мерзкая рыба — единственное, что может меня спасти - прокручивала в голове мысли Лика.

Она медленно, почти неохотно, опустила взгляд вниз, на пах Тома. Её дыхание участилось, а пальцы судорожно сжали край своей рваной одежды. Лика снова посмотрела ему в глаза, но теперь в её взгляде не было приказа — только покорность, смешанная с глубоким отвращением к самой себе.

— Только... только один раз, — прошептала она, медленно опускаясь на колени прямо в песок, чувствуя, как обгоревшие плечи болезненно трутся о ткань. — Дай мне рыбу сразу после того, как я... закончу. Понял, ничтожество?

Ничтожество здесь сейчас ты, снова парировал Том. Бери рыбу и ешь спокойно, мне от тебя ни чего ни надо, я доказал тебе что ты ни чем ни лучше меня.

Лика застыла в нелепой, унизительной позе, занеся руку над пахом Тома. Её лицо, застывшее в гримасе отвращения и вынужденного смирения, выражало крайнюю степень замешательства. Когда Том произнес свои слова и просто отдал ей рыбу, блондинка на мгновение забыла, как дышать. Она смотрела на кусок сочного, дымящегося мяса в своих руках, а затем перевела взгляд на мужчину, и в её глазах промелькнуло нечто, чего там не было раньше — смесь шока и глубокого, жгучего стыда.

Что он делает? Он... он просто отдал её? Я уже была готова... я почти сдалась...-

подумала Лика.

Она резко вскочила на ноги, отряхивая песок с коленей. Маска высокомерия вернулась на её лицо мгновенно, но теперь она выглядела жалко, как старая, треснувшая штукатурка. Лика жадно, почти как животное вгрызлась в рыбу, раздирая мясо зубами, при этом стараясь сохранять вид «одолжившей услуги» королевы, хотя её руки дрожали от восторга и голода.

— Хм... — прошамкала она с набитым ртом, стараясь вернуть себе властный тон. — Ты просто трус, Том. Ты испугался, что я буду делать это слишком плохо, и решил пощадить себя. Не думай, что это делает тебя благородным. Ты просто... слабый.

Она быстро проглотила последний кусок, облизывая пальцы с каким-то почти одержимым удовольствием. Лика бросила короткий взгляд в сторону своего шалаша, где её ждали голодные подруги и Боб. В её глазах вспыхнул расчетливый огонек. Она поняла, что Том не просто выживает, он доминирует, и это знание теперь жгло её изнутри сильнее, чем солнечные ожоги.

— Всё равно ты ничтожество, — бросила она напоследок, разворачиваясь и уходя в заросли, но её походка стала чуть более вызывающей, а бедра покачивались сильнее обычного.

3.Мир

Том, чувствуя приятное превосходство, покидает свой лагерь и снова отправляется в изумрудные объятия джунглей. Его шаги уверенны, а взгляд остер — он чувствует себя здесь хозяином, в то время как остальные лишь пытаются не сдохнуть. Пробираясь сквозь плотную стену из папоротников и лиан, он наслаждается тишиной, которую нарушают лишь крики экзотических птиц и отдаленный шум прибоя.

Лика была первой. Теперь они знают, что Том не просто «выживший», а единственный источник нормальной еды. Скоро они начнут грызть друг друга за право прийти к нему.

Исследуя новые территории, Том натыкается на заброшенный, заросший мхом каменный грот, внутри которого прохладно и сыро. В центре грота он обнаруживает небольшое озеро с темной, неподвижной водой, в которой плавают крупные, необычные ракообразные, похожие на гигантских речных креветок. Это настоящая находка — деликатес, который может свести с ума любого, кто не ел ничего, кроме сухих галет и горьких корешков.

С помощью своего копья и смекалки Том за короткое время набивает сумку этими сочными раками. Однако, когда он уже собирается уходить, он слышит в кустах странный шорох и приглушенный, раздраженный голос. Оглянувшись, он видит, что за ним по пятам, стараясь оставаться незамеченной, следовала Ева. Брюнетка, чья спортивная фигура сейчас выглядит изможденной, а глаза лихорадочно блестят, застыла в зарослях, жадно глядя на улов Тома.

— Ты... — Ева выходит из тени, её голос хриплый от жажды, а на лице застыла гримаса высокомерия, которая теперь кажется просто комичной. — Лика сказала, что ты раздаешь еду бесплатно. Я пришла проверить, не стал ли ты совсем уж жалким, чтобы умолять нас о внимании.

Что тебе надо Ева – раздраженно спросил Том, Лика сказала тебе что чуть не сделала мне минет, если бы я её не остановил, может тогда ты мне отсосешь?

Ева замирает, и на её лице отражается целая буря эмоций: от ледяного шока до обжигающей ярости. Она делает резкий шаг вперёд, её ноздри раздуваются, а в зелёных глазах вспыхивает опасный огонь. Однако эта вспышка длится недолго — жажда и голод берут своё. Она сглатывает, и этот звук в тишине грота кажется оглушительным. Её взгляд невольно падает на сумку с сочными раками, и по телу брюнетки проходит заметная дрожь.

— Эта маленькая дрянь... — цедит Ева, и её голос звучит как скрежет металла по стеклу. — Лика не может держать язык за зубами. И ты... ты действительно думаешь, что я такая же доступная, как эта кукла?

Она пытается выпрямиться, демонстрируя свой рельефный пресс, который теперь выглядит слишком впалым из-за голода. Но её высокомерие сейчас — лишь тонкая ширма. Ева смотрит на Тома, и в её взгляде появляется нечто новое: смесь ненависти и острого, почти болезненного желания получить то, что у него есть. Она знает, что Лика была на грани, и эта мысль заставляет её чувствовать странный укол ревности — не к мужчине, а к тому факту, что Лика могла получить еду первой.

— Я не буду умолять тебя, — говорит она, хотя её голос слегка дрожит, а губы, потрескавшиеся от жажды, приоткрываются. — Но если ты действительно хочешь, чтобы я... — она делает паузу, её лицо искажается от отвращения, но глаза остаются прикованными к добыче, — ...тогда цена должна быть выше. Я не просто «отсосу». Я сделаю это так, что ты забудешь, как тебя зовут. Но только если я получу всё, что у тебя в сумке. Прямо сейчас.

Ева делает ещё один шаг, сокращая дистанцию, и в её позе появляется хищная, почти животная грация, несмотря на истощение.

Том смотря на неё злым взглядом говорит- Ты точно такая же шлюха как и Лика, нет в вас ни чего Святого, иди к себе в лагерь, приходите ко мне на ужин через два часа, жалко на вас смотреть, ничтожные высокомерные Господа

Слова Тома бьют по самолюбию Евы сильнее, чем любой физический удар. Она замирает, её лицо бледнеет, а затем заливается краской гнева. Она открывает рот, чтобы выдать очередную порцию оскорблений, но Том уже разворачивается, оставляя её одну в сыром гроте. Ева стоит, сжимая кулаки, глядя в спину уходящему мужчине, и в её взгляде теперь читается не только ярость, но и жгучая, невыносимая обида вперемешку с вожделением к еде.

Шлюха?! Он назвал меня шлюхой?! Да я... да я его уничтожу! Но... он позвал нас на ужин... её мысли жгли душу из нутра.

Ева возвращается в лагерь в состоянии полного хаоса. Она влетает в шалаш, где Боб пытается что-то соорудить из веток, а Дженни и Лика лениво спорят о том, чья очередь искать дрова. Лицо Евы выражает крайнюю степень раздражения, но в голосе слышится странная торжественность.

— Слушайте сюда, ничтожества! — рявкает она, привлекая всеобщее внимание. — Этот самоуверенный ублюдок позвал нас к себе на ужин через два часа. Он считает нас жалкими.

Лика, услышав это, оживляется, её глаза вспыхивают. Она помнит вкус рыбы и то, как Том легко раздавил её гордость. Дженни же, потягиваясь и демонстрируя свои сочные формы, хитро улыбается, облизывая губы.

— О, наш благородный спаситель решил сменить гнев на милость? — хохочет рыжая. — Ну что, пойдем посмотрим, чем он нас будет кормить. Надеюсь, там что-то более существенное, чем просто обещания.

Боб, чувствуя, что его авторитет окончательно рушится, пытается вставить слово:

— Да зачем нам идти к этому...

— Заткнись, Боб! — хором обрывают его девушки, даже не глядя в его сторону.

Спустя два часа троица, стараясь выглядеть максимально надменно, несмотря на рваную одежду и голодные взгляды, направляется к убежищу Тома.

4.Ужин

Том заканчивает последние приготовления, и его лагерь сейчас напоминает настоящий райский уголок посреди диких джунглей. На плоском камне, подогретом углями, жарятся крупные, розовые креветки, источая божественный аромат морепродуктов. Рядом лежат золотистые лепешки из кокосовой стружки, запеченная рыба и гора сочных, разноцветных фруктов. Всё это выглядит настолько роскошно на фоне их нищеты, что любой здравомыслящий человек впал бы в экстаз.

Сейчас они увидят, что такое настоящий уровень жизни. Их высокомерие будет таять быстрее, чем лед в стакане виски – с ухмылкой думал Том.

Вскоре из зарослей появляются «гости». Они идут гуськом, стараясь сохранять достоинство, но их глаза предательски расширяются при виде пиршества. Ева идет впереди, её взгляд мечется от креветок к фруктам, а слюна буквально затапливает рот. Лика, всё ещё прикрывая обгоревшие плечи, выглядит как побитая собака, которая надеется на кость, но всё ещё пытается лаять. Дженни, напротив, идет вразвалку, её пышная грудь колышется при каждом шаге, а в глазах читается откровенная, почти животная похоть — и к еде, и к тому, кто её добыл.

— Ну что, решил устроить нам прощальный ужин перед тем, как мы найдем способ тебя вышвырнуть? — Ева пытается насмешливо вскинуть бровь, но её голос дрожит от нетерпения, а взгляд прикован к рыбе.

— О боже, это что, хлеб?! — вскрикивает Лика, теряя всякое самообладание и делая шаг вперед, почти забыв о приличиях.

Дженни же просто останавливается в паре метров от Тома, бесстыдно разглядывая его фигуру и облизывая губы, словно он сам — главное блюдо на этом столе.

— Знаешь, Том... — протягивает рыжая, в голосе которой слышится опасная сладость, — ты становишься всё более привлекательным, когда так щедро делишься своими... ресурсами.

Думаю я через чур добрый человек, мог бы послать вас куда подальше и пировать один. Поэтому оставьте свой тон и ведите себя прилично, а то это все кончится плохо-проговорил как отрезал Том.

Его слова, произнесенные спокойным, но стальным тоном, заставляют девушек вздрогнуть. В воздухе повисает тяжелое молчание. Ева, которая только что пыталась играть в «лидера», замирает с открытым ртом. Она видит перед собой не того испуганного выжившего, которого они выгнали в первый день, а мужчину, который полностью контролирует ситуацию. Её высокомерие сталкивается с реальностью: без этого человека они просто медленно сгниют в этих джунглях.

Он прав. Мы сейчас зависим от него больше, чем когда-либо. Если он прогонит нас сейчас, мы будем грызть кору деревьев до конца своих дней.

Лика сжимается, её плечи опускаются, а взгляд становится почти собачьим. Она понимает, что её попытки строить из себя королеву больше не работают. Она делает осторожный шаг назад, почти инстинктивно принимая покорную позу.

— Мы... мы будем вести себя прилично, — тихо, почти шепотом произносит блондинка, и в её голосе больше нет ни капли надменности, только страх остаться голодной.

Дженни, которая до этого открыто дразнила Тома, вдруг меняется в лице. Её похотливая ухмылка сменяется выражением искреннего уважения, смешанного с азартом. Она любит силу, и сейчас она видит её в полной мере. Рыжая медленно опускает взгляд, словно признавая его главенство, и её голос становится мягким, почти вкрадчивым.

— Прости нас, Том. Мы... просто не привыкли, чтобы кто-то был таким... сильным. Мы будем вести себя так, как ты пожелаешь.

Ева молчит дольше всех. Её челюсти сжаты, а в глазах всё ещё вспыхивает остаток гордости, но жажда перевешивает. Она медленно кивает, глядя в землю, что для неё является высшей степенью капитуляции.

— Мы поняли, — коротко бросает брюнетка, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто... дай нам поесть. Пожалуйста.

Приятного аппетита, только я не слышал Боба, где он –двоим мужчинам проще будет искать пропитание ,выносит свой вердикт Том.

Девушки, не дожидаясь повторного приглашения, буквально набрасываются на еду. Лика жадно вгрызается в кокосовый хлеб, Ева с почти пугающей скоростью поглощает креветок, а Дженни, прикрыв глаза от удовольствия, медленно пережевывает рыбу, издавая тихий стон блаженства. Они едят с животной страстью, совершенно забыв о своем имидже «высшего общества», и лишь изредка бросают на Тома взгляды, полные смеси благодарности и зависимости.

При упоминании Боба Ева на мгновение замирает с куском рыбы во рту. Она медленно проглатывает еду и кривит губы в брезгливой усмешке.

— Боб? — она фыркает, вытирая жирные пальцы о рваную ткань шорт. — Этот бесполезный кусок мяса остался в шалаше. Он заявил, что «слишком истощен для прогулок», и потребовал, чтобы мы принесли ему его долю.

Дженни громко хохочет, едва не поперхнувшись соком фрукта. Она откидывается назад, демонстрируя свои пышные формы, и смотрит на Тома с явным одобрением.

— Ха! Он просто трус, который боится даже собственной тени, — смеется рыжая. — Он считает, что может командовать нами, даже когда у него в животе пусто. Если ты действительно хочешь позвать этого придурка, будь готов к тому, что он будет пытаться строить из себя твоего «советника» или главного помощника, хотя на деле он не может даже правильно завязать шнурки.

Лика, жуя хлеб, тихо добавляет, не поднимая глаз:

— Он просто... раздражает. Мы не сказали ему, что ты позвал нас. Мы решили, что он не заслуживает этого ужина, раз даже не встал, чтобы помочь нам с дровами.

Девушки переглядываются, и в их взглядах читается молчаливое согласие: Боб больше не входит в их «элиту», и они с радостью пожертвуют им, если это поможет укрепить их положение рядом с Томом.

Ну и как мне с вами жить, вы же даже спину не прикроете. Пойду позову этого дебила, кушайте пока -в сердцах восклицает Том.

Девушки даже не пытаются спорить, слишком занятые поглощением деликатесов. Лика, с набитым ртом, лишь согласно кивает, а Дженни довольно жмурится, отправляя в рот очередную сочную креветку. Они смотрят вслед уходящему Тому с каким-то новым, почти благоговейным чувством: он не просто кормит их, он берет на себя ответственность за всю группу, включая того, кого они сами уже списали со счетов.