Мир утопленных червей. Чистый ужин

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Мотылькам. Которых обливали грязью,

ломали крылья, бросали в котёл.

Кто верил, улыбался, надеялся — а его сломали.

Утопленным червям. Кто уже сварился в этом котле.

Кто тянет других на дно, потому что сам забыл,

как это — летать.

Тем, кто слышал: но не слушал.

Тем, кто улыбался, когда хотелось молчать.

Тем, кто сорвался.

Тем, кто ушёл.

Тем, кто остался.

Эта книга про вас.

И про то, что однажды котёл закипает.

«Мир утопленных червей»

— социальная драма и психологический реализм.

Дебютный роман. 2026

СЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ НАЗАД…

— Ну вставай давай! — голос матери пробивался сквозь сон уже в третий раз.

Пятница. Будильник звенел, голос был подкошенным и недовольным. Сон — быстрым и болезненным. Душа не отдохнула.

Подъём. Ванна. Косметика. Смена одежды. Кухня.

Аня открыла дверцу холодильника. На полке стояло молоко, пол торта, соусы, открытые консервы и пустота.

— А где мой завтрак? — спросила Аня скорее для порядка.

— А это ты себе сделала? — мать уже стояла в дверях, скрестив руки.

— Да. Сегодня тяжёлый день, думала в автобусе перекусить.

— Ну ты на работе можешь поесть. Ты же в ресторане работаешь.

Дверь холодильника закрылась с металлическим стуком.

— В ресторане? Три сырника за триста десять рублей?

— Ну по дороге в магазин сходи. Тебе что, для матери жалко?

Голос Ани невольно пополз вверх:

— Мне не жалко! Просто можно хотя бы подумать обо мне?

— А обо мне ты не хочешь подумать? Я твоя мать. А ты только для себя завтрак сделала. Я что, эгоистку растила?

— Тебе виднее.

— Что?

— Ничего.

Аня вышла из кухни.

Сумка. Ключи. Телефон. Куртка.

Мать вышла в коридор, шаркая тапками:

— Мусор выкинь, — и подбросила пакет к выходу.

Аня закатила глаза. Мать уже ушла в комнату.

— Пока, — сказала Аня в пустоту.

— Давай, не задерживайся, — донеслось из-за двери сквозь гул телевизора.

Дверь. Площадка. Мусоропровод. Лестница. Лифт. Домофон. Улица.

Холод ударил по лицу — февральский, злой. Аня нащупала наушники, включила классику и зашагала к остановке.

Дорога занимала минут сорок: пятнадцать пешком, двадцать на автобусе, ещё пять пешком. День был холодным, дорога скользкой, сумка тяжёлой, настроение сонным и грустным.

День сурка, который длится уже несколько лет.

Мать больна. Съехать не могу. Работаю и за себя, и за неё. Кредитка на сорок тысяч. Аренда. Работа. Выгорание. Вечные ссоры.

Когда же это всё поменяется? Когда я буду жить одна? Когда у неё закончится этот реабилитационный период? Когда я буду свободной?

Мысли переключались сами собой — она и не заметила, как подошла к остановке.

Ждём. Ждём. Автобус. Пять минут. Ждём. Семь минут. Ждём. Трамвай. Автобус. Ждём.

— О, мой, — Аня убавила музыку и полезла в сумку за кошельком.

Подняла взгляд.

Автобус с рекламным плакатом «Ждём вас снова в нашем ресторане» промчался мимо.

— Да блин.

Она сунула кошелёк в карман и открыла приложение такси.

Такси. Музыка. Дорога. Тишина.

Подойдя, она глубоко вздохнула, посмотрела на заднюю дверь ресторана и мысленно сказала:

— Удачи мне.

9:00

Бежевые кроссовки перешагнули порог запасного выхода и прошлёпали к раздевалке.

— Привет, — бросила Аня в сторону Жени.

Та промолчала, сделала вид, что Ани не существует, и вышла.

Сменка. Шкафчик. Фартук. Хвостик.

Готово.

Аня прошла через кухню, коридор с туалетами и вышла в зал. Все уже на местах. Кроме шеф-повара — вечно он опаздывает.

В заведении уже кипела предсменная суета. Аня медленно прошлась между столами, разглядывая каждого, кто сегодня будет определять её настроение.

Сегодня на смене:

Администратор Валя. 27 лет. Если бы проводились соревнования по принципу «задуши, но не убей», она была бы в топ-10. Улыбка, за которой лесть и пофигизм.

Официантка Алина. 19 лет. Выбрала лёгкий путь: деньги, клубы, парни. Высокомерная. Крутится возле Коли.

Повар Коля. 25 лет. Сгонял пару раз на вахты и теперь доказывает, что он лучший. Вечно подкатывает к Алинке.

Официантка Женя. 20 лет. Скромный вид, но гнилая душа. Вечно орёт и недовольна.

Бармен Никита. 27 лет. Прикольный чел с тату, но своего мнения нет.

Шеф-повар Антон. 31 год. Повар неплохой, но ни приличий, ни вежливости.

Клининг Нина. 45 лет. Женщина-сталь. Спокойна как удав. Лучше не трогать.

Аня отошла к окну, посмотрела на своё отражение.

Двадцать один год. Мечтательница и реалистка в одном лице. Она живёт с мыслью, что скоро упадёт метеорит и всё изменится. Она съедет от матери, найдёт парня, начнёт писать. Но третий год одно и то же: работа, дом, работа. Под глазами — синева, в груди — выгорание, в голове — депрессия, которую глушишь энергетиками и надеждой.

Надежда тает быстрее, чем лёд в стакане с колой.

Мать. Вечно пьяная, вечно с протянутой рукой. Отец свалил, когда Ане было двенадцать. Мать осталась. Боль осталась. И я тоже осталась.

Аня обвела взглядом зал. Алина уже уткнулась в телефон, Женя красилась у зеркала, Ваня протирал бокалы за баром. Сегодня пятница. Третья смена подряд. Сегодня будет жарко.

— Привет, — сказала Аня, проходя мимо Вани.

— Привет, — кивнул он, не отрываясь от стекла.

Телефон молчал. От Веры — ничего.

В зале заиграла тихая музыка. Валя уже стояла у входа, отпирала дверь. За ней маячили двое — первые гости.

— Отлично, это мои, — Женя выпорхнула из-за стойки, как будто только этого и ждала.

— Это мой столик, — ровно сказала Аня.

Женя обернулась, окинула её взглядом с лёгкой, почти ласковой улыбкой. Одними губами, не разжимая зубов, произнесла:

— Мне похуй.

И уплыла к гостям.

Аня перевела взгляд на Алину. Та стояла в телефоне — хоть бы глазом повела. Ноль эмоций.

— Окей, — выдохнула Аня. — Сегодня, видимо, будет тяжело.

Дверь на кухню хлопнула. Антон — вечно опаздывающий, вечно с видом, будто он тут главный — завалился внутрь.

— Здоров, братан, как ты тут? — донеслось из-за двери.

— Да норм, здоров, ты сам как? — ответил Коля.

— Да норм, чё, заказов ещё не было?

— Да не, я только с перекура пришёл.

— Ну понял, сделай чая по-братски.

— Щас.

Валя вышла из туалета, поправила волосы, окинула взглядом зал и подошла к девочкам. В руках — блокнот.

— Так, девочки. Пятница. Сложный день. От вас требуется точность, слаженность и качество.

Она раскрыла блокнот, заглянула в записи, но тут же, будто вспомнив что-то, достала телефон и застучала по экрану.

— Алина, у тебя столы с 1 по 7. Женя — с 8 по 15. — Валя подняла глаза, оглядела Аню. — А тебе… столы с 16 по 21. Самые лёгкие.

Пауза. Валя захлопнула блокнот.

— Ты какую смену работаешь?

— Третью.

— Как раз. Вип-столики обслуживает Алина. Чаевые делятся поровну.

Она снова уткнулась в телефон.

— Сегодня приедет Олег. Хочет, чтобы обслуживала ты. Готовься.

Развернулась и ушла.

Дальше потянулось время без гостей. Аня ушла за бар, взяла стопку вилок, принялась натирать. Металл холодил пальцы. Она листала телефон — от Веры тишина.

Из кухни вышел Антон, плюхнулся на стул.

— Встань, — сказала Аня, — У нас гости.

Антон слез, зашёл за стойку.

— По меню: всё есть, кроме рёбрышек, лосося и кинзы. Скоро привезут.

— Хорошо, — ответила Алина, не отрываясь от телефона.

— Ты запомнила? — Антон повысил голос.

— Да, не кричи.

— Дура, — буркнул он и ушёл.

Через пару минут Алина подошла к компьютеру:

— А что там на «стоп»?

Аня продиктовала. Алина огрызнулась, но отошла.

Аня ничего не ответила. Просто продолжила натирать вилку. Медленно, тщательно.

«Настроение портить с утра из-за таких как Алина?»

Ну уж нет.

Я сильнее.

11:00

— Добрый день, меня зовут Аня, сегодня я ваш официант. Уже выбрали?

— Здравствуйте, а у вас бизнес-ланч уже работает?

— Да, с десяти утра до пяти вечера.

— Хорошо, тогда мне, пожалуйста, третий, и моей девушке — первый.

— Хорошо. Меню могу забрать?

— Да, спасибо.

— По ожиданию минут пятнадцать-двадцать.

— Хорошо.

Аня забрала меню и отправилась к бару.

12:00

Зал заполнился за пятнадцать минут, будто по команде. От студентов до офисных работников — все, у кого обед по расписанию, а жизнь по часам.

Алина стояла у кассы, листала телефон. К ней подошёл гость.

— Девушка, можно меню?

— Сейчас, подойдёт кто-нибудь.

Аня видела это. Подошла, протянула меню. Гость кивнул, улыбнулся. Алина бросила взгляд:

— Героиня.

Аня сделала вид, что не услышала.

В кармане завибрировал телефон. Мать. Сброс.

Люди. Заказы. Время.

Через полчаса Женя подошла к ней с приторной улыбкой.

— Ань, выручи, а? У меня там столик 8, заказ готов. Отнеси, а я в туалет схожу.

Аня посмотрела на неё. У неё самой висело три заказа.

— У меня самой заказы.

— Ну ты же справишься. Ты же у нас такая… ответственная.

Женя развернулась и ушла. Аня взяла чужой поднос.

Телефон снова завибрировал. Мать. Сброс.

К часу дня зал начал наполняться. Аня остановилась у бара на секунду, перевела дыхание. Ваня протянул стакан воды.

— Ты как?

— Нормально.

— Выглядишь усталой.

— Бывало и хуже.

Она выпила воду и пошла собирать грязную посуду. Телефон снова завибрировал — мать. Сброс. Тут же пришло СМС:

«Ты что, офигела, трубку не берёшь? А если я тут умираю? Живо перезвони мне…»

Аня убрала телефон и пошла дальше.

14:00

К двум часам гости начали расходиться. Трое официантов стояли у барной стойки, лениво занимаясь своими делами.

— Ща выдохнем, — сказал Ваня.

— Выдохнем мы только через труп, — усмехнулась Женя, переглянувшись с Алиной и покосившись на Аню.

Аня не придала этому значения. Она спокойно смотрела в окно. Солнце. Люди. Машины. Свобода. А она здесь. Глубокий вздох — и она продолжила раскладывать салфетки и вилки.

Тишина сменилась смехом.

В дверях стояла четвёрка — двое мужчин, две женщины. Громкие, весёлые, с чувством «мы тут главные».

Администратор посадила их за двадцатый стол — самый дальний от кухни, от бара, от людей.

Аня посмотрела на часы. 14:30.

Тяжело выдохнула и отправилась к гостям.

Следующие полтора часа превратились в испытание. Гости меняли заказы, путались в пожеланиях, требовали невозможного. Одному без лука, второму без соуса, третьему рыбу не жареную, а запечённую.

— Вы что, тупые там?