- -
- 100%
- +
Однажды он впервые поднял на неё голос при мне. По-настоящему. Из-за денег — мама сказала, что отложила на мои ботинки, а он услышал «заначила».
— Заначка, значит, — сказал он тихо, и от этой тишины мне стало холоднее, чем от крика. — От меня прячешь.
— Серёж, это Диме на осень…
— На осень. — Он встал. Стул проехал по полу с таким звуком, что я вздрогнул. — А я, значит, не человек. Я тут пустое место.
Он не ударил тогда. Он ушёл, хлопнув дверью так, что с полки упала фотография — мы трое на море, я в смешной панаме. Стекло треснуло наискось, через мамино лицо.
Мама подняла рамку, посмотрела на трещину. И не заплакала. Она положила фото в ящик стола, стеклом вниз, и сказала мне:
— Иди делай уроки, сынок. Всё хорошо.
Тогда я первый раз понял, что взрослые врут не для того, чтобы обмануть. А чтобы ты ещё немного побыл ребёнком. Она тянула это как могла. Держала на себе и две работы, и меня, и его. Я не знаю, как она не сломалась раньше.
А отец всё чаще не находил работу с утра — потому что искать надо трезвым, а трезвым он просыпался всё реже.
Глава 11. Светлые промежутки
Но он не всё время был такой. Вот что трудно объяснить тому, кто не жил с этим рядом.
Между плохими днями случались хорошие. Светлые промежутки — я их так про себя называл, хотя слова такого тогда не знал, просто чувствовал: вот сейчас посветлело. Он просыпался утром, и по тому, как он выходил на кухню, я сразу понимал — сегодня будет отец, а не тот, другой. Он выходил тихий, виноватый, с серым помятым лицом, наливал себе воды, много, стакан за стаканом, и смотрел в окно, и было видно, что ему стыдно. Стыд — это ведь хороший знак. Стыд бывает только у живого человека, а не у пустого.
Один раз он сам вылил бутылку. Я видел. Достал её из-под раковины, открыл и вылил в слив, всю, до капли, и стоял, держась за мойку, и смотрел, как она уходит. «Всё, — сказал он, не мне, себе. — Хватит. Завязал». И мама за его спиной в дверях прижала руку к губам и смотрела на него так, что у меня защемило, — с такой надеждой, которую боялась показать, чтоб не спугнуть.
И на несколько дней возвращался мой отец. Тот самый. Он брился, и от него опять пахло одеколоном, а не кислятиной. Он чинил то, до чего год не доходили руки, — приладил наконец дверцу на кухонном шкафу, что висела на одной петле, смазал входную дверь, чтоб не скрипела. Однажды позвал меня: «Пошли, инженер, прогуляемся». И мы пошли, просто так, вдоль гаражей, и он рассказывал, как, может, устроится к Витьку в автосервис, тот звал, надо только себя в руки взять, и я шёл рядом, заглядывал ему в лицо снизу и верил каждому слову. Я так хотел верить, что верил и за себя, и за маму, и за весь свет.
Вот это и было самое жестокое. Не побои даже. А надежда. Потому что каждый светлый промежуток поднимал тебя повыше — а падать с высоты больнее. Он держался три дня, пять, один раз почти две недели. А потом приходил вечер, когда он возвращался чуть позже обычного, и ещё в коридоре я ловил знакомый кислый запах, и сердце у меня падало в живот. Витёк, наверное, не взял. Или взял, но «обмыли». Или просто день был тяжёлый, а лёгкого выхода из тяжёлого дня он знал только один.
И свет гас опять. И мама убирала недопоказанную надежду обратно, поглубже, чтоб не мешала жить. А я переставал ждать прогулку вдоль гаражей. До следующего раза. Потому что светлый промежуток всё равно потом будет — и я опять поверю. Так уж устроен ребёнок: он не умеет не надеяться на своего отца.
Глава 12. Школа
В школе никто ничего не знал. Я об этом заботился.
Я рано выучился двойной жизни. Дома была одна жизнь, про которую нельзя рассказывать, а в школе — другая, где надо делать вид, что у меня всё как у всех. Это тяжёлая работа для маленького — всё время делать вид. Тяжелее уроков.
Я не высыпался — ночами я слушал лестницу, ждал отцовских шагов, по ним угадывал, какой будет ночь, и засыпал только под утро, когда становилось ясно, что обошлось. Поэтому на уроках меня клонило в сон. Я клевал носом над тетрадкой, а Нина Петровна, наша учительница, стучала указкой по моей парте: «Соколов, ты спишь?» И класс смеялся, а я мотал головой и пялился в доску, где плыли буквы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.