Крылатые 2. Наверх

— А звонок из дежурки? Коротков его в рапорте упоминает, а в журнале его нет.

— Ну и что? — пожимает плечами Ростов. Это уже относится к организации службы в отделе. Суду, куда вы передадите этих уголовников, никакого дела до этого нет. У суда другое дело. Уголовное. А оно разбирается по существу. — тут явно Рома в ответ блеснул цитатой.

Хмуро вздохнув, лейтенант что-то заполняет. Скорее всего начисто переписывает протоколы опроса свидетелей, временами делает отметки в каких-то других стандартных бланках.

— Ром, чего вообще происходит? — спрашиваю в интерфейс.

— Обычная фигня. — огрызается товарищ. Молодой, хочет носом землю рыть, а не умеет. Опытные и толковые сейчас «на земле», делом занимаются. А этот разиня какой-то, вот его на бумажной работе и оставили. Только этот теленок сейчас и бумажную завалит. Вообще не с того края взялся. Начал с допроса этих уголовничков, хотя надо было потерпевшую и свидетелей. Никакой линии, куда вообще гнуть, он не выстроил, и в упор не видит. Инспектор Разиня блин!

— Товарищ лейтенант, можно бланк протокола опроса? И вот тот. И пару листиков. И бланк на экспертизу. Тоже два.

Под недоуменным взглядом Фомина, Ромка начинает что-то убористо писать, пристроившись с края стола.

— Что это?

— Показания свидетельницы.

— А почему ты своей рукой пишешь? И бланк экспертизы заполняешь… Кстати, там же нет отпечатков на монетке, стерлись.

— Протокол свидетельских показаний — считайте это наброском детективного романа, товарищ лейтенант. Ну скучно мне у вас, вот, набрасываю для своей книги. Мечтаю, так сказать. А экспертиза… Так не на монетке надо отпечатки искать, а на сумке. На внутренней поверхности. Надрез небольшой, и чтобы купюры вытащить, карманнику пришлось пальцами внутрь залезать. Там кожа, она хорошо отпечатки держит.

— Но ты пишешь в поле ОТВЕТА от эксперта, а он на выезде.

— Тоже мечтаю. Приедет, проверит сумочку, и напишет. Вот здорово бы было, правда? — Ромка то-ли издевается, то-ли подсказывает этому.. А кто он. Следователь? Оперуполномоченный? Я только звание по погонам определить могу.

До лейтенанта что-то начинает доходить.

— Это запрос в бухгалтерию завода. Номера купюр. Четвертные новенькие, хрустят. Явно из новой пачки. Значит скорее всего подряд номера.

— Это только послезавтра смогу запросить. — оживляется лейтенант. — У них выходной завтра.

— Запросите. И будете ждать ответа еще дня три. Но ТЕОРЕТИЧЕСКИ Вы могли позвонить, застать на рабочем месте бухгалтера, и узнать все в телефонном разговоре. Получить оперативные данные, так сказать.

— И куда мне с ними?

— Не Вам. К Вам. С этими оперативным данными, в этот кабинет, сейчас за шкибот тянете того кто резал. И набрасываете ему всю клиническую картину. Женщина в плаще — ПОДТВЕРДИЛА показания того мужичка, что видел странные движения, обратила внимание, поэтому и припомнила. А не как у Вас, задом наперед.

— Так ты предлагаешь протокол подделать?

— Не подделать а переписать. Она еще в отделе, поговорите еще раз. Никакого подлога, просто чуть по другому сформулировать вопросы. И время поставите после мужчины.

— Протокол — бланк строгой отчетности, это означает…

— Если сейчас «резатель» даст признательные показания, бланк Вам простят. Неопытный пионер чай пролил, бывает. Их по несколько штук в день в корзину улетают, все списывают.

— Он в отказ идет. — Лейтенант сомневается.

— Это он всем видом показывает что в отказ идет. На самом деле, когда прижмем — чистосердечное мигом вывалит, если не дурак. А он вроде не дурак. Треху или семерик сидеть — тут любой сразу умнеет. Уже понимает, что раз он резал, то функция второго… Что? — Рома смотрит оторопевшему милиционеру в глаза.

— Что? — недоумевает тот.

— Организация преступления. Второй, редиска, вынудил первого резать и передавать ему деньги. Причем большую часть.

— Так стукачей не любят на зоне, он так не сделает.

— А он и не стукач. Он берет на себя вину, можно сказать. Я резал, вяжите меня. И все, про остальное пусть молчит, а Вы и не настаивайте. Следствие, без всякого его участия, само дотумкает, что раз купюры подряд по номерам, то второй добычу себе забирал, а значит и руководил. Вины «резателя» в том, что суд там что-то решит, никакой нет. Вот так Вы разговор сейчас и построите.

Ромка еще продолжает, развивая мысль в том направлении, что «резчик» доброту следователя запомнит, выйдет через три года и если правильно обработать, будет «сливать» информацию про криминальные круги. Потому что да, развернуть ту ситуацию что он товарища заложил, тоже можно.

Лейтенант начинает соображать, но, такое ощущение, что соображает не только про карманную кражу. Просветлев, достает… Кажется, это у него служебная книжка. Что-то ищет в ней.

— Обладают развитым интеллектом, хорошей памятью, способностью быстро и точно обрабатывать полученную информацию, пользоваться обширными накопленными знаниями. В скобках — эрудицией. Умеют хорошо систематизировать и формулировать свои мысли и результаты наблюдений.

— Ну да, товарищ лейтенант, это про нас. Феномен такой, следствие реликтового излучения непонятной природы из созвездия Геркулеса. А Вы что думали, мы из будущего прилетели?- улыбается Рома. — Ландау в 14 лет два высших образования имел, так что наш случай не единственный. Вундеркинды мы, так что плохого не посоветуем. По крайней мере я. С детства милиционером мечтал быть, все что можно прочитал, и сейчас читаю. Кстати, можно полностью эту телефонограмму посмотреть?

Влад.

Хорошая реакция у этой группы. Подстреленный валится, но тут-же катится дальше, к ближайшему дереву. Остальные моментально залегают, и спустя секунды по мне грохочут выстрелы. Вспышку один из них краем глаза заметил (их учили рассредоточивать наблюдение, смотрела группа практически во все стороны), и тут-же кричит куда стрелять остальным. Нету у вас, ребята теплаков, и я с системой СО сейчас в этом лесу хозяин.

Мне сейчас высовываться не надо, я и за стволом дерева (в которое регулярно прилетает) с помощью СО все вижу, а за деревом безопаснее. У всех — судя по всему Стечкины, еще у двоих — вроде СКС, но со складными прикладами. Даю еще один выстрел, высунув только Товарища, СО помогает попасть в ствол, который первый боец выбрал в качестве укрытия. Чтобы понимал, что под контролем, и не делал попыток утечь к избушке. Сиди себе, и постреливай наугад куда-то в мою сторону.

Пара, которая шла сзади, в максимальном темпе отстреляв по одному магазину и перезарядившись, тут же пятится еще назад, планируя обойти меня справа. В лесу это самая логичная тактика, потому что стандартному стрелку-правше, залегшему за деревом, не видно левый фланг. Так можно выиграть бой практически всухую.

Парирую тем, что держа комель между собой и первой парой, поднявшись на несколько сантиметров над землей, сдаю задом около двадцати метров. Тут пара стволов раскинулась, закрывают хорошо. Вторая пара идет великолепно, то есть для меня плохо. Прыжки-перебежки по пять шагов, залегание и страхование напарника такое четкое, что хочется похлопать. Школа — высший класс.

Дожидаюсь, когда один бегущий перекрывает второму меня, делаю еще один рывок. Еще десять метров. Дожидаюсь следующего такого створения, и еще десять метров. Вымазался уже в земле хорошенько, почву постоянно задеваю, но хорошо что никакой валежник не хрустнул.

Они ошиблись с расстоянием, не предполагая что кто-то может сделать такой точный выстрел с двухсот метров, да еще и я отлетел совершенно незаметно и бесшумно, так что атакующая пара уже почти боком ко мне, до них метров сорок. Сейчас, решив что замкнули петлю, начнут заходить в воображаемый тыл воображаемому противнику. А меня там и не окажется. Что тогда?

Мои познания в тактике боя в лесу на этом заканчиваются. Не знаю что делают в таких случаях. Продолжат выполнение задания? Так у них же раненый. Впрочем, судя по тому, что он уже минуту не стреляет, наверняка оказывает себе первую помощь.

Был бы это настоящий враг, я бы всех давно положил. Но мысль, что передо мной обычные советские люди, выполняющие приказ… Наверняка в такие группы идут люди, преданные стране. Наверняка верят, что делают все к лучшему. Пришить уголовников конечно незаконно… Я бы и сам, в свои лет так двадцать пять — тридцать, на предложение вступить в какую-нибудь «Белую Стрелу», наверное согласился бы. Если стране не помогают лекарства (или она отказывается их принимать), значит нужно оперировать, почему нет?

Что-то изменилось. Очередная смена маневра застала меня врасплох. Видимо они накрыли взглядами всю площадь от первой до второй группы, и сообразили, что меня в ожидаемом периметре нет. Вторая пара моментально разворачивается, и к ним перебежками приближается первая. Мой подранок… тоже идет. Прихрамывает, но идет!

Еще двадцать секунд — и цепь, плавно расходясь, начинает прочесывание. Крайний правый идет практически на меня, ну может чуть правее. И ни одна веточка не хрустнет, просто призраки какие-то. Делать нечего, и я вскидываю Маузер.

— Бах! — отправляю пулю в ногу самого опасного по направлению. НМЧ резко кидает меня левее, одновременно разворачиваю пистолет на следующего. Прицелится не успеваю, сейчас главное — стремительный боковой полет, и посылаю пулю куда-то рядом. Нам бы пламегаситель на пистолет, но не дошли руки. Вспышка хорошо заметна, сейчас будет ответка.

Грохочут выстрелы, меня чиркает по правому плечу, но я опять за вполне толстым деревом. Шлепки в ствол, летит срезанная кора. Они меня не видят, но примерно знают где я, и при их плотности огня, ситуация для меня сложная. Хорошо, всажу пулю в плечо тому, кому только что засадил в ногу, а то он продолжает выпускать в мою сторону пулю за пулей, прикрывая продвигающихся ко мне товарищей. Вскидываю пистолет и… чувствую резкий, какой-то обидный удар по ладони. Будто бы учитель врезал тупому ученику за неправильный хват оружия.

Первая мысль — «что же я скажу Костику?». Товарищ Маузер, так любовно им восстановленный до практически нового состояния, сейчас исковеркан пулей. У меня кровоточат пальцы, по которым рубанула предохранительная скоба, и похоже, указательный вывихнут. Кина не будет, электричество кончилось…

— Дэн, я пустой! — сообщаю я командиру. — Прижали меня.

— Отвлеку сейчас, я им с тыла зашел. Но ты там не спи, рви когти.

— Карабин отжал? — не верю я.

— Нет, напильником разжился, и банкой с гвоздями, так что не рассчитывай на многое.

В СО вижу отметку командира. Даром он времени не терял, и не надеялся, что я один тут все разрулю. Бесшумно и аккуратно, пользуясь тем что противник идет на меня, плывет над деревьями у них за спинами. Стемнело, света от рассеянных облаков нет, и в небе он практически не заметен, а еще и ветки помогают маскировке.

— Готовься рвать. Раз, два… Три!

Пошел напильник! Наномана, наложенная на него, с силой метает инструмент вперед. Просто с ладони стартовал, как с направляющей. Не пуля, но скорость вполне приличная. Неподранку из второй пары он влетает… в задницу. Ну а куда еще направить напильник? Не в почку же мирного советского спецназовца бить. Хорошо что Дэн сообразил не разгонять свое орудие анального возмездия на полную возможную скорость, оно бы свистнуло в полете, подсказав место расположения командира. А так — абсолютно бесшумно пролетел между веток, и вошел своим хвостовиком без ручки туда, куда надо, с лёгким чавканьем.

— Триста! — сдавленно сообщает своим боец с напильником в заднице. И тут же сзади, за отрядом, грохается банка, звеня своим содержимым. А я уже мчу на всех парах за соседнее дерево, уходя с линии атаки. Три секунды растерянности и оценки ситуации — и я почти вырвался. Еще десяток метров, еще. Кажется, мою тень все-таки заметили, и опять пошла стрельба. Пули посвистывают, попадают в деревья, но я вырвался!

Еще метров двадцать и все. Деревья, стоящие стеной, не пропустят ко мне больше ничего.

— Каазлыыы!!! — во всю дурь легких ору я. Подумав, добавляю про позорных волков. Теперь бегом на тропинку, метров пятьдесят я по ней пробегу, оставляя разрозненные следы, а дальше перейду на полет. Интересно, много ли я наследил? Что там подумают серьезные эксперты, когда начнут распутывать следы этого боя? Наверняка на стволе, за которым мне пистолет повредили, и кровь моя имеется. Умеют сейчас по ДНК вычислять человека?

В СО вижу, что командир, несмотря на то, что находился в момент атаки метрах в пятидесяти от диверсионной группы, остался незамеченным, и теперь бесшумно удаляется к своей избушке. Все, мне теперь лесом, курс на юг, и дальними-дальними полями и лесами лететь к дому.

— Дэн, все чисто? Мне руку отсушило, Маузер разбило пулей.

— Чисто да нечисто! Третий раунд, судя по всему. Оборона Порт-Артура какая-то, честное слово. Еще три человека выдвигаются. С оружием. Но ты давай домой лети, только Маузер утопи где-нибудь понадежнее. С меня кеды, не забудь.

Да твою ж мать… Ну нет, домой мне рановато.

Денис.

— Пионер! Тебя где носит! — орет Уткин.

— Да там стрельба какая-то, я тут в сарае вот спрятался. За дровами.

— Молоток. Сейчас наши вот-вот подъедут, разберемся. — капитан скользит по мне взглядом, проскальзывает недоумение. Свой пижонский пиджак кобальтового цвета из двухсотой секции ГУМа я подколол тремя английскими булавками, чтобы закрыть светлую футболку, и вид имею странно-бомжеватый.

Ага, щас. «Подъедут», как-же. Уткину-то не сказали, что во главе кавалькады собирается с триумфом прибыть сам Головлев, и капитан рассчитывает на время, которое достаточно экипажам из отдела. Нет, кавалерия не скоро не будет.

Хочется верить, что новая троица на сцене — это просто группа эвакуации. Помогут своим раненым товарищам свалить, и на этом дело кончится. Жду… Смотрю в систему СО…

Вот упорные! Они идут сюда. Зачем? Влад тоже недоумевает, остановив свой полет домой.

— Рома, чего их сюда тянет? — спрашиваю у наторевшего в таких играх товарища.

— Как зачем?! Во-первых им надо своего «лешего» вытащить. Во вторых, если этих двух бандюг в избушке не пришить, то вскроется, что и в ментов не они стреляли. Вообще все по швам распадется, и поиски только усилятся. «Лешего», подозреваю, не прокуроры и следователи уголовно-процессуальным кодексом колоть будут, а люди в белых халатах какой-нибудь скополамином. И докопаются до очень неприличных игр одной уважаемой конторы.

— Тогда может как-то намекнуть Уткину, чтобы паковал задержанных и вез сам в отдел?

— Ты что думаешь, эти «лесные братья» только по чаще шастать мастаки? Наверняка и на дорогах что-то имеется, перехватят. Мы сейчас тут закончили в отделе, рвем к вам с Игорем.

— И что вы сделаете без оружия? И без права его применять? Как я, напильники в жопы запускать станете? Так нету больше тут в сарае напильников.

— Подумаем. Мы вылетели.

Вижу над домами какое-то мечущееся зарево. Понятно, это фары приближающейся машины, покачивающейся на ухабах. Мда, из нашей избушки оборону Ла-Рошели не изобразить. Машины уже можно различить с СО.

Оружие… В первой машине один ствол, во второй два. Короткоствольное все. Как-то не густо? Будут размахивать корочками? А насколько солидной должна быть корочка, чтобы Уткин безоговорочно отдал задержанных? «Лешего», теоретически, он должен отдать, если в машинах следователи прокуратуры, это их подведомственность. А двух хозяев кучи магнитофонов? Вроде бы ОБХСС этим занимается. Или тоже прокуратура? А передачу как оформлять? И как потом в прокуратуре один пропадет, а двое умрут?

Пока я мучаюсь такой задачей, вижу что из леса к нам двинулось четверо. Подранки своим ходом пошли на точку эвакуации, а здоровые идут сюда. Мне лучше на виду не оставаться. Хотя…

Вот первая машина уже показалась на улочке и я, подлетев на несколько метров, смотрю поверх крыш домиков. «Волга» с антенной спецсвязи. Вторая… тоже «Волга», тоже с антенной. Нет, теоретически это может быть просто радиола и понты владельца, не сильно я разбираюсь, но скорее все-таки первое. Спускаюсь во двор, и иду к дому, видя что Уткин уже бежит к калитке.

Мне тоже интересно кто там приехал, но пока еще кое что надо сделать. На кухне под присмотром Сидорова сидят все трое задержанных. У сидельцев безмятежный вид, а захваченный в лесу видно, что только пришел к себя, и с любопытством озирается. Руки связаны за спиной, и контролировать их от места где сидит Сидоров нельзя.

— Тебе чего, пионер? Тут задержанные.

— Воды попить. — сообщаю я. И тут-же, проходя к плите с чайником, нахально спрашиваю у «лешего»: — Выстрелы в лесу слышал?

Пока он раздумывает, наливаю кружку воды и добавляю: — Подмога не придет.

Тот равнодушно пожимает плечами, но я замечаю цепкие взгляды, которые он осторожно кидает вокруг. Такие не сдаются.

— Иди уже на выход, пионер. — требовательно канючит Сидоров.

— Ой! — восклицаю я совершенно ненатурально. И вытаращившись за спину водителя, сообщаю:

— У вас молоко убежало.

Как только недоумевающий милиционер поворачивает голову, подхваченным чайником бью по затылку «лешего». Нам тут в надвигающемся замесе, опытный боец, которого связывает только кожаный ремешок, совершенно не нужен.