Размен адмирала Бабуева

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Денис Силаев, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Предисловие к этому роману, вышедшему в 2011 году в журнале «Морской сборник» в СССР из альтернативной реальности, в котором объясняется, как посреди Атлантики оказались американская АУГ[1] (Авианосная ударная группировка) и советская КУГ[2] (Корабельная ударная группа), практически в дуэльной ситуации и без ЯО.

К июлю 1991 года эскалация Третьей мировой войны, спровоцированной поддержкой Советским Союзом иракской оккупации Кувейта, начала ослабевать. Локальный вооружённый конфликт, стремительно переросший в глобальное противостояние, застал обе стороны врасплох. Стало очевидно, что ни один из противников не был в полной мере подготовлен к ведению полномасштабных долгосрочных боевых действий.

Историки и военные эксперты предлагают ряд объяснений этому феномену. Среди них: стремительный темп развития военных технологий, опережающий эволюцию военной доктрины; тенденция подготовки генералитета к прошлым конфликтам («война генералов»); глобальные просчёты в оценке боевых возможностей вооружений, обусловленные отсутствием реального боевого опыта; а также существенные недооценки и переоценки теоретически разработанных тактических приёмов.

Тем не менее все безоговорочно признают, что важнейшим фактором столь лёгкого возникновения войны, который кардинально изменил всю стратегию и тактику боевых действий, стало внезапное исчезновение ядерного оружия.

Как известно из школьного курса истории, ядерное оружие было нейтрализовано благодаря профессору Дэйлу Фарнхейлу. В конце 1990 года он выпустил в земную тропосферу созданные им частицы, которые впоследствии получили название «вирус Фарнхейла». Хотя, как мы теперь понимаем, это не вирус в привычном смысле, а барион из класса пентакварков со специально перестроенным спином. Иногда их также называют «концертом Фарнхейла».

Давайте предоставим слово физикам, чтобы они объяснили суть открытия, «Пентакварк действует как замедлитель цепной реакции деления урана и плутония. В обычных условиях от захвата нейтрона ядром до его деления проходят наносекунды. С пентакварком этот процесс занимает около секунды. Для ядерного реактора это даже плюс: разгон и останов становятся более плавными. Однако для ядерной бомбы это означает, что она разрушится до того, как значительная часть делящихся изотопов успеет вступить в цепную реакцию. Термоядерный заряд же вовсе не сработает, поскольку мощности инициирующего ядерного заряда будет недостаточно для запуска термоядерной реакции», – поясняет профессор Д. Желонкин.

В течение короткого промежутка времени – от десяти минут до трех часов, по оценкам физиков – пентакварки сделали невозможным протекание цепной ядерной реакции урана и плутония на всей планете. Безусловно, если бы профессор Фарнхейл остался жив, он был бы удостоен Ленинской Премии Мира. Однако, как известно, накануне подписания мирного договора он был казнён в газовой камере «за преступление против народа США».

Ход этой войны в целом знаком нашим читателям. Однако период «летней оперативной паузы», когда войска стран ОВД, достигнувшие берегов Ла-Манша, были вынуждены остановиться из-за значительного истощения сил и средств, в отечественной истории остается недостаточно освещенным. Эти события, прямо скажем, часто замалчиваются. В определенной степени это связано с неудачами Советского военно-морского флота в тот период. Сохранивший свой потенциал в первые месяцы войны (флот не имел задач, требующих решения в условиях отсутствия ядерного оружия, и большинство кораблей и подводных лодок просто находились в базах), он оказался перед лицом понёсшего ощутимые потери флота НАТО, который не смог эффективно задействовать авианосные соединения и подводные лодки для поддержки войск в прибрежной зоне. Это создало в Генштабе атмосферу неоправданного оптимизма.

Окрылённые результатами так называемого «Сражения за четвёртую полоску», где советская корабельная ударная группа (КУГ) под командованием новейшего крейсера «Варяг» и ТАКР (тяжёлый авианесущий крейсер) «Новороссийск» в встречном бою уничтожила североатлантическую авианосную ударную группу (АУГ), включавшую авианосец «Нимиц», советские адмиралы «подзабыли» о помощи трёх полков морской авиации, которые на самом деле сыграли ключевую роль в этой победе. В погоне за «золотым дождём» орденов и медалей они преуменьшали успехи летчиков, выставляя свои достижения на первый план. Так усердно, что в конечном итоге сами в это поверили. Результат не заставил себя ждать.

Напомним нашим читателям о том, что «Сражением за четвёртую полоску» назвали битву у входа в Охотское море в марте 1991 года из-за предложения увековечить память о победе в ней четвёртой полоской на гюйсах и ленточках бескозырок у матросов срочной службы. Первые три, как известно, символизируют победы при Гангуте, Гренгаме и Синопе.

Если атаку на нашу эскадру прикрытия в Печорском заливе можно считать тактической неудачей (хотя уничтожение одного и вывод из строя еще двух больших противолодочных кораблей (БПК) стали ощутимым ударом), то сражение у берегов Гренландии стало катастрофой, сравнимой с поражением японского военного флота в битве у атолла Мидуэй в июне 1942 года. Советский Союз у Гренландии потерял сразу два крейсера (проекта 1164 и проекта 1134), а авианесущий крейсер «Рига» получил серьезные повреждения, в то время как ответный удар состоял лишь из двух практически случайных попаданий торпед с подводной лодки в отходящий авианосец. Примечательно, что, как и японцы в сражении у атолла Мидуэй, советские моряки до последнего момента не смогли установить местоположение авианосной ударной группы (АУГ) ВМС США. Это было связано с усилиями североамериканских военных по перехвату советских разведывательных спутников, которые к моменту «летней оперативной паузы» начали приносить свои плоды.

На фоне такой не слишком радостной картины мы встречаем наших героев – корабельную ударную группу (КУГ) адмирала Бабуева, которая прошла мимо капитулировавшего Гибралтара и заняла позицию в тысяче километров к западу от него с задачей наносить удары по коммуникациям между Великобританией и США. Напомним нашим читателям, что в состав советской группировки входили: тяжелый атомный ракетный крейсер (ТАКР) проекта 1144 «Киров», эскадренные миноносцы проекта 956 «Окрылённый» и «Безупречный», а также два больших противолодочных корабля (БПК) проекта 1134А – «Адмирал Нахимов» и «Адмирал Исаченков».

Глава 1. Пойди туда, не знаю куда

– Как ты, килька балтийская, умудрился его прошляпить-то?!

Мостик крейсера «Киров» содрогался от громового наставления командира корабля в адрес новобранца, офицера БЧ-2, прибывшего в экипаж с Балтийского флота. Не отстреляться по вынырнувшему из-за горизонта разведчику – за такое в военное время стопудово идут под трибунал, с гарантированной высшей мерой при последствиях. В том, что они не заставят себя ждать, адмирал Бабуев почти не сомневался. Сигнатура однозначно показывала палубный самолёт-разведчик «Викинг», а значит, где-то рядом бродит авианосец, а возможно и два. Чего им тут бродить, напрашиваясь на вылет наших стратегов? Значит, амеры спешат на помощь своему последнему, загнанному в угол союзничку на материке. Гансам вот-вот кабзда, остальные уже разбежались. И идут эти американцы, стало быть, прямо в лоб.

Эх, морячки вы, морячки. Гордо несущие звание советских. Вот какого лешего, спрашивается, проспал старлей, как так? Как его распекать… Зачем шёл этот несчастный Старостин в военно-морское училище? А вот зачем: наплавать необходимый минимум, чтобы срочную дослуживать не отправили, уволиться и перейти в торговый флот. Потом походить на внутренних линиях, снять секретность и – здравствуй, загранка! Там джинсы, магнитофоны и ещё тридцать три удовольствия. Девки табуном, денежка от фарцовки перепадает, живи и радуйся. А тут вдруг война… И таких в эскадре – каждый пятый, и хорошо, что не каждый третий. Как можно воевать со страной, которая, если «Голос Америки» не врёт, хочет только, чтобы СССР принял Хельсинкский меморандум о правах человека и вывел войска из Афганистана, потому что бедные пуштуны не хотят социализм, а хотят мирно разводить мак? Мда…

Вот моё, Николая Михайловича Бабуева, поколение – не такое. Мы знали, зачем пошли в море. Натянуть американцам и всем остальным глаза на жопу, чтобы и думать не могли посмотреть в сторону советского берега не только в прицел, но и в бинокль. Горшков же тогда у нас был. И растил он нас именно для этого. Хорошо, что многие офицеры – ещё из тех времен. И собираются драться не на шутку, а до последней капли крови. Эээээх, а как же сейчас драться-то? Если американская АУГ всё же обнаружила нас, то…

В принципе на этом можно тушить свет, сливать воду и на полных парах бежать обратно к Гибралтару. Не столько в надежде добежать, сколько успеть войти в зону, надёжно прикрытую авиацией. Испанский авиаполк МиГ-31, базировавшийся на побережье, на таком расстоянии вряд ли сможет обеспечить адекватное прикрытие. Да и забот у них, скорее всего, полон рот: командование ОВД[3] пытается превзойти результат «Битвы за Англию», интенсивно обрабатывая противника всем, чем может – от оперативно-тактических ракет до массированных налетов.

Однако краткая радиограмма из штаба требовала продолжать находиться в заданном районе и «вести поиск и уничтожение противника». Совсем оторвались от реальности они там, желают, значит, славную баталию учинять, без всяких на то причин. Песни о «Варяге» им недостаточно, будут ещё одну складывать… Про куцую кучку кораблей, которую и КУГом-то назвать стыдно. Эти смелые моряки, которые пошли вперёд, погибли, но не сдались… Адмирал прикинул время и решил, что минут через 30 надо будет поднимать вертушку радиолокационной разведки. Ещё раз упорядочил в голове намётки возможных действий. Отражавший самый первый налёт на Севастополь с внешнего рейда, организовавший результативную облаву на потерявшую всякий стыд американскую АПЛ (до сих пор не выяснили её название, доподлинно известно только, что лежит, родная, на дне Чёрного моря, разорванная на две части), адмирал понимал – делать ставку на победу в его ситуации глупо. Будет кровь, много крови. И лучше самому решить, чем (и кем) пожертвовать, а вернее, расставить возможные потери согласно желаемому приоритету. Да, адмиральские погоны тяжелы…

Ещё стакан чая, и за планшет, объявлять боевую тревогу. Благо соединение у него сплавленное, побывавшее в боях, и его прикидки и заготовки командиру каждого корабля известны… В момент, когда адмирал зашёл в рубку, поступил доклад об облучении эскадры радаром, очень похожим на радар самолёта ДРЛО «Хокай»[4]…

Адмирал зябко передернул плечами. Вот в чём советская техническая мысль отставала от западной – так это в качестве кондиционеров. То греют, как печка, то беспощадно вымораживают всё живое. В мирные времена, когда он ещё ходил на «Атланте» с официальными дружественными визитами, приходилось ловить то сочувственные, то с издёвкой взгляды иностранных гостей. Время сейчас военное, и Бабуев давно махнул рукой, перестав донимать техников требованием устранить и довести до ума. Главное, чтобы работала ДРУГАЯ аппаратура. И она, слава всем морским богам, работала как надо…

Голос оператора РЛС, установленной на вертолёте, звучал сухо и деловито: азимуты, скорости, количество. Ничто из этого не внушало оптимизма. Две группы самолётов, идущие на минимальной высоте, расходились, готовясь зайти на соединение с практически перпендикулярных курсу углов. Адмирал знал, что будет и третья группа, чуть позже. Он прекрасно помнил разборы прошлых боёв и американскую военно-морскую мысль. Радовало лишь одно: в этой схеме не было ничего неожиданного. Зачем изобретать новое, если стандартный вариант атаки сработал при «русском Мидуэе»? Эх, добавить бы вертолёту возможность наводить своей РЛС зенитные ракеты – цены бы ему не было. Можно было бы спокойно щёлкать «Гарпуны»[5] километров с сорока…

Доклад оператора застал соединение Бабуева за весьма странными эволюциями, способными удивить опытного моряка. Корабли, перестраиваясь из традиционного ордера ПЛО, шли на запад, вытягиваясь в растянутую кильватерную полосу. «Киров» вообще вышел вперёд, отрываясь примерно на милю от возглавлявшего колонну ордера «Окрылённого». Таким должен увидеть соединение советских кораблей оператор «Хокая» в последние перед пуском ПКР минуты: самоуверенный от наличия на борту самого современного зенитного комплекса адмирал своим флагманом хочет прикрыть собой крейсера и эсминцы с допотопным ПВО. Исходя из такого построения будут вводиться данные в головки самонаведения (ГСН) американских противокорабельных ракет «Гарпун». Всё шло по плану, только уж больно напоминало историю с одним адмиралом, так же застигнутым врасплох при перестроении.

По данным аналитиков и разведчиков, треть «Гарпунов» программировалась на самую крупную цель в ордере. Ещё треть – на её расположение. И последняя треть, как говорят моряки, «с поправкой на И». На кого Бог, то есть Иисус, пошлёт. Этим и собирался воспользоваться советский адмирал…

Бабуев поборол в себе желание добавить американцам работы, развернув соединение под произвольным углом, чтобы усложнить задачу командиру авиагруппы. Интересно, кинутся ли они обходить эскадру, сохраняя ракурс атаки, или примутся за дело сразу? Нет, пожалуй, не стоит хитрить там, где не успеваешь просчитать выгоду.

Очередное сообщение оператора вертолётной РЛС снова не удивило. Ну а правда, что с «Корсаров»[6] должно полететь? Барбариски, что ли?

– А боятся «Форта»-то нашего![7] – решил слегка подбодрить находящихся на боевом посту офицеров замполит. Не понимавший тонкостей морского дела, но и не особо мешавший морякам своими комиссарскими придирками, каперанг Семёнов не угадал. Хотя и старался приободрить личный состав. Если адмирал правильно понял, пуск «Гарпунов» со ста километров косвенно свидетельствовал ещё об одном… Нет, не сюрпризе. Об одной, ничего хорошего не несущей заготовке. Но на сердце начало легчать от того, что, видимо, он пока угадывал намерения противника. Будь у адмирала не такой недостаток сил и средств, он бы уже с апломбом заявил во всеуслышание что-то типа: «Нет, ну с такими дураками и играть-то неинтересно». Но перевеса не было. Вернее, он был, но не у него…. Старый секундомер в руках адмирала щёлкнул, взгляд потянулся к планшету.

– Радист, всем кораблям: план «Бабочка»!

Мы спина к спине у мачты

Против тысячи – вдвоем!

Тягостные мысли начали отлетать, как только началась движуха. Адмирал кинул свой «Киров» в крутой поворот на десять румбов вправо, невольно копируя перед лицом надвигающегося противника знаменитую «петлю Того» (манёвра адмирала Хэйхатиро Того в ходе Цусимского сражения 19 мая 1905 года). Да так кинул, что казалось, крейсер сейчас зачерпнёт бортом тёплые волны Атлантики. К моменту, когда «Гарпуны» покажутся на радиогоризонте, крейсер для их ГСН не будет ни самой первой, ни самой крупной целью. Понимающий все расклады капитан крейсера, нарушая инструкции, кинул в рацию: «Удачи вам, братишки!». Кораблям эскорта предстояла роль жертвы.

К плану со странным названием «Бабочка» все командиры кораблей оказались готовы: радары эсминцев начинают работать только по южному сектору горизонта, встречая ракеты, идущие только в левый борт. Антенны комплекса «Фрегат-М», дойдя до носового угла, разворачиваются и идут в обратном направлении, начисто игнорируя северный сектор. Во-первых, им нет необходимости стрелять в ту сторону, её держит «Киров». Во-вторых, частота обновления данных у каждого из эсминцев возрастает в два раза, давая большую точность при ведении зенитного огня. После уточнения данных с вертолета радиоразведки, один из эсминцев ещё более сузил угол поиска, доведя угол обзора до 120 градусов. Таким образом, сектора огня у эсминцев начали напоминать левое крыло бабочки.

Глава 2. Штормы и ураганы

В принципе, наш роман рассчитан на достаточно сведущих в военном деле и истории военной техники (а также военной стратегии и тактике) читателей, и, видимо, в связи с этим, после публикации первой части истории в журнале «Морской сборник», на нашу редакцию обрушился поток писем.

Первая часть наших читателей жаловалась на упрощённую подачу материала, мол, зачем разжёвывать в глоссарии очевидные вещи, да еще в таком урезанном варианте? Что значит «дозвуковая скорость у штурмовика А-7»? Её надо приводить у земли и на максимальной высоте, с точностью до километра в час, причем только с полной нагрузкой, и плюс были ещё модификации. А вот еще в 1964 году в Анголе был случай, и почему вы не учитываете нагрузку на крыло и то, что у летчика тумблер фиксации захвата находился неудобно и был покрашен блестящей краской… А раз так, то «всёвыврёте», и не могло вот такого эпизода быть. У истребителя МиГ-31 этот параметр такой-то, а у F-14 вот, на 20 см лучше (или хуже, или не сантиметры, а километры, ватты, тонны, подставьте любую единицу измерения СИ).

Вторая часть читателей наоборот, ссылалась на такие известные образчики фронтовой прозы, как «Волоколамское шоссе» А. Бека или «Горячий снег» Ю. Бондарева, где за всю книгу не было упомянуто ни одного индекса ГРАУ, ни одного номера приказа или каких-то параметров какого-либо оружия. Например, в «Горячем снеге» нет упоминания, какая самоходка атаковала остатки взвода лейтенанта Кузнецова под Сталинградом – Штурмгешюц StuG III Ausf. A или StuG III Ausf. F? А у вас тут в тексте сложные аббревиатуры, обрывки рассуждений о преимуществах того или иного оружия…

Друзья, цикл писался со слов участников боевых действий. Мы приводим те характеристики или особенности систем вооружения, которые наши герои посчитали принципиальными для того или иного решения. Напомним, что некоторые ТТХ до сих пор секретны (нас, как советскую редакцию, разумеется, в первую очередь интересует сохранность наших секретов), некоторые образцы вооружений (особенно применявшиеся нашими противниками) малоизучены (только по рекламным проспектам или сомнительным статьям, компетентность авторов которых вызывает вопросы), и вполне допускаем, что сообщены сведения, немного отличающиеся от реальных. Это логично, понятие военной тайны никто не отменял, и внимательный знаток военной техники может обнаружить в тексте недосказанности или, наоборот, голословные утверждения.

Причем с обеих сторон есть как завышение, так и занижение официальных характеристик своей техники, что добавляет новые области для исследования пытливыми историками.

Тем не менее результаты сражения никем не оспариваются, и если у читателей есть желание, они могут самостоятельно попробовать сделать некоторые нюансы истории соединения адмирала Бабуева более объективной.

От зенитных комплексов БПК[8] «Шторм-М» особых успехов в отражении атаки низколетящих ПКР никто не ждал, и им было разрешено вести самостоятельный поиск и уничтожение воздушных целей во все стороны, на своё усмотрение, «по возможности». «Киров» же собрался встречать ракеты с северного направления, своими секторами стрельбы рисуя бабочке правое крыло.

Для четвёрки эскорта это огневое решение не несло никакого принципиального облегчения. ЗРК «Шторм» и «Ураган» совершенно всё равно, куда стрелять. Результат стрельбы по низколетящим ПКР, в условиях помех (а они будут, никто не сомневался), обещал быть далеко не таким результативным, как хотелось бы.…

Другое дело «Киров». Если посмотреть на ТТХ его зенитно-ракетного комплекса, то может ускользнуть одна важная деталь, она просто скроется за весьма впечатляющими цифрами радиуса поражения, скорости ракеты, внушительного веса его боевой части… Дело в том, что комплекс С-300 задумывался и создавался как комплекс дивизионного уровня. Всё ещё непонятно? Объединённые в общую дивизионную сеть и работающие в одном направлении, две отдельные батареи С-300 увеличивают свой реальный боевой потенциал не в два раза, а намного больше. Ложные цели и помехи? У них есть одна особенность. Ложная цель образуется импульсом помехопередатчика путём совпадения с несущей частотой, но она не появится в том же месте на другом радаре, имеющем другую частоту и другую фазу испускания импульсов. Дивизионная ЭВМ в режиме противодействия помехам не выдаёт на прицельные экраны батарей цели, которые не видны на обоих радарах. Кроме того, появляется ещё бо́льшая точность наведения и более тонкая отстройка от шумов, создаваемых водной или земной поверхностью.

Конечно, есть нюансы, есть настоящее искусство подстройки и селекции, не зря на ракетчика учатся долго и тщательно, но в общем, это хорошо работает в умелых руках. Особенно прекрасен этот режим именно на кораблях, где его можно применять, не опасаясь, как в случае действий на земле, исключить реальную цель из-за того, что она укрыта от одного из радаров складками местности. «Киров» приготовился садить обоими комплексами на север…

– Вижу две цели, азимут 350, дистанция 50, курс на нас, скорость 730, набор высоты!

– Достань мне их, Касько! – рявкнул адмирал, услышав только первые слова доклада.

Слушая, как пробегают фразы докладов (помехи, кто бы сомневался, отстраиваются, ага), адмирал бросил взгляд на штурмана «Кирова». Тот, одним глазом косясь на планшет воздушной обстановки (суетливые движения двух мичманов, постоянно наносящих по докладам вертолетчиков приближение воздушных целей), а другим – на экран навигационного радара, командовал рулевым и машинному отделению, добиваясь нужной адмиралу расстановки кораблей к предполагаемому моменту появления на сцене «Гарпунов». Никакого намека на то, что «Киров» – тот самый, большой и желанный корабль, ГСН ракет увидеть не должны. К моменту подхода ПКР крейсер должен быть не особо заметной (он же носом к ним) целью почти в конце цепочки кораблей. Вроде вот-вот…. Вот уже за кормой крейсера начали проходить корабли ордера. Видимо, придется довернуть левее и командовать эсминцам сбавить ход…

В этот момент радиоточка эскадренной частоты взорвалась докладами эскорта, увидевших свою долю угощения американскими противокорабельными ракетами.

«Если американцев и можно обвинить в шаблонности действий, то филигранности их исполнения стоит только завидовать», – отметил Бабуев то, что ожидаемые ПРР AGM-88 HARM[9], будучи запущенными вот прямо сейчас, должны прибыть к эскадре чуть пораньше «Гарпунов». Ровно как в расчётах американских военных теоретиков, которые во всех своих схемах отводили русским пассивную роль избиваемого статиста. Вот и эти «Проулеры»[10] должны были начисто ослепить русскую эскадру, а «Гарпунам» оставалось только добить ослабленные корабли. Судя по радиообмену по эскадре, у эскорта дела обстояли точно так же. «Южные» «Проулеры» так же, прикрываясь помехами, лезли на высоту.

А как иначе. Это так красиво выглядит на их презентациях. Фаза один – ослабление ПВО русских. Фаза два – взлом ослабленного ПВО противокорабельными ракетами. Фаза три… Четыре…

– Короче, как сказал классик, «Die erste Kolonne marschiert», – усмехнулся Бабуев.

Мощную ноту оптимизма внёс рёв четырёх стартующих с борта крейсера ракет. Командир БЧ-2[11] жаждал реабилитироваться за оплошность с «Викингом» и ударил по каждому из «северных» «Проулеров» аж двумя ракетами (хотя формально табличный расчёт сил и средств указывал на достаточность одной). Цель не сверхзвуковая, слабо маневрирующая, с достаточно большой ЭПР[12]. Экипажи американских самолётов явно занервничали – начали отстреливать дипольные полоски и включили свои «глушилки» на полную, но упорно лезли вверх, набирая необходимую для пуска ПРР высоту. Уже перед подлётом ЗУРов[13] оператор доложил: «Цели разделились». Спустя ещё несколько секунд разделение целей было опознано как запуск ПРР. Ситуации, знакомой по вестернам – когда один из противников падает сражённым, так и не дотянувшись до своего револьвера, – не случилось…

– Один готов! Дважды, с-с-сука! – выдохнул один из офицеров наведения. Второй «Проулер», засранец такой, каким-то чудом закрывшись помехами и облаком диполей, сумел-таки нырнуть за радиогоризонт. Сейчас он явно улепетывает за пределы действия ракет, чтобы спокойно действовать оттуда. Но пока помех нет.

Весть о сбитом американском самолёте приносит некоторое облегчение всем, кто её услышал. Замполит даже тянется к «Каштану», чтобы сообщить эту новость всему экипажу. Отныне бой идёт не всухую. Мы тоже убиваем, и мы, чёрт побери, убили первыми!