- -
- 100%
- +
Верь в чудо!
Иди к мечте!
Пролог,
в котором всё происходит одновременно
Многие истории начинаются со слов «однажды» или «в недалёком будущем». Но только не эта. В полночь 5 июля 2025 года – вот когда всё началось. Когда на часах отобразилось четыре нуля, в городе Шлицбург, что в Баварии, одновременно произошло сразу несколько событий.
Энн Лайнайт – молодая эффектная женщина, будто бы сошедшая с плаката «Ты этого достойна!», – покинула здание автовокзала Шлицбурга и уверенной походкой направилась в сторону стоянки такси. Очаровав ослепительной улыбкой одного из таксистов, она уже через пять минут оказалась в салоне автомобиля. Такси, выезжая со стоянки, мигнуло поворотником и взяло курс к гостинице «Швабия».
В городской больнице медсестра, которую все называли по фамилии – Ким, поскольку никто – даже главный врач – уже не помнил её имени, вытерла испарину со лба тяжело больного Виктора Фогеля и вздохнула. Мужчине было около тридцати лет, но рак уничтожал его внутренности с завидным упорством. «Если бы я могла ему помочь… хоть как-то», – подумала девушка. Внезапно что-то ледяное коснулось её шеи. «Хочешь, я скажу тебе, когда он умрет?» – шепнул кто-то. Голос был неприятный, скрежещущий и звучал будто бы отовсюду: из тёмного угла палаты, с потолка, пульсировал в черепе, превращая мозг в овсяную кашу. Ким вздрогнула и побледнела. «Что я тебе сделала? За что ты меня преследуешь?!» – взмолилась она. Ей никто не ответил.
В то же самое время в квартире, находящейся на втором этаже дома № 15 по Блюменштрассе[1], на книжной полке, прямо из воздуха, материализовалась старая фотография в деревянной рамке. На ней была изображена совсем юная, улыбающаяся женщина, которая держала на руках двухлетнего ребёнка. За её спиной медленно расплывалось пятно неопределённой формы. В тишине комнаты послышалось тихое хихиканье. Оно постепенно усиливалось, пока не перешло в громкий истерический хохот.
В пугающе аккуратной комнате, не похожей на логово обычного семнадцатилетнего подростка, перед светящимся в ночи монитором сидел парнишка и нервно глядел на часы в углу экрана. Как только четвёртое июля сменилось пятым, он щёлкнул мышкой, и веб-камера ожила. Зрители прибывали крайне медленно. Джек болтал всякую чепуху про плюсики в чате, отстраивал свет и готовился к своему первому шоу с чужбины. Минут через двадцать, когда количество зрителей стало двузначным, он широко улыбнулся и произнёс: «Хай, чуваки, с вами вновь Джек Уайнмен и его ночной стрим-марафон из… Нью-Йорк? Не угадали! Эл-Эй[2]?! Три ха-ха! Сегодня в эфире Шлицбург, ребята, город, в котором и призраки подыхают со скуки!»
Ни Энн, ни Ким, ни Джек ещё не знали, что событие, которое перевернёт их жизни с ног на голову, уже произошло.
Глава 1,
в которой Энн совершает поездку и делает выводы
5 июля 2025 года, 00:10.
Шлицбург.
Банхофштрассе[3].
Энн задумчиво смотрела из окна такси на притихший город. Шлицбург казался вымершим, окна домов не горели, улицы пустовали, как будто кто-то выключил жизнь. «М-да, это вам не Лондон, – подумала Энн, вспомнив жизнь британской столицы, не прекращающуюся даже ночью, – и стоило два часа трястись на развалюхе, которую по недоразумению назвали автобусом, из Мюнхена ради этой дыры».
– В гости к нам? – водитель попытался завязать беседу.
– Ах, если бы! Не помню уже, когда последний раз даже просто высыпалась! – прощебетала девушка, картинно приложив руки к груди.
– Это чем же вы таким занимаетесь? – поинтересовался таксист.
– Я помогаю людям… – Энн сделала паузу, но, видя, что на мужчину это не произвело должного впечатления, продолжила, добавив в голос дневную норму пафоса. – Склеиваю по кусочку рассыпающиеся семьи!
Таксист хмыкнул. Его родители являли собой пример образцовой семейной пары. Сам он женат не был.
– Вы зря смеётесь, – сказала Энн назидательным тоном, – такие семьи – они повсюду! Даже в таком тихом городке, как ваш. Меня пригласили поделиться опытом, и вот я здесь.
Автомобиль повернул в сторону центра. На лице таксиста читалась внутренняя борьба между скепсисом и любопытством. В конце концов, он не удержался и спросил:
– Серьёзно? Повсюду?
– О, да! – сказала Энн с придыханием. – По сравнению с прошлым годом количество моих клиентов увеличилось на 15 процентов. Поверьте моему опыту, мистер, в наше время в каждой семье при желании можно найти признаки…
– Verdammter Idiot![4] – сквозь зубы выругался водитель, резко вывернув руль вправо. Автомобиль занесло, Энн резко качнуло в сторону. Она чуть было не завалилась навзничь, но быстро справилась с испугом и снова надела на лицо маску уверенной в себе леди. Вернувшись в исходное положение, она выглянула в окно в надежде увидеть причину недовольства водителя. Причина, в общем-то, прятаться и не собиралась. Высокий худой мужчина, похожий на гибрид бомжа и фокусника, появился посреди улицы как по волшебству. Он с каким-то потусторонним восторгом ползал по мостовой, поглаживая камни, а потом поднял голову к небу и заливисто рассмеялся, как смеются только те, кто что-то знает о конце света.
– …в каждой семье можно найти признаки абьюза, созависимых отношений, обесценивания или, – Энн понизила голос до шёпота, – я просто не могу этого выговорить, – маниакального психоза!
Она замолчала и многозначительно кивнула в сторону беснующегося за окном незнакомца.
– Да не, – таксист почесал щетину, – малый просто начал отмечать юбилей города раньше всех. Кстати, мэр обещал по этому поводу сногсшибательное шоу на центральной площади. Сходите, не пожалеете! Не каждый день городу 700 лет исполняется.
Такси медленно тронулось с места.
Энн ещё раз выглянула в окно, незнакомец уже ушёл с дороги, но продолжал творить что-то странное. Усевшись по-турецки на газоне, он произвёл несколько широких пассов руками, и вдруг перед ним, прямо в воздухе, возникло свечение. Мужчина снял с головы цилиндр, аккуратно поставил его рядом, а потом, Энн могла бы в этом поклясться, послал ей воздушный поцелуй. Прямо ей, как будто девушка, сжавшаяся на заднем сидении удаляющегося автомобиля, была его лучшей подругой.
После этого дружественного жеста бродяга начал водить рукой по светящемуся в воздухе прямоугольнику, как по сенсорному экрану смартфона. «…город, в котором и призраки подыхают со скуки!» – послышался звонкий мальчишеский голос. «Отлично сказано, Джеки!» – захихикал бродяга.
Девушка зажмурилась и потрясла головой. Когда она открыла глаза, за окном никого не было. «Слуховые и визуальные галлюцинации, с чего бы это?» – подумала Энн и взглянула на часы. Было полпервого ночи. «М-да, Энни, тебе давно пора в кроватку», – мелькнуло в голове дипломированного психолога.
– С вами всё в порядке? – поинтересовался водитель.
– Долго ещё?! – капризно надутые губы и недовольно поднятая бровь всегда действовали безотказно.
– Сейчас, фройляйн, срежем по Блюменштрассе, доставлю вас к месту назначения в целости и сохранности минут через десять, – извиняющимся тоном сказал мужчина, включая поворотник.
Блюменштрассе оказалась тихой улочкой с аккуратными домиками. Около каждого, оправдывая название улицы, был газончик с настурциями и анютиными глазками. Когда наши путешественники проезжали мимо дома № 15, на втором этаже его внезапно засветилось окно, а потом раздался возмущённый женский вопль: «Опять! Да что же ты такое?!» Пассажирка такси непроизвольно вздрогнула – в голосе явно читались истеричные нотки. Ночь взорвалась безумным хохотом, от которого дипломированный психолог покрылась гусиной кожей. Женщина, проживающая в доме, выкрикнула какое-то проклятье на немецком. Послышался звон битого стекла, а потом где-то внутри громко хлопнула дверь. Энн не успела разглядеть, вышел ли кто на улицу или нет, так как таксист, видимо решивший скорее закончить затянувшуюся поездку, вдарил по газам. Остаток пути прошёл без происшествий.
Уже приняв душ в отеле, мисс Лайнайт набрала знакомый номер:
– Алло, Джеймс, привет, милый. Я наконец-то добралась до «чудесного городка», про который ты мне так много пел.
– О, кого я слышу? Энни-продам-душу-за-пенни! Наконец-то, я уже начал волноваться, милая. И как впечатления?! – раздался в трубке весёлый голос Джеймса Вудворда, её старого приятеля, который уже давно обосновался в Шлицбурге.
– Оч-ч-ень интересное место. Два психа за полчаса, самое то для профессионала, – ухмыльнулась Энн.
– А что я тебе говорил? Есть где разгуляться! – восторженно сказал Джеймс, а потом перешёл на деловой тон. – А теперь слушай, я арендовал тебе кабинет в местном центре психологического здоровья. Будешь на месте, спроси герра Циммермана. Старый пройдоха мне немного задолжал, поэтому лишних вопросов задавать не будет.
– Ой, Джимми, ты просто ми-ми-ми, – промурлыкала Энн.
– К сожалению, на рекламную кампанию денег не хватило, милая. У тебя есть план по поиску клиентов или импровизация, как всегда?
– Ну, у вас тут завтра… – она взглянула на часы, – … о, уже сегодня, городская ярмарка! Думаю, там точно найдётся пара богатых дур, которым деньги их мужей жмут кошелёк.
– Отличная мысль, а вечерком обмозгуем, что делать дальше, – сказал Джеймс и положил трубку.
* * *5 июля 2025 года, 11:45.
Шлицбург.
Центральная площадь.
– Эй, приятель! Да-да, ты, в шортиках. О, я вижу, дружок, у тебя маленькие проблемы? Потерялся? Что ж, это немудрено в такой толпе-то. Ну иди сюда, посидим, подумаем, как тебе помочь.
Что? Мама не разрешает разговаривать с незнакомцами? Ну так мы это сейчас исправим. Можешь звать меня дядей Отто, а я тебя буду называть малыш Тоби. Откуда я знаю твоё имя? Ну так, Тоби, дружок, тебе повезло встретиться с самым настоящим волшебником. Правда-правда. Вот смотри – вуаля! Сахарная вата для Тобиаса Манна прямо из воздуха! Ещё бы не здорово!
Эх, Тоби, Тоби, а я ведь не был в этих местах уже 28 лет. Почему? Работал, дружок! Работал в самом чудном и волшебном месте, в котором всё возможно. Как оно выглядит? Как самый большой Карнавал с самыми крутыми аттракционами, дружище! Как туда попасть? О, а ты не любишь ходить вокруг да около, да, приятель? Чтобы попасть на Карнавал, молодой человек, у тебя должен быть билет. Вот такой вот. Красивый, правда? Особенно вот эти золотистые буквы на чёрном фоне. У меня остался всего один, я ведь всю ночь на месте не сидел. Искал счастливчиков. Ага, избранных, можно и так сказать.
Тоже хочешь? Эх, малыш, к сожалению, строго от шестнадцати и старше. Мне тоже очень жаль. Давай договоримся, что встретимся на этом месте через 7 лет. Вот и отлично. А теперь давай искать твою маму. Абракадабра, сим-салабим. Держи! Что это? О, дружище, это волшебный микрофон. Всё, что ты произнесёшь в него, услышат все на милю вокруг. Давай-ка вместе попробуем. Ну-ка, скажи, что ты сидишь с дядей Отто на скамейке у городской ратуши и ешь сахарную вату. Хе-хе, глянь, как все забегали. Твоя мама будет здесь минут через пять, а я пойду искать последнего избранного.
Что? Хочешь помочь? Вон та тётя в красивом платье? А ты не промах, дружок! (Хм, а я ведь уже видел эту чертовку в такси сегодня ночью. Та самая циничная дрянь, которую я и искал.)
Тоби, ты мне очень помог. Передавай маме привет от дяди Отто. До встречи, малыш!
– Эй, фройляйн! Мадемуазель! Мисс! Да подожди же ты! Чёрт… Ну ладно, куда ты денешься с такими каблучками – я тебя в толпе за версту увижу!
Глава 2,
в которой Энн даёт интервью, а Алиса покидает здание
5 июля 2025 года, 11:55.
Шлицбург.
Центральная площадь.
Праздник был в самом разгаре. Коренные шлицбургцы и гости города стекались на центральную площадь тоненькими ручейками с узеньких улочек, чтобы образовать полноводную людскую реку. То и дело в монотонный гул толпы, как нож в масло, врезался звонкий детский смех, ему вторили восторженные охи-вздохи дамочек, выслушивающих дежурные комплименты от торговцев дамскими шляпками, туалетной водой и косметикой. То и дело слышались глухие удары: это мужчины бахвалились силой, обрушивая тяжёлые кувалды на металлические платформы. Менее спортивные горожане тоннами поглощали национальные блюда, непрерывно опрокидывая в себя литровые кружки с национальным же пивом.
Энн Лайнайт – дипломированный семейный психолог (по крайней мере она всегда представлялась именно так) – не спеша дефилировала по мостовой, то и дело выслушивая извинения от случайно толкающих её и куда-то спешащих людей. «Ой, да что вы… ну, конечно, ничего страшного! Такой милый ребёнок!» – говорила она успокаивающим тоном, когда чей-нибудь карапуз в очередной раз наступал ей на ногу. «Чтоб он провалился со своим самокатом и этой мерзкой сахарной ватой!» – закатывала она глаза, когда родители малыша подхватывали чадо на руки и исчезали в океане разноцветных одежд и разнообразных ароматов.
Карусели, танцующие с детьми ростовые куклы, залихватские марши и польки мало трогали Энн. По сравнению с её родным Лондоном всё это выглядело слишком… Девушка поискала нужное слово. «Предсказуемо… точно! Вот именно, мило, но предсказуемо, хотя эти их традиционные баварские наряды просто очаровательны. Нужно будет прикупить парочку», – Энн задержалась у прилавка с дирндлями[5].
«МАМОЧКА! ЭТО ТОБИ! Я СИЖУ С ДЯДЕЙ ОТТО НА СКАМЕЙКЕ У РАТУШИ И ЕМ САХАРНУЮ ВАТУ! ПРИХОДИ СКОРЕЕ!» – казалось, что сам Господь Бог обратился с небес к своей пастве. Если бы ему было семь и он был бы в полном восторге. Голос ребёнка шёл отовсюду, мгновенно заглушив все остальные звуки. Толпа на мгновение остановилась. А потом все забегали, как муравьи, у которых только что разрушили муравейник.
– Эй, кто-нибудь, воды! Тут Милли поплохело! – кричал молодой, щёгольски одетый парень, придерживая потерявшую сознание спутницу одной рукой. Дети визжали – кто от восторга, кто от страха, сразу и не разберёшь. Сквозь толпу в сторону ратуши отчаянно пробивалась молодая женщина. Её лицо шло пятнами от стыда и тревоги. Пожилые фрау смотрели на неё с неодобрением и качали головами: «Вот ведь мамаша-растеряша, в наше время такого не было!»
«А вот это было…» – оторопевшая Энн судорожно подыскивала слово.
«Волшебно! Это было волшебно!» – раздалось у неё за спиной.
Девушка оглянулась и увидела, что за ней стоит весьма колоритный мужчина. На вид ему было лет пятьдесят. Высокий, худой, с длинными каштановыми волосами, слегка подёрнутыми сединой. Одет незнакомец был в разноцветный сюртук и узкие кожаные штаны. Дополняли образ круглые чёрные очки, как у слепого, цилиндр и чёрная перчатка на правой руке. На левой руке перчатки не было, но это господина нисколько не смущало. Энн еле сдержала смех: «Он похож на Элиса Купера[6], который украл шляпу у Слэша»[7]. Элис/Слэш учтиво улыбнулся ей и продолжил:
– На самом деле это единственное, что действительно поразило меня здесь. Вы со мной согласны, фройляйн?
– Да уж… – выдохнула дипломированный семейный психолог. – Простите, а с кем имею честь?
– Хеллердорф. Отто. Но вы можете звать меня просто мистер Х.
– Энн Лайнайт! Вы правы, это было неожиданно, – Энн окинула мужчину придирчивым взглядом. Её внутренний голос попытался что-то сказать, но девушке было не до него.
– Хе, неожиданно. Это было чудо! – мистер Х расхохотался, обнажив ровные белые зубы.
«Один из клыков, кажется, длинноват. Интересно, будет ли его видно, когда он закроет рот?» – подумала девушка. Но Отто, похоже, совершенно не собирался этого делать.
– Милая моя, вы что, не верите в чудеса?! – он приподнял бровь и уставился на Энн.
– Все чудеса – это просто игры нашего разума, – оседлала своего любимого конька она.
– О, разум! Сложнейшая штука! Мысли, синапсы, нейроны и прочая чепуха. Но, я вас уверяю, чудеса существуют. Я могу это даже продемонстрировать.
– Интересно было бы посмотреть, – девушка цокнула языком и посмотрела на джентльмена в цилиндре с едва заметным снисхождением.
– Я так понимаю, если я сейчас достану из воздуха кролика, вы назовёте это дешёвым фокусом. И будете правы, правы. Да-с. Минуточку, а вот это может вас заинтересовать. Дайте-ка мне вашу ручку, – Отто протянул ей руку в чёрной перчатке.
«Господи, да в этом городе психи встречаются чаще, чем хотелось бы. Энни, пора собирать материал для докторской диссертации», – девушка заинтригованно коснулась лакированной кожи.
Мужчина с таинственным видом накрыл её ладошку второй рукой. Она была сухой, горячей и почему-то вызывала неприязнь. Когда Отто убрал руку, на ладони девушки лежало йо-йо[8].
– Что за глупости?! – воскликнула Энн, но Хеллердорф лишь заговорщически ей подмигнул и воскликнул:
– Держитесь крепче, моя дорогая! Си илке келел але!
Энн почувствовала лёгкое головокружение. В глазах на миг потемнело, девушка машинально зажала йо-йо в кулаке. В ушах раздался свист, и когда врачеватель душ людских открыла глаза, её ноги находились уже в полуметре над землёй.
– Йо-йо, милая! Главное, не выпускай йо-йо! – Отто явно забавляло испуганное лицо девушки, – си илке келел але, – повторил он вполголоса.
Энн поднималась всё выше и выше. Это не было похоже на полёт, скорее, на подъём на невидимом лифте. Она сжала йо-йо с такой силой, что побелели костяшки пальцев, на её лице застыла дежурная улыбка, она молилась всем богам, чтобы не впасть в истерику на виду у своих вероятных пациентов. А вот внутреннему голосу паниковать никто не мешал, чем он и пользовался, вдалбливая в мозг Энн одну простую мысль: «Это он! Что значит кто?! Энни, прочисти мозги! Ну, давай же! Напряги память!»
– Ночной бродяга! – прошептала она под нос.
– Бинго! – удовлетворённо сказал внутренний голос и замолчал.
Внезапно подъём закончился. Зависшая на высоте пяти метров над землёй девушка посмотрела вниз, и у неё закружилась голова. Она успела заметить, что вся толпа на площади смотрит на неё. Кто-то крестился, кто-то кричал, кто-то ахал, но вместе с тем тысячи глаз смотрели в одну точку в небе – туда, где находилась Энн. Это было приятно.
«Хорошая пиар-акция, да ещё и бесплатно», – мисс Лайнайт выпрямилась и торжествующе подняла руки. Зрители не остались в долгу и ответили на её жест восторженным рёвом. Внезапно йо-йо в её руке завибрировало, девушка заметила, что от игрушки к земле идёт тонкая, переливающаяся голубыми искрами нить. Дальше всё завращалось у Энн перед глазами, её тело завертелось, как веретено, и начало стремительно снижаться, совершив мягкую посадку непосредственно рядом с виновником всего этого представления. Толпа чуть было не разорвала её на сувениры, но мистер Х смог заслонить девушку от фанатов своей тощей спиной.
– Вы что, с ума сошли?! Кто вам дал право ставить такие эксперименты над живыми людьми?! – Энн еле сдерживалась, чтобы не наброситься с кулаками на странного джентльмена.
– Дорогуша, я вам такую рекламу устроил! Вас теперь в этом городе каждая собака знает. Кстати, а животных вы не лечите? – мистер Х оставался невозмутим. Вся эта ситуация его, похоже, только забавляла.
– Я вас вспомнила! Вы тот самый бродяга, из-за которого я чуть не попала в аварию этой ночью! – Энн выставила свой последний козырь.
– Но не попала же! – ухмыльнулся Хеллердорф и поправил цилиндр.
Внезапно поблизости раздался энергичный женский голос: «Ханс, ты всё заснял?! Мы не должны её упустить!»
– Я думаю, что у нас есть ещё много тем, которые мы могли бы обсудить наедине. Скажу вам откровенно, мисс Лайнайт, с таким психом, как я, докторская у вас уже в кармане, – Хеллердорф хитро посмотрел на психолога.
– Это была галлюцинация! – топнула ногой Энн.
– Но, похоже, не только вы её видели? – одной фразой мистер Х нанёс нокаутирующий удар по всем её убеждениям. – Просто признайте, что чудо возможно, моя дорогая. Вот, возьмите это, и мы обязательно ещё увидимся там, где чудес будет намного больше! – мужчина протянул ей чёрный билет с изображением сверкающего Карнавала и золотой надписью «Поверь в мечту».
Энн коснулась билета и почувствовала странную лёгкость, которую чувствуют только маленькие дети, ещё верящие, что папа и мама могут решить любую проблему, а шоколада много не бывает. Билет вибрировал и звенел в её руке, буквы горели и переливались золотым огнём. Она поняла, что не отдаст его никому ни за какие деньги.
– Фройляйн, фройляйн, это вы летали?! – настойчивый женский голос вернул девушку в наш мир. – Ханс, снимаем!
Энн поняла, что снова оказалась в центре внимания. Она поправила чёлку и, ослепительно улыбнувшись, перешла в наступление.
– О, да, – она попыталась разглядеть имя на бейджике репортерши, – Герти, это была я. Ваша персональная Мэри Поппинс, которая прилетела в Шлицбург, чтобы решить все ваши проблемы за скромный гонорар.
– О, я думаю, в нашем городе вы найдёте не одного мистера Бэнкса, которого нужно спасти, – Герти решила поддержать игру. – Как вас зовут и чем вы занимаетесь? И как у вас получилось взлететь?
– Я – Энн Лайнайт, дипломированный психолог. Кстати, всем, кто посмотрит этот репортаж, я могу сделать скидку на первую консультацию по кодовому слову «йо-йо». А полёт, – она обернулась, но мистера Х уже и след простыл, – полёт… Это был эксперимент. Я проверяла, можно ли одновременно поверить в чудо и не выронить йо-йо. И знаете – это сложнее, чем кажется, – Энн картинно опустила глаза.
– А какое заведение вы окончили? – Герти продолжала задавать неудобные вопросы.
«Чёрт бы тебя побрал!» – подумала про себя Энни, но вслух сказала:
– Ой, вы, наверное, и не слышали об этом университете, но если вы придёте ко мне на приём в центр психологического здоровья, кабинет № 22, я обязательно вам покажу свой диплом. Он висит на стене в окружении ещё пяти сертификатов о повышении квалификации.
– Хорошо, а что вы можете посоветовать нашим телезрителям?
Энн вспомнила про билет, который сжимала в руках, выдержала театральную паузу и, глядя прямо в камеру, проникновенно промолвила:
– Я скажу, дорогие мои, просто поверьте в мечту!
– На этой оптимистичной ноте мы и завершим наше интервью. С вами была Герти Мюллер…
– А ещё Энн Лайнайт! Не забудьте, я жду вас на приём! Можете приходить уже сегодня! Я работаю с 14:00 до 19:00! – мисс Лайнайт умудрилась на пару секунд вытеснить репортёршу из кадра, но та быстро вернула статус-кво. – …была Герти Мюллер и новости 5 канала. Мы вели свой репортаж с юбилея города. Напоминаю, что у нас прямой эфир и впереди ещё много интересного. Оставайтесь с нами.
* * *5 июля 2025 года, 12:15.
Шлицбург.
Блюменштрассе, 15.
В полутёмной комнате на втором этаже дома № 15 по Блюменштрассе Алиса Келлер, женщина лет тридцати, с короткими каштановыми волосами, бездумно пялилась в телевизор, забравшись с ногами на диван. Она не обращала внимания на валяющуюся среди осколков стекла и разбитой посуды фотографию, где были изображены её мать, она сама и таинственное пятно, в котором было что-то от Элиса Купера.
На стене, соединённые нитками, висели вырезки из старых газет. Все их объединял один факт – дата выхода – 5 июля. «Каждые семь лет, 5 июля, рядом с мамой появляется эта странная тень, а по миру творятся непонятные вещи», – Алиса прокручивала эту информацию в мозгу снова и снова, постепенно теряя связь с реальностью.
«Смотри, Ханс! Да не на меня смотри, а в небо, дурья твоя башка!» – хлёсткая фраза репортёрши вырвала девушку из транса, и она с интересом глянула на экран. В ясном небе, с поднятыми в торжествующем жесте руками, висела женская фигурка в элегантном платье.
«Энн Лайнайт… центр психологического здоровья… кабинет № 22… с 14:00 до 19:00… поверьте в мечту».
Алиса медленно закрыла глаза, сосчитала про себя до тридцати и выключила телевизор. «Ну что ж, Энн Лайнайт, возможно, вы сможете пролить свет на мою ситуацию».
Она надела куртку, кепку и солнечные очки и, засунув во внутренний карман таинственную фотографию, вышла из комнаты.
* * *5 июля 2025 года, 17:15.
Шлицбург.
Гартенштрассе, 17.
Трактир «Весёлый мельник»
– Уважаемый! Господин любезный, вы не будете против, если я составлю вам компанию? О, я знал, что вы не откажете старому путешественнику в его маленькой просьбе! Бармен, пинту пива за мой счёт этому милейшему джентльмену!
Бьёрн Ротенкопф? О, друг мой, чудесное имя, оно вам очень подходит. Ещё кружечку моему приятелю Бьёрну!