Билл Барсук и «Вольный ветер»

© The Estate of D. J. Watkins-Pitchford, 1981 – текст, иллюстрации внутри книги.

© ООО «Издательство „Добрая книга“», 2020 – перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление, иллюстрация на лицевой стороне обложки.

Предисловие Тони Брэдмена

В детской литературе есть давняя традиция сочинения историй о говорящих человекоподобных животных, и эти истории в большинстве своём бывают какими-то идиллическими и безоблачно-уютными. Воровство овощей или фруктов на огороде соседа-фермера, шалости и озорные проделки в лесной чаще, кролики в норках – казалось бы, такие истории не могут вызывать у читателя ничего, кроме умиления. Но в то же время у некоторых из этих историй есть тёмная сторона. Возьмём, например, сказку о кролике Питере Беатрикс Поттер. На первый взгляд, едва ли можно найти более милую и беззаботную историю. Кролик Питер живёт в норе под корнями дерева с мамой и сёстрами (Флопси, Мопси и Ватным Хвостиком), мы видим их всех на картинке, и выглядят они очаровательно. Но на следующей странице мы узнаём, что мама запрещает детишкам бегать в огород мистера Макгрегора, потому что там с их папой приключилась беда: «Он угодил в пирог к мистеру Макгрегору».

Без сомнения, это великолепная завязка для классической истории, и она сразу же пришла мне на ум, как только я начал читать замечательную книжку, которую вы сейчас держите в руках. Мне показалось, что её главный герой, Билл Барсук, живёт в том же мире, что и кролик Питер – в мире домашнего уюта и любви, обитателей которого, однако, подстерегают самые разные опасности. Именно поэтому история и становится такой увлекательной для юных читателей. Дети понимают, что и они тоже маленькие и беззащитные, а мир за дверями их уютного дома может быть полон опасностей.

Билл Барсук беден, но однажды добрый друг отдаёт ему старую лодку, на которой можно плавать по британским каналам, и просит выполнить важное поручение. Барсук встречает на своём пути самых разных персонажей, добрых и злых: ежа с удачно выбранным именем Буззи-Пуззи и кота-пирата по кличке Рыжик-громила, который вооружён до зубов и «похож на волан» – оттого, что у него за поясом слишком много кинжалов и пистолетов. Билл Барсук наслаждается новым комфортабельным жилищем на воде, с удовольствием трапезничает в уютной каюте своей баржи – и попадает в опасные переделки, из которых выходит целым и невредимым – в одних случаях благодаря своему обаянию и сообразительности, в других – благодаря храбрости и настойчивости. Разве можно придумать лучшего героя для маленьких читателей?

В этой книге, как и во всех произведениях BB, вам наверняка понравятся прекрасный язык и стильные иллюстрации, но прежде всего вы ощутите ни с чем не сравнимую характерную атмосферу подлинно классического литературного произведения «старой школы», незаслуженно позабытого и открытого заново.

Желаю вам приятного чтения!

Тони Брэдмен

Глава первая

Билла Барсука, которого друзья называли дядюшкой Биллом, одолевало беспокойство. Он нигде не находил себе места, хотя дел у него было невпроворот! Нужно было убрать с грядки остатки картофеля, пока его не подморозили первые холода, и сорняки после влажного лета росли ужасно быстро – грядка с морковью так заросла осóтом, что морковную ботву уже едва было видно!

Но, любуясь осенним солнцем, лучи которого серебристыми снопами проникали сквозь кроны деревьев, и лёгкой дымкой, висевшей подобно тонкой паутине меж золотистыми листьями буков, дядюшка Билл решил, что даже картофель подождёт ещё денёк.

Итак, решено! Сегодня он погуляет по осеннему лесу, а потом спустится к каналу и навестит своего старого друга. Может статься, он даже наберёт немного грибов – грибы на ужин были бы очень кстати. А ещё по дороге можно будет пособирать каштаны. И вообще, он возьмёт с собой свою тачку. В каштановой роще он наполнит её каштанами, оставит тачку там и заберёт на обратном пути!

Дядюшка Билл пошёл в пристроенный к дому сарай, где хранил свои садовые инструменты. Снаружи сарай был увит плющом; внутри было темно, и пахло там, как и во всех сараях, плесенью, сушёным луком и мышами.

Когда дядюшка Билл взялся за тачку, наполовину наполненную луком (он собирался выкатить тачку из сарая и выложить лук сушиться), оттуда выскочила мышь и шмыгнула за цветочные горшки, стоявшие в углу. Дядюшка Билл не любил мышей, потому что они таскали припасы из его кладовой и иногда мешали ему спать оттого, что шныряли туда-сюда, громко шурша, или всё время что-то грызли. «Завтра поставлю мышеловку, – подумал дядюшка Билл, – а сейчас мне недосуг».

Разложив лук для просушки, он отправился в лес по тропинке, толкая перед собой тачку. С деревьев падали листья; некоторые из них опускались на потрёпанный старый плащ дядюшки Билла, весь в заплатках и прорехах.

Жизнь дядюшки Билла была тяжёлой и хлопотливой, потому что он был одинок, и заботиться о нём было некому. А ещё он был очень беден, и этим всё усугублялось. Жил он на небольшое наследство, завещанное ему бабушкой, но этих средств едва хватало на самое необходимое. Если бы он не выращивал овощи на собственном огороде, ему пришлось бы совсем туго. Другим барсукам, думалось ему, – если другие вообще были, – жилось куда лучше, коль скоро они были женаты, ведь их жёны могли им готовить, штопать одежду, закатывать банки с вареньем и ходить за покупками. А вот дядюшке Биллу приходилось по мере сил справляться со всеми этими делами самому.

Наступила золотая осень, сказочная пора, когда в лесах царит атмосфера таинственности, листья деревьев и папоротников окрашиваются в яркие цвета, а в воздухе витает тот особый пряный аромат, от которого любой зверь теряет покой и нигде не находит себе места.

Дядюшка Билл шёл по лесной тропинке. Время от времени на него бесцеремонно таращились лесные голуби – толстобокие, пузатые, словно кувшины для воды, с маленькими жёлтыми глазёнками. У этих странных птиц всегда такой вид, будто они чем-то удивлены. Голуби искали буковые орешки – их ещё называют чинáриками – и были так заняты этими поисками, что даже не удосужились пожелать барсуку доброго дня.

Вскоре дядюшка Билл набрёл на россыпь каштанов, прикрытых большими тяжёлыми листьями. Он порыскал вокруг, подбирая колючие зелёные шарики и раскалывая их надвое большим складным ножом. Больше всего ему нравились недозревшие каштаны, цвéта слоновой кости с одной стороны и похожие на отполированное красное дерево с другой. Как аппетитно они выглядели – белые, мягкие, словно замшевые на ощупь!

Вскоре тачка была полна каштанов. Дядюшка Билл продолжал работать, кряхтя и бормоча что-то себе под нос.

Вдруг он услышал щебетание и пение, доносившееся, казалось, прямо с голубого неба. Дядюшка Билл поднял голову и в прогалинах между золотыми листьями увидел большую стаю ласточек, улетавших на юг. Птицы были очень взволнованы и перекликались друг с другом.

Дядюшку Билла снова охватило сильное беспокойство, одолевавшее по осени большинство животных и птиц. Подумать только, как же повезло этим маленьким пташкам с раздвоенными хвостиками! Они полетят в дальние края, свободные, словно пух чертополоха! А он, дядюшка Билл, тут, внизу, кряхтя, копается в опавших листьях, а впереди его ждут лишь холодные и тоскливые дни, когда деревья сбросят листву, и он все дни напролёт, поёживаясь, будет сидеть у своего маленького очага один-одинёшенек. Ему даже поговорить будет не с кем – в лесу останутся одни лишь совы, ýхающие по ночам!

Дядюшка Билл смотрел на ярко-голубое небо над головой и думал о счастливых ласточках, отправляющихся в захватывающее путешествие. Он представил, как под ними пёстрым ковром раскинулись поля; перелески в ярком осеннем облачении отбрасывали на жнивьё длинные тени, а из труб окрестных домов поднимались в небо струйки голубого дыма.

Но что толку было мечтать об этом! Дядюшка Билл взял длинный сучковатый посох, который всюду носил с собой, и, оставив тачку с каштанами, пошёл по лесной тропе к каналу.

Для такой прогулки день выдался поистине чудесный. Среди дубов и буков гонялись друг за другом белки, нахальные сойки деловито клевали жёлуди и, пролетая над головой дядюшки Билла, отпускали язвительные шуточки по поводу его поношенного плаща.

Вскоре густой лес остался позади, и дядюшка Билл спустился в лощину. По дороге он срывал созревшую ежевику с кустов, живой изгородью стоявших вдоль тропинки, и отправлял в рот спелые ягоды одну за другой. Как только он вышел из леса, ему сразу же стали попадаться крупные белые грибы. Эх, надо было захватить с собой корзину! Впрочем, у него в кармане был большой платок, он тоже сгодится.

Очень скоро дядюшка Билл набрал полный платок грибов. Связав углы платка, он повесил его на свой сучковатый посох и положил посох на плечо. Надо было двигаться дальше.

Канал был его излюбленным местом. Тёплыми летними вечерами дядюшка Билл частенько приходил сюда рыбачить. Это было сказочное место, в чём вы сами можете убедиться, если отправитесь на прогулку вдоль берегов какого-нибудь канала в английской глубинке[1]. В воздухе витал чудесный аромат осоки, смешиваясь с запахом водной мяты и рыбы. Здесь росли большие кувшинки и покачивались на ветру высокие камыши, над которыми вились стрекозы самых разных видов и оттенков.

Дядюшка Билл пробрался сквозь заросли ежевики и пошёл по извилистой дорожке, ведущей через небольшой ровный луг к его любимому местечку.

Глава вторая

Дядюшка Билл брёл по тропинке, погружённый в свои мысли, но вскоре его внимание привлекла негромкая музыка, доносившаяся откуда-то из-за кустов. Удивительное дело! Без сомнения, кто-то играл на концертине, или гармошке, как её называют повсеместно!

Очень странно было слышать музыку в этом безлюдном месте, а между тем дядюшка Билл очень любил музыку. К музыке прибавилось пение; кто-то пел скрипучим писклявым голоском:

От изумления дядюшка Билл остановился на дорожке как вкопанный. Ему ужасно захотелось посмотреть, что происходит там, за кустами. И когда он, наконец, заглянул туда, то увидел следующее.

По бечевникý[2] навстречу ему медленно шла старая крыса. На ней была старомодная клетчатая кепка и заношенный рваный плащ, который поистрепался и выцвел гораздо сильнее, чем плащ дядюшки Билла. Она на ходу играла на гармошке, а на её шее висела дощечка с какой-то надписью. Когда старая крыса подошла поближе, дядюшка Билл смог разобрать слова. Надпись гласила: «Сжальтесь над слепой».

И хотя дядюшка Билл был старым чудаком со своими странностями, у него было доброе сердце. Бедная слепая крыса, старая и немощная, поющая и играющая на гармошке в лучах послеполуденного солнца, представляла собой весьма печальное зрелище. «А я ещё ворчал, – подумал дядюшка Билл, – и сетовал на свою судьбу, а вот бедная слепая крыса-побирушка, которая и света божьего не видит, поёт весело, что твой сверчок в зарослях дрока!»

Он подождал немного и, когда слепая попрошайка поравнялась с ним, самым приветливым голосом окликнул её:

– Хороший день для прогулки, сестра, да и для песни тоже. Поосторожнее тут на бечевникé, если ты не знаешь дорогу.

Попрошайка прекратила петь, мелодия гармони оборвалась и наступила тишина, которую нарушало лишь сиплое дыхание крысы.

– Я слышу чей-то голос, – произнесла крыса, поворачиваясь к дядюшке Биллу, – голос, который, должно быть, принадлежит тому, кто оценит добрую песню, когда услышит её. Может быть, у него в придачу есть ещё и доброе сердце, а в кармане найдётся монетка для бедной слепой крысы!

Крыса сняла свою кепку, закинула гармошку за спину и заголосила писклявым жалобным голоском:

– Пожалейте слепую, добрый господин, подайте пенни[3] бедной слепой крысе, которой приходится скитаться по свету во тьме.

Как я вам уже говорил, дядюшка Билл был очень беден и считал каждый пенни. Порой, когда деньги заканчивались, он не мог позволить себе даже понюшки табака. Он пошарил в кармане плаща и нашёл пенни. Его барсук приберегал для выходных; отдав его, он останется голодным. Но, взглянув на бедную старую слепую крысу, а затем на великолепные заросли ольхи, раскинувшиеся вдоль берегов канала, и на жёлтые ивы, склонившиеся над спокойной оливково-зелёной водой, дядюшка Билл подумал, что старой слепой попрошайке никогда в жизни не увидеть этой красоты. Он достал монетку из кармана и опустил её в потрёпанную кепку, которую протягивала крыса.

Крыса проворно вытащила пенни из кепки. Попробовав монетку на зуб, она спрятала её в карман и надела кепку на голову.

– Благодарю вас, добрый господин. Благослови вас бог и пусть вам сопутствует успех во всех делах ваших! Позвольте мне погадать по вашей лапе, добрый господин, и я расскажу, что уготовано вам в будущем!

– Как же ты погадаешь по моей лапе, если ты ничего не видишь, бродяжка? – спросил дядюшка Билл, уже начавший сомневаться, действительно ли крыса слепа или просто притворяется.

– Я гадаю на ощупь, добрый господин, на ощупь, по касанию.

Дядюшка Билл протянул крысе свою лапу – просто так, чтобы уважить слепую.

– Ты отправишься в далёкое путешествие, – произнесла слепая крыса, проведя своей грязной когтистой лапой по ладони дядюшки Билла. – Ждут тебя большая удача и невероятные приключения!

– Боюсь, ты ошибаешься, – вздохнул дядюшка Билл, – я настоящий домосед и никогда не ухожу из своего лесного домика дальше этих мест. В моей жизни ничего не происходит, все дни похожи друг на друга, и к тому же я беден, а бедность в этом мире ещё никому не шла на пользу.

Крыса повертела своим длинным усатым носом, и потрёпанная клетчатая кепка низко склонилась над лапой дядюшки Билла.

– Это не важно. Как бы то ни было, всё будет именно так, как я говорю. Ты оставишь свой дом в лесу и отправишься странствовать по свету. Я вижу воду, много воды – она словно дорога простирается вдаль, за голубые холмы. А ещё я вижу тёмный лес, а в нём – опасность.

Дядюшка Билл рассмеялся. Затем он вздохнул.

– Этому никогда не бывать, слепая крыса, у меня просто нет денег на путешествия! Даже птицам повезло больше – они хотя бы могут расправить крылья и полететь!

Крыса улыбнулась, обнажив под усами ряд крепких зубов. Затем она передвинула гармошку обратно на грудь и как ни в чём не бывало зашагала прочь по бечевникý, весело напевая и наигрывая.

Допев последний куплет, крыса скрылась из виду за поворотом канала.

– Очень странная встреча, – пробормотал себе под нос дядюшка Билл. – И что меня дёрнуло отдать этой крысе последний пенни, ума не приложу! Теперь мне придётся до конца недели питаться варёной картошкой, и никакого тебе мясца. А вся эта чушь про путешествие? В жизни не слыхал подобного вздора!

Дядюшка Билл стоял и смотрел на блестящую водную гладь канала, над которой плясала мошкара. В небе с громким карканьем пролетали стаи грачей; с одного берега канала на другой переплыла камышница, оставив за собой блестящий серебристый след.

Вот было бы здорово, если всё и вправду обернулось бы так, как сказала попрошайка, и с ним и в самом деле приключилось бы что-нибудь из ряда вон выходящее!

Дядюшка Билл зашагал по бечевникý вслед за крысой, но добравшись до поворота, за которым исчезла попрошайка, увидел, что узкая тропинка, простирающаяся до ивовой рощицы, пуста.

Ивы очерчивали границы хозяйства его друга, которого дядюшка Билл собирался навестить, – преуспевающей водяной крысы по имени Мэтти Макгрыз. Мэтти был очень умён и предприимчив. Он строил лодки и баржи, и делал это превосходно.

Для бесед времени было предостаточно, ведь солнце по-прежнему стояло высоко в небе. Может, и крыса-попрошайка прошла тем же путём, а если прошла, Мэтти Макгрыз обязательно её заприметил и расскажет об этом. Дядюшка Билл поспешил вперёд, и вот над ивами уже показался стройный ряд мачт, каждая с красивым флажком на верхушке. На длинном деревянном сарае, из которого доносился деловитый стук молотков, красовалась вывеска:

Дядюшка Билл иногда брал здесь лодку на день, отправляясь рыбачить. Он считал мистера Макгрыза незаурядным зверьком, который вполне заслуженно разбогател, потому что неустанно трудился с раннего утра до поздней ночи.

Как обычно, на верфи кипела жизнь. Два молоденьких кролика сновали туда-сюда по маленькой окрашенной вёсельной лодке, пришвартованной у причала, а вместе с ними и юный Виктор, сын мистера Макгрыза. Дядюшка Билл застал хозяина предприятия за работой в длинном сарае, где вкусно пахло опилками, дёгтем и свежей краской: мистер Макгрыз трудился над новой лодкой, красивым судном с плавными и изящными обводами[4].

– Так, так, так! – сердечно воскликнул мистер Макгрыз, вытирая лапу о фартук. – Неужели это мой старый друг дядюшка Билл!

Мистер Макгрыз энергично пожал протянутую ему лапу.

– С середины лета не виделись – ты приходил тогда порыбачить на линя[5]. Чем ты занимался всё это время, старина?

– О, дела, дела, как обычно, Мэтти – копался в огороде и всё такое прочее. Лето выдалось влажное, тебе ли не знать! Но сегодня выдался такой великолепный день, и я подумал, что должен проведать тебя, прежде чем начнётся зима.

– Как тебе моя новая лодка? – спросил Мэтти, нежно проводя лапой по гладкому корпусу. – В последний раз, когда ты заходил ко мне, у неё даже палубы не было, а теперь взгляни-ка на неё!

Дядюшка Билл вздохнул.

– Ох, Мэтти, ну и мастак же ты! Я бы всё отдал, чтобы иметь такую лодку!

– Но ведь ты бы никогда не отправился на ней в плаванье, дружище, ты же такой домосед! Какой тебе от неё прок?

Дядюшка Билл снова вздохнул.

– Думаю, ты прав, Мэтти, да и денег на покупку лодки у меня нет. Но если бы они у меня были, я бы с удовольствием путешествовал по каналам на такой лодке, будь уверен!

– Не сомневаюсь! Такая лодка как раз для тебя, старина. Ты бы развеялся! Только подумай: по каналам можно обойти всю страну! А сколько рыбы ты бы наловил!

Дядюшка Билл присел на табуретку. Едва Мэтти произнёс эти слова, дядюшка Билл снова ощутил прежнее беспокойство и тоску.

– Беднякам выбирать не приходится, сам знаешь, Мэтти. Я всего лишь бедный барсук, и денег у меня едва хватает на то, чтобы душа в теле держалась, но будь они у меня, я бы точно купил у тебя лодку.

– Да, – продолжал Мэтти, – посмотри, как я оборудую свои лодки… Видишь, здесь есть маленькая каюта с двумя койками и всё, что нужно для комфортной жизни. Ты мог бы жить в одной из моих лодок, если бы захотел, здесь так же уютно, как в твоём собственном домике в лесу, да и компания у тебя была бы не в пример лучше. Знаешь, тому, кто живёт у воды, никогда не грозит одиночество: здесь всегда кого-нибудь да встретишь, постоянно что-нибудь происходит. А в этом твоём мрачном лесу никогошеньки нет, кроме сов да лисиц. Бр-р-р! Я бы не смог там жить ни за какие деньги!

Чем больше бедный дядюшка Билл слушал своего друга, тем сильнее печалился. Скоро наступит зима, и он опять останется один-одинёшенек в своём маленьком домике, холодном и тёмном, до самой весны.

– Без толку эти разговоры, Мэтти, – с печалью воскликнул дядюшка Билл. – Не бывать этому, и всё тут. От таких разговоров мне становится только хуже.

– Вот что я скажу тебе, старина, – с задумчивым видом произнёс Мэтти Макгрыз, почёсывая правое ухо карандашом, – у меня есть одна идея. Давай-ка выйдем на минутку!

Весьма озадаченный, барсук вышел из сарая вслед за своим другом. Пробираясь между бухтами канатов и штабелями досок и брусьев, Мэтти Макгрыз вёл дядюшку Билла вдоль берега канала к маленькой заводи среди ив, а дядюшка Билл гадал, что же пришло в голову его другу. Они прошли через заросли белокопытника и вышли к берегу, где над чёрной торфяной почвой низко склонились тонкие листья ив. Там-то дядюшка Билл и увидел старую баржу, пришвартованную к причальному столбу. Она потемнела и изрядно поржавела, а на борту едва можно было разобрать название: «Вольный ветер».

– Погляди, – сказал Мэтти, – это «Вольный ветер», или то, что от него осталось. Старая баржа, которую я купил по дешёвке пару лет назад. Она, может, и неказиста, но ты удивишься, какую конфетку можно сделать из неё с помощью краски и кисти. У неё хороший двигатель. Да и сама она крепкая, крепче не бывает, сам можешь убедиться. Пойдём посмотрим.

Мэтти Макгрыз поднялся на борт баржи по шаткому трапу, показывая дорогу, и через мгновение дядюшка Билл уже стоял на палубе.

– Вот, дядюшка Билл, это как раз то, что нужно! Смотри, здесь есть каюта с двумя койками. Конечно, тут надо навести порядок, но если повесить на окна новые занавески, а на стол поставить вазу с цветами, сразу же почувствуешь себя как дома – как в уютном доме, я бы сказал. Гляди, здесь есть печка, на ней можно готовить! Доски на полу потемнели, но это не беда! Можно отшлифовать их наждачной бумагой, покрыть лаком, а сверху постелить ковёр!

Тут Мэтти Макгрыз с изумлением услышал за спиной странное сопение. Он обернулся. Барсук сидел на одном из маленьких стульев, обхватив голову лапами.

– Боже мой! – обеспокоенно воскликнул Мэтти. – Что с тобой, старина? Тебе нехорошо?

– Н-н-нет у меня сил, Мэтти, с-с-слушать всё это. Пожалуйста, перестань. Что толку рассказывать мне обо всём этом, словно я – состоятельный барсук, который может позволить себе всё что захочет? А эта баржа… О, это самое чудесное судно, которое я когда-либо видел!

– Она тебе нравится, дружище? – ласково спросил Мэтти, похлопывая друга по плечу и глядя на его склонённую в глубокой печали голову. – Что ж, я скажу тебе, какая идея пришла мне на ум. Эта баржа стоит здесь без дела. Последние два года я пытался её продать – давал объявления, целое состояние на них потратил, но никто её так и не купил. Том Выддринс, выдра, что живёт у плотины Ботли, заглядывал ко мне и интересовался этой баржей, но это совсем не то, чего ему хотелось. Да и на что ему лодка? Ему и в воде хорошо! Она твоя, дружище, и это подарок – просто приведи её в порядок и покрась. Ну, что ты на это скажешь?

Стоило видеть морду дядюшки Билла в этот момент. Его глаза сияли, и на пару мгновений он словно оцепенел.

– Она была права, Мэтти, права! – воскликнул затем дядюшка Билл, вскакивая и заключая друга в свои объятия.

– Кто бы прав, старина? – спросил Мэтти, отпрянув назад: ему показалось, что у дядюшки Билла помутился рассудок.

– Та слепая попрошайка, которую я встретил сегодня днём на бечевникé, по пути сюда! Она погадала мне по лапе и сказала, что я отправлюсь в путешествие, да к тому же по воде! Я принимаю твоё предложение, Мэтти, я беру эту баржу! Я начну приводить её в порядок, как только запру свою старую хибару в лесу!

– Тогда договорились! Я найду для тебя какую-нибудь краску, и через неделю эта лодка будет у нас как новенькая, а я буду рад, что в бухте освободится место для швартовки. Обещаешь, что не передумаешь?

– Обещаю! – воскликнул дядюшка Билл. – Конечно, обещаю, ведь это самая замечательная возможность, которая появилась у меня за всю мою жизнь!

Глава третья

Конечно, теперь дядюшка Билл не терял времени зря. Вскоре его было уже не узнать. Он постоянно был чем-то занят и не мог думать ни о чём, кроме «Вольного ветра». Это будет отличная лодка, когда они с Мэтти приведут её в порядок!

С помощью лебёдки они подняли старую баржу из воды и перенесли её на берег, а затем принялись очищать днище от зелёной слизи и моллюсков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Британская система каналов сыграла важную роль в промышленной революции в те далёкие времена, когда дороги ещё были грунтовыми, а единственными транспортными средствами были повозки и вьючные лошади. Разветвлённая сеть узких каналов долгое время оставалась в этой стране основным средством массовой перевозки самых разных грузов, от угля и леса до зерна и промышленных товаров. Для работы на таких каналах строились специальные длинные и узкие лодки, которые так и назывались – narrow boat (англ. узкая лодка). До появления паровых двигателей эти лодки двигались на конной тяге: по берегу канала по специальной тропе шли лошади, которые тащили лодку. Зачастую на такой лодке трудилась целая семья, которая и жила здесь же, на лодке. В XIX веке, по мере развития железных дорог, каналы утратили роль главной транспортной системы страны и сегодня являются важной достопримечательностью, а предназначенные для каналов длинные и узкие лодки используются для катания туристов или в качестве плавучего жилья. – Прим. ред.