Воланд де Морт

6. Нехорошая квартира

Когда хлопнула дверь, мы все переглянулись, но с места не двинулись.

– Я бы завтра тоже от массажа не отказался, – сказал я на всякий случай, чтобы пришедшему тишина не показалась подозрительной, – есть окошко?

– Да там у меня всё одно сплошное большое окошко. Заранее вообще никто не записывается. Да и так заходят нечасто. Так что, буду рад повторить процедуру, если не передумаешь, – тут же подхватил мою игру Кот.

Через несколько секунд в дверном проёме показался рыжий бородатый мужик, которого я сразу опознал как Азазелло. И да, выглядел он человеком неприятным. Вот с первого взгляда что-то отталкивающее в нём чувствовалось.

– Вы чего тут делаете? – сразу уставился он на нас с Машей.

– Поясни свой вопрос? – тут же сказал я, не намереваясь вставать в положение оправдывающегося.

– Почему вы здесь? – спросил Азазелло, проигнорировав мою просьбу.

– А почему бы нам здесь и не быть? – спросил я, по-прежнему пытаясь навязать ему свою игру.

– Вы должны быть в другом месте! – сказал Азазелло.

Я не удержался от усталого вздоха, общение с дураками обычно даётся нелегко.

– Если мы, действительно, по какой-то причине должны были быть где-то в другом месте, то неплохо было бы нам об этом сообщить, – сказал я.

– Нарываешься? – оскалился Азазелло.

– Да, – кивнул я.

Ситуация была очень знакомая. Таких если сразу на место не поставишь, то они будут тебя потом всё время терроризировать по поводу и без. И учитывая не очень высокие умственные способности, речь обычно шла не об интеллектуальной дуэли. Здесь могло помочь только насилие. Причём даже проигранная драка добавляла тебе очков и уважения. Но лучше было, конечно, драку выиграть.

– Чего? – опешил Азазелло, который, видимо, не привык получать такой быстрой ответки. Обычно люди пытаются сгладить назревающий конфликт, а я шёл в лобовую, и он это сразу понял.

– С дураками разговаривать тяжело, – вздохнул я, – так что предлагаю сразу перейти к насилию. Только один вопрос, здесь всё будем разносить, или всё же выйдем на улицу?

И Кот, и Маша смотрели на меня, мягко говоря, удивлённо. Но не так удивлённо, как Азазелло.

– Чего? – снова сказал он. Похоже, его слегка заклинило оттого, что ситуация пошла не по обычному шаблону.

– Где говорю, тебе вломить, – резко встав, громко сказал я, – здесь или на улице? И если ещё раз переспросишь, я тебе сразу всеку!

Азазелло снова приоткрыл рот, и я видел, что он хотел сказать «Чего?», но в последний момент удержался, пару секунд потупил, но потом вспомнил про свой имидж, сделал грозное выражение лица и сурово сказал:

– Ты как со мной разговариваешь?

– Так, как ты того заслуживаешь! – ответил я, – чего тебе нужно? Ты же говорить вроде умеешь? Объясни, зачем ты припёрся?

– Граф лично хочет с вами поговорить! – сказал Азазелло с угрозой в голосе, как будто мы должны были бы испугаться такой информации.

– Наконец-то! – всплеснул я руками, – ну так проводи нас к нему поскорее! – и, повернувшись к Коту, добавил, – я завтра постараюсь заскочить, а то спина в последнее время ноет, а после твоего массажа прям легче стало!

– Заходи, конечно, – ошарашено от всего происходящего, сказал Кот.

Я направился к выходу и, встав вплотную к Азазелло, сказал:

– Ну? – намекая на то, что он перегородил проход.

Тот шагнул в сторону, пропуская меня. Маша не стала сильно отставать и направилась следом. Уже из комнаты с массажным столом мы услышали сзади обращённый к Коту вопрос:

– Он, вообще, кто такой?

– Для меня клиент, – уже спокойным голосом, сумев, наконец, взять себя в руки, сказал Кот.

– Чё? – сказал Азазелло.

– Он реально тупой, – усмехнулась Маша.

– Но не значит, что неопасный, – сказал я ей, чтобы она всё же понимала, здесь расслабляться не стоит.

Оказавшись снаружи, мы ещё некоторое время ждали, когда Азазелло, наконец, выйдет. То ли он ещё что-то спрашивал у Кота, то ли просто тупил. Я бы поставил на второе.

Показавшись в дверях, рыжий сразу сказал, видимо, заготовленную по пути фразу:

– Не стоит мне хамить! Это может плохо кончиться!

– Для кого? – задал я резонный вопрос.

– Чё? – уставился на меня Азазелло, видимо, так и не понимая, что его фразу можно трактовать по-разному.

– Всё дело в культуре общения, – со вздохом сказал я, – начал бы разговор вежливо, я бы тебе вежливо отвечал. Понимаешь?

Как с первой фразы Азазелло утратил инициативу в разговоре, так ему вернуть её и не получилось. И все неловкие попытки делали только хуже. Поддержать свой образ неуправляемого психа у него он не смог. Зато получилось создать новый образ – тупого.

Скорее всего, в нашу пользу сыграло ещё и то, что он реально не понимал кто мы такие и насколько важны. Но то, что за нами послал сам Воланд, как бы намекало, что не совсем рядовые новички. А значит, передавливать не стоит. А тут ещё я начал резко огрызаться, и «неуправляемый» резко стал «мистером осторожность».

Вот и сейчас он переваривал сказанное мной и снова тормозил с ответом.

– Мы идём? – спросила Маша, решив мне немного помочь. Ну и, чтобы я снова не начал провоцировать конфликт, который вроде как стух.

– Да! – даже немного обрадовался Азазелло, поскольку показывать дорогу просто, а придумывать ответы в диалоге с людьми, которые тебя не боятся, оказалось сложно.

Всё познаётся в сравнении. Для города, построенного в ангаре, «Остров Мечты» был очень большим. Но в абсолютных цифрах, естественно, не очень. Так что мы ушли вроде бы довольно далеко, но на самом деле путь занял минут пять. Остановились мы возле красивого здания, в отличие от остальных, практически не опутанного растительностью. Над входом была табличка с цифрой пятьдесят.

– Сюда! – кивнул Азазелло.

– Нехорошая квартира? – усмехнулся я.

– Чё? – уставился на меня Азазелло.

– Ты даже этого не знаешь? – удивился я.

– Чего я не знаю? – удивился Азазелло.

– Тебя как звать? – спросил я.

– Виктор, – слегка удивлённо ответил рыжий.

– А кличка? – спросил я.

– Какая кличка? – удивился Виктор.

Я не стал развивать эту тему, потому как могло стать понятно, что наговорил мне всё это кот. А подставлять этого, в целом безобидного человека… ну почти человека, мне не хотелось.

– Не знаю, – пожал я плечами, – не думал, что тебя все здесь называют Витей. Слишком грозно выглядишь для Вити.

После моих слов Виктор расплылся в улыбке и приосанился. Как мало надо, чтобы сделать человеку приятно!

– Ну да, в основном меня Виктор Сергеевич все называют.

– Что же ты сразу не представился, Виктор Сергеевич? – сказал я, – меня Алик зовут, её Маша. Ну что, веди нас к своему хозяину!

Я специально употребил слово «хозяин», чтобы посмотреть, как он на него среагирует. Его это не покоробило, он воспринял всё как должное. И забыв про всю прежнюю натянутость в отношениях, с деловым видом, распахнул дверь, приглашая нас войти.

Подниматься пришлось на третий этаж, там была ещё одна дверь, и снова с табличкой «50» над ней. Видимо, для тупых.

Не знаю почему, но я не очень люблю, когда кто-то начинает слишком явно копировать некие игровые, киношные или литературные образы. Мир, захваченный магией, к этому как бы подталкивал. Многие поддавались на эту провокацию и начинали превращать и так ставшие невероятными вещи в совсем сказочные. Ну, грубо говоря, если ведьма начинает и одеваться как ведьма в каком-нибудь фильме, я отношусь к такому человеку очень настороженно. У тебя есть дар, с помощью которого ты можешь делать вещи, которые пять лет назад были просто немыслимыми – так нахрена тебе остроконечная шляпа, длинный балахон, или не дай бог вообще метла! Нет, если это реально летающий артефакт, тогда ладно. Но даже в этом случае, почему метла? Это же неудобно! Сделай хотя бы летающий стул! Кто-нибудь пробовал сидеть на палке всем весом? Долго можно так протянуть? А ведь ещё и равновесие нужно держать!

Честно говоря, летающую метлу я видел только один раз, но и её хозяйка не смогла до конца придерживаться аутентичности, в конце концов, приделав на неё велосипедное седло. Ну хоть так! Ступа в этом плане, куда более надёжно и удобно выглядит.

О чём я? О том, что следование связанным с магией стереотипам, накопившимся в человеческой культуре, зачастую входило в явное противоречие с реальной магией. Большинство этой внешней атрибутики было лишней, неудобной и ненужной. И те, кто пытался это воссоздавать, без явной на то необходимости, доверия у меня не вызывали.

А здесь так вообще собирался флеш-рояль. Очень много всего связанного с книгами и фильмами. И это учитывая то, что мы про местных ещё мало знаем. Что-то мне подсказывало, что дальше будет больше.

Впрочем, если им так нравится и так интересно, кто я такой, чтобы осуждать? К тому же здесь эта стилистика не подменяет собой реальные возможности. Валентин в одиночку сумел на крыше махом нейтрализовать всю банду и меня до кучи. Так что, недооценивать местных уж точно не стоило. Косвенным свидетельством их силы было то, что они поддерживают этот внутриангарный мир. Слабаки бы с таким не справились. Их бы уже давно кто-нибудь сожрал. Но нет, они здесь живут и процветают!

За дверью оказалась большая комната, заставленная мебелью, похожей на антикварную. Не думаю, что это был реальный антиквариат, скорее стилизация. И нашли всё это где-то здесь, на территории «Острова Мечты».

За большим круглым столом прямо посреди комнаты сидел сам Воланд, Валентин и Амина. Последняя, судя по всему, была в том же костюме, что и раньше, только вот сейчас у неё на плечи была накинута большая, но почти прозрачная шаль.

На столе стоял большой медный самовар и чайный сервиз. А также вазочки со всякими сладостями к чаю.

– Ну что, нашёл? – усмехнулся Воланд, взглянув на Азазелло, – где они были?

– У Кота, массаж делали, – сказал Виктор Сергеевич.

– Да? У Кота? – искренне удивился Воланд, – удивительно, что именно у него!

– Удивительно, что вы его с собой за один стол не сажаете, – сказал я, – обводя всех взглядом.

– Уже понял распределение ролей? – улыбнулся Воланд, – да, мы тут в жизнь немного добавляем игровой формы, чтобы скучно не было.

– Если это игра, то не страшно, – сказал я, – а то бывает, некоторые такое на полном серьёзе делают, и вот это уже несколько… озадачивает!

– Не переживай, – махнул рукой Воланд, – мы люди здравомыслящие. Но у этой игры есть определённый смысл и цель. Возможно, ты узнаешь о них.

– Возможно? – переспросил я.

– Конечно, – сказал Валентин, – мы пока толком не знакомы и не до конца понимаем, кто ты и что… и с девочкой вы вроде противники были, она тебя чуть не убила, но теперь вместе ходите…

– Обстоятельства изменились, – пожал я плечами, – у меня к ней претензий нет. Она действовала в рамках другой «игры», которая уже закончилась.

– А если нет? – лукаво на меня глядя, сказал Воланд, – а если не закончилась?

– Надеюсь, вы мне разъясните свою мысль более подробно, чтобы я не играл в угадайку, – сказал я, – потому что знаний о происходящем у нас слишком мало, чтобы делать какие-то выводы.

– Что успел рассказать тебе Кот? – спросил Валентин.

– Да ничего особенного, – пожал я плечами, – мы всё больше про массаж говорили.

– Серьёзно? – усмехнулся Валентин, – чтобы этот болтун и ничего не рассказал? Это одна из причин, почему его здесь нет. Бесполезность ради антуража мы бы ему простили. Но то, что всё сказанное при нём может стать достоянием общественности, это уже более существенный недостаток. В общем, он сам виноват, что не входит в наш круг.

– И всё же я буду настаивать на своём ответе, – улыбнулся я.

– Ну ладно, – кивнул Воланд, – ничего особенного он тебе всё равно не мог рассказать, просто мы не хотели повторять то, что ты уже можешь знать…

– Мы, – поправил его я.

– Что? – склонил он голову набок, не поняв, о чём я.

– Что МЫ можем знать, – сказал я и посмотрел на Машу.

– А! В этом смысле! – Воланд кивнул, – да, разумеется, то, что вы уже можете знать. За прошедшее, скажем прямо, небольшое время, вы успели так сдружиться?

– Дружба не совсем то слово, – сказал я.

– Любовь? – вскинул брови вверх Воланд.

– Не-е-ет! – воскликнула возмущённо Маша, и все заулыбались.

– Да, я не это имел в виду, – сказал я, – дело скорее в том, что судьба нас связала одной нитью, а это иногда сильнее, чем чувства. Сила обстоятельств вынуждает нас держаться вместе и доверять друг другу. Да? – я взглянул на Машу.

Она не очень уверенно, но кивнула.

– Значит, говоришь, судьба связала вас одной нитью, – задумчиво сказал Воланд, – и вы вынуждены доверять друг другу…

Я не понял, зачем он повторяет мои слова, но, похоже, что они заронили в него какую-то мысль, и я пока что не понимал хорошую или плохую.

– Да, что это мы! – вдруг спохватился Валентин, – присаживайтесь! – и он указал на стулья, стоящие за столом с нашей стороны.

Азазелло обошёл стол и уселся рядом с Аминой, и таким образом, они все вчетвером оказались напротив нас.

Мы с Машей сели с другой стороны, рядом друг с другом, и я почувствовал себя как будто на экзамене или на собеседовании.

– Угощайтесь! – сказал Валентин, кивнув на стол.

Мы с Машей переглянулись, пожали плечами и не стали пренебрегать этим предложением. И пусть мы только что чаёвничали у Кота, но здесь зато было много вкусностей, которые доводится есть не так уж часто, так что отказываться не следовало.

Пока я, встав и нагнувшись к самовару, наливал чай в две большие кружки, Маша накидала на две тарелки всего понемногу, но в сумме получилось очень даже большая горка. Вот так, не сговариваясь, я позаботился о ней, а она обо мне. И это, как мне показалось, не ускользнуло от внимательного взгляда Воланда.

– Вить! – сказал Валентин, кивнул на самовар.

Виктор Сергеевич тут же подскочил, поняв, что от него хотят, и переставил это старинное чудо на край стола, чтобы он не закрывал обзор и не мешал нам видеть друг друга. Когда самовар убрали, я почувствовал себя чуть более беззащитно. Он как-то немного отгораживал нас от местного начальства, а теперь мы были перед ними как на ладони.

Но все эти чувства я старался глубоко прятать, внешне стараясь демонстрировать спокойствие и уверенность.

В общем, по ходу разговора уже было понятно, кто здесь всё решает. Мы и так это знали, но сейчас просто убедились в этом. Витя был у них вообще на побегушках, Амина пока не очень понятно, но явно не в числе принимающих решения. Хотя, вроде как, повыше рангом, чем Азазелло. Ну и Воланд с Валентином всем здесь рулят. Причём разница между ними не такая уж большая. То есть, Воланд, вне всяких сомнений, главный. Но Валентин не многим ему уступает. И у меня было ощущение, что возможно они даже почти равны, и эта субординация работает больше на публику. В общем, типа партнёры по бизнесу.

Ещё пока что не очень понятно, какую роль в управлении этим местом играют назгулы, как я продолжал их про себя называть. Возможно, что и никакую, а просто мощная ударная сила, полностью подчиняющаяся правящей верхушке.

Уплетать печенюхи под пристальными взглядами четырёх пар глаз было не очень уютно, но я терпел и старался накидаться вкусностями от души. В этом был и другой практический смысл, помимо еды как таковой. И мы, и они получали время подумать, присмотреться друг к другу, проанализировать новых знакомых и сделать какие-то выводы. Эдакий период охлаждения. И он был нам на руку, потому что позволил мне спокойно оценить ситуацию и решить, что тактику с провокациями дальше использовать не стоит. Нужен другой подход. А то я по инерции мог начать задирать и этих, а делать этого явно не стоило.

Выждав некоторое время, пока основной энтузиазм к еде у нас пройдёт, Воланд заговорил:

– Мы заинтересованы в том, чтобы к нашей большой команде, обитающей в этом чудесном месте, присоединялись новые люди. Но мы не хотим быть прибежищем для сирых и убогих. Нам нужны сильные члены команды! А вы оба как раз такие. Я сразу открываю вам карты и делаю предложение присоединиться к нам. Вы сильные, свободные люди, а именно такие нам и нужны!

– Раз мы свободные, то можно, мы просто уйдём? – с набитым ртом сказал я, – а?

7. Не договорились!

– Нет! – сразу же сказал Валентин.

– Погоди! – оборвал его Воланд, – ну почему сразу нет? Так-то, конечно, нет! Но нужно же разъяснить почему! Чтобы наши гости поняли и не обижались.

– А что тут объяснять? – удивился я, – нет, оно и в Африке нет! Да и потом, получается, что мы никакие не гости. Ведь гости обычно могут уйти когда пожелают. А мы по-прежнему пленники, и то, что нас выпустили из железного ящика, ничего, по сути, не меняет. Это только иллюзия свободы. Как и эти дурацкие бусы, – я приподнял над столом свою «визу», – в общем, эта ситуация вызывает стойкое ощущение дежавю. Сто раз уже такое было!