Ведьмина доля

Глава 1

Возле покосившегося, поросшего травой крыльца стоял огромный чемодан. Старинный, коричневый, с металлическими проржавевшими заклёпками и местами облупившейся кожей. Меня это сразу насторожило. Я ускорилась и практически взлетела по ступенькам крыльца, в одну из которых нога провалилась по щиколотку. Не обратив на это должного внимания, я рывком высвободила ступню из плена трухлявой древесины и добралась таки до входной двери. Она, как обычно, была не заперта. И верно, для чего закрываться, если в деревне жителей то не осталось? ! Последние съехали в город к взрослым детям ещё прошлым летом. В Кузьках осталась одна бабуля Глаша, заставить которую покинуть свое убежище, расположенное возле самого леса, было невозможно. Хотя, почему невозможно? Чемодан, который я только что увидела возле крыльца, говорил об обратном. С другой стороны, ни за что не поверю, что бабушка решится съехать из старенького домика без всего своего нажитого непосильным трудом багажа. К тому же был ещё один очень значимый нюанс, не позволяющий бабуле покинуть заброшенную деревню. Это сам дом. Старинный, трухлявый, но живой. И не в переносном смысле. Нет-нет. А в самом что ни на есть настоящем. Эта хибарка обладала разумом. Не скажу, что была уж шибко умной, но все же, на уровне пятилетнего ребенка соображала точно. А ещё была очень капризной. Настоящая вредина. Попробуй, оставь за собой немытую посуду или крошки на полу, устроит такое... Но бабуля Глаша никогда не жаловалась, она искренне любила свое вреднючее убежище, словно собственное дитя. А домик всей душой был привязан к хозяйке. Гостей не жаловал, особенно незваных. Так что никакие воры и разбойники были не страшны. Впрочем, и друзей у бабули уже не осталось. Кто уехал, кто отдал Богу душу. И правда, мало кто в столь почтенном возрасте может бодро бегать на своих двоих, как баба Глаша. Она же могла целый день бродить по лесу, собирая травы да коренья для снадобий. И возвращаться домой бодрой, отдохнувшей, словно и не было ей уже девяносто лет от роду.

И лишь мне одной был известен секрет одинокой старушки. Страшный, темный, совершенно неподходящий к ее милому образу.

В домике было, как всегда, чисто и с первого взгляда уютно, но как только вошла, меня сразу же накрыло тягостное чувство. Тоска, уныние, безысходность и даже немного гнева. Я насторожилась. Что-то нехорошее произошло, раз вместо привычного радостного приветствия, меня встречает клубок из негативных эмоций. Или же бабушка успела до моего приезда продемонстрировать свой непростой характер?

─ Зачем обидела Дровушку? ─ вместо приветствия гневно спросила я.

Хоть домишко и любил меня повоспитывать во время кратковременных визитов к бабуле, я его все же искренне любила. Дровушка, так звали избушку за особую страсть к растопке печки, был наивным, добродушным и в то же время капризным, словно ребенок, и невозможно было не начать испытывать к нему симпатию. А по мере моего взросления, и материнские чувства. Так что я по праву старшего, хоть таковой и не являлась, ведь дому было не меньше сотни лет, взяла на себя бразды защитника.

─ Я не хотела обижать своего доброго друга, ─ ответила старушка, обернувшись. На ее испещренном глубокими морщинами лице застыла печаль, что меня тут же насторожило и даже немного напугало.

─ Так отчего же Дровушка печалится, коль ты его не бранила? ─ не унималась я.

Тоска, что витала в воздухе, передалась и мне, опустившись тяжелым камнем на сердце. Слишком долго все было спокойно. Слишком ненастно для таких, как мы…

─ Я ухожу, Серафима, ─ горько вздохнув, ответила баба Глаша.

─ Если помирать собралась, на кой тебе чемодан понадобился?

─ Ах, ты, окаянная! Вот ведь языкастая выросла! Смотри беду не накликай, дуреха! ─ забранилась бабка. ─ Не собралась я помирать. Да ты и сама знаешь, что невозможно это. Пока. Я из Кузьков ухожу.

─ Уходишь? ─ непонимающе хлопая глазами, спросила я. Можно подумать не видела чемодана на крыльце? Правду бабушка сказала ─ дуреха я. Сама что ни на есть настоящая.

─ Ухожу, внучка, — кивнула старушка. ─ Насовсем ухожу.

─ И куда же ты собралась? ─ на этот раз задала я вполне логичный вопрос.

Родственников, кроме меня, у бабы Глаши не было. Да вот только я жила в студенческом общежитии и едва выживала на стипендию и деньги с подработок в местном кафе. Официанткой мне быть не нравилось, но выбора особо не было. Лишь там позволяли неофициально подрабатывать и брать лишь ночные смены.

─ На твое место, Серафима, ─ ответила бабуля, внимательно изучая меня взглядом. В тот же миг лицо старушки разгладилось, волосы вместо пепельно-серых стали русыми, спина выпрямилась… И всего через пару секунд напротив меня стояла девица с длинной косой, молочной кожей чуть зарумянившейся на круглых щечках и хитрым взглядом зеленых, чуть раскосых глаз. Точная моя копия.

─ Нет-нет-нет... ─ запричитала я, хватаясь за голову. ─ Так нельзя!

─ Время пришло, внучка. Время пришло... ─ ответила бабуля не своим, а моим голосом.

И я поняла, что случилось то, чего я так боялась всю свою жизнь.

Дорогой читатель, приветствую тебя в своей новой книге ))) Рада, что мы начинаем этот путь вместе)

Для того, чтобы не потерять книгу, добавь ее в библиотеку. Это поможет истории подняться выше по таблице и привлечь новых читателей. Заранее спасибо))) Также буду рада видеть тебя среди своих подписчиков ) Для этого нажми кнопку «подписаться» и получай уведомления обо всех моих новинках, новостях и скидках)))

Глава 2

─ Ненавижу это все! Лукоморье! Свое наследие! Князя Гвидона с его приказом! ─ ныла я, сидя за деревянным столом, на котором бабушка Глаша разложила яства. ─ Ну почему я? Почему, скажи, Дровушка?

Домику было ничуть не легче, чем мне. Он только что лишился своей хозяйки, что равнялось вырванному сердцу, если оно у него, конечно, было. Но я уверена, что было. Иначе как бы избушенок смог испытывать столь сильную привязанность и распространять такие тягостные чувства. В тандеме с моими они были такими ядреными. Но в отличие от Дровушки, я не горевала, а злилась. Я лишилась своей жизни. Планов на будущее, пусть не таких радужных и перспективных, как хотелось бы, но все же... Вместо того чтобы осваивать профессию, мне придется возвращаться в Лукоморье, куда я сама себе обещала больше ногой не ступать никогда в жизни, и идти в услужение к князю Гвидону. Нет, не к тому, который по морям-океанам плавал вместе с матерью в огромной бочке, а к его сыну. Моему ровеснику, потомственному князю, по неизвестным мне причинам занявшим место безвременно почившего отца. Что случилось с прежним правителем моей нелюбимой родины, я не ведала, но собиралась выяснить сразу же по прибытии в Лукоморье.

И для чего спрашивается новоявленному монарху понадобилась ведьма, которую его же отец изгнал без права возвращения? Небось, что-то задумал хитрец? Или же угроза какая? Должно быть, что-то действительно серьезное, раз юный Гвидон пошел против воли отца.

─ Ничего, Дровушка, разберемся, ─ сказала я, залпом опрокинув кувшин с квасом.

Икнула, словно старый пьянчужка, и тут же постыдилась. Хорошо, что никого нет рядом, а то осрамилась бы. Дровушка не в счёт. Ему сейчас не до соблюдения правил этикета. "Малыш" скучал по своей "мамочке". Я хотела его как-то подбодрить, но не могла подобрать нужных слов. Я и сама не знала, что ждёт нас там, в Лукоморье. Не ведала, как все изменилось со времён моего детства. И чего ждать от службы князю тоже не знала. Да что уж говорить, я и силу то свою давно не использовала. И инициацию так и не прошла, хоть баба Глаша и настаивала. Не думала я, что вернуться придется. Слишком тяжелы были последние воспоминания. Слишком больно было думать о предательстве тех, кого я считала родными. И вина за случившееся все ещё грызла мою душу, хоть я и старалась не вспоминать горькие события из своего детства.

─ Давай мы сегодня ещё в Кузьках побудем, ─ попросила я Дровушку. ─ А в Лукоморье поутру отправимся. Попрощаться хочется с этим миром. Вдруг вернуться не получится...

Я громко всхлипнула, а затем залилась горючими слезами. Оплакивала свое прошлое, надежды на светлое будущее в мире, лишенном магии, и разлуку с бабушкой, которая могла оказаться вечной. Вместе со мной плакал дом. Горько, надрывно, так, что стекла дрожали, а на полу образовалась внушительная лужа. А после, как новая хозяйка, я помыла полы, с любовью протёрла подоконники, на которые осыпалась облупившаяся краска, и растопила печь. Пусть Дровушка погреет свое бедное разбитое сердечко. А я о нем позабочусь. Ради бабули Глаши. И ради себя, ведь этот покосившийся домишко отныне будет единственным родным существом рядом.

Лукоморье я воспринимала как чужеродное, враждебное место. И у меня были на то весомые причины. Давным-давно... Хотя не так уж и давно. Прошло всего каких-то пятнадцать лет. А для жителей Лукоморья это вовсе не срок. Ещё бы, ведь им отмерено для жизни вдвое большее количество лет, чем бедным землянам. Та же баба Глаша, вынужденная притворяться древней старухой, в Лукоморье считалась женщина средних лет. Этакая баба-ягодка. Я же в свои двадцать с небольшим и вовсе была юной девицей, едва достигшей возраста замужества. Только вот, кто захочет жениться на ведьме? Таких, как мы с бабушкой, даже в Лукоморье стороной обходят. Чураются все, кому не лень. Оттого и странно, что Гвидон на службу позвал. Жаль, что бабуля Глаша вместо меня вернуться не может. Но клятву, данную на крови, нарушать нельзя. За это ждёт проклятие похуже смерти. А прежний князь Гвидон взял таковую с нее, дабы старуха не вернулась и не поведала страшную тайну всеми любимого правителя...

Прежде, чем лечь спать, я вновь перечитала приказ, надеясь увидеть в нем истинную причину вызова верховной ведьмы на службу. Но, увы, там были лишь короткие, требовательные фразы, скрепленные княжеской печатью. Свернув грамоту в трубочку, я убрала ее в сундук, который стоял за печью. Он был зачарованным, как и все, что находилось в избушке, оттого я могла не беспокоиться за содержимое. Открыть ларец могли лишь я и бабуля Глаша. При ворожбе бабушка использовала родовую магию, которой и мне вскоре предстоит заново учиться пользоваться.

Я немного побродила по дому, пытаясь собраться с мыслями. Выходило плохо. Я совершенно не знала, что будет дальше. За пятнадцать лет в Лукоморье могло всякое произойти. От магии я совсем отвыкла. Да и без надобности она мне была в мире, где все давным-давно придумано для облегчения людской доли? Здесь все мне было привычно, друзья рядом, баба Глаша. А там… В Лукоморье я буду совсем одна. Лучше бы мне туда и вовсе не возвращаться, но ослушаться приказа князя Гвидона я не могла. Давным-давно моя пра-пра-пра-прабабка, будучи верховной ведьмой, заключила с правителем Лукоморья нерушимый договор, вернее сказать, дала клятву на крови. По ней все женщины нашего рода, коим передалась ведьмина сила, обязаны служить во благо Лукоморья. И князь Гвидон об этой нашей непосильной ноше не преминул напомнить своим сухим приказом.

«Явиться в княжеские палаты незамедлительно для выполнения обязательств перед народом Лукоморья…» ─ поморщившись, вспомнила я написанные каллиграфическим почерком слова, что ставили крест на моей спокойной жизни.

Имя в документе не значилось, лишь мелькало обращение «ведьма», так что, вполне вероятно, Гвидон ждет в услужение мою бабулю. Но вряд ли ему известно, что не может она покинуть немагический мир и вернуться в Лукоморье, связанная все той же клятвой на крови, что и моя прародительница, предавшая весь наш род. Будь она неладна! И значит, исполнять обязанности придется мне, ее внучке и последней обладательнице ведьминых способностей в нашем роду. Только сила моя и в прежние времена была слишком велика и оттого нестабильна. И вряд ли за годы изгнания что-то изменилось. Понадобится время, инициация и много терпения, чтобы ее обуздать. Но князь сам напросился. Раз так хотел использовать давнее обещание, данное моими предками, пусть теперь мается с ведьмой-недоучкой.

Глава 3

Утро встретило проливным дождем.

"Вот, даже небо оплакивает мою непростую судьбу," ─ подумала я, хмурясь, как те самые тучи, что лицезрела из окна.

Умылась холодной водой, прогоняя утреннюю дрёму, заплела волосы в тугую косу, достала из бабушкиного сундука красный сарафан в пол и белоснежную хлопковую рубаху. Надела все это на себя, подпоясалась бечёвкой и обернула вокруг головы алую ленту. Затем покрутилась перед зеркалом, пришла к выводу, что очень даже хороша для ведьмы, и впервые с того времени, как бабуля Глаша заняла мое место, губы тронула лёгкая улыбка.

Значит, суждено мне вернуться в Лукоморье. А с этой злодейкой, всем известно, шутки плохи. Как знать, может она заготовила для меня нечто очень хорошее, а я губы кривлю? Как говорится, надейся на лучшее, но будь готов к худшему. Так я и решила поступить. И Дровушку напутствовала.

─ Ты ничего не бойся, родной, я тебя никому в обиду не дам. Не зря же я потомственная ведьма...

Сказала и тут же задумалась. Ведьма то я ведьма, только вот отчего не такая, как все в роду? Отчего сила моя пляшет, словно пьяная девка у костра.

В воздухе повис немой вопрос. Это Дровушка ожидал продолжения напутственной, воодушевляющей на подвиги речи, только вот мысли о моей нестабильной магии немного притушили запал. Хм, а что если князь не станет со мной возиться, а потребует возвращения нормальной ведьмы, то есть моей бабули. Если Гвидон Младший хоть немного похож на своего отца, ему будет по барабану давала баба Глаша клятву или нет, и тем более какие ее ждут последствия за ее нарушение.

─ Значит, не нужно разочаровывать князя, ─ ответил мой внутренний голос. Как будто я без него этого не знала.

─ И как же это сделать? ─ спросила я саму себя, вернее ту занудную часть себя, которая была жуткой задавакой и всезнайкой.

─ Для приручения силы нужна инициация, ─ и почему спрашивается, я веду диалоги сама с собой? И мое внутреннее я говорит голосом бабули Глаши?

─ И это я знаю, только вот не все так просто, ─ принялась объяснять я очевидные на мой взгляд вещи. ─ Нужно найти того, кто мне поможет с этим делом. В этом мире я не успела обзавестись бойфрендом, с которым дошло бы дело до того самого, что делает ведьму устойчивой ко всем изменениям, стабилизирует и умножает ее силу. А сейчас уже нет на это времени. Князь велел явиться в Лукоморье и лучше не откладывать возвращение в долгий ящик. Только вот я сильно сомневаюсь, что в Лукоморье с поисками партнера для инициации дело будет обстоять проще. Даже если я решусь разделить ложе с первым встречным, найдется ли тот, кто согласится на ночь с ведьмой? Таких, как я, местные недолюбливают. И это еще мягко сказано.

Мой внутренний диалог прервался громким хлопком. Я обернулась и увидела, как крышка сундука резко закрылась. Это Дровушка пытался привлечь мое внимание.

─ И что же там? ─ спросила я и поторопилась узнать, что хочет мне показать избушенок.

Крышка вновь распахнулась, стоило только мне приблизиться к сундуку. Внутри светился тот самый свиток, что я перечитывала вечером не раз. Приказ князя Гвидона! Что же с ним происходит? ! Отчего светится, как новогодняя елка?

Дрожащими руками я протянула руки к свитку и развернула его, вчитываясь в пляшущие буквы.

─ Этот подлец требует немедленного возвращения! Обещает в противном случае отправить за мной стражу!

Я была так возмущена, что ощутила покалывание на кончиках пальцев. Это нехорошо. Не хватало еще неожиданного выплеска магии.

─ Дровушка, дело плохо, ─ запричитала я, неловко взмахивая кистями рук, словно это могло помочь избавиться от магии. И почему же я такая вспыльчивая? Знаю же, что от этого бывают одни лишь проблемы.

Неожиданно меня обдало успокаивающим, обволакивающим теплом. Что это? И почему мне стало так легко и приятно, словно я сижу на пушистом облаке?

─ Это ты сделал, Дровушка? ─ спросила я, удивленная способностями домика. Спорить избушенок не стал, лишь усилил подачу нежнейшей магии, которая сумела в два счета утихомирить мою.

─ И почему же ты раньше так не делал? ─ пробурчала я себе под нос.

Я столько бед натворила своей нестабильной магией, считала, что она не поддается никакой дрессировке, а Дровушка справился с бесами, сидящими внутри меня, в два счета. И вместо того, чтобы поблагодарить своего друга, спасшего меня от взрывной магической волны, я обиделась. Мы столько лет знакомы, но ни разу Дровушка не показывал мне своей силы, ни разу не помог до сегодняшнего дня…

Домик тяжело вздохнул, отчего затряслась вся мебель и едва не попадала посуда со стола, угрожающе звеня, затем содержимое сундука поднялось в воздух. Я стояла и, открыв от удивления рот, смотрела, как одна за другой вещи приземляются обратно на дно необъятного хранилища. При этом Дровушка умудрялся их встряхнуть от пыли и аккуратно сложить. И все это лишь силой собственной магии. Вскоре в поле моего зрения осталась одна лишь книга. Толстая и потрепанная. Местами обожженная, со следами острых зубов и когтей на кожаном корешке.

─ Родовой гримуар! ─ в восхищении воскликнула я. Бабуля мне о нем рассказывала, но никогда не давала посмотреть, сколько бы я ее об этом не просила. Я протянула руки, чтобы взять достояние ведьмы, но не тут то было.

Дровушка, вероятно, решил со мной поиграться. Или же проучить за неблагодарность. Стоило только мне приблизиться к гримуару, как он отлетал от меня на пару метров. Я за ним. Он от меня. И так продолжалось до тех пор, пока я окончательно не вымоталась.

─ Ну, хватит, родной, отдай книгу, ─ принялась канючить я, не прекращая предпринимать бесполезные попытки поймать желанную добычу.

Погоняв меня еще несколько минут, домик, наконец, решил смилостивиться и опустил гримуар на пол. Да еще и открыл на нужной странице.

Я опустилась на колени и принялась вчитываться в неровный почерк, которым были исписаны пожелтевшие от времени листы ведьминой книги.

«Ведьмина изба, ─ принялась зачитывать вслух. ─ Происхождение неизвестно. Является разумным созданием, наделенным магическими силами. Способна перемещаться между мирами, перенося внутри себя людей, животных и прочих созданий. Обладает недюжинной силой, способностью к регенерации и трансформации. Но лишь при должном уходе. Связана со своей хозяйкой магически, неспособна существовать без ведьмы длительное время, является ее продолжением.»

─ Так это от того, что я теперь твоя владелица ты смог с моей магией совладать! ─ догадалась я.

Значит, теперь я связана с Дровушкой не только обязательствами перед бабой Глашей, но и магически? Это многое меняет. Раз избушенок смог угомонить мою силу, значит, и с инициацией можно не торопиться. У меня словно камень с души упал. Хоть одной проблемой меньше. Не нужно шнырять по Лукоморью в поисках небоязливого мужичонки, чтобы уложить его в кровать, дабы хоть немного усмирить мою магию. Меня аж передернуло от подобных мыслей. Сразу представился хнычущий детина с бородой, да в лаптях, улепетывающий от озабоченной ведьмы. зрелище не для слабонервных, я скажу.

─ Уф, Дровушка, без тебя бы я пропала!

Я вновь склонилась над гримуаром, продолжая читать о вверенном мне бабулей верном товарище. Отныне я хозяйка Дровушки и хочу быть не хуже бабушки Глаши, а может даже лучше. Но для этого должна изучить особенности необычного существа и правила ухода за ним.

Но не успела я дочитать до конца, как книга резко захлопнулась, взмыла в воздух и исчезла в недрах сундука. Вместо нее в моих руках оказался все еще светящийся свиток, указ князя Гвидона.

─ Пора? ─ спросила я.

В ответ меня вновь окутало теплое облако, словно пуховое одеяло в морозный день, а мир вокруг закрутился с неистовой силой.

Глава 4

После вращения начался стремительный полет. Или побег? Избушку то и дело сильно встряхивало, отчего я и сделала такие выводы. Осторожно, цепляясь за стены и предметы мебели, что намертво приклеились к полу, я добрела до оконца и выглянула на улицу. Было темно. В прошлый раз, когда мы с бабулей удирали из Лукоморья, я забилась в угол и была погружена в свои переживания. Тогда мне было не до любопытства, сейчас же все изменилось. Мне было невероятно интересно, что происходит вокруг. Где мы, каким образом Дровушка перемещается из одного пространства в другое, и что вообще находится между мирами. Я распахнула ставни и, крепко вцепившись в подоконник, высунула голову наружу. Привычный свежий воздух не ударил в нос, как это бывало в Кузьках. Сейчас он был вязкий, словно желе, и я закашлялась. Но любопытство было сильнее, отчего я продолжала вглядываться в, казалось бы, непроглядную тьму, надеясь там увидеть хоть что-то. И увидела. Свесившись по пояс, я заметила мелькающие ножки моего домика. Такие крупные, мощные, которые могли бы принадлежать некой очень крупной птице. Например, гигантской курице. И этими самыми лапищами с острыми изогнутыми когтями на длинных тонких пальцах избушенок перебирал очень и очень быстро. Настолько, что мы могли пересекать колоссальные пространства за небольшой промежуток времени.

Тьма, что находилась вокруг, вскоре рассеялась. Вместо нее появилось невероятное сияние. А вместе с ним и мелкие электрические разряды в воздухе.

─ Ай! ─ взвизгнула я, отступая. Потерла нос, в который угодила мини-молния, и торопливо захлопнула ставни. Любопытство, конечно, не порок, но и вредить себе я не намерена. Буду наблюдать за междумирьем через стекло. Так безопаснее. Дровушка, я уверена, меня в обиду не даст. Теперь я его хозяйка, и домик, как сказано в ведьминой книге, без меня долго не протянет. Оттого и будет беречь меня как зеницу ока. А так как у моего Дровушки, как оказалось, магии ого-го сколько, за возможность сгинуть неизвестно где можно не волноваться. Раньше я считала, что избушенок мой подопечный, но на деле все выходит иначе. Это Дровушке придется за мной приглядывать, а не мне за ним. У домика магия стабильная, которой он умеет управлять по собственному желанию. А вот я неумеха. Недоучка. Нестабильная. Бедовая. Так в Лукоморье называют тех, кто не может справляться со своими способностями. И как же меня, потомственную ведьму, угораздило попасть в ряды этих неудачников? Ответа, увы, до сих пор не было. В моем роду ни у одной ведьмы такого не случалось. Впрочем, все происходит впервые. Вот и я стала в нашей семье первопроходцем, так сказать, с нестабильной магией, реагирующей на любые раздражители самым немыслимым образом.

Я прогнала невеселые воспоминания, что каждый раз являлись ко мне, стоило лишь подумать о моей скачущей силе. Ни к чему сейчас терзаться угрызениями совести. Да и не по собственному желанию я натворила бед. Я была ребенком, неспособным отличить добро от зла, а тот, кто воспользовался моей наивностью, и есть главный виновник трагедии. Настоящий злодей.

Я зажмурилась, прогоняя непрошеные видения. Не сейчас. Не время предаваться унынию. К тому же я больше не маленькая девочка. Меня так просто не обмануть. И с магией мне Дровушка поможет справиться. Он доказал, что способен на это. Я тоже буду стараться изо всех сил приручить силу. А еще сделаю все для того, чтобы больше никогда не становиться пешкой в чужой игре. В Лукоморье у меня нет друзей. И стоит об этом помнить, чтобы не случилось повторения событий пятнадцатилетней давности.

Мерцание сменилось чернотой, а потом наоборот. И так несколько раз. Ничего особого интересного я не увидела. Дровушка все бежал по междумирью, пока, наконец, впереди не показалось голубое небо и зеленые холмы.

─ Лукоморье, ─ с тяжким вздохом произнесла я.

Ощущение, что я возвращаюсь домой, так меня и не настигло. Хоть Лукоморье и было моей родиной, я не считала его таковой. Намного ближе мне был не магический мир, в котором я провела последние пятнадцать лет своей жизни. Там все было проще и привычней, и я с радостью вернулась бы обратно на Землю, если бы только князь Гвидон мне это позволил.

Между тем Дровушка, не сбавляя скорости, мчался навстречу зеленому островку, маячившему впереди. После всех этих непонятных измерений, где нам довелось побывать только что, Лукоморье казалось таким милым и уютным, словно оазис в жаркой пустыне. Но я-то знала, что этот мир не так прост, как кажется. За милой мордашкой пушистого зайца может скрываться кровожадный монстр, а немощный старик вполне может оказаться злобным чародеем, мечтающим поглотить твою душу… Я знала лишь одно, в Лукоморье никому нельзя доверять. Здесь каждый может оказаться врагом.

Дровушка был совсем рядом. Я вновь распахнула ставни и высунула в окно корпус туловища, чтобы как можно лучше рассмотреть мир, в котором мне предстоит жить и работать. Вязкая субстанция, в которой увязали лапы дома, потихоньку смешалась с травой, после чего и вовсе исчезла. Дровушка по инерции все еще продолжал бежать, не в силах быстро снизить скорость. Бабочки, стрекозы, кузнечики и еще какие-то букашки в ужасе разлетались под огромными куриными лапами избушенка. Только я порадовалась, что мы замедляемся, как заметила в высокой траве прямо под ногами Дровушки человеческую руку.