Приданое для дочери. Всё, что ты узнаешь, когда станешь совсем взрослой…

Я тебя люблю

Каждый раз говорю тебе об этом, когда ты спишь или когда у тебя что-то не складывается в школе. И утром, когда тебе уже надо бежать, а я еще старательно досыпаю. Ты кричишь из прихожей: «До вечера!» Гремишь ключами и я, очнувшись, успеваю тебе напомнить: «Я люблю тебя», и ты, уже из подъезда, громко звенишь: «Мам, я тоже…». Тебе одиннадцать. И, возможно, сейчас ты точно в курсе, что значит любить (1. Наверное, это и есть Любовь), хотя и думаешь, что это про мальчиков. Я тебя спрашиваю об этом, а ты смеешься надо мной. Маленькая. Носик пуговкой.

Когда тебе тридцать три, ты навешиваешь на слово «любовь» множество ярлыков (2. Так мы устроены). Ты можешь думать, что любить – это значит приносить себя в жертву или растворяться в человеке, не давая ему дышать, присваивать его себе. Возможно, тебе кажется, что любовь – это терпимость к человеку или принятие его таким, какой он есть. Так пишут и так говорят разные люди. Голова кругом от обилия разных мнений.

Я потратила много времени на то, чтобы понять сущность любви. Носилась с этим прекрасным чувством по ухабам жизненной матрицы (2. Хочешь изменить мир), пытаясь втиснуть его в схемы человеческих отношений. Пыталась объяснить его всем, кто готов был слушать, словно это математическое уравнение, а я знаю ответ. Измеряла его глубину. Отдавала его, как вещь, другим, а сама невозможно страдала, «красиво умирая» от собственного благородства. Искала источник этой любви, чтобы рядом с ним построить свой Дом. Для чего я это делала? Чтобы найти ответ. И однажды я поняла, что любовь – это нечто невообразимо большее, чем отношения двух людей. Это такая основа, важнее которой ничего нет.

Еще я сделала множество других поразительных открытий, о которых мне не терпится тебе рассказать. Какие-то из этих открытий мне помогли сделать другие люди, которых я слушала, широко раскрывая глаза. А иногда случались внезапные озарения, как гром среди ясного неба, – во время какого-нибудь спора или необыкновенного происшествия.

Сейчас, когда тебе одиннадцать, я учу тебя множеству вещей: поддерживать порядок в доме, планировать свое свободное время, общаться со сверстниками, правильно сочетать элементы одежды, ухаживать за зубами и печь пирожки. И всегда буду учить, а потом учиться у тебя, потому что нет предела совершенству в этих науках. Иногда мы разговариваем на какие-то беспредметные темы, но ты быстро начинаешь скучать, и переводишь разговор в более понятное тебе русло. Есть в этом какая-то детская мудрость…

Понимая, что наступит время, когда ты захочешь узнать больше, я начала записывать виртуальные отрывки наших с тобой вероятных «кухонных разговоров обо всем» в том воображаемом времени, когда у тебя появится потребность в понимании более масштабных вещей, нежели количество соли в слоеном тесте, или когда у тебя будут происходить перемены и кризисы. Постепенно из этих записей выросла целая книга. Я долго не могла придумать, как объединить их в последовательный текст, потому что все темы для меня одинаково важны – души ли они касаются или тела. Все тесно переплетено: если потянуть за ниточку одного события, неизбежно вытащишь весь клубок. Поэтому в тексте появились слова, выделенные жирным шрифтом. Они, как тэги в веб-текстах, будут отсылать тебя к тем главам, где подробнее раскрывается смысл этих понятий (в скобках – номер главы и название подзаголовка). Ты можешь читать книгу, как все нормальные люди, – главу за главой, а можешь попрыгать по тэгам, и тогда последовательность глав окажется иной, но смысл написанного от этого ничуть не пострадает.

Относись к моим словам с долей несогласия. Во многих вещах я обязательно буду ошибаться – с твоей точки зрения. Мир постоянно изменяется (2. Даже наука), и если уж основные физические константы со временем могут оказаться «чушью собачьей», то что говорить о теориях обывателя… Тем не менее всегда помни, что никто так бескорыстно не соучастен с тобой, как я. Пусть мои материнские заповеди станут для тебя опорой в трудную минуту…

«волшебным пенделем» во времена простоя… пусть даже поводом для яростного спора. Да! Спорь со мной! Ты должна спорить. В споре часто рождается истина – твоя собственная, самая важная для тебя истина на земле…

Ты можешь держать эту книгу на прикроватном столике или воткнуть меж семейных фотоальбомов. Главное, – если случится вдруг сумбур в голове или станет тоскливо, я смогу с тобой «поговорить». И «Я тебя люблю» – это значит…

Эх, Алиска… Может не стоит понимать то, что не отображается в зеркале? Есть вещи, объясняя которые, ты все усложняешь. Как правило, это самые важные вещи (1. Наверное, это и есть Любовь) в жизни. Я не говорю, что не нужно пытаться. Ищи правду, ищи себя, но включай свою чуйку (то есть интуицию)[1], когда сталкиваешься с тем, чему не можешь подобрать названия. Или с тем, чего совсем не ждала. Я постараюсь тебе помочь. Не бойся, любимая.

А теперь давай по порядку. Допустим, тебе сейчас плюс-минус двадцать семь.

Ужин готов?.. Снова на диете? Сколько можно говорить: не помогают диеты (3. И остальное все приложится тебе)!.. Просто не делай из еды культа, перебрось свой аппетит в другое русло. Кстати, как дела на работе? Сдала проект? Если не сдала, отложи развлечения на потом и доделывай.

Да, и не забудь мне позвонить.

Поверь

О розовых очках, концах света и других проявлениях веры

Вера воздвигает города. Это тот «волшебный пендель», который помогает начать движение вперед, запускает хронометр времени и расширяет горизонты. Исполняет желания. Так мы устроены, что без веры мы никто, обычный суповой набор, зависший в нигде. Пусть это слово не ассоциируется у тебя с религией (2. Думай, за кем идешь). Я предлагаю тебе отстраниться от каких-либо толкований и остановиться на чистом слове «вера». Без фанатизма. Просто послушай.

Помнишь одну странную историю?.. Наверное, не помнишь. Тебе было пять или около того. Каждое утро к нам домой «приходил сырочек» – такой маленький творожок, покрытый тонкой корочкой шоколада. Правда, он приходил только по будням, когда нужно было быстро встать и пойти в садик, чтобы у тебя и у всех остальных автоматически создавалось хорошее настроение. Ты вскакиваешь со своей кроватки, и только слышно, как в полутьме ты шлепаешь босыми ножками по коридору, нетерпеливо дергаешь входную дверь и… вот он – в желтом пакетике на ручке, с обратной стороны. Так было каждый раз. Он никогда не подводил, пока однажды ты не застукала его ночью в холодильнике. Пошла допить сок, а там – нечто сверхъестественное. Такое ночью увидеть…

– Мам! – растормошила ты меня, спящую. – Как он попал в холодильник? Это ты открыла ему дверь?

У тебя появились вопросы, честные ответы на которые немедленно и бесповоротно убили бы твою веру в милые чудеса. Я не помню, как я тогда выкрутилась, но утреннее будничное чудо продолжилось, пока тебе не стало скучно, потому что ты открыла для себя цельный шоколад. Шоколад приносила я – за хорошее поведение или просто к чаю. И ты верила, что если вечером залезть к маме в сумку, там обязательно найдется наивкуснейшая прохладная шоколадка с орешками или воздушным рисом.

Это называется «носить розовые очки», то есть верить в то, чего не существует для большинства других людей, а может и для всех. Это твоя личная «причуда». Одного похода на молочную фабрику тебе хватило бы, чтобы понять: внутри творожка вовсе не божье чудо, а всего лишь абрикосовый джем. Все вокруг тебя знали, откуда «растут ноги» у этого сладкого гостя, и как он за несколько минут до твоего пробуждения попадает за дверь. Никто, кроме тебя, и не подумал бы ждать его самостоятельного пришествия: мы, домашние, сами в этом смысле – иноверцы, и до сих пор думаем, что за молочными продуктами нужно идти в магазин. Но ты на тот момент была уверена в обратном, и эта вера работала ничуть не хуже нашей. Важно, что эта вера делала твое утро прекрасным. Когда люди, движимые любовью, заставляют других поверить в чудеса (например, в то, что мужская верность возможна, или в то, что справедливость существует) – это замечательно! Превратить чудо в реальность и бережно охранять это чудо – пусть для отдельно взятого человека – способно только любящее тебя сердце. Любящее, но не то, которое тебе задолжало. Людей, которые недополучают такой любви, часто раздражают потом эти наивные чудаки с нездоровым оптимизмом: «Так и хочется дать им в их тупые розовые очки!»

К слову сказать, за эту беззаветную веру в чудеса нас ругали воспитатели в детском саду. Просили прекратить чтение глупых историй на ночь, потому что, по их мнению, ты верила во всякую ерунду. Рассказывала про летучих собак, танцующих кукол, про чердачную кошачью жизнь, и им было трудно поддерживать с тобой разговор. Отчасти они были правы. Такие фантазии приводят к непониманию со стороны большинства людей. Как будто они говорят по-русски, а ты вроде бы и по-русски, только на своем, «алисском» наречии. Хотя на то время твоей основной аудиторией было несерьезное детское племя одногруппников и чумазые аборигены двора. Им твое волшебное мировоззрение было как раз впору. В порядке вещей…

Взрослея, ты набираешься коллективного опыта (2. Так мы устроены). Ты принимаешь опыт людей, с которыми дружишь или просто общаешься. И ты делаешь его своим. Ты говоришь: «Я думаю…» и дальше произносишь фразу, которую недавно слышала от своей подруги, даже не задумываясь об этом. «Твоя» вера во многие вещи с годами становится все прочней и непоколебимей, пока не превратится в плотный монолит. Например, вера в то, что место женщины – у плиты, что денег всегда не хватает, что жизнь – это страдание во имя искупления неких грехов. Ты таскаешь эти глыбищи всеобщих убеждений на своих хрупких плечах, как будто это твой крест, и жалуешься на боль в спине. Неудивительно. Любому путнику время от времени нужно останавливаться, откладывать свою поклажу в сторону и просто отдыхать. Перебирать котомки и рюкзаки: вдруг что-то уже не нужно, так зачем тащить? Выбрасывай! Или предложи другому, вдруг ему это необходимо? А иногда нужно и вовсе менять сценарий пути. Это возможно, если время от времени разрешать себе быть несерьезной. Несерьезность превращает суровую действительность в фарс. Время от времени я с удовольствием нацепляю на себя эту разноцветную шутовскую маску.

Однажды я поверила в «красные трусы на люстре» (4. Научись парить). Ты помнишь – мне очень не хватало тогда чудес. Было 31 мая, мы дурачились и развешивали мое белье на хрустальные плафоны в гостиной. Вечером пришли гости, и мы сослались на высокое искусство. Все терпели присутствие исподнего у себя над головой из уважения к абстракционизму. В общем, очевидцы утверждают, что этот дурацкий с виду ритуал работает безотказно: сразу происходит нечто удивительное – то, чего вообще не может быть (возможна погрешность в 1–2 дня). И чудо произошло, прямо в следующее утро. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что сбылось то, о чем я и мечтать не смела. Потом я разошлась не на шутку и поехала к своему давнему другу (помнишь Арсения?) творить для него добро. Но в его квартире я ничего, кроме клубка беспарных мужских носков, не обнаружила. О красных трусах и речи не шло: Арсений был вынужденный холостяк и даже немного женоненавистник, если вспомнить о его бывшей жене. Пришлось работать с имеющимся материалом. На следующий день его с треском выгнали с работы. И даже хотели с ним судиться, он плакал потом у нас на балконе, требовал прекратить действие волшебства. Но и месяца не прошло, как Арсению выпал просто фантастический шанс приобрести собственную студию. Если бы не увольнение, он ни за что бы им не воспользовался. Я расскажу об этом подробнее в последней главе, а если не терпится узнать, что это еще за Симорон (4. Научись парить), ищи сейчас же главу о чудиках в конце книги, потому что терпеть нельзя.

Симоронцы наловчились «жонглировать картинами мира» с помощью дурачества и веселья, но есть люди, которые умеют вовсе отключаться от реальности. Единицы из них – просветленные йоги – могут левитировать, то есть парить в воздухе, отменяя природный закон гравитации. И то, и другое суть проявление свободной воли, качество, которое не очень приветствуется в обществе (ты это обязательно заметишь), хотя об этом много говорят. Говорят, что надо воспитывать в себе эту волю с детства, потому что именно она отрывает тебя от телевизора, поднимает с дивана, помогает тебе работать на себя, и она же возглавляет «марши несогласных» и поворачивает реки вспять. Здесь я впервые, но не единожды подведу тебя к теме «золотой середины». Вскрывать «ключевые коды матрицы» или плыть по течению? Как бы дико это ни звучало, но для жизни важны и злобные хакеры, и офисный планктон. И мечта любой матери – научить ребенка балансировать (1. Мы нужны друг другу; 4. Магии не существует) между двумя крайностями. Никто из родителей в здравом уме не хочет для своего ребенка судьбы локомотива или серой мышки.

Иногда кажется, что весь мир – это тесное переплетение наших верований и убеждений. Люди объединяются в своей вере, и она становится сильной. В результате рождается реальность – сильная коллективная вера. Существует идея о том, будто все, что лично ты видишь, и есть настоящая реальность. Другой не существует. Ты мысленно ее создаешь и проецируешь наружу свой мир. Идея хороша, но в ней что-то не так… Как быть с тем, что и другие видят то же, что и ты? Как относиться к людям, если они – всего лишь твоя фантазия? Получается, что можно делать с ними все, что взбредет в голову… Впрочем, некоторые так и делают – те, кто думают, что мир – их частная собственность.

И я вернулась к мысли о том, что мы – нечто единое, то есть один человек, несмотря на все свое сумасшедшее разнообразие. И глаза этого человека – одни на всех. Мы смотрим вокруг вместе этими глазами. Выходит, что не все зависит только от тебя, маленькой клеточки огромного существа. Кое-что, конечно, зависит, но не все. И слава богу. А то некоторые тут хотят в России вечного лета и банановых пальм на побережьях Волги, а я очень люблю кататься на лыжах и бруснику с сахаром.

Кто-то очень хочет конца всего. Сторонников глобального суицида очень много. Они были всегда, но сейчас у них просто бенефис! Они находят друг друга в Интернете, создают сообщества вокруг числа 2012, придумывают подробности светопреставления, составляют прощальные речи… Люди устали от неразберихи, которая творится у нас в головах в последние годы. И потому благородно и важно поддерживать тех, кто не верит в «конец света». Велика заслуга ученых, которые авторитетно «доказывают», приводят убедительные аргументы в пользу продолжения жизни. Просто на вес золота – отпетые жизнелюбы и здоровые пофигисты. Если они победят «паникеров» и «журналистов» в гонке воображений, мы будем жить долго. Я поддерживаю Михаила Задорнова, который призывает поверить словам нашего премьер-министра о том, «что Олимпиада-2014 в России пройдет хорошо». Не нужно провоцировать плохие события, ибо это возможно. «Апокалипсис» попадает в категорию «вероятного события». Исход будет зависеть от того, чья вера окажется сильней.

В этой категории «вероятного события» есть множество вещей, за которые стоит бороться и всему обществу, и тебе лично. Когда ты будешь заниматься своими авторскими проектами, в тебе самой всегда будут бороться две силы: одна будет пророчить тебе успех предприятия, вторая – предсказывать неудачу. Но эти силы не совсем твои. Если ты еще никогда не открывала ресторан, откуда в тебе эти мысли об удаче или провале дела? Это веками наработанный разнообразный жизненный опыт, который содержится и в тебе тоже, – такой громадный информационный шлейф твоего «Я» (2. Мы все на свете знаем), где есть ответы на все вопросы. Он уходит вглубь времен и за край Вселенной. Это генетическая память: у кого-то получалось, у кого-то нет, и все это «записывалось» в генетических скрижалях этого шлейфа. Действительно интересно и важно узнать, как научиться работать с этими силами. Может, твоя задача здесь и сейчас – проникнуться тем опытом, который пророчит успех? Если тебе очень важно добиться чего-либо, дай себе слово никогда, никогда, никогда, никогда, никогда не сомневаться в том, что все получится. Иными словами, верь в себя и проявляй свою волю. Слушай советы тех людей и разговаривай с теми, кто уже имеет положительный опыт. Ты не повторишь их путь в деталях, но зарядишься от них верой в то, что все будет отлично (4. Расширяя границы дозволенного). Остальных не слушай – некоторые просто любят высказывать свое мнение. Может быть, нытиков и пессимистов так не любят потому, что они всегда правы: у них действительно все наперекосяк, но кому это интересно?

Бывает так, что люди или даже группы людей заставляют тебя верить во что-то для своей личной выгоды (2. Некоторые просто тянут из тебя силы) – ради денег или потому, что им так удобно. Ни о какой любви там речи нет – этим людям плевать на тебя. Ты веришь, а они тебя потом грубо используют. Например, государственной системе удобно управлять людьми, состоящими в официальном браке. Представители этой системы обещают золотые горы, рассказывают страшилки про одиноких, беспарных людей, мультифицируют красочные байки о прекрасном принце, которые обязательно заканчиваются свадьбой. Все для того, чтобы ты очень хотела в загс, как будто это главная цель всех отношений, и чтобы ты не находила себе места, если у тебя нет штампа в паспорте. Ты потом каждое утро вскакиваешь, бежишь к двери, открываешь ее, а там на коне никого нет. В лучшем случае сосед курит у окна – ни короны, ни благородного блеска в глазах, только лампасы, и то на тренировочных штанах. И ты осознаешь, что конь не полезет в лифт. Но прежде, чем ты это поймешь, много туши для ресниц утечет в принцессовы подушки…

Бесспорно, во что-то верить надо. Главное, чтобы это «что-то» исходило от хороших людей, близких. Особенно это важно тогда, когда ты уязвима, растеряна, беззащитна. Важно уметь распознавать, кто просто выкачивает из тебя твои силы и деньги, а кому ты действительно небезразлична. Ты должна знать, что есть и всегда будут люди, которым ты небезразлична. Как правило, именно такие люди не машут перед твоим носом красными флагами, а просто находятся рядом. Некоторые из них даже как будто обижают, а от иных наслушаешься до слез… Важно, чтобы ты нашла ту «золотую меру», которая определяла бы допустимую степень вмешательства в жизнь других и дала бы тебе мудрости не горевать от того, что некоторые вещи ты изменить не можешь. Только много-много людей сразу могут все. И тогда – любой каприз!..

Важно, чтобы ты поняла – ты нужна здесь изначально, и без тебя этот мир был бы неполным.

Я старалась показывать тебе жизнь со стороны, освещенной Солнцем, когда ты была еще совсем ребенком. Я хотела, чтобы сначала ты поверила в Любовь (1. Наверное, это и есть Любовь), которая всех нас спасает от наших личных и всеобщих «концов света». Я хотела, чтобы эта вера перешла у тебя в четкое знание. Детство – наилучшее время для формирования мировоззрения, потому что ты еще не научилась задавать вопросы и принимаешь все как данность. Доверчивая, хрупкая, открытая. Сейчас тебе нравится все отрицать. С одной стороны – это хороший знак: ты отращиваешь «вторую кожу», чтобы вступить во взрослый мир в защитном костюме. Надеюсь, я сумею поставить на него фильтры. С другой стороны, ты меня совсем не слушаешь. А мне так много нужно тебе сказать!

Все, что я пишу тебе, – из Любви (Послеглавие). Я хочу, чтобы в моменты уязвимости ты могла выслушать меня через эту книгу, если вдруг по каким-то причинам я не смогу в это время быть с тобой рядом.

У меня в голове все вертится фраза «…чтобы эта вера перешла у тебя в четкое знание»… Она как будто означает, что я должна привести тебе какие-то веские доказательства, предоставить артефакты. Мол, вот, Алиска, смотри – это Любовь. Да не бойся, погладь рукой, видишь, какая – голубоглазая!..

– Где??? – таращишь ты глаза.

А вот с такими вопросами к Боженьке, пожалуйста.

Мы нужны друг другу

О поиске Бога и Его неожиданных воплощениях

Нам хотелось встретиться. К тому же у меня накопились вопросы. Я пришла к Нему. Он открыл мне дверь: такой смешной – в фартучке, в руках деревянная лопатка.

Мы сидели с Боженькой на залитой солнцем кухне. Он пек для меня блинчики – такие вкусные, румяные, тонкие, как газетка. Я сворачивала их трубочкой, окунала в чашку с малиновым вареньем и с наслаждением завтракала. Чай тоже был вкусный – со смородиновым листом, с липой и душицей. Я раскачивалась на стуле. Сыпала сахаром на кружевную скатерть. Мы разговаривали о музыке. Он смеялся над тем, как фанаты «Портишед» спутали Наталию Хичкок с Бет Гиббонс и ругали последнюю, как изменщицу[2]. Я отвечала, что никогда бы не догадалась их сравнивать: у Хичкок голос как хрусталики-ледышки на ветру, а Гиббонс поет так, будто ее привязали к стулу и, возможно, собираются изнасиловать. Есть в ней какое-то тревожное ожидание…