Живые души

IV

Окажись я на вилле в Таиланде, то, наверное, ничуть бы не удивился. Сначала мне чудилось, что все происходящее – одна длинная, волшебная дрема. Кадры, медленно сменявшие друг друга, рисовали передо мной размытую картину, казавшуюся сном. Как только я отпустил тепло-приятную ручку двери, яркое солнце на время заполнило все вокруг, и пространство словно утонуло в светлом тумане. Но потом я очнулся и стал постепенно привыкать к резко изменившимся климатическим условиям.

Южные ветра щекотали меня на самом деле. Здесь и сейчас – в знакомом мне прошлом. А еще я в мельчайших подробностях мог разглядеть даже самую крохотную песчинку. На устах таял хорошо узнаваемый ласковый морской бриз. На какое-то время я просто закрыл глаза и наслаждался удивительным ощущением тропической свободы, несравнимым ни с каким другим чувством. «Никто не может забрать у меня эти солнечные лучи и тепло…», – блаженно и неспешно колыхались мысли.

Я слушал дыхание моря, и упоение длилось необычайно долго. Я не знал, сколько времени прошло, но будто бы нащупал пульс текущего, я бы даже сказал – осторожно бурлящего мгновения. Мое физическое воплощение словно растворилось в секундах и минутах, лениво толкающих стрелки на часах.

Душа парила и трепетала.

Моя искренне-тихая радость дышала до тех пор, пока не нагрянуло важное осознание от неспешно просыпающегося разума. Я вдруг ощутил всем телом, что значительно уменьшился в размерах. Непросто было свыкнуться с тем, что мои руки и ноги выглядят как тонкие прутики. Странно, но в то же время я чувствовал неописуемую легкость бытия и приятную невесомость. Не могу сказать, что пришел сюда из будущего толстяком или хотя бы в меру упитанным подростком, но сейчас, в этом воспоминании, мой внешний вид изменился до неузнаваемости. И теперь я смотрел на все вокруг снизу вверх. Мир гордо глядел на меня свысока, а я робко помахивал ему рукой. Мол, смотри, я тоже существую, и когда-нибудь стану достаточно большим для того, чтобы ты мог хорошенько разглядеть меня!

Я снова ощутил себя ребенком. И лишь в это мгновение осознал, что означала фраза из записки, оставленной на моем письменном столе в самом начале приключения: я окажусь в прошлом, чтобы наполнить страницы книги ценными воспоминаниями, но изменить ничего в собственной биографии не смогу. Да и не хотелось проверять, как станет выглядеть будущее, если здесь, в прошлом, я поступлю иначе – не так, как все уже сбылось однажды. Я не из тех безрассудных смельчаков, кто любит эксперименты ради непредсказуемых результатов.

«Кстати, а где же книга? Где «Живые души»?» – подумалось с волнением. Я огляделся. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что я уже прошел через дверь нашей виллы и каким-то образом сразу очутился на пляже в Таиланде. Вместе со своей семьей: бабушкой и мамой. Отец работал, но утром частенько «закидывал» нас к морю, на мотобайке и забирал уже вечером.

Занять лежак было непросто, но, видно, в тот день нам все же удалось совершить невозможное. Рядом с тенью зонтика устроилась поудобнее мама – еще совсем молодая, в темных очках. На море она практиковала свое любимое пляжное занятие – загорала, на время отодвигая все препятствия, мешавшие раскаленному солнцу достигнуть ее кожи. Снова удивившись своей легкости, я бесшумно пробежал мимо и приблизился к нашему месту обитания, обнаружив возле маленький рюкзачок с вышитым на нем Молнией Маккуином. Ранец перекочевал сюда из моего далекого будущего. И даже не только из моего. Уж если быть точным, из нашего с младшим братом будущего. Когда мы покупали рюкзак, переход из одного случившегося мгновения в другое под модным названием «путешествие во времени» еще не представлялся возможным. «Приятно осознавать, что я действительно пришел сюда из будущего… точнее, из настоящего…» – нашептывали мне простую, но в то же время запутанную истину крутящиеся в голове мысли, безостановочно бьющие ключом Божественной мудрости.

Но каким бы красочным ни было прошлое, никогда не хочется терять главный ориентир на «сегодня». «Всегда есть «здесь» и «сейчас», и их ничем не заменить», – размышлял я про себя, торопливо стягивая молнию рюкзака вниз. Покопавшись в межвременном багаже, обнаружил вещь, о которой беспокоился в этот миг, пожалуй, больше всего на Свете. «Живые души» были целы и невредимы, а количество страниц с моим кривоватым, но разборчивым почерком постепенно увеличивалось. Книга уменьшилась до детских размеров, но я этого не ощущал, наверное, потому что сам был ребенком в этом воспоминании.

Успокоившись и осознав, что писательское дело успешно начато, я, счастливый, побежал обратно к величественному морю, оставляя мокрые следы на зыбком песке. Безграничная вода царила повсюду и казалась чересчур огромной, для того чтобы отыскать в ней глазом хоть какую-то деталь, сделать своим ориентиром и раскрыть в воображении. Этот ритуал был всегда важен для меня, страдающего топографическим кретинизмом, поскольку помогал запомнить местность по ассоциации. Но кто я такой, чтобы размышлять о том, как стоит выглядеть Природе и Мирозданию? Неукротимая стихия никогда не сможет поместиться в нашем сознании. И потому в ней порой так приятно потеряться.

Когда я вошел в воду, нагретую знойным солнцем, все будто стало на свои места. Я ощутил, что нужен здесь. Искренняя любовь просияла в душе, и никакие солнечные лучи не могли затмить настолько яркое чувство, обволакивающее теперь с ног до головы.

Со стороны наше свидание с водой смотрелось не менее завораживающе, чем в моих мечтах, порой решительно подталкивающих начинать действовать, а не сидеть сложа руки.

Ребенок и нескончаемая водная гладь, простирающаяся на огромные километры – до самой бесконечности. Вот что я видел, чувствовал и точно знал об этом уединении со стихией.

Сегодня был на редкость тихий день. Обыкновенно, после полудня начинали бушевать высокие волны, которые мы очень любили ловить вместе с бабушкой.

Кстати, о моей бабушке. Вот, собственно говоря, и она. Жизнерадостно улыбается и бежит мне навстречу. Мне еще всего шесть, а ей всего пятьдесят шесть. Но выглядела она тогда разве что только на юные сорок. И то с натяжкой, можно было дать и меньше. Бабушка пребывала в полном расцвете сил и в разгаре своей второй молодости. Она вполне могла бы блистать на обложках модных журналов: ее фигура поражала всех своей стройностью, а золотистые волосы, остриженные до плеч, весело кудрявились. Такой бабушка начинала воспитывать меня, сразу вложив в мою складывающуюся личность много собственных стараний и надежд. Думаю, что и не подвожу ее прямо сейчас, оставляя эти строки силой мысли на страницах книги.

Я побежал к ней навстречу, уже на ходу ощущая, как излучаются ласка и забота. Не видел кого-либо другого, кто умел бы так сильно и в тоже время ненавязчиво любить внуков. А бабушек я знавал разных, поверьте мне на слово.

Вечер выдался замечательным. Алый закат восхищал своей грациозностью. Но, если только восторженно любоваться природой, запросто можно прощелкать главную детскую радость. Поэтому не обошлось и без вкусностей.

Никогда в жизни я еще не пробовал такого вкусного молочного пломбира, искусно смешанного с шоколадной крошкой. В семейных архивах даже есть фотография, где счастливый я, в летней походной шляпе, стою с белым, высунутым языком и держу в руках это громадное, неземное мороженое. Испытанное тогда ощущение звериного восторга, порой накрывающего голодного человека во время трапезы, не могу сравнить ни с чем. До сих пор.

Крупных волн в тот день действительно не предвиделось, поэтому я без остановки купался, а потом, обсыхая, бродил с бабушкой вдоль окраин пляжа возле мелких скал и крупных валунов. Там я обнаружил и набрал в пластиковое ведерко уйму миниатюрных крабов, порой больновато щипавшихся, когда я начинал трогать их без перерыва.

И как только мама с отцом разрешили взять этих чудных созданий с собой в дом? Ума не приложу. Мы приехали на виллу, и я почти сразу же высыпал из маленького ведерка взятых в плен членистоногих, начав с ними оживленно играть. Помимо меня бедных рачков атаковали весьма противные черные муравьи, свободно разгуливающие по нашему жилищу. У несчастных существ, привезенных с моря, не оставалось никаких шансов на выживание. Они боролись до последнего, но протянули недолго. Честно говоря, и в первый день, по приезде с пляжа, они пахли не совсем приятно, а на следующий и вовсе затухли. Пришлось распрощаться с новыми друзьями.

Но перекочевавшие с пляжа диковинные ракообразные были не единственными борцами за справедливость на вилле. По потолкам радостно шмыгали ящерицы-гекконы, поедающие комаров и прочую насекомообразную живность. Бабушка называла их «геликонами». Быстро перебирая лапками, они лазали по всем ровным поверхностям и пытались оберегать нас от различной нечисти, которой, к слову, было навалом. Чего только стоили одни летающие тараканы, от которых меня постоянно оберегала бабушка. Она не спала ночи напролет лишь потому, что эти противные создания могли забраться к нам в уши. А как внезапно началась война термитов и простых муравьев, развернувшаяся на полу в один прекрасный день! Красные появились из ниоткуда и стали атаковать черных мощными набегами. Мама была в ужасе от происходящего, ровно как и я. Днем отца не бывало дома, и потому бабушке пришлось героически сражаться с полчищами насекомых, обливая их кипятком.

Мы с мамой всегда страшились даже хотя бы чуть-чуть приблизиться к мерзким созданиям, постоянно проникавшим к нам в дом. К сожалению, избавиться от них оказалось невозможно, потому что все они попадали внутрь через веранду. Конечно, мы закрывали двери, ведущие в наши покои, но разномастных тварей ничто не могло остановить. Они лезли через все щели. Не думаю, что бабушке доставляло удовольствие убивать дикую тропическую живность, но выбора, к несчастью, ей не оставили.

Но даже термиты казались безобидными существами по сравнению со страшным черным скорпионом, однажды любезно навестившим нас. В такой опасный миг снова не подкачала бабушкина ловкость рук, избавившая всех от отвратительно-наглого гостя. Еще вспомнилось, как однажды нашу семью атаковал черный паук, предупреждавший об опасности своим окрасом. Мы все в ужасе приняли его за черную вдову. В этот день отец был дома. Он поймал членистоногое, посадил в банку и отнес на работу в турфирму, чтобы показать существо тайцам. Те ответили, что паук не ядовит и что бояться нам нечего.

Пожалуй, еще один случай бесцеремонного вторжения зверья окончательно дорисует картину нашего отчаянного и полного борьбы житья на вилле в слоновой деревне. В одну из спокойных, тихих ночей к нам ворвалась летучая мышь.

Случилось это во время ужина, когда внезапно сквозь открытую веранду залетело тревожное создание, резко машущее крыльями и будто бы дергающее воздух. Оно мгновенно навело панику на нас с мамой. Мы в ужасе перебегали из одной комнаты в другую, издавая устрашающие вопли. По бабушкиному лицу же сразу стало видно, что она вовсе не напугана, а скорее озадачена миссией запредельной сложности. Уж с кем только бабушка ни билась. Но летучая мышь!

Слава Богу, дома тогда вновь остался отец. Он всегда был ловок и хитер, поэтому достаточно быстро изловил хаотично летающий объект. Отец любил по-идиотски пугать меня и маму, зная, что мы не переносим любой дикой живности. Поэтому принес летучую мышь прямо к нам в комнату, чтобы показать поближе, во всей «красе». Каким же отвратительным оказалось это зрелище!

Если не учитывать все неприятности от вторжения обитателей тропиков на нашу уютную виллу, жили мы весело и по-доброму событийно. В основном, благодаря бабушке. Она прилетела к нам не сразу. Без нее мы прожили на острове около пяти месяцев, а потом – вместе – еще четыре. Но именно проведенные с ней часы, когда мы наконец собрались в полном составе, и стали самыми запоминающимися в дни моего детского одиночества, переставшего существовать после приезда бабушки.

Бабушка была готова на все ради нашего семейного счастья! Поначалу она, конечно же, побаивалась лететь на самолете одной в незнакомую страну, но очень скучала по мне. Каждый день мы созванивались в скайпе, и я душераздирающе просил ее прилететь. Мама тоже уговаривала ее не раз. Без бабушки жизнь была не та. Мы привыкли существовать вместе одной семьей и уже не могли иначе. Как вы понимаете, душа поэта, а точнее, поэтессы, все же не выдержала. И бабушка стала собирать чемоданы. Я ликовал и не мог усидеть на месте от радости. А бабушке предстоял весьма длинный и непростой путь. Но мы знали, что ради детей она все преодолеет, и мысленно праздновали наше грядущее воссоединение.

Лететь надо было около двенадцати часов, и бабушка, хоть и была молода душой и телом, не знала, как ей выдержать столь длинный перелет из-за аэрофобии. Летала она до этого совсем немного, и каждый раз, как оказывалась в небе, молилась о том, чтобы удалось спокойно приземлиться. Но, к счастью, длинный перелет наоборот помог расслабиться: пообедав на борту, она, сама того не заметив, окунулась в глубокий сон. А когда открыла глаза и вернулась к действительности, пилот уже сообщал, что самолет приближается к аэропорту и скоро пойдет на снижение. Вот таким славным выдалось воздушное путешествие.

Бабушка, сильно переживая за свой багаж, все же выудила его с ездящей ленты, простояв немало времени в толпе пассажиров, и скорее поспешила к моему отцу, встречавшему у выхода из аэропорта.

За несколько месяцев, проведенных в Таиланде, она повидала многое – например, не раз отправлялась в плавание вместе с экскурсией и посещала острова. Однажды ей чуть не «посчастливилось» попасть под беспощадный смерч, собиравшийся смести все, что встанет у него на пути. Бабушка говорила, что у нее «онемело сердце», когда увидела этот смертоносный вихрь. Одно дело знать, что природное явление существует, и совсем другое – столкнуться с ним чуть ли не лицом к лицу. К счастью, капитан корабля вовремя сообразил, что нужно дать деру, а не идти по запланированному маршруту, и поэтому никто не пострадал. Но, по словам бабушки, зрелище выглядело очень даже устрашающе.

В одно из других плаваний ей удалось погрузиться под воду с инструктором, пользуясь специальным дайвинговым оборудованием. В каком-то смысле даже завидую ей. В жизни мне никогда не выпадал случай окунуться на большую глубину с гарантированно-безопасным исходом!

Бабушка рассказывала, что в диких тайских водах было лазурно. Она видела яркие коралловые рифы и прорву пестрых рыб, мечущихся в нетерпении из стороны в сторону. По ее словам, дух перехватывало от одного мгновения к другому. А еще, время от времени, сердце начинало колотиться чересчур ускоренно, несмотря на то, что рядом всегда оставалась протянутой рука помощи.

Бабушка вдохнула жизнь в наши запылившиеся семейные отношения, отравленные разъедающей энергетикой отца. Она вновь дала почувствовать, почему стоит искренне любить друг друга и поддерживать в нелегких, а порой даже безвыходных ситуациях. А еще бабушка всегда поднимала нам настроение своим житейским подходом к любому делу. Она никогда не раздувала из бытовой трудности целую трагедию и быстро помогала преодолеть любые препятствия, мешавшие спокойно наслаждаться тропическими приключениями.

Мама всегда гордилась своей мамой, говоря, что бабушка у нас такая одна-единственная на всем Свете. Мне думается, что именно в тот жизненный период, проведенный в солнечной стране, они окончательно стали не просто родными людьми, но и лучшими подругами.

Когда бабушка и мама гуляли вместе по магазинам, их принимали за сестер. Делали комплименты, говоря: «Вы так хорошо выглядите! Что старшая, что младшая!»