Когда туман окутает город

За тридцать лет своей безмятежной жизни Эринхард нажил хорошую работу, красавицу жену, сына Сашу и дочь Надю. Он работал техником, который чинит самолёты и проверяет их. Но, однако, в 2041 очень сложно жить обычному человеку без связей в правительстве. Они с женой работали на износ, а он ещё и писал произведения, получая за них копейки.

Однажды он сидел на работе, с паяльником в руках и вдруг плата в его руках заискрила, а некоторые компоненты перегорели. Эринхард был очень вспыльчивым, да и вообще его характер отличался буйством, поэтому он тут же громко выругался.

– Эй, Николай Григорьевич, разве вы не проверяли компоненты на предмет брака? – После этих слов на него устремился растерянный взгляд Николая Григорьевича. Этот взгляд был похож на взгляд новорождённого цыплёнка, у которого только открылись глаза. Цыплёнок отчаянно протараторил

– Пропустил ненароком, Эринхард Владимирович. – И тут Эринхарду Владимировичу очень захотелось дать своему многоуважаемому коллеге, в морду. Вообще дать в морду этому персонажу хотелось постоянно и причём не только ему, но как не странно его никогда в жизни не били. Скорее всего, это происходило из-за его, мягко говоря, странноватой внешности. И тут наш герой понял, что до конца его смены осталось двадцать минут, и решил слегка припугнуть коллегу и всё-таки завершить работу, сказав

– Ладно, проехали. – Конечно, это не было угрозой, но он умел мастерски играть интонацией, и было ещё не понятно, что скрывается за этим, проехали. Его напарник судорожно затрясся и поспешил отвернуться, а Эринхард продолжил работу, как ни в чём ни бывало. И хотя времени оставалось мало, закончить он успел.

С работы он вышел счастливым, с чувством героя на душе. Сел в электромобиль, который сам себе собрал и поехал домой. Но как же выглядел сей обыкновенный гражданин? Его голубые глаза смотрят уверенно, светлые, почти белые волосы стоят пучком, а намозоленные руки твёрдо и непоколебимо ведут машину. Обычная светло-серая куртка, синие джинсы. Ничего в нем не выделялось, но за свою жизнь он понял, что она не так проста, как кажется. Ростом и телосложением он тоже не отличался от большинства – не высок, не худ, но и не толст, словом, обыкновенный человек.

И так, Эринхард уже заходит в свою квартиру

– Саня! – ещё с порога кричит он, а потом внезапно хватает своего семилетнего сына обеими рукам и сажает себе на плечо. Тому явно это не нравится, но он не кричит, а молча пытается вырваться, извиваясь как змея. Саша увлекается муравьями и как бы сказал его отец, знает о них всё. У него богатое воображение, он хорошо рисует. Он от природы спокойный, в противоположность родителям и своей четырёхлетней сестре.

Муравьи, – пробормотал он, продолжая вырываться.

– Ну, беги к муравьям, – и Эринхард выпустил его – Наат, я дома! – сказал он, и лучезарная улыбка расплылась по его лицу.

– Привет, – донёсся её голос откуда-то сзади – Что опять всё исправил, когда твой коллега дал тебе шанс всё исправить?

– А ты, как я вижу, учишься тихо ходить, как мышка, но пока получается только, как слон, – он повернулся и поцеловал её – Учись у муравьёв.

– А, то есть относительно муравьёв я слон? Ну ладно, сочту за комплемент, – и она поцеловала его в ответ – А ты знал, что люди с экзотическими именами имеют завышенную самооценку? Эринхард сделал удивлённое лицо и, подняв палец вверх, произнёс

– Меня назвали в честь человека, который подробно рассказал о Вавилоне.

– Обоврал, – поправила Наташа.

– Как я тебя обожаю… – мечтательно протянул он.

– А я-то тебя как ненавижу, – тем же тоном ответила она – Ты завтра выходной, отвозишь детей по кружкам, и готовишь, летописец мой любимый.

– Ну ладно я же глава семьи, альфа самец как, никак – и он гордо поднял голову. Наташа с улыбкой посмотрела на мужа, с любовью ткнула ему пальцем в нос и сказала

– Ты, альфа пипец!

ВЫХОДНОЙ

Выходной, название одно, выходной у Эринхарда складывался как самый напряжённый рабочий день. Наташа ушла рано. День прошёл как в тумане. Говорят что у людей, не у многих и не всегда, бывают предчувствия того, что что-то должно произойти, что-то нехорошее, злое. Так вот Эринхард в этот день что-то почуял, тогда почуял, когда приехал передать своё очередное произведение в редакцию. Ему показалось, что время этого дня будто растягивается, давая ему пожить подольше. Его лицо будто окаменело, смотря в пустоту, а его сын на заднем сиденье даже позвал его

– Пап, ты чего? Он встряхнул головой

– Да ничего, Саш, задумался просто, – после этих слов он вышел из машины, захватив с собой пачку бумаг.

Вскоре у него состоялся короткий разговор, после которого он забрал своё творение и пожелав тому с кем говорил хорошего дня, вышел вон. А про себя подумал

– Интересно, а тот летописец тоже за гроши работал? Машина его была прямо перед ним, и оставалось только перейти дорогу, но Эринхард решил изобразить законопослушного гражданина, и перейти через пешеходный переход. Он осмотрелся, вокруг сновали пешеходы и машины, они куда-то спешили и совсем его не замечали, он усмехнулся, мрачно и безрадостно, и подумал

– Да что сегодня может случиться, самый обычный день, в котором всем плевать на тебя, а тебе плевать на всех. – Ему даже захотелось на мгновение оказаться в городе, где всех, кроме него, съели зомби. Последний раз такие мысли приходили ему в голову классе в пятом, наверное. Тогда они с его другом шли по дороге в этом самом месте и представляли это. Бери, что хочешь, делай, что хочешь, только они вдвоём, а можно ограбить ювелирный салон, и даже банк, или даже сжечь миллион, но всё время быть готовым размазать парочку голов зомби, вот это жизнь. В своих воспоминаниях он дошёл уже до середины дороги, потом опомнился и подумал, что его сейчас собьют, но светофор ему явно благоволил, словно говоря

– Переходи, дядя, я ведь не буду показывать зелёный вечно. И дядя, нисколько не ускоряясь, продолжил свой переход, но когда он был уже в полутора метрах от края, вдруг послышался режущий уши звук, он начал поворачивать голову в сторону звука, но не успел, его сознание, будто выключилось, безболезненно и молниеносно. Это было подобно тому, как человек засыпает. Мы часто помним момент пробуждения, и вправду, этот момент легко запомнить, но никто не поверит человеку, который будет говорить, что помнит, как он заснул. Но Эринхард не заснул, переходя дорогу, а если даже и заснул, то очень на долго, и проснулся спустя шесть месяцев.

ВРЕМЕННЫЙ ОТПУСК

Его, будто толкнули с дороги прямо на больничную кровать. В комнате, в которой он находился спиной к нему стоял человек, врач, очевидно. Эринхард хотел вскочить с кровати, но почувствовал, что не может двигать ни руками, ни ногами, ни даже головой. После этого он очень испугался и крикнул

– Эй, парень, ты, что вколол мне какую-нибудь дурь. – Врач, хоть и долго ждал пробуждения пациента, не выказав никаких эмоций, стоя спиной, произнёс

– Вы были сбиты машиной, потом были в коме шесть месяцев, ваш мозг отключил весь опорно-двигательный аппарат, видимо из-за слишком сильного стресса, и ещё одно, с дороги вас вытащил ваш сын, а затем позвонил в скорую. Так что ответ явно отрицательный, я не вкалывал вам никакую дурь. Кстати, я ваш врач, Семён Васильевич, и сейчас собираюсь позвонить вашей жене. После этого он вышел. Ответ оказался достойным, а именно вывалить на него всю ценную информацию разом и эффектно удалиться.

– Шесть месяцев! – глаза его стали круглыми как блюдца – Да, за это время могло произойти всё, что угодно, – подумал он. Потом вихрь мыслей закружился у него в голове

– Как Саня мог его вытащить с дороги, ведь его вес превышал вес ребёнка больше чем в два раза. И тут он вспомнил, что смотрел передачу, в которой люди в состоянии своеобразной паники творят невообразимые вещи. Но ещё его беспокоило одно обстоятельство, что за машина сбила его так, что он её даже не видел, тем более, переходя на зелёный. Причём он огляделся, никакой машины не было, хотя вполне вероятно, что кто-то прикрепил к ней реактивный двигатель, почему бы и нет, сначала он подумал на какого-нибудь террориста, но зачем ему сбивать одного человека.

Уже через несколько часов, он узнал остальные подробности. Ни одна кость не сломана, а машина управлялась, подобно машинке на радио управлении, только опытным хакером. Сама машина тоже была далеко не ведром, судя по данным полиции номера на ней не было, и существовала она в единственном экземпляре.

Он не верил в Бога, хотя даже нет, не так, он всегда считал, что не может утверждать есть там кто-то или нет, пока не увидит его или же не увидит доказательство того, что его нет. Однажды настал день, когда он поговорил с Сашей об этом. На вопрос есть ли Бог он прямо так и ответил

– Не знаю, ты сам решай, есть он для тебя или его нет, но знаю одно, может он и есть, но если хочешь сделать что-то хорошее, сделай это сам.

После этого известия Эринхард решил поспать, и он был уверен, что заснул, но вскоре проснулся, сверился с часами, что висели перед его кроватью и понял, что проспал ровно пять минут. Окно было приоткрыто и его лицо чувствовало холод, скоро должна будет приехать Наташа. Однако, у него было странное ощущение, что он как раз попал в тот самый город в котором остался только он и зомби мечтающие сожрать его мозги

– Эй! – позвал он, но никто не пришёл, а ветер колыхнул занавески. Вскоре он уловил шаги, кажется. Сколько он не звал никто не приходил ему на помощь.

Говорят, что у всех людей своя аура, у всех она разная, сегодня он это узнал на своей шкуре, да-да, на той самой шкурёнке, которая лежала теперь на кровати не в силах пошевелиться. Ощущение страха нарастало, он с испугом посмотрел на дверь, та приоткрылась и в неё просунулась голова. Тут он не на шутку перепугался. Голова была почти вся седая, и только лишь в некоторых местах виднелись остатки чёрных волос. На макушке зияла лысина. Рубленые черты лица, густые брови, худые щёки, но Эринхард испугался его из-за глаз, которые, словно вопрошали

– Поиграем, как кот и мышка, мяу? Но тут в дверь проникла его большая часть, человек был под два метра ростом, в форме военного, ему было лет шестьдесят, не меньше. Хотя Эринхард его и испугался, как только тот вошёл, крикнул

– Ты кто?

– Моё имя Хог, здравствуйте, насколько мне известно, вы Эринхард, – важно изрек великан подобающим тоном. Совсем недавно мы сделали небольшое открытие, мы создали препарат, который способен вернуть вас на ноги уже через три месяца, только вы должны поработать на нас, – с непоколебимой уверенностью продолжал он.

– Интересно, а откуда этот могучий старец узнал про меня и припёрся сюда раньше, чем моя жена, – подумал Эринхард, а вслух сказал

– А как вы узнали про меня? Хог усмехнулся и ответил

– У меня всё под контролем, все базы больниц проверяются ежедневно, поймите, мне это надо что бы доказать успешность проекта, а вам, может вернут жизнь, в буквальном смысле. Эринхард как-то странно на него покосился, что вызвало высказыванье – Нет, конечно, все не бесплатно, вы будете работать за хорошую зарплату.

– А может вы, хотите дать мне ствол в руки, – догадливо произнёс он, взирая на своего собеседника, как жучок на гору камней. – Так я вас расстрою, я не умею стрелять, и в армии не был.

– Будете делать то, что умеете. – не растерявшись, ответил великан – Даю вам одни сутки на раздумья, сделайте правильный выбор. Когда этот великан ушёл Эринхард тяжело вздохнул

– Знать бы ещё, какой правильный, на всю жизнь остаться растением, или согласиться и вообще концы откинуть, хотя не факт, что я откину концы, – вслух сказал он.

Через некоторое время к нему зашла Наташа. Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга, хотя нет, стояла она, а он лежал на кровати, словно был какой-то тряпкой. Потом из её глаз потекли слёзы, а он попытался улыбнуться. Получилось не очень, но зато Наташа тоже улыбнулась, подошла к нему и обняла за шею.

– Ну как ты тут? – спросила она, еле пересиливая слёзы.

– Да, по правде сказать, хреново – ответил он

– Проснулся сегодня, ни сесть, ни встать, рукой не пошевелить, и ещё много всякого такого. Они немного поболтали, а потом Эринхард вдруг что-то вспомнил

– Наат, – протянул он – Знаешь, тут ко мне приходил один человек, говорил, что сможет меня поставить на ноги, только за то, что я на него поработаю, как думаешь, соглашаться или нет. Наташа улыбнулась и опять заплакала, только на этот раз то были слёзы радости

– Дурак ты, – сказала она – Соглашайся, конечно.

После этого разговора начался невероятно долгий день, а перед его началом пришлось вытерпеть ещё и ночь, в которую спать ему совсем не хотелось. Под вечер в дверь просунулся гигант, он так вытянул шею, словно был на сто процентов уверен, что наткнётся на какие-то воображаемые шипы, торчащие из пола, около двери. Эринхард, заждавшийся уже хоть какого-нибудь действия, крикнул через всю палату

– Не бойтесь, постараюсь вас не укусить! – Великан ещё на ходу важно изрёк вопрос

– Так вы определились с выбором?

– Да, я…Определился в общем, да, – немного потянув, ответил он.

– Я согласен.

– Чудно! – и человек в военной форме снова загорелся своей идеей, как огонёк, вернее он и не переставал так гореть, но сейчас вспыхнул ярче. Он начал доставать из своей папки документы, как вдруг понял, что подписать Эринхард ничего не сможет и неторопливо засунул их обратно. Он кивнул, намекая, что подписать всё равно придётся и вышел вон.

– Странно, – подумал Эринхард – Неужели это чудо в перьях сейчас просто выйдет и больше не вернётся?

– Эй – крикнул он, но Хог даже не обернулся в его сторону. Наступила ночь, казалось, что перед этим вся больница отрастила себе ноги и ушла, и только он лежит тут, как труп, не только без ног, но и без рук. Когда стемнело, он уже совсем потерял надежду, но мир вокруг него, будто этого и ждал, ждал подходящего момента. И вот настал момент, когда он уже смирился с участью калеки, а потом кто-то накинул ему на голову тряпичный мешок. Дышать он мог, но не мог видеть, хотя той дозы снотворного, которую ему вкололи, хватило, что бы он и видеть перестал. В полусне ему было слышно, что его куда-то везут, везут непрерывно и далеко.

ПОХИЩЕНИЕ

Проснулся он уже днём, он был бодр и весел, но ходить по-прежнему не мог. Комната, в которой он теперь находился с общем-то ничем не отличалась от предыдущей, разве что кровать стояла в другом месте. К нему тут же зашёл громила, он увидел, что Эринхард проснулся, по камерам.

– Как вам спалось? – спросил он с таким видом, как будто они с ним пили чаёк. Эринхард даже не удивился бы если бы вопрос прозвучал так

– Как почивали, Эринхард Владимирович?

– Под снотворным спится прекрасно, – невозмутимо ответил он, и хотел ещё что-то спросить, но громила перебил его

– Препарат вам ввели около пяти часов назад, посмотрим, что будет дальше, но я вынужден предупредить вас, что препарат действует тогда, когда организм борется, так что вам придётся пытаться двигаться.

СВОБОДА

С этого момента он постоянно старался двигать руками и ногами. В основном ощущение было одно, его заковали в железо и двигаться он не мог, но он не сдавался, не сдавался ни на минуту. Прошло уже полтора месяца, он несколько раз говорил со своей семьёй по видео связи, но находился на объекте, местонахождения которого формально не существовало, так что встретиться было нельзя. И вот однажды, он проснулся утром всё на той же койке, увидел лучи солнца, пробивающиеся через окно, и вновь попробовал двинуть рукой, бесполезно, саркофаг, придавивший мозги, был таким же тяжёлым как всегда, и тут его осенило

– Может попробовать напрячь руку, а потом её расслабить. – Так он и сделал. Напряг руку, что было силы, потом ещё и ещё. Ему уже казалось, что рука очень устала, но он знал, что это было не так. И вдруг ему в голову ударила резкая боль, она как каракатица выползла прямо из мозга, пробежалась по шее, потом вдруг стала жидкой и стекла на подушку. Стало намного легче, он попытался пошевелить рукой, и о чудо его указательный и средний палец слегка дёрнулись, а потом задрожали, как осиновый лист. Невообразимая радость заполнила его сознание и эта радость вылилась наружу, потому что её невозможно было остановить, или сдержать, да он и не пытался её сдерживать

– Вау! – Крикнул он во всё горло.

Теперь Эринхард практически не спал, да и как можно спать, когда сама жизнь вливается в его тело по капле, нет, такое пропускать нельзя. Он приходил в норму странными областями, сначала одна рука, потом вторая, а через месяц он уже смог шевелить головой и поднимать туловище. Но бороться было тяжело, приходилось сражаться за каждый сантиметр площади поверхности тела, а головная боль стала его верным спутником. Активность препарата пять процентов, десять, пятнадцать, двадцать процентов, периодически слышал он от Хога.

– Как-то уж слишком мало, – подумал он, – Двадцать, когда я не сегодня, завтра встану на ноги. Но времени, уходить в раздумья у него не было, он мечтал поскорее встать, встать и начать бегать, прыгать, заниматься спортом, делать всё, что угодно, только не лежать на одном месте, подобно мусору на свалке. И вскоре его мечта была исполнена. Сначала с помощью врачей, он пошёл, сотрясаясь при каждом шаге, а потом и без них. Он действительно сделал так, как мечтал сделать, он начал бегать, правда сначала ему пришлось долго упрашивать Хога, но когда тот понял, что Эринхард не сбежит, разрешил ему выходить, сначала на один километр, а потом и больше только не выпускал его без рации.

Но это ещё не все изменения произошедшие с ним за последние дни, раньше он как-то не очень ценил то, что может ходить, двигаться, в общем, жить полной жизнью, а теперь он будто родился заново, только вместо того чтобы начать учиться ходить, он вскочил на ноги и побежал и побежал быстро. Он давно подписал документы, что подсунул ему Хог, сразу после того, как заработала правая рука. Он прочёл их и увидел, что там сказано, что домой вернётся по окончании операции в Унтаре. Про Унтар он знал, в новостях говорили, что люди в городе спятили и возвели вокруг неприступную стену, но он никогда в это не верил

– Нет в мире ничего неприступного, говорил он Наташе, когда они вместе смотрели новости. Любую охрану можно подкупить, любую защиту, взломать.

Эринхард не был пьющим человеком, вся его карьера начинающего алкоголика рухнула в тот момент, когда его друг, пригласив его на день рожденья, уговорил попробовать дорогущий виски, и он попробовал и тут же выплюнул все обратно в стакан. Поэтому для храбрости принять сто грамм он не мог, и он пробежал три километра, а потом ввалился в кабинет Хога со своим вопросом. Просто так он бы туда никогда не вошёл, потому что испытывал к его обладателю ярко выраженный страх.

– Здравствуйте! – объявил он, бесцеремонно открывая дверь в кабинет – У меня тут маленький вопросик созрел. Хог сидел за своим столом, что-то оформляя и совершенно не обращая внимания на проявление внешнего мира. Да за этим столом он чувствовался царём в своём царстве, в частности из-за изгороди сувениров вокруг него и его компьютера, и судя по ней же царь не только объезжал своё царство, но и бывал за границей. – В общем, что за операция в Унтаре, и каким боком там нужен я? – бодро продекламировал он. Хог оторвался от документов, и как он всегда это делал, посмотрел на него, как на проблему, которую надо решить

– Хм, – сказал он – Вещество на тридцати процентах, скажу, когда оно достигнет пятидесяти. Эринхард удалился, а что ему было делать, Хог всё равно сделает, как душе угодно. После этого он стал ждать, пока это самое неторопливое вещество достигнет пятидесяти процентов. Теперь ему было решительно не понятно, зачем нужны все сто процентов, если ему хватает и тридцати. Ждал он ещё около двух недель, за это время он научился стрелять из разнообразного оружия, что было на базе, причём, никогда раньше не держа оружие в руках, он стрелял достаточно хорошо.

СТИМФАЛИЙСКАЯ ПТИЦА

Но вот, настал тот день, когда он как обычно вскочил с кровати и обнаружил, что на тумбочке лежат дротики, а на стене висит мишень. Раньше он играл в эту игру, как и большинство, и решил попробовать сейчас. Он прицелился и бросил дротик. Дротик застрял в кружочке посреди мишени.

– Странно, – подумал он, – Раньше такое получалось раз в месяц. Он взял ещё один и бросил его туда же. Первый отлетел, выбитый вторым.

– Вот это да! – сказал он, взял ещё один, повернулся к мишени спиной и бросил. Дротик попал туда, куда он хотел. После этого в голове у него промелькнула одна странная мысль. Он залез на кровать, а потом прыгнул головой вперёд. Приземлился на ноги, прямо как в фильмах. Перед его кроватью стоял экран, на котором всегда высвечивалась активность вещества, и там сейчас горело число пятьдесят. Эринхард, конечно не знал, как происходит этот бесконтактный расчёт, но в подробности не вдавался, считал, что учёные своё дело знают.

После этого он решил пробежаться, а затем нанести визит своему непосредственному начальнику.

– Пятьдесят процентов! – пожалуй, чересчур громко крикнул он, влетая в кабинет Хога. В этот раз он снова увидел, как вспыхнули глаза Хога, каким-то хищным азартом. Он поднялся со стула, хлопнул Эринхарда по спине и сказал

– Пора тебе, наконец, сделать то, ради чего ты здесь. И с этими словами он вышел из кабинета, ну а Эринхард последовал за ним.

– Что это значит? – спросил он. Хог ничего не ответил. Они оказались в помещении с рингом.

– Сегодня ты покажешь, чего стоит мой проект! – властно произнёс Хог, указывая на ринг. Эринхард нехотя влез на квадратную площадку

– То есть вы хотите сказать, что если я смог сделать сальто, то я смогу и роту солдат положить? – недоумевающе спросил он.

– Знаешь, судя по тому, что лежит на тебя в правоохранительных органах, ты далеко не зайчик, хотя и не пьющий – и тут он открыл свою папку – За свою прекрасную молодость тебя засекали в семи драках, причём три из них ты выиграл и просто ушёл.

Драться Эринхарду сейчас совсем не хотелось, да и объясниться, он не пытался, где тут объяснишь этому гиганту, что когда тебя на улице обзывает пьяница, очень похожий по консистенции на желе, хочется ему в морду дать, а когда он потом падает становиться боязно, что он сейчас помрёт.

С другой стороны на ринг вошел человек, ростом он был примерно, как и сам Эринхард, да и крупнее него не был. Человек этот вышел вперёд, не говоря ни слова. Эринхард даже в стойку не встал, он решил полностью положиться на свою реакцию, которая явно возросла. А мужик тем временем ударил, и ударил, не слабо так, но вот только попасть ему не удалось. Эринхард прошёл у него под рукой и выпрямился у него за спиной, тот даже не успел понять, что произошло, когда его плечо сдавило мёртвой хваткой, и он грохнулся в отключке. Хог молча хлопал в ладоши.

– Молодец, ты делаешь успехи! – сказал он через некоторое время.

– Да, в фильмах это видел, – доверительно сообщил ему победитель этого странного матча.

– Скоро прибудет особое подразделение, и тогда ты поедешь с ними в Унтар, – без эмоционально заявил Хог – Ты возглавишь подразделение. На самом деле в этом городе поселились инопланетные существа, мы зовём их кресталлидами, но там всё ещё есть люди, это не даёт нам уничтожить город окончательно. – Потом он показал Эринхарду планшет на котором был изображён фиолетовый…Нет, не человек, а существо, часть тела его покрывали фиолетовые кристаллы, еще более яркие, чем кожа, иногда даже казалось, что они служат ему одеждой, но из головы торчал целый кристаллический рудник. И судя по фото фиолетовый парень был явно не маленького роста, он стоял рядом с обычным пятиэтажным домом и вполне спокойно мог заглянуть в окно первого этажа. Эринхард аж содрогнулся.

– Пули его не берут, – спокойно продолжал Хог – Танковые снаряды тоже, одолеть его можно только в рукопашном бою.

Эринхард молча стоял и смотрел на эту безумную фотографию, и ничего не говорил, но думал

– Понятно, зачем ты меня, гад с того света достал, только затем, чтобы снова туда отправить. Понятно теперь, что бесплатно можно только съесть сыр в мышеловке, а потом посмотреть, как у тебя сломается шея, вот он сейчас и смотрел на это фото и понимал, что шея начинает медленно и неотвратимо ломаться с таким явным, видимым хрустом.

– Надеюсь, ты понял, что эта информация конфиденциальна? – спросил его Хог, заканчивая свою речь. – Да не бойся, так, теперь ты сможешь копировать приёмы из всех фильмов, из которых захочешь, и эти кресталлиды будут для тебя мошками. Проект стимфалийские птицы воспарит над всеми остальными – торжественно произнёс он.