Азис, через любовь и ложь

Земли Элы

Правители земель четырех артефактов

Король Аглар и королева Анариель.

Земли Артефакта Аквии (Вода):

Земля озер Веси, правитель Ринахон.

Земля рек Ванд, правительница Гресильда.

Земля льдов Ванн, правитель Граргкох

Земли Артефакта Суа (Огонь):

Земли горячей земли, пустынь, где центром является один город Суа.

Правитель Ритад.

Земли артефакта Терра (Земля):

Плодородные земли, окруженные реками и Хрустальным морем.

Город Терра, раскинувшейся на четыре стороны.

Правитель Вакури.

Земли Артефакта Илма (Воздух):

Несколько островов, зависших в воздухе, с водопадами и озерами.

Нет главного города. Все земли имеют названия Илма.

Правительница Нияду.

Земли Браса

Прилегающая территория, между землями Терра и Суа.

Входит в состав четырех артефактов, но не относится ни к одному.

Земля чародеев, подчиняющаяся королю Элы.

Главный чародей, Ватра.

Болотные Пустоши

Прилегает к землям Аквии, не проходящие болота и топи.

Невозможны к проживанию.

Земля Асквия

Океан Кристальный и несколько островов.

Не входит в состав четырех артефактов, так как подписан договор о неприкосновенности и мире навечно. Условно относится к Аквии, так как жители похожи кровью и символами. Правитель – тридцать лет назад, правителем был Валейрис.

Земли Элы делятся на четыре основные части и четыре артефакта – земли, воды, воздуха и огня.

Жители, проживающие в этих землях, несут внутри себя силу своего артефакта, в виде энергий стихии.

Объединять артефакты нельзя. Это может привести к хаосу, разрушениям, изменениям.

Гела- планета-близнец. Современный мир, живущий по другим устоям, где правят технологии, нелюбовь к природе и получение энергопотенциала на содержание планеты с других миров, кроме Элы. Также, там хорошо относятся к чародейству и главные школы по чародейскому мастерству, находятся именно там.

Действия книги происходят, спустя четыре месяца, после нападения чародея Ватры.

Книгу можно читать как отдельное произведение.

Глава 1

Арибальдус взмахнул деревянным мечом и бросился на меня с такой прытью, словно был юнцом, а не хромым на одну ногу представителем достопочтенного возраста.

Я успела только отскочить в сторону и сделав одни слабый выпад, выронила свое деревянное оружие из руки.

– Слабовато, – вымолвил мужчину и ловко встал в стойку, – либо ты стараешься, либо заканчиваем заниматься этой чепухой, пока твой отец не узнал о наших проделках. Я как-то беспокоюсь о своей должности, знаешь ли!

– Не беспокойся, я слишком осторожна, – насупившись проговорила я и подняв меч, сосредоточилась на следующем выпаде Арибальдуса.

Его хромота и возраст, не мешали ему гонять меня по еле освещенному сараю, как молодого хорса. (лошадь).

– Когда мы будем заниматься на настоящих мечах?

Мужчина с голубыми как аквийское небо волосами, хмыкнул, обнажая ровные белые зубы.

– Я бы не стал так рисковать.

– Чем? Своим здоровьем? – хмыкнула я, делая выпад и мужчина ловко отразил его. Меч я удержала, чему была несказанно рада.

– Твоим, а то ненароком порежешься!

Арибальдус мастерски сделал поворот вокруг своей оси, выбросил одну ногу вперед и ловко нагнувшись, осуществил проворную подсечку.

Мою руку повело в сторону, но я удержала орудие и отскочив в сторону, бросилась на старика с криком обезумевшей птицы. Старик изворотливо отступил и схитрив, проворно схватил меня за свободную руку и притянул к себе.

– Закончим на твоем позоре, -констатировал Арибальдус и ослабив хватку, отпустил меня.

У старика не выступило не единой капельки пота, зато я была мокрой как мушь. Погонял он меня сегодня знатно.

– Не шибко мы продвинулись, – Арибальдус похромал в сторону и закинул деревянный меч за стог с сеном. – Глупая идея тебе заниматься этим, а еще глупее то, что я согласился на твою просьбу.

– Мы только недавно начали заниматься, – я тоже закинула свое деревянное оружие за стог и подошла к вбитому в стену гвоздю, чтобы взять свой плащ из грубой шерсти. – Я не могу научиться за несколько раз тому, чему учатся годы.

– Надеюсь, ты не собираешься меня эксплуатировать годы, Азис? Я слишком стар для этого и дорожу своим местом подле твоего отца, больше, чем ты можешь предположить. Мы прошли с ним очень много, я обязан ему своей жизнью. Если ты в друг забыла, это именно он спас меня от острых зубов лесного бора.

– Я помню эту историю, Арибальдус. Если бы не мой отец, тебя бы не было в живых. Ты отделался хромотой и испугом.

Мужчина промолчал, поправив ворот белой рубахи и покосившись на меня своими голубыми глазами, оправил воротник.

– Уверен, тебе стоит вернуться к более спокойным занятиям. Например, вязать, музицировать, декларировать стихи.

– Вышивать, петь, плясать. Спасибо, но я все это уже делала в доме благородного воспитания. Наелась.

– Зачем тебе вставать в несусветную рань, красться через поле к сараю, да еще и меня будить не свет не заря? Я согласился на несколько раз Азис и скоро мы это закончим. Я уже не в том возрасте, чтобы вставать с петухами и нестись заниматься с тобой ерундой, когда по утрам, к твоему сведению, сильная влажность и туман, а у меня подагра!

– Ты наговариваешь на себя, Арибальдус, – хмыкнула я, набрасывая капюшон на голову. – Ты покрепче многих юнцов.

– Обменяться брачными чашами тебе нужно, Азис, а не заниматься непонятно чем.

Я закусила язык, промолчав на реплику.

– Увидимся завтра?

– И не подумаю даже! – разгорячился мужчина. В его глазах и позе сквозило раздражение, – не более одного, двух раз в неделю и то, по моему самочувствию.

– То есть, как носиться по лесам за глиганами и борами, так ты готов даже не спать, а как обучить меня самозащите и умению владеть мечом, так сразу все болезни выползли наружу.

– Скажи спасибо, – Арибальдус остановился рядом со мной и его огрубевший палец завис напротив моего носа, – что я не рассказал о твоих причудах отцу.

– И не расскажешь, чтобы не получить выговор и не лишиться доверия Ринахона.

Я вышла из сарая, окунувшись в предрассветный влажный туман, тянувшийся плотным сизым облаком вдоль земли, деревьев и озер.

– А это мы еще посмотрим, – распалился Арибальдус, – каким надо было быть дураком, чтобы согласиться на эти авантюры. И все потому, что не хотел, чтобы ты нашла непонятно кого и вляпалась в какую-нибудь историю.

– Я не настолько глупа, – пожала я плечами.

Мы уже прошли до развилки, где дорога раздваивалась и Арибальдус направился в сторону своего двухэтажного белого дома, с маленьким прудиком сбоку и клумбой с наполовину завядшими цветами.

– Сомневаюсь, ладно, – отмахнулся старик и просмотрел вглубь дороги как хищная птица, – иди быстрее, пока никто тебя не схватил с поличным.

– Слушаюсь и повинуюсь, – бросила я через плечо и действительно поторопилась в сторону особняка, так как лучи Сувара медленно и скрупулёзно, стали пробиваться через утреннюю дымку.

Туман еще ласкал почву, но все сильнее и сильнее притягивался к кромке леса, да там и таял в предрассветной тиши.

Вставать в несусветную рань и бегать в сарай у леса, меня заставило чувство самоценности, а не бурное желание показать мастерство владения мечом, например отцу, чтобы он свалился в каком-нибудь приступе.

Я в жизни, никогда особо не влюблялась. Да, бывало, путала любовь с влюбленностью или влечением, но так чтобы потерять голову. Да никогда!

Я всегда была собранной, проницательной и прагматичной. Это меня спасало от глупых увлечений, но в этот раз, моя интуиция просто плюнула мне в лицо с разбегу, потому что я потеряла голову как юная дева, которая первый раз в жизни, выйдя из молельного дома, где прожила всю свою жизнь, узрела мужское тело, похожее на ангельский лик.

Пребывая в гостях, по не утешительной причине, в землях артефакта воздуха Илма, я повстречала, как мне казалось, свою судьбу и готова была свернуть Аквийские горы или Драконий Хребет, но только бы быть с ним.

Да я бы в жизни не попала бы в это место порока и половой распущенности, если бы не Анариель, моя сестра, решившая неожиданно начать умирать.

Как выяснилось, у сестры оказалась смешанная кровь двух артефактов воздуха и воды и нужно было срочно попасть в земли Илмы, чтобы наполнить ее символы энергией артефактов воздуха у древа Илайи, к которому пускали только илмийцев и ее.

Мой батюшка, ведомый влечением к крылатой илмийке не сдержал порыва своих чувств и плодом их любви оказалась моя сестра. Илмийская мать, просто оставила дитя возле дома моего отца и удалилась восвояси, только потому что у Анариель не оказалось крыльев.

В общем, эта история должна была стать не слабым звоночком в отношении воздушного народа, но я просто забыла об этом. Все вылетело у меня из головы, словно сдуло.

Я так переживала за Анариель, что не могла оставить дорогую мне сердцем сестрицу умирать и отправилась в путешествие по спасению вместе с ней.

Там ждал меня Нестор, черт бы его побрал!

Златокудрый искуситель и иылан (змей) в одном лице!

Он обманул мои чувства и благо у меня хватило ума, не потерять свою невинность.

Он врал мне о любви, постепенно расставлял сети и играл в только ему известные игры.

Анариель, моя сестра и по совместительству королева земель артефактов, предупреждала меня, но я и слушать не стала.

Я порой бываю до невозможности упряма, и никто не может меня переубедить в обратном.

Упорство мой конек, хоть иногда это качество приносит лишь проблемы.

Отец говорит, что столько упертый характер достался мне от моей матери Ахелиисы, но я-то вижу, что я такая же твердолобая как он.

Я потеряла голову от Нестора, мои мозги просто растеклись в виде ежевичного пудинга с кремом по тарелке, а сердце билось как в припадке, после интенсивного бега или хождения за ягодами в гущу леса, в понимании что ты заблудился.

Состояние было именно таким.

Я, кстати, многое скидываю на их напиток грез, которые илмийцы потребляют круглосуточно. От него они вечно расслаблены и видят мир только в розовых красках.

В общем, я потеряла себя в этом смазливом искусителе. Его вечно обнаженный торс и зеленые глаза, превратили меня в что-то недалекое и душевнобольное, а он смеялся надо мной и хотел лишь забрать мою невинность как презент.

Тогда, я хорошо разодрала ему лицо и двинула промеж ног, чтобы не повадно было вести себя не подобающе с леди, да еще и не простой, а дочерью правителя земли Веси и сестрой королевы.

Я упросила Арибальдуса, друга моего отца, обучить меня боевым искусствам.

Он упирался долго, но я была настойчива, и он смиренно сдался.

Не особо у меня получилось овладевать этими самыми искусствами, но я старалась. В любом случае, это всегда пригодиться, чтобы постоять за себя в разных ситуациях.

После случая с Нестором, где решили надругаться над моей девичьей гордостью, я решила, что любовь не для меня. Достаточно было обжечься один раз чтобы это понять.

Спасибо, я понимаю с первого раза!

Анариель, гостившая у нас вместе с королем, бабушкой и несколькими советниками, устраивала мне беседы, в которых пыталась доказать, что один негативный опыт, ничего не значит, но я стояла на своем.

Я не планировала обмениваться брачными чашами.

Если только, не буду уверена в избраннике и не кривя душой могу сказать, что иногда я думала о чистой и светлой любви. Малость, но думала.

Честно, я так расслабилась за время, которое проживала в особняке королевская чета, что потом отрезвела в миг, стоило им уехать в Хрустальный город, столицу наших прекрасных аквийских земель.

Идема, моя мачеха и молодая супруга моего отца, родившая ему долгожданного наследника Аларта-Ринахона, просто набросилась на меня как драген с постоянными напоминаниями о замужестве.

С каждым днем ее прыть и давление, становились все напористее.

Это удручало.

Я подавила вдох раздражения, готовый вырваться из моего горла и подошла к кованному высокому забору, уличив момент, когда стражи, обходящие периметр особняка, скроются из вида на несколько минут.

За разросшимся репейником с мелкими колючками, скрывался небольшой лаз, в который мог пролезть кто-то очень худой и умеющий сгруппироваться.

Укутавшись поплотнее в шерстяной плащ, я бросилась на репейник, моментально вгрызшийся в ткань и полоснувший по рукам и практически ввалилась на другую сторону.

Со стороны, это выглядело до невозможности, странным.

Словно кто-то буйный, бросается на куст непонятно по каким причинам.

– Черт бы побрал эти репейник! – выругалась я, словно не была госпожой и попыталась отодрать с плаща пресловутые колючки.

Потратив на это некоторое время, я поторопилась, чертыхнувшись про себя.

Прислужница должна была скоро войти в мои покои, чтобы разбудить.

Я устремилась к заднему ходу, через который обычно ходила обслуга и стряпчие и практически тихо, вошла внутрь.

Дверь со скрипом ухнулась по моей спине. Я припустила к лестнице, надеясь не повстречаться ни с кем в это прекрасное летнее утро, а то бы о моем походе и наряде, быстро бы доложили отцу.

Мои длинные сапоги, темно-синие штаны и рубаха, добавили бы новых раздумий встречающемуся.

В моих покоях, были плотно занавешены длинные портьеры с голубой окантовкой и бантами, казавшиеся мне примером невозможной безвкусицы, но Идема настояла на смене «ансамбля декора», так выразилась она.

Поэтому, теперь помимо портьер с вензелями, мою кровать укрывало такого же типа покрывало, подушки в тон, пуф в нескольких местах с бархатной синей обивкой, банкетка и кресла.

Я благодарила богов, что она не добралась до стен, хотя поползновения у нее были. Мачеха думала покрыть их темным бархатом с золотыми вставками и развесить по периметру бра, цвета «желтого рапса».

В общем, я просто перестала пускать ее в свои покои, но она постоянно находила лазейки.

Бра повешены не были, как и не были приклеены обои из темного бархата.

В землях Аквии, открыли академию бытового чародейства и изобретений, объединив в ней несколько мануфактур по производству всякой невидали.

Теперь, этими безопасными делами, мог обучаться кто хотел, без вреда для здоровья, так как после нападения чародея Ватры, разрушившего половину земель Элы, всем было туго, но король Аглар, предпринял очень многое и подписал множество указов, для того чтобы Эла жила в мире, покое и любви.

Я шустро сняла свое утреннее одеяние и быстро накинув ночную рубашку на бретельках, прыжком завалилась в постель, с носом укрывшись пуховым одеялом.

Спустя несколько минут, в темные комнаты, тихо зашла прислужница, внеся серебряный таз для умывания, с ароматизированной водой.

Поставив его на круглый столик возле окна, Адимель дернула портьеры с такой силой, что на миг мне показалось, что она не только сорвет их, но и разбудит этим резким движением половину дома.

Где-то вдалеке, заплакал Аларт-Ринахон.

– Доброго утра вам, моя госпожа! Как спали, что снилось? – не вдаваясь в особые подробности, сплю я или нет, поинтересовалась девушка, словно после побудки, ты должен бодро и активно отвечать на вопросы, а не мямлить, пытаясь понять, где ты находишься.

– Не помню, но спала недурственно. Без сновидений.

– А мне снились заливистые трели соек. Говорят, это к хорошим скорым новостям.

Адимель поправила свой белый чепец, натянутый на светлую макушку и шустро отправилась в гардеробную, готовить чулки, корсет и панталоны.

– Не желаете ли, сегодня облачиться в голубой, госпожа?

Я поморщилась.

– Думаю, на традиционном чаепитии, посвященном помолвке госпожи Лины, будут общепринятые аквийские расцветки.

– Черт! – выпалила я и Адимель сделала вид, что не услышала ругательство, зарывшись по самые локти в сундук, – я совсем об этом забыла.

– Лазурный или васильковый, под цвет ваших глаз, госпожа?

«Никакой!» – хотела сказать я и прикинуться больной на весь сегодняшний день, но все-таки выбрала…аквамариновый, чтобы позлить Идему. Она не любила этот яркий оттенок.

– Госпожа Идема ожидает вас в холле особняка к одиннадцати, чтобы спокойно доехать до дома госпожи Лины, опоздав всего на пятнадцать минут по регламенту.

Я потянула напряженную спину. Арибальдус погонял меня знатно, а еще жалуется на старость, а у самого силищи как у молодого вака.

– Я пока принесу вам завтрак.

– Мой отец уже проснулся?

– С госпожой Идемой, они пока не покидали своих покоев. Аларт-Ринахон с няньками.

Я кивнула, в глубине души надеясь, что мой отец и моя мачеха, не подарят этому миру еще одного наследника, иначе меня сживут из родового гнезда, по причине нехватки комнат для всех детей.

Адимель шустро вылетела из комнаты за завтраком и пока я умывалась и вытиралась полотенцем, рассматривала сквозь ветви цветущего под окнами древа галиотропа, как сонные садовники ухаживают за колумбариями и очищают искусственный водоем от зеленоватой пленки.

– Ваша дуэнья, не будет вас сопровождать.

Я повернулась на голос влетевшей Адимель.

– Госпожа Идема сказала, что в этом нет необходимости сегодня.

– Арабелла, думаю, рада. В ее возрасте, самое лучшее времяпрепровождение сидеть в кресле-качалке и делать вид что не задремала под мирное укачивание.

– В любом случае, вам проще, госпожа, – шустро ответила Адимель, ставя поднос с душистой кавой и блюдами для завтрака на стол, – было бы намного хуже, если бы за вами следила строгая дама в больших очках и постоянно поучала.

– Даже не вздумай и помыслить об этом или где-то выдать эту идею Адимель. Ты знаешь Идему и ее замашки.

Я зорко посмотрела на прислужницу, не забыв прищуриться. Девица, обычно всегда была очень говорлива и могла взболтнуть там, где бы надо промолчать.

После сытного завтрака, который я с удовольствием проглотила, после утренней тренировки, я надела аквамариновое платье, из легкого переливающегося шелка. Адимель соорудила на моей голове аккуратную прическу, заколов волосы шпильками и заплетя несколько косичек, чтобы произвести эффект.

Мои волосы были светлыми, но не пепельными, как у моей сестры.

Внешне, я была очень похожа на мать, только в росте была ниже, уступив ее статной осанке. Мои глаза, имели насыщенный васильковый оттенок и иногда при игре света, отливали аметистом.

Я покрутилась у зеркала, находя свой внешний вид милым и никак не роковым.

На этом сборище местных аквийцев из Веси, я многих знала и не собиралась как-то выделяться, а кого не знала, мне были не интересны.

Да, я любила выглядеть хорошо и интересно и не гнушалась красивых нарядов. Чтобы выставить себя напоказ, но в этот летний день, мне хотелось забыть об изысках.

На самом деле, я бы с удовольствием, выспалась, почитала какой-нибудь незаурядный роман и поиграла с Сапфир, кутьей (собака) моей сестры, оставленной мне на попечение.

Идема не переваривала Сапфир и ее светлую шерсть, а еще мачеха могла начать чихать в аллергическом припадке и раздражаться от лая.

Для меня это были минуты радости.

Да, я имела странное сочетание граней характера. Вредность, в том числе, входила в этот список.

Задержавшись на несколько минут дольше положенного в своих покоях, я вышла из комнат, не забыв украсить уши аккуратными сережками с голубыми камнями и прихватить кружевной зонтик, с голубой окантовкой.

Спускаясь по мраморной лестнице, я ненароком бросила взгляд на портрет моего отца и Идемы, висевшей в большой раме и припустила вниз.

Идема на нем была изображена, словно королева Элы, а отец выглядел вымученным стариком, придавленным горой обязательств и проблем.

В главном холле особняка, среди белого мрамора, затейливых пуфов и безвкусных золотых вензелей по углам, я прошла под огромным мастодонтом люстрой и тут же столкнулась с Идемой.

– Наконец-то! Мы уже опаздываем на целых пять минут, а по регламенту Азис, опоздание правительственных особ, не должно быть более пятнадцати минут. Кучерам придется гнать хорсов во всю прыть, чтобы нагнать минуты и просто представь какие взмыленные мы приедем, с перекошенными лицами и прическами.

Я подавила вдох раздражение.

– И вам доброе утро, Идема, – лилейно пропела я, покосившись на ее одеяние.

Темно-синее бархатное платье, казалось массивным. Сверху торчал воротник как у королевской особы, усыпанный драгоценными камнями. Даже Анариель, королева Элы, такое редко себе позволяла.

Синие волосы были забраны в высокую аккуратную прическу и сверху был надет тонкий обруч с символом артефакта воды.

Была бы ее воля, она нацепила на свою голову огромную корону, всю в бриллиантах. Видимо так сделать, не позволяли приличия. И Ринахон, который иногда одергивал свою супругу, проявляющую огромный избыток чувств к роскоши.

– На том мероприятии будут молодые люди?

Из зала для отдыха вышел отец. Его лицо практически всегда было одинаковым. Хмурым, напряженным и настороженным. Будто он все время ждал подвоха или нападения какого-нибудь зверя.

Ринахон больше всего на свете обожал охоту. Гоняться по лесам и прятаться в кустах, напряженно выжидая жертву, было его любимым увлечением. Порой Ринахон уходил в лес со своими доверенными людьми на несколько дней, и мы не знали, живой ли он или растерзан диким животным.

В пору вешай следящий кристалл!

Но отец был против всяких безделушек, которые он не понимал.

С Ринахоном, похожи мы не были. Наоборот, у отца были темно-синие волосы, такого же цвета глаза и морщинистое лицо с темной бородой.

Он не выносил, когда ему перечат, мог громко возмущаться чему-то и гонять советников и прислугу.

Ну и меня, когда ему что-то не нравилось.

Иногда, очень редко, он проявлял отцовские чувства и мог послать мне взгляд, наполненный теплом и улыбку, но это было так редко, что за все мои девятнадцать лет, можно было пересчитать эти разы на пальцах.

– Из приглашенных, только известные нам семьи, – вздохнула Идема. На ее руке блеснул перстень с огромным сапфиром. – Так что, мой дорогой, мы лишь хорошо проведем время, не более.

Ринахон вперился в меня хмурым взглядом.

Сейчас начнется песнь о том, что всех достойных уже разобрали, а я останусь старой девой, никому не нужной.

– Нам пора, – спасла меня от речи отца Идема. Я бросила на отца взгляд полной покорности и поторопилась к карете.

По началу ехали молча, что не могло не радовать.

Я разглядывала пейзажи за окном и делала вид, что очень занята подсчетом крякв, расположившихся на кромках прудов и озер, заросших камышами и пестрящей цветущей растительностью.

– Надеюсь, ты сделаешь лицо более дружелюбным, когда мы приедем на празднество, Азис. Не надо показывать всему миру свое пресное настроение.

Я повернулась к мачехе, манерно рассевшейся в карете. Платье было расправлено по всей длине лавки, чтобы не помялось.

– Так?

Я посмотрела на Идему, изобразив безумную улыбку, похожую на гримасу шута.

– Ты уже давно не ребенок. Все твои сверстницы, либо уже прошли церемонии брачных чаш, либо подходят к этому, но тебе никто, так и не приглянулся за это время. И почему?

– Мне не нравятся предложенные кандидаты.

– Тебе предлагали лучших, отец старался как мог, выискивая для тебя пару достойную его дочери. Ты отвергла всех, а среди них были представители известных домов в землях Веси. У тебя бы не было недостатка ни в чем!

– Не все стоит мерить наследством, Идема!

– Ты хочешь любви, понятно, – протянула мачеха, ожесточенно уставившись на меня, – не все всегда решается любовью.

– Но у вас же так решилось, Идема и у моей сестры. Так почему у меня должно быть иначе?

Мы уставились друг на друга. Мачеха переваривала услышанное и делала вид, что действительно обменивалась чашами с моим отцом исключительно по любви, а не по страстным желаниям обладать богатством и новым статусом.

– Любовь может прийти позднее, – лилейно выдала она, – например, как у Анариель, твоей сестры. У них с Агларом не сразу возникли чувства, но сейчас ты можешь наблюдать как счастливы эти голубки.

– Скорее, это исключение из общей картины мира, – пожала я плечами.

Идема подавила вдох раздражения, и вся скособочилась.

– Азис, детство закончилось, пора уже это принять. Я снова поговорю с Ринахоном на эту тему, но уже более серьезно.

– Желаете меня спровадить как можно быстрее? Не получится, пока не влюблюсь, даже носа не высуну из родительского дома.

Пусть думает, что я как дурочка мечтаю парить на крыльях сердечных чувств, так проще, чем будет знать истинную правду, что обмен чашами, меня вообще не интересует, по причине полного недоверия мужскому полу.