- -
- 100%
- +
Глава 1. Из света в темноту.
Mutluluk her zaman küçük görünür sen onu elinde tutarken.
Ama bir defa kaybedersen,
onun ne kadar büyük ve güzel olduğunu anlarsın 1
Айлин.
Выдался холодный октябрьский день. Пронизывающий насквозь ветер, проникал через мою куртку и пробирал до костей. Пальцы совсем окоченели. «Надо было надеть шерстяные варежки!» – подумала я.
Руки у меня мерзли, даже когда на улице была жуткая жара и мне было достаточно жарко. Что уж говорить сейчас, октябрь нынче стоял совсем холодный.
До университета ехать мне недолго, пара остановок на метро и вот уже попадаешь в шумный муравейник из тысяч студентов, бегущих на пары, сдающих зачеты, целующихся парочек и тихих одиночек, зубрящих по углам лекции.
Однажды мама сказала, что педагог мое призвание!
И я должна посвятить свою жизнь этой прекрасной профессии. Конечно, что может знать по сути человек в восемнадцать лет? В том возрасте я хотела знать только о любви, мечтать о самом прекрасном человеке, который обязательно мне встретится, а еще я думала, что я настолько деловая, что жизнь с идеальной судьбой падет к моим ногам.
Но в итоге, мне сейчас двадцать три года, я заканчиваю педагогический факультет, как хотела моя мама, работаю тренером в фитнес-клубе, а когда закончу университет, меня ждет место преподавателем начальных классов в школе, где работает моя дорогая родительница.
Да! Да! Моя мама педагог по физике!
Никогда не понимала этот предмет, поэтому моя жизнь в школе из-за этого сложилась не очень. Все думали, что познания по физике передадутся мне от мамы и я буду отличником по этому предмету, но вышло так, что почти каждый вечер, моя мама занималась со мной ненавистной физикой дополнительно, чтобы подтянуть мои оценки.
А чего же мне самой хотелось на самом деле?
Я хотела, всего ничего – работать в фитнес-центре.
Я веду восточные танцы, зумбу, так же я не плохой тренер в зале, ну по крайней мере, мне так кажется! Там я чувствую себя свободной, счастливой.
Своим телом я начала заниматься четыре года назад и добилась не плохих результатов.
В девятнадцать лет и я моя подружка Катя, решили заняться фитнесом. Взяли абонементы и пошли заниматься. Тогда я встретила Андрея – инструктора. Я влюбилась. Наверно эта любовь помогла мне добиться хороших результатов со своим телом. Я старалась как могла, бежала в спорт-зал как ненормальная. Мне казалось, что если я буду выполнять все идеально, он поймет что лучше меня он не встретит, и влюбиться без памяти.
Андрей действительно обратил на меня внимание. Мы встречались два года. Потом все закончилось, потому что в зал пришла девушка, по имени Анна, с ногами длиннее, чем я вся вместе взятая.
Я ревновала, устраивала скандалы. Тогда я не понимала, что эмоции взяли вверх на до мной и я еще больше все испортила. Моя самооценка дала трещину. Я превратилась в вечно истеричное существо, которое думало, что все ему что-то должны, хотя сама ничего не сделала тогда, чтобы исправить наши отношения, а начинать надо было с себя. Потом еще появился Олег, друг Андрея, подлил масло в огонь, намекнув, практически открыто, что Андрей всегда был не прочь приударить за красивыми девчонками. А я была слепа своей любовью! Ведь я так хотела любить и каждый взгляд и каждое объятие Андрея, воспринимала как дар небес, как сладкую пилюлю успокоительного, которая давала покой лишь на время. Я была чертовым наркоманом, готовым за дозу бежать на другой конец города.
Мама переживала за меня.
Ей казалось, что клин клином вышибает, поэтому неожиданно подвернулся сын ее подруги – Елисей, с которым она решила меня познакомить. Я отнекивалась, как могла, но мама победила. Встреча с Елисеем (всегда не любила это имя), состоялась в милом кафе.
Елисей пришел с засаленными волосами, которые он постоянно поправлял руками. Он говорил своим тихим вкрадчивым голосом, будущего педагога по социологии, будто читал мне лекцию. Мои нервы сдали и я напилась. И громко смеялась. А потом ехала в маршрутке, на которую меня любезно посадил Елисей, слушала музыку в плеере и плакала. Почти у дома я затянулась сигаретой, которую я стрельнула у проходящего мимо паренька.
К слову, с Елисеем мы больше не встречались. Мама тоже отстала со своим «клубом знакомств» с правильными кавалерами.
Вот так и шла моя жизнь – жизнь русской девочки, по имени Айлин.
Конечно, сразу встает вопрос, почему у девушки, у которой мама Елена Дмитриевна, дочку зовут Айлин?
Потому что это история началась в девяностые годы.
Моя мама всегда была ярой любительницей выставок, картинных галерей и музеев. И однажды гуляя по Третьяковской галерее, познакомилась с красивым парнем, покорившим ее сердце, своими шоколадными глазами и яркой улыбкой. Этого парня звали Кемаль.
Их роман закрутился молниеносной волной. Кемаль приехал в Москву, с деловой поездкой на несколько дней. Все дни проведенные с Кемалем, для моей мамы, оказались самыми счастливыми. Они гуляли по паркам, ходили в кино, любовались закатами. Они были счастливы. Кемаль уехал домой в Стамбул, но не прошло и недели, как он вернулся. И все закружилось снова – любовь, романтика, прикосновения, взгляды, красота ночей и радость каждого утра, захлестнули их с головой.
Их роман продолжался почти год. Кемаль хотел забрать маму в Стамбул, чтобы пожениться. Мои бабушка и дедушка, были не против, потому что видели, как мама счастлива, как любит ее заграничный жених.
Но вдруг Кемаль пропал. Он не звонил, не приезжал почти месяц. Мама не находила себе места.
Однажды, придя домой, она обнаружила в почтовом ящике письмо от Кемаля. Он писал, что они не могут быть вместе, потому что его влиятельная семья против отношений с русской девушкой, являющейся не такой состоятельной как они.
Да, пусть она и с интеллигентной семьи, но она не ровня семье Караоглу. Кемаль писал, что любит мою маму, что время проведенное с ней, было самым лучшим временем в его жизни, что он страдает и ничего не может сделать, так как его влиятельная семья нашла ему невесту, под стать ему и скоро состоится помолвка.
Моя мама была разбита. Ее боль придавила ее, чуть не сломав. Спасло лишь то, что Кемаль, пропав навсегда из ее жизни, оставил ей большой подарок – меня.
Я родилась с большими голубыми глазами, черными ресницами и темными густыми волосами. «Айлин!» – сказала мама и поцеловала меня в сморщенный лоб, – «мой лунный свет!».
Кемаль, мой отец, говорил, что девочку будут звать Айлин, когда у него родиться дочь.
Однажды, спустя пару лет, Кемаль приехал в Москву в рабочую поездку. Он пришел к нам домой, где жили я и моя мать. Тогда он и узнал, что у него есть дочь. Но мама была непреклонна. Отец уехал с моей фотографией в портфеле. Сначала звонил, порывался приехать, забрать нас в Стамбул.
Но как бы мы там жили? Как жил бы отец? На две семьи? Жизни у нас бы там не было! Потом звонки стали реже, пока совсем не прекратились.
Моя мама смогла начать жить заново.
Через несколько лет, встретила Сергея. Они счастливы, пусть у них и нет общих детей, а я и не стала для Сергея дочкой, а он мне отцом, зато мы всегда были хорошими друзьями.
Мама хранит фотографии отца в отдельной коробке. Иногда, когда моего отчима Сергея нет дома, она достает и долго смотрит на фотографии. Мне удивительно, но она простила Кемаля. Она не держит на него зла. Моя мама научила и меня прощать.
Мое детство проходило, как у всех детишек – сад, школа, слезы, радости.
Я росла своевольным ребенком, глазами похожими на маму, но внешне была копией отца. Я не высокая, но достаточно стройная. Мне так же помогают сохранять форму ежедневные упражнения и уроки, которые я веду в фитнес-клубе.
Я всегда обожала восточные танцы. Включала громко Таркана и плясала у зеркала в палантинах и платках, которые стаскивала у мамы.
Моя мама говорит, что характер у меня впитал две культуры, бывает я спокойная, как река, а иногда эмоции, как волна-цунами, берут вверх над разумом и я готова сметать все на своем пути.
Иногда, я залажу в интернет и читаю новости на турецких сайтах.
Да, я знаю турецкий язык. Моя мама учила его, когда встретила Кемаля. А потом, с детства передала и мне эти знания. Мы постоянно повторяли слова, разговаривали дома, вместе читали книги. Я не знаю зачем маме это было надо. Возможно, в глубине души, она надеялась, что отец когда-нибудь еще вернется?
Порой, мне хочется увидеть родного отца, узнать какой он, смог бы он полюбить меня свою дочь, являющуюся по сути чужим человеком? Мне бывает интересно, как он живет, какая у него семья?
Однажды, я нашла в интернете информацию, что у меня есть брат и сестра. Какие они?
– Серова! Опять вы где-то витаете! Ну сколько можно? Как вам удается летать в облаках и одновременно получать хорошие оценки? – вывел меня из задумчивости, профессор Липницкий. Я опять наглым образом, пропускала лекцию, одновременно присутствуя на ней.
– Возможно, потому что быть педагогом это мое призвание, оно передалось мне по наследству от бабушки к маме, а от мамы ко мне! – мило улыбнувшись своей фирменной улыбкой, ответила я, от чего профессор Липницкий просиял.
– Будьте осторожны, постарайтесь не витать в облаках, Серова! Скоро сессия и тогда вам будет не до фантазий! – добавил профессор, при этом обводя угрожающим взглядом всю аудиторию.
«Быстрей бы уже закончилась эта учеба» – подумала я, беря свой кожаный рюкзак и закидывая его на спину.
– Ален, пошли в столовую, кофе попьем с пирожками, – ко мне подошла моя подруга Юля, которая никогда не называла мое имя правильно. У нее я была Алена. Меня это не напрягало, раз ей так нравилось, пусть зовет меня так. Хотя, конечно, на Алену, я мало походила, из-за копны густых темных волос.
– Пойдем, я буду только кофе, а пирожки ешь сама. Я в прошлый раз, мучилась животом, от этого кулинарного шедевра нашей поварихи, – ответила я, закатывая глаза.
– Смотри, Пашка идет, – прошептала Юлька.
Пашка был звездой нашего университета.
Навороченная машина, дорогая одежда, модная прическа и уйма девчонок, кидающихся под ноги и висящих на нем, как грозди винограда. Самодовольный мальчик, влюбленный в сам себя, в дорогие вещи и внимание. И как-то среди всей этой массы дорого, а также бросающегося к ногам, он вдруг заинтересовался мной – кудрявой, не высокой и совсем на него не бросающейся. Мне не нравился Пашка. И его внимание, напрягало меня настолько, что я еле сдерживала себя, чтобы не послать. Последнее время мне казалось, что вот эта, так называемая, его любовь ко мне, равна получению очередного трофея.
Получит, а потом исчезнет в неизвестном направлении, со всей своей свитой девиц на высоких каблуках. К слову, я не очень люблю каблуки. И наряжаюсь в платья только в особенных случаях.
Ну ладно, сегодня на мне надета юбка, но с ботинками!
Так вот, Пашка шел ко мне на встречу, летя на всех парусах.
– Ален привет! Как дела? Ты сдала зачет по Конфликтологии? – спросил меня Паша.
– Паш, не называй меня Аленой. Да, зачет я сдала! И только, благодаря этому предмету и моей сдачи зачета, я не буду конфликтовать с тобой, из-за того, что ты пришел вчера в зал и набросился на моего клиента. Тебе, видите ли, показалось, что он смотрит на меня, не скрывая своих истинных целей! Каких целей Паша? Он мой клиент, а я не твоя девушка! Мне сделали выговор. Я не хочу потерять работу из-за твоей ревности. Ты взрослый человек и я не обещала тебе ничего чтобы ты вел себя так.
– Айлин! Я не знаю, что со мной, но ты нравишься мне!
– Паш, я нравлюсь тебе недели три, хотя раньше ты и внимание на меня не обращал. Я не твоя новая цель! С меня хватит, правда! Ты можешь больше не трогать меня?
Пашино лицо резко исказилось злобой и милая юношеская улыбка превратилась в оскал озлобленного парня, не терпящего принимать отказы.
– Я понял! Смотри не пожалей потом.
– Спасибо за совет,
Я прошла мимо него, чуть задев плечом.
Уже подходя к Юле, я многозначительно вздохнула.
– Похоже, меня только что кинули! Пойду с горя наемся пирогов поварихи!
Вечером, после университета и работы в зале, я попивала душистый чай, с самым вкусным пирогом на свете – с яблоками и смородиной. Только моя мама умела печь такой. Как можно было отказать себе в таком удовольствии, завершить холодный осенний день, сладким согревающим лакомством?
– Отшила парня? – спросила мама, тихонько помешивая чай серебристой ложечкой.
– Мама, не начинай, прошу тебя. Мне не нравится Павел. Он любит лишь себя, а я не хочу быть очередной победой для него. Посмотри, какой прекрасный вечер! Не напоминай мне о неудавшихся женихах, а то у меня случится несварение!
– Хорошо! Надеюсь, ты не забыла, что завтра мы идем на день рождение к Кантемировым. Надеюсь, ты наденешь что-нибудь красивое, например платье!
– У меня точно случится несварение! Я успела благополучно забыть о дне рождении тети Марины. И что это будет? Опять очередное представление «смотрите у нас все самое лучшее?»
– Не преувеличивай! Да они любят играть на публику, но в прошлый раз, по-моему, было очень мило, когда в ресторане помимо живой музыки, было еще и представление акробатов.
– Надеюсь, клоунов завтра не будет, потому что я ненавижу их с времен, когда ты водила меня в цирк.
* * *
На следующий день, похолодало еще больше. Ветер был настолько сильный, что у меня чуть не снесло шапку, когда я шла домой с работы.
Из-за дня рождения Марины Ивановны Кантемировой, мне пришлось судорожно бегать пол дня, чтобы все успеть.
Мама просила меня заехать в салон, чтобы мне уложили мои непослушные кудри, но успеть в данное заведение, не было никакой возможности. И тем более с таким ветром, что укладывай локон к локону, что нет, все равно будет воронье гнездо.
Прибежав домой, я стала искать чулки черного цвета, которые как на зло завалились в самый дальний угол ящика. Дернув чулок со всей силы, я порвала его снизу. Выругавшись на чем свет стоит, пришлось найти лак для ногтей, чтобы замазать сетчатую ткань на скорую руку.
Мое выходное платье было прекрасным, даже мне оно нравилось! Длинное в пол, черное, с серебряной выделкой, она плавно струилось легкими волнами. Разрез на ноге доставал почти до кромки чулок.
Отыскав в коробке черные лакированные туфли на высоких каблуках, я быстро надела их. Легкий макияж, на скорую руку расчесанные волосы и я была готова к празднованию.
«Ну что Айлин Дмитриевна! Вы прекрасны, спору нет!» – сказала я своему отражению и накинув меховую шаль, спустилась к такси.
Ресторан, выбранный в этот раз семейством Кантемировых для очередной показухи, утопал в огнях дорогостоящих ламп.
Огромный зал, украшенный лепниной, белые колонны, снующие туда-сюда официанты, с серебряными подносами.
Стол ломился от угощений и кулинарных изысков.
Интересно, сколько же зарабатывал Игорь Алексеевич, муж тети Марины, работающей завучем в гимназии, что они могли позволить себе так роскошно отмечать праздники?
Мои родители сидели недалеко от именинницы и что-то активно обсуждали с другими приглашенными на этот праздник. Периодически раздавались тосты для тети Марины, которая сверкала сегодня, как новогодняя елка, в бирюзовом платье, отделанным пайетками.
Я подошла к родителям и мама окатила меня долгим оценивающим взглядом, однозначно говорившем «надо было успеть в салон на укладку!». Я поздравила тетю Марину и быстро ретировалась на свое место, любезно предоставленное мне официантом в белых перчатках. Ему только не хватало парика. Может в следующий раз тетя Марина устроит костюмированную вечеринку? И все придут в маскарадных костюмах. Интересно в какие наряды будут одеты Кантемировы?
Все тот же официант налил мне бокал шипучего шампанского и с милой улыбкой удалился обслуживать подвыпивших гостей.
Соседом по столу, оказался уже порядком надравшийся мужчина, который постоянно приставал с пошлыми шуточками к даме, сидящей с ним рядом.
По другую же руку, переговариваясь и шепча, набивали желудки изысками, лежащими на тарелках, семейная пара. Женщина в старомодном прикиде, осторожно поглядывала за спину, будто боясь, что кто-то обнаглеет и посмеет стащить с ее тарелки лакомый кусочек.
Допив шампанское и ковырнув пару ломтиков семги, лежащих на тарелке, я решила ретироваться в дамскую комнату. Но только поднялась, как встретилась взглядом с молодым человеком, видимо очередным сыном подруги моей мамы.
– Могу я пригласить вас потанцевать? – спросил меня высокий и очень худой парень.
Я хотела отказаться, но вдруг уловила взгляд моей мамы, кричащий мне, что отказывать сыну ее подруги, будет не комильфо.
Шумно выдохнув, пришлось подчиниться и ответить на приглашение положительно.
Смотрелись мы, наверно странно.
Я не была высокой, даже на каблуках. Ну, а мой ухажер был выше меня на две головы. Во время танца, он деловито держал меня за руку своей холодной пятерней, а я дышала ему в грудь, боясь заляпать помадой партнеру по танцам, рубашку. Он так сильно прижимал меня к себе, что на миг мне казалось, что молодой человек, по имени Борис, хочет раздавить меня своим худым торсом. Пытаясь ослабить хватку, я мило улыбалась Борису, пока резко не дернула рукой и не поскользнулась на собственном подоле моего любимого платья.
Понимая, что сейчас упаду назад, в полете, я пыталась ухватиться хоть за что-то, глупо махая руками, пока не приземлилась на кого-то очень сильного и напряженного. То, что этот кто-то был уверен в себе, я поняла потому, как теплые сильные руки поймали меня со спины, не дав окончательно приземлится на колени, не порвав бедные чулки до конца. Платье раздулось в разные стороны, оголив резинку чулок, тем самым показав случившийся срам.
Когда я наконец-то смогла поймать равновесие и повернулась к спасителю, я поняла, что я пропала, в любом смысле этого слова.
На меня смотрели карие, как турецкая ночь глаза. Темные волосы создавали аккуратную модную прическу. Ровно очерченный сильный подбородок, прямой нос и что больше всего пробило меня насквозь – его взгляд. Тяжелый взгляд, под чернотой опущенных ресниц. На парне были надеты дорогие часы и строгий костюм с бабочкой.
– Осторожней, так можно и шею сломать, – сказал мне таинственный незнакомец на английском, а потом добавил на чистом турецком, – сумасшедшая! Они что, русские все такие? Готовы падать прямо в руки! – усмехнулся и развернувшись, пошел прочь.
А я стояла, разинув рот, пока вокруг меня хлопотали подоспевшие мама с тетей Мариной и нерадивый Борис, с холодными, как лед руками.
* * *
Следующий день, я провела, как во сне. Возможно, я просто не выспалась, потому что ночью сон не шел, и я крутилась половину ночи в своей теплой кровати. Я вставала, смотрела в окно, вглядываясь вдаль темного двора. Я ходила, пила воду, включала телевизор и сидела в телефоне, пока не уснула почти под утро.
Сегодня была суббота, поэтому можно было поспать подольше, выучить лекции на понедельник и не спеша пойти на работу на пару уроков танцев, прописанных у меня в расписании.
Но вместо того, чтобы готовиться к зачету, я тупо просидела половину дня на кровати, в своей теплой розовой пижаме и смотрела в одну точку. Перед собой я видела лишь только взгляд темных карих глаз. Интересно кто он? Не думаю, что турецкие поданные, с какой-то стати были приглашены на день рождение тети Марины. Я вспомнила, что в зале сидела еще какая-то компания мужчин из пяти человек за другим столом. Им что не нашлось места в другом зале?
Да и вообще, что я о нем думаю! Другой бы, раз такой кавалер, помог бы и как-то показал свое воспитание и галантность, а тут тебя быстро подняли, повернули, еще дали в лоб нравоучения, так еще и чуть не послали! Видите ли русские, сами падают в руки!
К слову, я как бы не совсем русская, если уж говорить на чистоту.
Но этот взгляд! Я никогда не испытывала на себе такого взгляда! Он будто бы проник в мое сердце, растопив оковы. В один только миг мне стало и хорошо и страшно и тепло и холодно. В один миг, я испытала весь ворох чувств.
– Айлиш, мы уезжаем с папой, ты не забыла? Нас ждет тетя Вера во Владимире.
В комнату вошла моя мама, на ходу застегивая пуговички на кофте.
– Ты что еще не встала, моя дорогая?
– Мама, тебе не надоели нескончаемые дни рождения?
– Ну что я могу сделать, если половина моих подруг родилась осенью! – взмахнула руками женщина, – ты чем-то расстроена, мой цветочек?
– Нет мама, все хорошо! Наверно, я просто устала, а еще надо готовится к зачету, – через силу я улыбнулась, а мама подошла ко мне и обняла своими тонкими руками, с красивым аккуратным маникюром.
– Все будет хорошо! Давай уже просыпайся! А мы будем собираться с Сережей, приедем завтра.
Мама встала, поцеловав меня в щеку и у дверей, вдруг резко обернулась:
– Айлиш, если вдруг со мной что-то случится, найди отца.
– Мама, что ты такое говоришь? Мы всегда будем вместе, ты же знаешь! И зачем мне отец из далекой страны, когда у меня есть ты! Зачем ты пугаешь меня?
– Прости, что-то резко в голову вступило. Не обращай внимание, видимо вчера перепили шампанского.
Дверь захлопнулась, а я подошла к окну, вглядываясь в глазницы соседских окон.
Половину ночи я не могла уснуть, так как спать одной в квартире очень не любила. Сразу начинала прислушиваться к различным звукам, доносящимся с разных уголком квартиры.
В итоге, промучившись почти до утра, я уснула, провалившись в забытье.
Сегодня было воскресенье. Рано вставать и идти никуда было не надо.
Соорудив себе завтрак из кружки зеленого чая с жасмином и яичницы глазуньи, я быстро позавтракала и написала своей подруге Юлии, предложив ей пробежаться по торговому центру.
Вообще, я не хотела что-то покупать, но сидеть дома одной до вечера, не очень хотелось.
Юля ответила согласием и через час заехав за мной на своей белой Хендай Солярис, мы отправились на прогулку.
– Посмотри какие классные брюки! – с восторгом воскликнула Юля, – а эта кофта! Я готова скупить все!
– Да, зря я предложила тебе поехать в торговый центр. Сейчас ты наберешь гору хлама, а потом будешь говорить, как я могла это купить, мне уже не нравятся эти вещи, потому что они как из пошлого века!
– Не ворчи! Зато тебя заставить что-то купить практически невозможно.
Потом Юля затащила меня в магазин с вечерними платьями. Пока моя любимая подруга, набрав в примерочную ворох самых разнокалиберных нарядов для примерки, удалилась мерить, я зависла у золотистого короткого коктейльного платья, украшенного серебряными стразами и серебряным поясом из камней.
– Вам очень пойдет, – услышала я голос консультанта, – хотите примерить?
– Да померь! – подлетела Юлия, не скрывая восторга.
– Оно стоит как две мои зарплаты, а потом что я буду делать? Жить на мамины деньги и лазить в шкаф смотреть на платье, которое некуда надеть? И вообще, у меня есть мое выходное черное любимое платье!
– Да, которому уже лет сто и ты его надеваешь на все праздники, на какие только можно!
– Да, у меня есть базовый гардероб, как у Бриджит Джонс!
Вдруг зазвонил телефон, это была моя мама.
– Айлиш, ну как дела? Мы с папой собираемся выезжать. Надеюсь, пробок не будет, часам к пяти приедем.
– Мы с Юлькой ходим по магазинам. Она заставляет меня купить платье, за сумасшедшую стоимость. Я отбиваюсь как могу.
– Понятно все с вами. Одна жуткий шопоголик, вторая, в своем мире, где красивая одежда – это как другая вселенная. Хорошо дорогая, мы скоро приедем. Тетя Вера передала вкуснейшие соленья! Сережа и я, съели у нее половину погреба.
– Хорошо, целую тебя мама. Осторожнее в дороге.
Погуляв еще немного по торговому центру, мы распрощались с Юлькой до завтрашнего дня.
Бездельничать не хотелось, поэтому я решила приготовить ужин. Нажарила картошку, приготовила мясо в духовке. Повар, конечно, из меня был еще тот, но стандартные блюда готовить я умела.
Вдруг в оконную раму кто-то постучал. Вздрогнув, я подошла к окну. На подоконнике сидела синичка и своим клювом билась в стекло. Гулко екнуло сердце, стало трудно дышать и я уронила нож, которым резала салат. Он грохнулся об пол, еще больше напугав меня.
«Дурочка Айлин, синицы испугалась! Или к твоим страхам к тараканам добавилась еще боязнь к пернаты?» – подумала я.
Дорезав салат, я посмотрела на часы. Время показывало семь вечера. Родители задерживались.
Набрав номер мамы, мне никто не ответил. Решила позвонить Сергею. Но и его телефон молчал. Ладно, возможно они просто стоят в пробке, играет громко музыка и они не слышат, как я начинаю медленно паниковать.