Любовь со вкусом моря

Точка, точка, огуречик

Как только за мамой с Нариманом закрылась дверь, в доме воцарилась тишина. Жуткая звенящая тишина, когда слышно собственное дыхание. Я собиралась спастись от этой тишины музыкой, потянулась за телефоном, споткнулась о ковёр и больно ударилась головой о шкаф.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ай, – успела отскочить я. От удара дверь шкафа распахнулась, и прямо мне на голову чуть не грохнулась какая-то коробка. Она упала в сантиметре от меня, всё-таки задев мизинец правой ноги.

– А-а-а-ай, – я почувствовала, как голос дрожит от обиды. В глазах защипало, и показались первые капли слёз.

Я тёрла мизинец и смотрела на содержимое коробки, которое разлетелось по ковру. А на меня смотрела молодая женщина с чёрно-белого портрета. Моя прабабушка Нина Константиновна. Я сто лет не видела этот портрет, но сразу поняла, что это она. Та фотка, на которой прабабушка похожа на меня. То есть я на неё. Интересно, как они раньше такие причёски делали? Лак для волос уже существовал? Густые чёрные волосы (а может, и не чёрные в действительности, по этому фото не поймёшь) подняты и уложены с помощью заколки. Толстые или, как я где-то читала, кустистые брови, точёный длинный нос. Как будто его вылепили из пластилина телесного цвета и прикрепили к красивому, с высокими скулами, лицу. Ну и что здесь похожего? Хотя нос, пожалуй, похож. У меня он длинный, но не такой точёный, это уж точно.

Я обратила внимание на блокнот под простой зелёной обложкой с пожелтевшими страницами. Вернее, на почерк, которым они были исписаны. Каждая буква выведена аккуратно, все одного размера и располагаются в ряд, а не поднимаются к концу строки, как у меня. У нашей русички красивый почерк, но этот как будто с курсов каллиграфии. В школе их объявление висит с фотками работ учеников. Мы даже с Танькой пойти хотели, но подумали, что это нудно, и перехотели. К тому же у плохого почерка (а он у меня «ужасный», по словам бабушки) есть плюсы. Например, можно оставить блокнот на столе, и никто ни за что не прочитает, что там написано. Я веду что-то вроде дневника, мне это помогает не злиться. Только я записываю не события, а свои чувства. Иногда я пишу зло и знаю это. Но лучше я в дневник запишу, чем на окружающих выплесну.

В зелёном блокноте были какие-то рецепты, заметки, советы. «От пищевой аллергии» – бросились в глаза жирные буквы, видимо, прабабушка прошлась по ним несколько раз ручкой.

«Сырую морковь натереть на крупной тёрке, отжать через марлю, содержимое пить четыре раза в сутки, жмыхом протирать поражённые участки кожи».

Бывают у вас такие поступки, причины которых вы потом никак не может объяснить? Короче, я не знаю, как объяснить то, что я попёрлась на кухню, нашла морковь (марлю я не нашла, взяла из аптечки, которую мне собрала бабушка, бинт) и нацедила сок. Кстати, в аптечке было антигистаминное, но я его уже потом увидела, когда было поздно.

Не в смысле поздно, потому что случилось что-то плохое. Наоборот. После того как я протёрла лицо соком моркови, красные пятна стали менее заметными. Не сразу, через полчаса примерно. Их всё ещё было видно, но уже можно было замазать консилером. Что я, собственно, и сделала и уселась ждать звонка от Вовы. Честно. Мне почему-то казалось, что именно сейчас он позвонит. Не знаю, откуда такая наивность, возможно, из бабушкиных романов.

Чтобы было не так скучно ждать, я продолжила листать прабабушкин дневник. Особо не вчитывалась, просто любовалась почерком. Интересно, сколько у неё времени уходило на одно предложение? Я уже говорила, что пишу быстро и некрасиво. Зато я набираю сообщения двумя руками, а Танька не умеет.

А это что? Поверх красивых ровных букв протянулись какие-то каракули, выведенные цветными карандашами.

– Точка, точка, огуречик – получился человечек! Юсь, давай ещё волосы ему нарисуем. Бери коричневый карандаш, будет брюнетом у нас, – смеётся мама. – Ну, раз уж мы свой след оставляем в бабушкином блокноте, пусть он будет красивым, – добавляет она.

– Букетом? Почему он будет букетом? – удивляюсь я.

– Брю-не-том, – повторяет по слогам мама, давясь от смеха. – А букет – это ты! Мой самый красивый букет на свете. М-м-м, м-м-м, м-м-м, – мама притягивает меня к себе и зацеловывает. Я заливаюсь смехом, мне приятно, хоть я и ничего не понимаю. Что за брюнеты-букеты?

Такая ерунда, а так чётко помню, как будто вчера только было. Или я сама придумала? И зачем это всё в моей голове?

– Встречайте, его величество Феликс! – дверь щёлкнула, и я услышала голос мамы. Фу-у-ух. Как же она вовремя. – Нариман на работу уехал, а мы вот добрались, – улыбнулась она и раскрыла переноску. Огромными глазищами, наполненными страхом, на меня смотрел чёрный пушистый кот.

– Красивый, – я несмело дотронулась до мокрого носа Феликса. Кот отдёрнул морду.

– Вы подружитесь. Сейчас он немного освоится. Ещё боится после клиники, – как бы опровергая мамины слова, кот вышел из переноски и отправился на кухню. Мы пошли за ним.

– Мам, слушай, а ты не помнишь, когда у меня зуб первый выпал? – зачем-то спросила я.

– Зуб? Помню. Ой, там такая история вышла. Ты кукурузу ела, и он выпал. Так я ж его храню. Хочешь посмотреть? Сейчас, – мама высыпала корм в миску и полезла в верхний шкафчик. Она копалась там несколько минут, а я смотрела на чавкающего кота, и мне почему-то было очень хорошо.

– Вот он! – мама развернула кусочек газеты и показала зуб.

– Фу-у-у-у!

– Да ладно «фу-у-у». Слушай, Юль, как будто пятна не такие яркие стали! – Мама внимательно изучала моё лицо. – А ну! Давай на свет! – она потянула меня к окну. Она как-то странно дёрнулась в мою сторону, как будто обнять меня хотела, но замерла и отстранилась. Испугалась, что ли.

– Я там нашла рецепт. Морковный сок, – промямлила я.

– Бабушкин рецепт? Ой, это хорошо. Морковный сок, – затараторила с облегчением мама. – У неё там много рецептов, я часто ими пользуюсь. Бабушка, ну, твоя прабабушка, и травы сама собирала, отвары и мази делала. И даже шампуни… – мама стала быстро, быстрее, чем могла бы, заворачивать мой зуб обратно и убирать коробку на место. Ясно, ей неловко. Только за что? За то, что хотела обнять, или за то, что не обняла?

– Ясно, – бросила я и замолчала. Не знаю, сколько бы ещё длилось это молчание, если бы его не прервал телефонный звонок.

Лох серебристый

Звонила Танька по видеосвязи. Я ушла в комнату.

– Что с тобой? – выдала она вместо приветствия.

– Да так. Проходит уже, – почему-то не хотелось ничего объяснять.

– А это что за бомжатня? Ой! – Танька заглядывала мне за спину, рассматривая комнату.

– Это моя комната, вообще-то. Ну, временная, пока я здесь живу. – Мне стало обидно. Не за себя, а не знаю… Танька спрашивала, понравился ли мне Вова, как прошло свидание и когда следующее. Разговаривать не хотелось. Я что-то промямлила и, сославшись на плохой интернет, отключилась.

С пола на меня по-прежнему смотрела прабабушка. Я аккуратно сложила её портрет, блокнот и какие-то грамоты, удостоверения, которые рассыпались по всей комнате, в коробку и убрала её обратно в шкаф. Посидела немного. Встала. Помахала руками. Посидела. Встала. Я поняла! Мне срочно надо было идти. Неважно куда. Просто идти. Это моя фишка. Когда я не понимаю, что происходит, мне хочется ходить. Бесцельно бродить одной по району, спонтанно заходить в какие-то магазины, долго рассматривать что-то на витрине или выбирать напиток, который ещё не пробовала, в кофейне. Вообще-то, бабушка не очень одобряет мои одиночные прогулки, хоть мы и живём в благополучном районе, почти в центре Москвы. Если честно, когда мне хочется побродить, я просто говорю ей, что иду к Таньке. И я действительно к ней иду, только выбираю самую дальнюю и не самую прямую дорогу. Ой, кажется, и тут я бабушке вру. Или нет? Я же всё-таки прихожу к Таньке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

«Сто лет одиночества» (исп. Cien años de soledad) – роман колумбийского писателя Габриэля Гарсиа Маркеса.

2

Снорклинг (нем. Schnorchel – дыхательная трубка) – вид плавания, обычно с ластами, под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой.

3

Удалить – перевод с английского.

4

Поллианна – героиня одноимённого романа писательницы Элинор Портер.