- -
- 100%
- +
– Мы были на задании, но оно оказалось подставным. Заказчик попытался убить нас, и как ты видишь, у него не вышло. Я успел выстрелить в него, но зараза уже держал палец на курке, я смог обеспечить лишь то, чтобы он на расстоянии вытянутой руки промахнулся. Нас было всего трое, но раз человек, который пытался отнять у нас жизнь не способен более связаться с начальством, то на нас открыта охота.
У Эшли тряслись ноги и он просто упал на пол. Он начал всхлипывать, но неожиданный удар прикладом оружия помог ему заснуть. Ретт устал. Ему и без того надо было сменить бинты на груди Эвелин, не хватало еще и того, кто будет суетиться и мешать. Глаза убийцы расплывались. Сигарета уже потухла. «В ванной должна быть аптечка».С такими мыслями он стал искать бинты. Оторванный рукав его рубашки обеспечил на какое-то время остановку крови, но рану нужно обеззаразить и хотя бы вытащить пулю с груди девушки.
Дом действительно был небольшим и поиски ванной комнаты не затянулись надолго. Как и все, Эшли держал аптечку за зеркалом над раковиной. Бинты, щипцы обезболивающие и прочее. Ретт не стал выбирать, что нужно брать, а что нет. Вернувшись в зал, он увидел то, чего не разглядел сразу. На столе перед диваном, стояла открытая бутылка водки. Эшли не казался пьяным, но половина выпитой бутылки говорили за себя.
Кровь на белоснежной рубашке Эвелин превратилась в багровое пятно. Пуговиц на них не было, так как Ретт уже сорвал их в первый раз, когда пытался закрыть рану своим платком и завязать рукавом. Пуговицы летели во все стороны и это скорее напоминало проявление страсти, нежели попытки спасти чью-то жизнь. Ретт развязал импровизированную перевязь. Крепкая и молодая грудь открылась во всей красе, но не этим были заняты мысли убийцы. Кровь перестала прорываться через отверстие на теле. Ретт не медик, и возможно его действия могут показаться вам чересчур грубыми, но выбора не было и время поджимало. Щипцы пригодились ему при вытаскивании пули из раны. Пуля не вошла глубоко, ребро ценой многих трещин остановило пулю. В аптечке так же лежали нитка и иголка, несколько швов, и рана перестала выглядеть устрашающе. Водка сменила медицинский спирт и Ретт благополучно обмазал края раны, приложил вату, а над ней уже её платок и обвязал все это дело бинтами.
Ноги убийцы страшно косились. Пережитое за сегодня вывело его из колеи и больше всего в тот момент убийца желал сна. Долгий глоток водки, и его туша оказалась на кресле до самого утра.
Улыбка. Темные волосы. И теплые объятия. Глаза нежно смотрят на него. Взгляд и звонкий смех. Она та самая, что хоть что-то значит в жизни Ретта. Она проводила кистью по холсту. Мягкие движения, и лист обретал жизнь. Пустой кусок, когда-то бывший деревом, постепенно обретает смысл. Рисунки, что появляются на холсте, оживляют белоснежные листы. Рост был чуть ниже Ретта, но это давало самые прекрасные объятия, когда её голова прижималась к его груди. Кому-то для счастья нужны деньги, кому-то власть, но Ретт и без того был счастлив просто находясь рядом с ней. Таинственная художница, любовь и страсть. Солнце освещало её щеки, блестя, манили своей красотой. Ретт обхватил сзади, наслаждаясь чудесностью талии. Она рисовала его. Лицо, широкая шея, короткие плечи и даже тепло рук передавались на картине. Рисунок подходил к концу, и Ретт поднял голову с её плеч. Глаза убийцы стали большими как монеты. Картина была достойной восхищения, но она была жуткой: руки убийцы были испачканы кровью, а в правой руке он держал пистолет. Взгляд на картине был пустым и устремлен в никуда.
– Что это такое?
Нет ответа.
– ЧТО ЭТО?!
Молчание.
Убийца повернул лицо своей любимой на себя. Глаза закрыты, но лицо передавал гримасу улыбки. Она спала, или спал он. Девушка еще больше потянула уголки губ, и средь них пролилась кровь.
– Нет-нет, НЕЕЕТ!
Ледяной пот стекал со спины до самого низа. Убийца задыхался. Еще не доконца рассвело, но первые лучи солнца умудрялись пробиться через окна. Ретт разглядел настенные часы. Меньшая стрелка ровно находилась на отметке lV. Видимо, за ночь братец Эшли принял более удобную позу или просто свалился в бок. Эвелин спала спокойно, по крайней мере она не бредила. Предыдущая ночь была ужасной, и скорее всего эти дни тоже заставят о себе заявить, но настало утро, а это значит, что Ретт хотел бы поесть. Чтобы ни случилось, от хорошей еды он не откажется никогда. Содержимое холодильника Эшли оставляли желать лучшего: несколько банок пива, какая-то зелень и яйца. Рядом с холодильником был мешок картошки.
– Омлет с картошкой.Не густо.
Голос убийцы звучал как у старика. Выпивка с самого утра не пошла ему на пользу. Голова была будто в тесках, но чувство голода было выше всего этого.
Шесть утра.
Ретт приготовил на троих. Сам сразу поглотил свою порцию. Обычно Ретт не курит так много, но стресс, вызванный вчерашними «приключениями», дал о себе знать. Сигарета за сигаретой, и убийца приходил в себя, пускай и с тяжелой отдышкой.
– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С ЭВЕЛИН?!
Охотничье ружье направлялось прямо на убийцу. Ретт был невозмутим.
– Хочешь, расскажу?
– Хочу ли я? Хочу? Ты смеешься? Я убью тебя, если не расскажешь.
Минут двадцать ушло на то, чтобы Ретт описал события предыдущей ночи. Эшли был подавлен.
– Как она сейчас?– невозмутимость убийцы отчасти была похоже на тон самой Эвелин: такой короткий срок, а сколько перенял у неё.
– Жара нет, но в себя не приходит.
– Всё будет хорошо, ешь, я поменяю ей перевязь.
Эшли сел за стол. Давно он не видел нормальной еды. Жареный картофель и пиво, вот и его рацион. Но он был таким как Ретт, он не мог есть. Сел и начал снова пить. Ретт не стал его убеждать. Вместо этого он пошёл к Эвелин. Она лежала спокойно. Убийца прикоснулся к щекам своей напарницы. Теплота и мягкость всё тянули поцеловать. Но ни поцелуя, ни любви. Ретт снял повязку. Заражения не наблюдалось. Промыв рану, он наложил новые бинты.
– Я не хочу, Эшли, я не хочу пить.
Сны ли это, или братец когда-то пытался её напоить? Возможно и то, и другое.
– Эшли, хватит, я не буду больше жить с тобой. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
Крик пробудил девушку из крепкого сна. Скоропостижно подняв спину, Эвелин почувствовала ужасную боль в груди.
– У тебя сломано ребро, не двигайся.
Впервые за день Ретт улыбался, его мягкий и игривый тон вызывал доверие. Он смотрел на девушку и радовался тому, что кроме убийств он способен и спасать людей от гибели.
– Есть хочешь?
Эвелин еще не доконца открыла глаза, но уже поняла, где находится. Её это точно не радовало.
– Где он?
– Братец Эшли? На кухне, то ли пьёт, то ли ест. Мне без разницы, если честно.
– Что случилось?
– Громила пытался нас убить, я не успел вовремя отреагировать, но смог сбить его руку. Так что вместо вытекающихся мозгов у тебя лишь сломанное ребро.
– Тебе смешно?
– Да, не знаю почему.
– Дебил. Почему ты меня сюда приволок?
– Мой дом скорее всего уже захвачен, а больницы патрулируют. Предполагаю, они начали охоту на нас, так как они меня разозлили, и я это просто так не оставлю.
– Будешь мстить?
– Будем, ты мне будешь помогать.
– И какой план?
– Не знаю.
Брови девушки поднялись от изумления.
– Сейчас тебе нужно отдохнуть, придти в себя, а потом мы и подумаем об этом.
– В то время как на нас охотятся, а мастерская Эшли- единственное место, куда я «должна» пойти в случае чего. Разумно.
– Ох уж этот твой сарказм, не волнуйся, вечером мы отсюда уедем. Я знаю одно укромное местечко.
Девушка легла и закрыла глаза руками.
– Хочешь завтрак в постель?
– Угу.
Ей нельзя было вставать. Ретт пошёл на кухню. С наступлением света дом заиграл новыми красками. Чёрные обои, что покрывали в ещё больший мрак, в ночи казались болотисто-зелёными. Столик перед дверью. Письма со счетами- видать, у Эшли были проблемы с мастерской. У кого нет денег, тот не может позволить себе починку машины, если таковая в принципе иимеетс.Ну а те, кто способен заплатить за починку машины, не поедут сюда. Редкие случаи, когда мелкие сошки в крупных предприятиях заплутались в городе и пытались уточнить у мастера путь, и в качестве благодарности соглашались на платный осмотр или замену масла. Свет в доме практически не включался – к чему лишние траты, когда их можно избежать – весь дом сам по себе веял сыростью и мраком.
Эшли уткнулся лицом в стол. Ранее утро, но две пустые банки из-под пива выдавали его страсть. Омлет с картошкой, видимо, прослужил в качестве закуски – при других обстоятельствах Эшли всеми силами просил бы о добавке – хорошо, хоть третью тарелку, предназначенную для Эвелин, тот не тронул – Ретт разогрел её на сковороде, набрал стакан воды и устремился к девушке.
Эвелин лежала так же, как и когда убийца покинул её— время ладони на глазах, тело расслаблено. Она заслужила отдых— не каждый день стоишь на грани смерти.
– Я сам тебя покормлю.
– Как романтично,– то ли кокетство, то ли сарказм, но такова была Эвелин,– Поможешь встать?
Ретт просунул руку под её плечи и мягко притянул к себе. Спина уперлась об выступающий подлокотник дивана. Убийца прихватил столовые приборы и аккуратно поделил на кусоч,ки омлет. Вилка тянулась к ней и та покорно ела из его рук.
– Ретт, я хочу поскорее уйти отсюда.
– Ты не хочешь быть у брата?
– Нет, не хочу.
– Вот как, тогда как скажешь, я вызову такси и мы поедем.
– Какой же ты осторожный, вызвать такси, когда нас пытаются найти люди, власть которых немеренная.
– Вызывать такси слишком глупо, так что они и не подумают об этом. Быть умным означает вовремя притвориться глупым.
Девушка уплетала куски омлета из рук убийцы, ей это даже нравилось. Эвелин всё больше и больше приходила в себя. Рана на груди болела куда меньше, чем ровно час назад.
– Спасибо тебе большое, было очень вкусно. Даже не знаю, как я могу тебя отблагодарить.
Глаза цвета лазури устремились на Ретта. Иногда поражаешься тому, насколько может быть прекрасен человек, когда его лицо на расстоянии готового для поцелуя.
– Пить будешь?
Слова Ретта словно лезвие вырезали столь романтичный момент. Эвелин уже была готова сомкнуть его губы меж своих, но резкий вопрос взбудоражил её.
– Да.
Она выпила целый стакан за один глоток и попыталась встать. Боль была острой, будто она получила ещё одну пулю.
– Лежи, я сам всё сделаю. Да и твоему братцу оставлю немного вечнозелёных.
– Ты так добр.
– Эти слова адресованы убийце? Странно.
Эвелин лишь хихикнула и легла на диван. Ретт собрал посуду и отнёс на кухню. Эшли там не было. Ретт не придал этому значения, может пошёл открывать мастерскую, часы уже пробили восемь. Ретт прислонился к раковине, протянул руки к холодной воде. Кожа огрубела. Кое где были рубцы и шрамы. Убийца испустил выдох. Протяжный.
Машины уже выехали. Свора черных BMW рычали словно тигры перед битвой. Колеса, крутясь, создавали чудные узоры на литых дисках. Они уже приближались к месту, где ещё ночью дальше своей руки не было возможности видеть из-за тумана. Они знали, где искать беглецов от смерти….
Глава 7
Эвелин спала. Ретт был готов отправляться, но решил еще немного дать хакеру поспать. От скуки он вошёл в мастерскую. Эшли весь был занят каким-то мотоциклом ярко красного цвета. Братец попытался завести монстра. Раз – нет толка, два – то же самое, три – не получилось. Эшли стал копаться в проводах. Он был настолько занят своей работой, что даже не заметил пристальный взгляд убийцы. Слабое пение доносилось с компактного радио. Что-то легкое, может быть блюз или джаз, но различие во вкусе с Эвелин было на лицо. На самом деле это помещение трудно было назвать мастерской. Ветхий гараж, куда от силы могли поместиться две машины, был совершенно необустроен. Коробка инструментов, полки с различными жидкостями и одна яма под машину делали из обычного гаража нечто иное. Эшли «подшаманил» еще чуток и маленький зверь испустил мощный рев. Мастер отошёл от своего раненого чудища и с гордостью смотрел на него.
– Неплохо справился.
Эшли, привыкший к одинокой жизни, чуть не упал в обморок от нежданного гостя. Он смотрел на убийцу со страхом, но позднее в его взгляде появлялись нотки презрения.
– Не смей подкрадываться ко мне в моем же доме!
– Воу-воу, полегче, ковбой. Я не хотел тебя пугать.
– Зачем тогда ты тут стоишь?
– Хотел сообщить, что мы скоро отчаливаем из твоего дома, но как же можно отвлечь мастера от работы?
Ехидная улыбка расползлась по лицу убийцы. Ему доставляло удовольствие непринуждённое общение с кем-либо. Как бы он одиноко ни жил – люди ему были нужны, чтобы в нём осталось хотя бы толика человеческой сущности.
– Говоришь, уходите?Куда?
– Сказать не могу, но Эвелин будет в безопасности.
«Уж она то будет в безопасности, но выживешь ли ты сам?». Мысли механика наводили суету. Как жаль, что Ретт не мог читать мысли. Возможно, всё было бы намного легче.
– Слушай, как тебя там.
– Ретт Альт.
– Ретт, ты любишь мою сестру?
Улыбка с лица начала исчезать. Медленно и мерно.
– Я уважаю её как друга,– Было ли это так на самом деле или всё же сердце убийцы хоть немного, но искрилось по ней? Странно, Ретт не пытался думать об этом. Волосы сжигали огнём, а глаза топили в голубизне. Холодная сердцем, добра душой. Она заслуживает любви, но Ретт не мог видеть её как любимую девушку. У него были на то причины,– почему спрашиваешь?
– Рядом с тобой слишком опасно. Её ведь хотят убить из-за тебя?
– Не совсем, но моя персона в этой истории играет не последнюю роль.
– Ты должен умереть, тогда они отстанут от неё,– голос Эшли дрожал. Это было не просто нытьё, а настоящий мандраж перед чем-то большим.
– С чего ты это решил?
Издали доносились звуки колонны машин. Пустынная местность словно содрогалась от скорости этих черных бестий. Они были уже близко.
– Я нашел у Эвелин номера её заказчиков. Последний номер. Они обещали её не трогать. ОНИ ОБЕЩА…
В лоб мастера прилетела банка с гвоздями. Эшли лежал на полу, пока Ретт бежал за Эвелин. Звуки машин становились все отчётливее и отчётливее. Им оставалось преодолеть всего лишь пару кварталов, чтобы успеть прикончить напарников.
Ворота гаража поднялись. Оттуда словно молния выехал мотоцикл с двумя людьми. Чёрные кожаные куртки и шлем – идеальная маскировка. Они успели ровно выехать до того, как чёрные бестии свернули к мастерской. Они не заметили удаляющею пару на мотоцикле. Машины остановились. Полы чёрных плащей чуть ли не доставали до грязного асфальта. Оружие в руках и свора карателей двинулась в сторону дома. В доме слышались шаги. Один из людей в плащах прислонился ухом к тонкой деревянной двери. Шаги прекратились. Кучка все больше и больше прижималась друг к другу. Каждый желал самолично принести голову самого опасного киллера в городе. Вздох, человек у двери, не отрывая уха, потянулся к дверной ручке. Поворот ручки, звук защелки. Хлопок. Человек не успел вывести воздух из тела, который набрал перед движением руки. Интересная ситуация— он даже не мог предположить, что это было его последним вздохом. Дроби ружья продырявили дверь и остались в голове у карателя. Страх окутал его коллег. Тот же страх, который отразился на его глазах. Минутная задержка, и прогремел град из пуль. Летели стекла, щепки вокруг. Выстрелы прекратились. Слабый пинок заставил не менее слабую дверь отлететь. Все рванули внутрь. Страх сменил ненависть и жажду денег. Никто уже и не думал о их же человеке, что бездыханно лежал позади них. Дом был разгромлен. Пули разломали все вокруг: от мебели до стен. Прямо перед ними стояла винтовка. Дуло гневно смотрело на место в пяти минутах до этого находившейся двери. Люди в чёрном засуетились, но быстро поняли, что ружье просто стояло над диваном. Трудно было конечно теперь это месиво называть диваном, но низ мебели остался цел. Пули разорвали всё на уровне бёдер, что было ниже, спаслось. Не спеша двое людей приблизились к подобию некогда большого дивана. Длинна – с точки зрения карателей – ширина дивана была довольно таки большой. Там могли лежать сразу двое людей, но, учитывая характер Эшли, кроме него и Эвелин возлечь на нём не удалось никому. Они приближались туда и уже успели заметить нити на курке ружья. За диваном лежал человек.
– Ну привет, ублюдки.
Два пистолета у него в руках пустили пули, которые вонзились прямо в головы двоих смельчаков. Остальные трое быстро пустились в след за своими. Но пули вырывались из-за дивана. Всего минута, но дом уже почти опустел. Оставшиеся трое водителей тоже получили уготованный для них свинец. Окна были разбиты, и это дало хороший обзор. Ретт встал. Потянулся.
– Ну и неудобный у него пол.
Зазвенел домашний телефон. Маленькая коробка с проводом, тянувшийся по стене, извергала глухие звуки. Ретт поднял трубку.
– Ретт, ты в порядке?
– И тебе привет, Эвелин.
– Раз шутишь значит в порядке. Почему ты не поехал с нами?
– Втроём мы не поместимся в мотоцикл. Да и если бы оставили твоего крысёныша, то наше отсутствие лишило бы тебя брата.
– Ты подвергаешь нас опасности!
По звукам очередной удар за лишние возгласы братец получил уже от своей же сестры.
– Вы сидите в кафе «Амадей»?
– Да Ретт, заказать тебе что-нибудь?
Настенные часы отбивали четверть одиннадцатого. Ретт не успел проголодаться, но от угощений никогда не откажется – как он ещё такими темпами не набрал вес?– Да, кофе и какие-нибудь пирожные.
– Возьмем тебе крем-брюле.
– Не спешите, мне еще нужно зайти в дом.
– Хорошо.
Убийца вскользь подумал о том, что будет, если нагрянет полиция? Хотя, уборщики будут здесь куда раньше, чем полиция. В наше время редко, когда наемники сами после себя убирают. Заказчики не жадничают на этом, ибо даже волосинка может скомпрометировать многих. Уборщики убирают трупы, вычищают кровь и следы, а иногда даже убирают свидетелей. Телефон одного из карателей зазвенел. Контакт был записан как «Бабло». Нетрудно догадаться, что звонит именно заказчик. Ретт демонстративно достал телефон и взял трубку.
– Кто из вас попал в него?
– Нууу, один из них выстрелил в окно, и я поцарапался осколками.
– Какой же ты неубиваемый.
– Что есть, то есть.
– А ведь у тебя был шанс спасти свою подружку.
– Не первый день работаю с такими как вы.
– Я вижу ты еще и смышлёный.
– Мне пора, есть охота.
– Пожелал бы тебе удачи, но это не в наших интересах.
– Да-да, пошел к черту.
Телефон полетел в стену. Ретт снова потянулся и вышел на улицу. Ретт достал уже свой телефон – да-да, сейчас почти у каждого в кармане есть этот маленький ящичек. Для некоторых телефон даже важнее жизни, ибо ради него месяцами во всём себя ограничивают – убийца вызвал такси. То, что здесь несколько трупов, никого на смутило. Времена неспокойные. Ретт поехал к себе. Дома становились выше, а улицы чище. Порой разница между районами была так ощутима. Но в большинстве это зависело от самих людей, кто проживал здесь.
– Дом, милый дом.
Убийца расплатился с таксистом и наконец-то вернулся в свой дом. В квартире стоял тяжелый и застоявшийся воздух. Окна долгое время не открывались. Он зашёл ненадолго. Собрал кое-какие вещи, оружие с боеприпасами и продукты. Он взглянул на книгу на столе, и всё же забрал с собой и её.
На улице было в разы лучше, чем в закрытом пространстве. Близился полдень, самый пик летнего зноя, но дул приятный ветер. Небольшая прохлада крутилась вокруг Ретта. Тени от высоких зданий открывали для него дорогу спасения от жары. Всего метр рядом и ветер уже не будет столь прекрасно приятным. Любой другой расцвел бы улыбкой таким чудесным подарком погоды. Ретт пытался улыбнуться, представить, что всё хорошо и всё как когда-то прежде, но руки ему напоминали, кто он такой и что он творит. Капли падали на сумку и на землю. Ему даже взглянуть туда не пришлось. Это его рок, его крест, который он несет в наказание за лишение жизни людей. Теплые ручьи обволакивали ладонь убийцы, но лишь одна капля проскользнула на лице Ретта. Всего лишь одна капля из глаз, но эта капля- его спасение, доказательство того, что он все ещё человек, что он не монстр.
«Амадей» всё испускал аромат восхитительных выпечек. Людей меньше, чем в прошлый раз, но и кафе никогда не пустовал. Запах готовящегося кофе и аромат свежих булок никого не оставлял без внимания. Каждое утро люди в окрестностях просыпаются под запахи бодрящих напитков и засыпают под мечтания об изысканных блюдах, запахи которых крепко разносились по округу. Сладкие фантазии о еде в голодных реалиях— вот вам и настоящая жизнь. У окна, на том же месте что и прежде, сидели брат и сестра. Эшли положил голову на стол и закинул руки за голову. Пускай и предупреди его за неделю до этих событий все равно был бы в такой растерянности. Эвелин откинулась на спинку стула— вероятно, так было менее болезненно. Ретт не стал разглядывать их подолгу и просто вошёл в кафе. Живот убийцы урчал. Еда для него была не только потребностью или развлечением. В еде он видел что-то большее, чем набивание живота.
– Наконец-то ты вернулся,– Эвелин улыбнулась, но из-за дыры в груди улыбка получилась измученной,– заждались мы тебя.
Эшли поднял голову. Глаза были залиты кровью, да и сам выглядел так, будто получил больше всех. «Его же потревожили». Он не сказал ничего, но по нему было видно чего он хочет- покоя.
– Сейчас принесут тебе обед, а пока ответь: что теперь?
– Мы поедем туда, куда собирались, для Эшли отдельное местечко.
– Я еду с вами!– по-детски наивное лицо пищало, словно капризный ребенок.
– Думаешь я могу тебе доверять после этого? Не бойся, через неделю ты вернёшься обратно. Да и мастерская у тебя сейчас ни к черту, когда вернёшься, она будет как прежде.
Эшли вновь замолчал. Он не мог перечить Ретту. То ли боялся очередного удара, то ли уже понял никчемность своих возражений. Эвелин также молчала, ведь она доверяла своему компаньону. Подошла официантка, но увидев того же человека, что еще вчера тыкал пистолет в неё, ушла в истерике. Пришёл другой официант, но уже с едой для убийцы. Ничего не сказав, удалился прочь. Обстановка совсем стала тихой. Ретт приступил к любимому делу.
Полдень. Несколько пустых тарелок красовались перед убийцей. Его товарищи тоже отведали блюда кафе.
– Близится час расплаты.
Девушка озадаченно выгнула бровь.
–Идёт официант.
Тройка залилась смехом. Быть веселым в тяжелые времена, как по мне- самое лучшее качество человека. Ретт знал, что такое горе и прекрасно понимал, что грустить перед тяжёлой дорогой не приведет ни к чему хорошему. Расплатившись, они двинулись к выходу, а Ретт уже заказал две машины.
– Вы успели наговориться?
– Наговориться? Да он то и делал, что лежал.
Эшли не возражал этому. Он любил свою сестру, но любовь выражалась особо. Проще говоря – никак. Все его чувства относились лишь той части Эвелин, которая осталась у него в голове. Молодая и беззаботная. Та девушка, которая стояла перед ним, отличалась от его воображаемой сестры. Взрослая не по годам и холодная в душе. Она уже давно не та, что вызывала любовь по родному. Если бы её жизни не угрожала опасность, наврядли бы он думал о ней нынешней. Он пытался спасти не её, а ту, которая плотно осталась у него в сердце, и лишь надежда на былое счастье терзала муками его дух, и лишь эти воспоминания давали повод на волнение по ней.
Подъехала белая машина, но пыль, осевшая на ней, давала повод усомниться в белизне транспорта. Ретт кивнул брату своей напарницы, своего рода знак того, что пора прощаться.
– Ты побудешь в загородном мотеле. Еда и выпивка в достатке. Заскучаешь – есть бассейн и телевизор. Главное- не высовывайся пока я тебе не дам знать.
– А что если тебя убьют? Мне всю жизнь потом оставаться в мотеле?
Эшли сразу приготовился к очередному унижающему удару, но вместо этого получил лишь сочувствующий взгляд сестры. Всё будет нормально. Всё будет хорошо. Глаза не обманывают.
Эшли подвластно сел в машину, и через мгновение та умчалась прочь. Солнце уже стояло высоко. Никакая тень не спасала от летнего зноя. Пара стояла так пару минут и наконец дождалась машину, но это было не такси. Нет привычных тебе логотипов, ни вывески. Ничего, кроме надписи: Car sharing.
Ретт не хотел, чтобы кто-то, пускай и обычный таксист, узнал место, которое для него дороже всего. Он сам поведет свою напарницу туда. Водитель вышел. Дал ключи, а Ретт оставил пару тысяч долларов в качестве залога. Вам может показаться, что Ретт просто так разбрасывается деньгами или он просто настолько богатый, но на самом деле деньги ему нужны как никогда. Есть одно, что стоит в разы дороже чем всё другое в его жизни, и он возьмёт эти деньги. Получит сполна у тех, кто потревожил и без того неспокойную жизнь убийцы. Машина завелась без помех. Тихое мурлыкание мотора сопровождалось тяжелой музыкой. Эвелин улыбалась этому. До Ретта она была настоящей глыбой из льда. Её губы не давали и намёка на улыбку в таких размерах прежде никогда. Содрогание салона автомобиля от стуков барабана и тихое созерцание уплывающих просторов города навеяли спокойствие в нутро девушки. Высокие здания все более и более теряли свой размер на горизонте. Не прошло и получаса, как от небоскребов остались лишь далекие вершины стеклянных гор. Машину нужно было дозаправить, Ретт специально попросил машину с неполным баком топлива, чтобы в случае чего их искали внутри города. Дорога предстояла быть долгой, а «привал» будет лишь раз, и то сейчас. Машина сбросила скорость и плавно нырнула в небольшую дорогу для входа в бензоколонку. Других машин было мало, и им удалось въехать без очереди. Пара вышла. Ретт сразу подошел к аппарату, вынул пистолет – мысль о том, какие вещи, которые практически не связаны с его профессией, носят название «пистолет». Убийца зажал курок. По шлангу струилось топливо.