Безумный бог

4

Клянусь Единственным, нет невыносимее боли, чем боль человека, умирающего Неверным! Не могу сказать, как долго я пролежал под злосчастным солнцем на пропитанном кровью холме. Живот, распоротый рогом быка, жгло, как раскаленным железом. Лихорадка иссушила мой рот, из-за распухшего языка я едва мог дышать, и все же мои губы произнесли ужасные слова:

– Кайрик, ты последний червь в канаве небесной!

Я произнес эта слова с чувством, выстраданным измученной душой. Долгие годы я не знал покоя, выслеживая священную книгу «Кайринишад», делая все, что было в силах обыкновенного смертного, чтобы вернуть ее своему достойному богу. И теперь священный том был потерян по вине самого Кайрика, Церковь которого взорвалась от хаоса и разногласий. Я вновь проклял Единственного! Теперь моему видению не суждено было сбыться. Я никогда не окажусь перед огромной толпой верующих, чтобы прочесть им страницы святой книги, никогда не вернусь домой, чтобы отплатить принцу и вернуть себе состояние и жену. Мой Темный Повелитель подвел меня, и я чувствовал себя так же глупо, как та овца, что следует за хозяином на бойню.

Я поклялся, что мои губы никогда больше не пропоют ему хвалу.

И тогда меня охватил ужасный страх, мои глаза превратились в фонтаны, из которых брызнули во все стороны слезы. Я был Неверным на краю смерти. Вскоре мой дух покинет плоть и просочится сквозь камни туда, где боги забирали себе души Преданных. Но я закрыл свое сердце для Кайрика. Он не ответит на мои крики, и я буду вынужден ждать Келемвара, чтобы он отвел меня в Город Мертвых. Меня подведут к Хрустальному Трону и станут судить по моим земным делам, и приговор будет самый суровый.

Я задрожал и взмолился, чтобы Кайрик принял меня обратно, но трусы ему были ни к чему, и он отказался услышать мою мольбу. Злосчастное солнце припекало все ярче, так что в конце концов мне пришлось закрыть глаза от проклятого света.

И тогда мне пригрезились пытки в Городе Мертвых. Келемвар замуровал меня в Стену Неверных, где на мою голову сыпался дождь со снегом, а пятки лизал огонь Мировой Кузницы. Он швырнул меня в Пруд Дураков, где мои глаза растаяли и плоть растворилась в Кипящей Кислоте Блаженства. Он закатал меня в Дорогу Предателей, где захрустели мой череп и кости, раздробленные под Железными Колесами Долга. Все это и даже больше мне снилось до тех пор, пока я не прошел тысячу пыток в городе Келемвара и понял, что все это ожидает меня впереди.

Затем я проснулся, чтобы подвергнуться ещё одной пытке.

Мне показалось, будто в мою рану кто-то всадил только что выкованный кинжал и потихоньку проворачивает там лезвие. Во время сна я перекатился на спину. Наступила ночь, воздух стал прохладнее, но мне это не принесло никакого облегчения, ибо на моей груди топтался один из предвестников Келемвара с черным оперением. Силуэт стервятника четко вырисовывался в лунном свете, я разглядел его белые глазки в красных кругах, лысую головку, вымазанную падалью. Мерзкая тварь сунула свой клюв в мою рану и пыталась вытянуть наружу внутренности!

Видя, что Келемвару не терпится заполучить мою душу, я в ужасе вскрикнул и ударил птицу голыми руками. Мерзкая тварь расправила крылья и принялась ими хлопать, но клюва из раны, тем не менее, не вынула. Даже если бы в моем животе проснулся к жизни вулкан, я и то не испытывал бы такой боли. Мне представилось, что птица взмывает в небо, как бумажный змей, вместо веревочки к которому привязаны мои собственные кишки. Я тут же сел, схватил гадкую тварь и, свернув ей шею, сбросил поганый труп с холма.

Ночь неподвижно застыла, как на картине, если не считать далеких огоньков, мигавших в окнах Кэндлкипа. В воздухе стоял смрад битвы, крови и нечистот – всего того, что исторгают из себя умирающие люди, пролежав целый день на солнце. Посчитав, что мне повезло, раз я до сих пор не превратился в разлагающуюся массу, я начал думать, как мне теперь выжить.

Во-первых, мне нужна была вода. Все тело горело от жара, воспаленное горло распухло. Прожив возле Кэндлкипа так долго, я знал, где находятся ручьи, но даже до ближайшего из них умирающий не смог бы доползти. Тем не менее, на вершине холма полегло много всадников Черной Шпоры, а еще до начала битвы я успел разглядеть, что к их седлам были приторочены бурдюки с водой.

Я пополз по склону на четвереньках, хныча, как ребенок. На полпути мне пришлось передохнуть. Казалось, я не смогу продолжить путь, но ни один из всадников не соизволил умереть поблизости. Я подтянулся на руках и продолжил свое путешествие, ибо помнил, что ждет меня в царстве Келемвара, если я умру на холме.

Я полз и терял сознание, снова полз и снова отключался, но преодолел ничтожно малое расстояние. Я был настолько изможден, что мог приподнять лишь голову, сознавая, что стоит мне только коснуться ею земли, как мои глаза тут же закроются и я усну вечным сном.

Наконец я нашел в себе силы перекатиться на бок и двинуться вперед, ползя, как червяк. Я миновал вершину холма и увидел в свете луны целый лес блестящих, мерцающих черных перьев – это предвестники Келемвара пировали на трупах Преданных. В нескольких шагах от меня три мерзкие птицы плясали на туше мощного боевого быка. Из-за спины одной из тварей торчала нога всадника, застрявшая в стремени. А с седла свешивался бурдюк, наполненный сладчайшей речной влагой.

Я пополз дальше. Все три хищника зашипели, расправили крылья и, издав возмущенный крик, взмыли в воздух. Когда они исчезли, за павшим быком возник какой-то силуэт, которого я раньше не видел. Фигура и блестящие глаза выдавали в нем человека, но из-за густой тени, которую отбрасывали лежавшие горой мертвецы, я не мог разглядеть, был ли это всадник Черной Шпоры или охранник Темных Повелителей.

– Хвала Судьбе! – не воскликнул, а скорее чуть слышно прокаркал я. – Принеси мне воды.

– Как скажешь.

Тень заговорила тысячью голосов, низких и скрипучих, как мельничный жернов. Остальная стая Келемвара вспорхнула в небо, замолотив по воздуху крыльями и закрыв луну. Я позабыл о жажде и, отталкиваясь руками, начал сползать по склону, проклиная гордость, заставившую меня отвернуться от Кайрика. Теперь у меня не было бога, который мог бы защитить от этого порождения дьявола.

Где-то совсем рядом забулькала вода, в воздухе похолодало. Меня охватила дрожь, и даже рана, горевшая раньше огнем, теперь причиняла боль как обмороженная плоть. Надо мной склонился призрак, и мне ничего не оставалось, как проявить покорность.

– Малик, отчего ты дрожишь?

Его голос звучал столь же грозно, и я не смел поднять на него глаза. Мне хотелось спросить, откуда призрак знает мое имя, но холодные губы не повиновались.

– Разве ты не молил дать тебе воды? Ну-ка, открывай рот пошире.

Ледяная стопа саданула меня под ребра, а когда я перевернулся на спину, мой рот раскрылся широко, как пещера… хотя моя воля тут была ни при чем. Из бурдюка с бульканьем полилась струя жидкости и, обрызгав мне лицо, угодила прямо в рот.

Влага была густой и смрадной, словно бурдюк наполняли в сточной канаве! Холодное и соленое пойло, отдававшее зловонием протухшего мяса. Живот свело от омерзения, и отвратительная муть вырвалась наружу, но мерзкий поток продолжал литься с шипением прямо в горло, наполняя живот до краев помоями, так что через минуту они забулькали из раны, словно забивший весной источник. Напрасно я старался закрыть рот и отползти в сторону – тело больше меня не слушалось. Последовавший затем крик не мог быть моим собственным, ибо человеческое горло не способно издать такой звук.

– А-а-а, так вот почему нельзя давать пить раненому в живот. – Призрак снова заговорил на тысячу голосов, по-прежнему продолжая вливать мне в рот мерзкую грязь. – Но я ведь не виноват. Ты сам приказал мне принести воды.

Последние стервятники улетели прочь, очистив небесный свод, и холм осветился серебряным светом луны. Я увидел над собой оскаленное лицо, похожее на череп, с черными отвратительными глазами. Алая пленка облепила впалые щеки, все тело состояло из кровеносных сосудов и хрящей, вообще не прикрытых какой-либо кожей, оно раскачивалось на ветру, словно в нем не было ни одной твердой косточки.

Но это было не самое страшное из того, что я разглядел: теперь мне стало видно, что за жидкость льется из бурдюка, – это была не вода. Пенистый поток с какими-то сгустками такого темно-красного цвета, что он казался почти черным.

Будь я до сих пор купцом в своем родном Городе Великолепия, от этого зрелища меня наверняка вывернуло бы и я умер бы на месте. Но годы, проведенные у стен Кэндлкипа, меня закалили. Мне часто приходилось есть и пить всякую дрянь, чтобы сохранить жизнь в своем теле, так что теперь подобное зрелище только вернуло мне силы.

Я откатился в сторону подальше от призрака и, вскочив с земли, бросился вниз по склону. Достигнув подножия холма, я вышел на Дорогу Львов и свернул в сторону Берегоста, не обращая внимания, что впереди длинная пустынная дорога.

Впрочем, как оказалось, это не имело никакого значения. Не успел я сделать и двух шагов, как окровавленный призрак вновь замаячил передо мной. Он нанес мне удар, который пришелся в правый глаз, отчего веко сразу распухло и закрылось.

Я прикрыл глаз рукой, повернулся и побежал, чувствуя прилив сил от мучительной боли. Каждый вдох, как кузнечные мехи, разжигал огонь в моей утробе. Я пробежал шагов двадцать, а призрак все никак меня не догонял. Тогда я остановился и осмотрелся здоровым глазом, но ничего не увидел. Видимо, дьяволу надоело забавляться. Впереди возвышался Кэндлкип, и, решив, что мне лучше держаться подальше от лучников, дежуривших у Нижних Ворот, я свернул в сторону с дороги.

Призрак тут же преградил мне путь. В воздухе просвистела белая рука, и загнутые черные когти прошлись по моей шее, как грабельные зубья. Из царапин хлынула горячая кровь, окатив всю мою одежду до стоптанных башмаков. Я снова вернулся на дорогу и побежал, но страх получить стрелу со стен Кэндлкипа превзошел страх перед призраком. Я замедлил шаг, рискнув бросить взгляд через плечо.

Ничего.

Я опять свернул с дороги, и опять в ту же секунду передо мной вырос призрак! Он ударил меня по голове. Удивительно, как у меня не треснул череп. Сильный поток воздуха влетел мне в одно ухо и вылетел из другого. У меня закружилась голова, и я полностью оглох на правое ухо, из которого полилась кровь. В голове у меня словно застучал молот, но эта новая боль только придала мне силы. Я повернулся и помчался вперед. Наконец до меня дошло, что призрак подталкивает меня к крепости. Я решил, что, наверное, вороватый Огм приказал ему изловить меня как шпиона, разнюхавшего о прибытии священной книги «Кайринишад». Сердце у меня ушло в пятки, ведь я отрекся от Кайрика, а к кому еще я мог бы обратиться с мольбой избавить меня от прислужника Огма? Я продолжал бежать к Нижним Воротам, стараясь придумать, как бы мне спастись. С каждым шагом мой страх возрастал, зато силы не убывали, что было как раз кстати, так как призрак каждый раз нападал, стоило мне только замедлить немного шаг, и наверняка убил бы меня, если бы я упал.

Наконец я достиг Нижних Ворот, дальше хода не было. Подъемная решетка была опущена, преграждая путь вражеской армии, и до сих пор не поднята. Я схватился за перекладины и начал карабкаться вверх, понимая, что часовые, наблюдающие за мной со своих постов, сейчас возьмут меня в плен или прикончат, хотя, возможно, менее мучительно, чем это сделает призрак.

Ледяная рука сомкнулась на моей лодыжке и сдернула вниз с решетки. Я рухнул на землю и вновь оказался предоставлен милости дьявола.

– Погоди, еще не время, – произнес призрак на тысячу голосов. – Ты пока не слышал моего приказа.

– Сделаю все, что пожелаешь. – Я повернулся к нему здоровым ухом, стараясь не пропустить ни одного слова, чтобы не навлечь на себя новые пытки. – Но умоляю, оставь мне жизнь. Мертвый, я буду для тебя бесполезен.

– Отчего же, как раз напротив, – возразил призрак. – Но сейчас мне нужно, чтобы ты жил. Прекрати дрожать.

Я испытал огромное облегчение, но все равно не смог бы исполнить его приказание: я не видел одним глазом, не слышал одним ухом, тело болело от многочисленных ран, и я не мог остановить дрожь от страха, что главные муки еще впереди.

Мое неповиновение оставило его равнодушным.

– Ты видел «Кайринишад»?

Я кивнул:

– Книга лежала в железном сундуке, обмотанном многочисленными цепями.

Не успел я моргнуть, как призрак вцепился мне в окровавленное горло и притянул прямо к своему лицу.

– В железном сундуке, говоришь? – Изо рта у него несло, как из собачьей пасти, словно он питался гнилью. – Как тебе удалось заглянуть внутрь?

– Я никуда не заглядывал. Но я видел, кто привез сундук. На женщине был бриллиантовый амулет в виде свитка.

Призрак еще крепче сжал мне горло, так что у меня потемнело перед единственным здоровым глазом.

– Огм мог сделать тысячи таких безделушек!

У меня закралось неприятное подозрение по поводу того, что за призрак передо мною, и я решил во что бы то ни стало заручиться его благосклонностью.

– Уверен, что в сундуке лежал священный том «Кайринишада»! Даже сквозь железо я чувствовал его темную силу и специфический запах. Так пахнет только пергамент из человеческой кожи.

Призрак не отпустил меня, но и не задушил окончательно,

– А еще я расслышал его шепот! – Дьявол ослабил хватку, и я поспешил добавить: – Голос был тихий, не громче шелеста, но я способен распознать священную правду!

Последние мои слова, видимо, убедили призрака – он разжал руку, и я грохнулся спиной о решетку.

– Хорошо. В таком случае ты пойдешь и принесешь мне книгу.

– Принести книгу, Темный Принц?

– Немедленно, – ответил тот, и теперь я уже не сомневался, что говорю с Кайриком; ни один заурядный призрак не осмелился бы отозваться на одно из тысячи имен Темного Солнца. – Мне она нужна.

Я радостно улыбнулся. Кайрик поначалу сурово наказал меня за потерю веры, но сейчас принял обратно в лоно своей Церкви. Самое худшее осталось позади.

– Как пожелаешь. Всемогущий. Я немедленно ее принесу.

Я повернулся и взглянул снизу вверх на крепость, но увидел лишь бесконечную серую глыбу, на которой возвышалась цитадель. Нижние Ворота служили единственным входом в Кэндлкип. Их нельзя было обойти, так как они были вырезаны прямо в скале, создавая что-то вроде туннеля, а скалы по бокам от ворот были непреодолимы. Понимая важность этих ворот, их создатели постарались на славу. Решетка была выкована из железных брусьев – согнуть такие не по силам ни человеку, ни слону. За решеткой стояли сами ворота, обитые блестящей жестью и усиленные засовом размером с талию огненного гиганта. Часовые посты имели такие маленькие отверстия, что сквозь них не проскочил бы даже эльф. Я не видел способа проникнуть в крепость, но, тем не менее, продолжал прилежно разглядывать ворота, чтобы показать свою готовность исполнить приказ. Я был уверен, что Всемогущий Кайрик сейчас покажет мне, как пройти сквозь неприступные ворота цитадели.

К счастью, охранники смотрели в другую сторону, словно их внимание привлекло что-то внутри крепости. Потом я заметил, что они ни разу не оглянулись и даже не шелохнулись. Видимо, они примерзли к месту от холодной ауры Кайрика. Если это так, то отчего же он сам не проник в Кэндлкип, чтобы забрать книгу?

Единственный заговорил, но не для того, чтобы объяснить мне эту загадку.

– Как только ты завладеешь «Кайринишадом», сразу ступай на самое высокое место. Трижды произнеси мое имя и бросайся вниз.

– Броситься вниз, мой повелитель? – Я живо представил, как мое тело полетит вниз, к морю, и разобьется на скалистом берегу, как дыня.

– И не забудь книгу? – Единственный по-прежнему говорил тысячью громоподобных голосов, но часовые остались безучастны к шуму. – «Кайринишад» – самое главное!

– Разумеется, Всемогущий, Книга священна. Должен ли я понять, что она не позволит мне разбиться о…

– Послушай, глупец! – Кайрик схватил мена за плечи и впился пальцами в плоть так, что они уперлись в кости, – Ты должен понять, как много от тебя зависит.

– Да. Я слушаю. – Что еще я мог сказать. Когти Единственного впились еще глубже.

– «Кайринишад» – моя единственная защита! Книга заставит их понять. Когда они ее прочтут, они склонятся передо мной и будут молить о чести целовать мне ноги. Они станут клянчить милости, и даже у Эо не будет выбора.

– Эо?

– Да. Он поймет, кем я себя создал. Он убедится, что я единолично способен наблюдать за Фаэруном и мне не нужны они… – В эту секунду Кайрик неожиданно вырвал когти из моих плеч и попятился, украдкой бросая взгляды во все стороны. Потом он приосанился и прошипел на тысячу шепотов: – Все зависит от меня, разумеется. Решительно все.

– Что ты сказал, Всемогущий?

– Кому жить. Кому умереть. Что есть и что будет. – Его черные глаза ярко вспыхнули. – Представьте, что я наблюдаю сверху, зависнув в небесах, как имеют обыкновение смертные представлять нас, богов…

То, что сейчас произносил Кайрик, я уже привел вначале, и нечего снова все пересказывать, разве что упомяну, как его слова посеяли сомнения, уже поднимавшиеся в моей душе. Я слушал с благоговейной растерянностью, а он все бормотал, что, мол, ни в чем нет определенности, пока он сам не примет решения, и тут только я понял, почему весь Фаэрун зовет его Принцем Безумия. Мое отчаяние стало черным и бездонным, как пропасть, и я проклял себя, что когда-то восхвалял это имя.

Когда, наконец, он закончил свою речь, я стоял перед ним раскрыв рот, настолько ошарашенный всем услышанным, что перестал даже дрожать.

Кайрик улыбнулся, как улыбается отец, посылая сына на сражение вместо себя.

– Действуй быстро, Малик. Очень быстро. Суд начнется на рассвете.

– Суд? – прохрипел я. К тому времени я не успел узнать о событиях в Зале Полярной звезды и поэтому был совершенно сбит с толку. – Меня будут судить за… – Из-за страха я не смог заставить себя повторить те богохульства, которые произносил утром.

– Тебя? – Он взорвался с такой яростью, что меня отбросило к решетке. – Как ты смеешь беспокоиться о самом себе? Ты для них ничто!

Судя по его прежним речам, я понял, что «они» – это его соратники-боги. Пока они не «клянчили милости», и я понял, что суд на рассвете будет над Кайриком. Но я не понимал, каким образом Темное Солнце спасет себя, вернув «Кайринишад». Все равно остальные боги ни за что не станут читать эту книгу. Они знали, какой устрашающей силой обладают записанные там слова, и пойдут на что угодно, лишь бы не видеть священного тома, ведь все они были тщеславные, высокомерные и не желали служить хозяину, обладающему большим, чем у них, величием. Заставить их обманом прочитать священную книгу тоже было невозможно, даже с помощью невероятной хитрости Единственного. В конце концов, и они были великие боги, и им хватало ума избегать заранее известной опасности.

Я поступил мудро, умолчав о своих сомнениях, ведь Кайрик не стал бы терпеть неверие смертного. Я просто склонил голову в ожидании следующего приказа Темного Солнца.

– Ступай, – сказал он. – Рассвет уже близок.

Решив, что он создал для меня проход, я повернулся к крепости. Нижние Ворота стояли как прежде. Но теперь я разглядел, что часовые очень медленно ко мне поворачиваются. Сказать, что они начали оглядываться, было бы огромным преувеличением. Когда один из них моргнул, то на это ушло все то время, которое мы с Единственным провели за разговором.

– Чего ты ждешь? – спросил Кайрик. – Скоро рассветет.

Я понимал, что мой ответ наверняка вызовет его недовольство. Все же у меня не было другого выбора, так как я не мог пройти сквозь ворота.

– Всемогущий, прости меня, неразумного, к тому же одноглазого. – Естественно, я не стал напоминать ему, кто в этом повинен. – Но я подумал, что ты мог бы помочь мне войти в крепость.

В пустых глазницах вспыхнул испепеляющий огонь черных глаз.

– Идиот! Если бы я мог это сделать, я бы сам раздобыл эту книгу. Стоит мне наделить тебя волшебной силой, как магия Огма лишит тебя возможности видеть книгу, в точности как это произошло со мной. Только смертный – без посторонней помощи – может найти «Кайринишад».

– Без посторонней помощи? – ужаснулся я. – Но я ведь не вор, не воин! Даже если мне удастся пробраться в цитадель, как прикажешь побороть охранников книги?

– Как, не имеет значения.

Я с ужасом это выслушал, и не только из-за себя. Я был достаточно изворотлив, обвешивая покупателей и выдавая один товар за другой, но я ни разу в жизни ничего не украл в чужом доме, никого не убил, разве что из-за золота, и не слишком твердо знал, как все это делается. Рассчитывать на кого-то вроде меня в таком великом и опасном деле было больше чем глупостью – это было безумием! Значит, правы враги Кайрика, говоря, что он безумец, так что если я подчинюсь ему, то смерти мне не миновать.

Я бросился к его ногам и обнял их:

– Единственный, молю тебя! Найди другого достойного! Если ты будешь рассчитывать на меня, то никогда не увидишь вновь «Кайринишад»!

– Увижу. Посмотри, сколько ты всего сделал. Кто еще ушел бы из собственного особняка, чтобы поселиться в грязи? Оставил свое состояние, чтобы вымаливать гроши на пропитание? Отказался от зависти своей ровни, чтобы пресмыкаться перед незнакомцами? – Тысячи голосов Единственного заговорили с непривычной мягкостью. – Ты сделаешь это не потому, что я велю – хотя, конечно, так и есть, – а по той же причине, по какой делал все до этого: потому, что у тебя нет выбора.

Единственный наклонился и, осторожно взяв меня за руки, поднял с земли. Я не осмелился даже пикнуть.

– И знаешь, Малик, тебя обязательно ждет успех. Хочешь знать почему?

Я мог лишь кивнуть.

– Тебя ждет успех, потому что в противном случае – если ты меня подведешь или просто умрешь, пытаясь раздобыть книгу, – я позволю Келемвару забрать твою душу Неверного.

5

Мистра и Келемвар появились перед дворцом Огма, который всякий раз выглядел по-другому. В этот день они оказались перед белокаменным дворцом в испанском стиле с длинным садовым прудом, в котором отражалось его великолепие. Не было вокруг поместья ни стен, ни охраны – в Дом Знаний мог войти каждый, кто пожелает.

Мистра и Келемвар не стали тратить время на любование красотами дворца, так как им еще многое предстояло сделать до начала суда над Кайриком. Они проплыли вдоль аллеи мимо толп ученых мужей, занятых спорами.

Бессчетное число бардов принялись распевать баллады во славу магии и смерти, множество эльфов и серафимов, нагруженных таблицами и рукописями, замирали на своем пути, чтобы отвесить гостям поклон. Но оба божества никого не замечали. Они достигли дворца и, пройдя сквозь арку ворот, попали в просторный зал, где на сводчатом потолке были выведены имена множества умерших ученых, которых забрал к себе в Дом Знаний их верный бог.