Обзор буддизма. Книга первая: Будда и буддизм

Слово «виная», означающее «то, что уводит от (зла)», указывает на практический или дисциплинарный аспект буддизма, а «Виная-питака» – это собрание (монашеских) правил дисциплины. В теперешней форме она существует, по сути, в двух частях: «Виная-вибханге» и «Виная-васту», помимо исторических и катехизисных дополнений. «Виная-вибханга» или «Изложение винаи» составляет «Пратимокша-сутру» в 150 частях и ее комментарий, «Сутра-вибхангу», где один труд включен в другой. В то время как первый воплощает различные категории правил, выполнение которых требуется от Сангхи отшельников, второй труд пословно объясняет каждое правило и описывает обстоятельства, в которых возникло это правило. «Виная-васту» содержит «Скандхаки» или «Главы», число которых равно семнадцати или более, согласно отдельным редакциям. Эти труды составляют полные правила общежительного монашества и затрагивают такие темы, как посвящение, посадха или встречи каждые две недели, приют на время дождей, лекарства и пищу, одеяние, жилище и ереси. В частности, в «Виная-питаке» записаны не только правила монашеской жизни, но также, выражаясь словами ведущего ученого Чомы Кёрёши, «манеры, обычаи, мнения, невежество, предрассудки, страхи надежды большей части Азии, в особенности, Индии в те века» 14[1]. Вместе с «Сутра-питакой» это наш богатейший источник информации о цивилизации и культуре, истории, географии, социологии и религии Индии в века, непосредственно предшествовавшие рождению Будды и непосредственно следовавшие за этим. В буддийском мире в наши дни известны семь разных редакций этого собрания, одна из которых на пали, а остальные шесть – на санкрите. Это, по сути, альтернативные способы организации одного и того же основного материала, и они отличаются, главным образом, во включенных в них вопросах, не касающихся монашества. Однако существование «МахавастуАваданы», работы не о дисциплине, а о жизни Будды, в которой собраны многочисленные легенды, предполагает, что изначально ядром Винаи была примитивная биография Будды, из которой монашеские элементы были выведены гораздо позднее, хотя все же очень рано.

«Сутра», что буквально означает «нить», стала обозначать с расширением этого значения «нить» проповеди, связанной рядом тем, и она, вероятно, является самой важной и характерной для всех буддийских литературных жанров. По сути, это религиозная проповедь, произнесенная Буддой, так сказать, «с амвона» перед одним или несколькими учениками, будь это члены Сангхи, миряне, бодхисаттвы, шраваки, человеческие существа или боги. «Сутра-питака» – это, следовательно, собрание проповедей, и она составляет главный источник наших сведений о Дхарме. Некоторые проповеди записаны либо частично, либо полностью в форме диалога. Другие преподносятся не Буддой, а учениками, говорящими либо с его одобрения, либо по его наитию. В широком смысле слова сутра относятся к двум группам, Хинаяны и Махаяны, и последние – те проповеди, которые распространялись среди махасангхиков и их духовных преемников, но не были признаны подлинными последователями школ Хинаяны, хотя и нельзя утверждать обратного.

Сутры Хинаяны составляют четыре великих собрания, известные как Агамы на санскрите и Никаи на пали. «Диргхагама» («Дигха-никая») или «Длинное» собрание состоит, как подразумевает название, из более длинных проповедей, которых тридцать, в то время как «Мадхьямагама» («Мадджхима-никая») или «Среднее» собрание состоит из сутр средней длины, число которых примерно в пять раз больше. Эти собрания – самые важные. «Самьюктагама» («Самьютта-никая» или «сгруппированное» собрание) состоит из нескольких тысяч очень коротких сутр, организованных тематически. «Экоттарагама» («Ангуттара-никая») или «числовое» собрание состоит из сходного числа текстов, организованных согласно последовательно возрастающему числу терминов и тем, рассматриваемых в этих текстах. Оба собрания частично заимствованы из первых двух Агам, а частично – из оригинальных, иногда необычайно древних, источников. Палийский канон также содержит «Кхуддака-никаю» или «меньшее» собрание, составленное из таких работ, как «Дхаммапада», «Тхера-» и «Тхеригатха», а также «Джатак», которые на санскрите встречаются повсюду в Каноне, большей частью в «Виная-питаке», а также вне его как независимые полуканонические труды.

Сутры Махаяны подразделяются на шесть великих собраний, первые пять из которых делятся естественным образом, а шестое представляет собой совокупность независимых разнообразных трудов. Первая группа – сутра Праджняпарамиты или «Совершенства Мудрости», которых более тридцати, длиной от нескольких тысяч страниц до нескольких строк. Их основной предмет – щуньята или Пустотность, и утверждается, что они – глубочайшие духовные документы из известных человечеству. «Ваджраччхедика», широко известная как «Алмазная сутра», составляет один из самых коротких текстов этого класса. Группа «Аватамсаки» или «Сутр цветочной гирлянды» состоит, главным образом, из трех огромных и сложных проповедей с подобными названиями, одна из которых, также известная как «Гандавьюха» или «Сутра множества миров», описывает паломничество юного Судхаты, который в поисках Просветления посещает более пятидесяти учителей. В чисто образно-поэтической манере она раскрывает взаимопроникновение всех феноменов. «Дашабхумика-сутра», посвященная десяти этапам продвижения Бодхисаттвы, также принадлежит к этой группе. Группы «Ратнакута» и «Махасамнипата» составлены из более коротких сутр. Первая включает такие ценные и важные с исторической точки зрения работы, как «Вималакирти-нирдеша» или «Изложение Вималакирти», а также более длинную «Сукхавативьюху» или «Множество Счастливых земель». Как можно предположить, исходя из имени, группа паранирваны сосредотачивается на последних днях Будды и его последних наставлениях ученикам. Шестая и последняя группа, составленная из разнородных независимых работ, включает некоторые из самых важных и влиятельных сутр Махаяны. Среди них – грандиозная «Саддхарма-пундарика» или «Белый лотос Истинной Дхармы», которая в яркой и метафорической форме излагает главные истины Махаяны, «Ланкаватара», бессистемное изложение доктрины Чистого Ума, и более короткая «Сукхавати-вьюха», в которой преподается освобождение посредством веры в Амитабху, Будду Бесконечного Света.

Абхидхарма означает «о Дхарме», хотя традиционно этот термин часто переводился как «высшая Дхарма» в том смысле, что это с философской точки зрения более точное изложение учения. «Абхидхарма-питака» – это собрание весьма ученых трактатов, которые аннотируют и объясняют тексты «Агамы» («Никаи»), определяют технические термины, предлагают пронумерованные и классифицированные учения в последовательном порядке, дают систематическое философское описание учения и предлагают определенный метод духовной практики. И, что самое главное, они интерпретируют Дхарму в рамках строгого плюралистического реализма и вырабатывают сложную философию соответствий. До наших дней дошли две различные «Абхидхарма-питаки», одна – составленная тхеравадинами, а другая – сарвастивадинами. Каждая содержит по семь трактатов, которые, хотя и касаются похожих тем в похожей манере, на самом деле являются двумя различными собраниями трудов. Среди трактатов Тхеравады самые важные – «Дхаммасангани» или «Перечисление (абсолютных) элементов» и огромная «Паттхана» или «(Книга) происхождения». Самые важные работы сарвастивадинов – энциклопедическая «Джняна-прастхана» или «Установление знания», которая известна как «Кая-шастра» или «Трактат о туловище», а другие известны как «Пада-шастры» или «Члены». Согласно традиции Тхеравады, «Абхидхарма-питака» является канонической, потому что, хотя детали – это работы учеников, «матрики» или «матрицы проповеди» были заранее заложены Буддой. Сарвастивадинская традиция приписывает трактаты отдельным авторам. Философские труды великих махаянских мудрецов, таких, как Нагарджуна и Асанга, которые занимают то же положение среди сутр Махаяны, какое трактаты Абхидхармы занимают среди их хинаянских аналогов, иногда называют Абхидхармой Махаяны, но, хотя они необычайно авторитетны, их никогда не включали в Питаку.

Тантры – это самые эзотерические из канонических текстов. Само слово, образованное от корня со значением «распространяться», применяется к разнообразным трактатам и не дает представления о содержании этих трудов. Хотя тантры и напоминают сутры по литературной форме, они отличаются в том, что имеют дело с ритуалом и йогой, вместо этики и философии, и в том, что они недоступны пониманию без традиционного комментария. Более того, техники, которые они предписывают, могут практиковаться только тогда, когда посредством ритуала «абхишеки» или «окропления» необходимая духовная сила передается ученику духовным учителем линии передачи. Сколько тантр было написано первоначально, невозможно сказать. Стандартные издания «Канджура» содержат двадцать два огромных ксилографических тома подобных работ, к которым добавляются двадцать пять томов так называемых тантр Нингмы. Некоторые тантры существуют в формах различного объема и сжатости, и каждое такое собрание составляет полный тантрический цикл, написание которого связывается с именем определенного сиддхи или «совершенного». Среди наиболее известных тантр – «Гухьясамаджа» или «Эзотерическое объединение», «Хеваджра», «Шричакра-самбхара» или «Связывающее колесо», Маха-джала» или «Великолепное собрание», «Ваджрабхайрава» или «Тантра ужасного и несокрушимого» и «Калачакра» или «Колесо времени».

Большая часть этой огромной литературы дошла до наших дней исключительно в переводах, поскольку основные собрания – «Императорская китайская Трипитака» и тибетский «Канджур» или «Переведенное слово (Будды)». Однако в последние десятилетия ряд санскритских буддийских текстов, как канонических, так и неканонических, был найден в Гилгите (в Пакистане) и отрыт из песков в Центральной Азии. В то время как ценность канонической буддийской литературы всегда была преимущественно духовной, большая ее часть одновременно вносит полезные уточнения в социальную, культурную и религиозную историю Индии, изложенную на основании исключительно брахманических источников.

8. Этапы развития

От паранирваны Будды до разграбления Наланды (примерно в 1197 г. н. э.) индийский буддизм прошел три больших этапа развития, традиционно известных как Хинаяна, Махаяна и Ваджраяна, и каждый обладал собственными характеристиками и собственным духовным идеалом. Эти фазы не были взаимоисключающими. Более ранние яны не только продолжали существовать как независимые школы, но и включались в более поздние, а также рассматривались, с определенными модификациями, как часть их теоретических и практических основ.

Хинаяна, «малая колесница» или «низший путь», названа так, потому что она учит достижению освобождения исключительно для себя самого. Она преимущественно этико-психологична по характеру, а духовный идеал Хинаяны воплощен в суровом облике Архата, человека, в котором искоренены все желания, и он не будет более перерождаться. В то время как осознанность, самоконтроль, равностность, отрешенность и остальные аскетические добродетели рассматриваются как необходимость, в конечном счете, освобождение (мокша) достигается посредством проникновения в преходящую (анитья) и болезненную (духкха) природу обусловленных вещей, а также в отсутствие самосуществования (найратмьята) всех элементов существования (дхарм), обусловленных или необусловленных. Последнее заключается в осознании того, что личность иллюзорна, и, вовсе не будучи самодостаточным целым, так называемое «я» является лишь условным ярлыком для скоплений изменчивых материальных и ментальных процессов. Ценой полного отказа от всех мирских забот освобождение или архатство достижимо уже в этом самом рождении. Следовательно, Хинаяна настаивает на необходимости монашеской жизни, с которой она, на самом деле, склонна вообще отождествлять духовную жизнь. Миряне просто соблюдают более простые наставления, поклоняются реликвиям Будды и поддерживают монахов, таким образом, накапливая заслуги (пунья) и обеспечивая себе перерождение на небесах. Что касается разницы между Буддой и Архатом, она заключается лишь в вопросе относительной первичности и вторичности достижения этих состояний и относительного диапазона сверхъестественных сил.

Наиболее распространенной и влиятельной из школ Хинаяны была школа сарвастивадинов, которые главным образом посвящали себя изучению и проповеди Абхидхармы. На самом деле, позже стали они известны как вайбхашики: «Вибхаша» – огромный комментарий к «Джняна-прастхане», который был составлен главами школы в Кашмире в первом или втором веке н. э. Содержание «Вибхаши» было систематизировано и объяснено в «Абхидхармакоше» или «Сокровищнице Абхидхармы» Васубандху, работе, представляющей собой кульминацию мысли Хинаяны и обладающей огромным историческим влиянием. Комментирующая часть включает воззрения Саутрантики, таким образом, не только преодолевая разрыв между Хинаяной и Махаяной, но и прокладывает путь к «обращению» самого Васубандху в последнюю.

«Махаяна», буквально «великая колесница» или «великий путь», называется так, потому что она учит освобождению всех. Она преимущественно посвящает себя поклонению и метафизике, и ее идеал – Бодхисаттва, героическое существо, которое, практикуя Шесть или Десять совершенств (парамит) в течение тысяч жизней, стремится к достижению состояния Будды на благо всех живых существ. Перед ним открываются перспективы, значительно более широкие, чем в Хинаяне. В то же самое время ранняя колесница считается не ложной, а лишь неполной, считается временным, а не окончательным учением, данным Буддой лишь ученикам с низшими способностями, которых внезапное откровение запредельного великолепия Махаяны скорее бы поставило в тупик, нежели пробудило. Архатство, не будучи высочайшим достижением, является лишь этапом пути, а подлинная цель – Высшее Состояние Будды. Оно достигается не только видением сквозь более грубую завесу страстей (клешаварана) посредством проникновения в отсутствие самосуществования личности (пудгала-найратмья), но, в дополнение, и видение сквозь тонкую завесу постигаемых объектов (джнеяварана) посредством осознания того, что так называемые абсолютные элементы, из которых, согласно Хинаяне, состоит личность, – лишь ментальные конструкции и, следовательно, сами они лишены самосуществования (дхарма-найратмья) и нереальны. В своей радикальной манере Махаяна сводит все возможные объекты опыта, внешние или внутренние, к Пустоте (шуньяте), которая является не состоянием несуществования или лишения, а, скорее, невыразимой недвойственной Реальностью, которая выходит за пределы всех очевидных противоречий, таких, как существование и несуществование, «я» и другие, сансара и Нирвана. Если выразить это в более позитивных терминах, все вещи существуют в состоянии таковости (татхата) и, поскольку таковость едина, также в состоянии единства (самата). На мирском уровне противоречие сангха-миряне представляет скорее социально-вероучительное, а не духовное деление, поскольку все последователи Будды объединены их общей преданностью идеалу Бодхисаттвы. Вера как средство достижения Просветления действует в согласии с мудростью. Будда считается не просто Просветленным существом, но и воплощением Истины и Реальности вселенского масштаба. Он не только наделен тремя телами, трикаей – дхармакаей или телом истины, самбхогакаей или телом взаимного наслаждения, нирманакей или сотворенным телом, соответствующим абсолютному, небесному и мирскому планам существования – он предстает в разных формах и качествах. Есть разные Будды и Бодхисаттвы, такие, как Амитабха, Будда Бесконечного Света, и Манджушри, Авалокитешвара и Ваджрапани, Бодхисаттвы мудрости, сострадания и силы соответственно, и вокруг каждого формируется распространенный культ.

В области философии Махаяна представлена двумя великими школами Мадхьямики и Йогачары, первая из которых основана (или, скорее, систематизирована) Нагарджуной (около 150 г. н. э.), а вторая – Асангой (около 400 г. н. э.) под влиянием бодхисаттвы Майтреи. Обе школы основаны, главным образом, на доктрине шуньяты, как она преподносится в сутрах Совершенства Мудрости, но есть важные различия в подходе, которые придали каждой школе особый характер. Мадхьямики или последователи Середины придают большее значение мудрости, и их методы диалектичны. Они сводят ум и материю напрямую к шуньяте, истина которой открывается осознанием противоречивой природы всех утверждений об Абсолюте. Йогачарины или «практики йоги», с другой стороны, подчеркивают важность медитации, и их подход интуитивен. Они сводят материю к уму, а затем ум к шуньяте, истина которой открывается очищенному сознанию в глубинах медитации. В поздние века два учения иногда считались составляющими одной непрерывной системы доктрин, в которой Йогачара представляла относительную, а Мадхьямика – абсолютную истину.

Ваджраяна, «алмазная колесница» или «несокрушимый путь», называется так, потому что, подобно всесокрушающей ваджре (это слово означает одновременно «удар молнии» и «алмаз»), она немедленно устраняет все препятствия к достижению состояния Будды. В основе ее характера – преимущественно йога и магия, а ее идеал – сиддха, «человек, который настолько в гармонии с космосом, что больше ничем не ограничен и может свободно действовать и манипулировать космическими силами и внутри, и вне себя» 15[1]. Помимо того, что она стремится к реализации шуньяты не только ментально, но и физически, Ваджраяна отличается от Махаяны в меньшей мере в аспектах учения, чем в методах. Ее цель – преображение тела, речи и ума посвященного в тело, речь и ум Татхагаты, то есть, так сказать, в нирманакаю, самбхогакаю и дхармакаю. В случае с низшими тантрами это преображение может занять шестнадцать жизней, а в высшей тантре – всего одну жизнь. Столь невероятное ускорение обычного хода духовной эволюции требует не только сосредоточенной практики различных высоко эзотерических йогических упражнений, но и особой передачи духовной силы от просветленного гуру. По этой причине гуру занимает в Ваджраяне еще более возвышенное положение, чем в других янах, считаясь самим Буддой в человеческом обличье. Существуют различные формы Ваджраяны. Это не школы с разным вероучением, а линии духовной передачи, которые, если речь идет о человеческом уровне существования, происходят от какого-то одного из восьмидесяти четырех просветленных сиддх, самые могущественные среди которых – Падмасамбхава или Падмакара и Сарахапада.

9. Духовная жизнь

В то время как опыт Просветления мгновенен, приближение к нему всегда постепенно. Следовательно, в буддизме духовная жизнь заключается, по сути, в следовании пути, уровни и этапы которого тщательно расчерчены на карте традиции в соответствии с духовным опытом Будды и его учеников, непосредственных и более поздних. Поскольку людские темпераменты и методы практики отличаются, этот путь можно сформулировать различными способами, и число и порядок его составных частей определяется и описывается с различных точек зрения. Поэтому получается, что есть не только Благородный восьмеричный путь и Путь десяти совершенств или десяти уровней – две самые известные формулировки, – но и Путь, состоящий из семи этапов очищения, тринадцати «обителей» (вихар), пятидесяти двух ян и так далее, и этот список практически бесконечен. Однако то, что можно назвать архитектоникой Пути, остается неизменным, подобно тому, как различные виды мостов, построенные в соответствии с одними и теми же принципами механики и для одной и той же цели, отражают одну основную структуру. Эта архитектоника наиболее ясно отражена в формуле Трех Упражнений (тришикша), а именно, морали (шила), медитации (самадхи) и мудрости (праджня), которая, согласно одной традиции, была постоянной темой проповедей в последнем путешествии Будды, и, говоря о которой, он, как утверждают, заявил: «Великим становится плод, велики преимущества самадхи, когда оно основывается на шиле. Великим становится плод, велики преимущества праджни, когда она основывается на самадхи» 16[1].

В первоначальном смысле шила означает «поведение», и это слово приобрело смысл «благое поведение». Любое поведение, хорошее или плохое – это отражение состояния ума. Несмотря на ужасающие списки наставлений, с которыми на практике впоследствии была отождествлена буддийская этика, шила, в конечном счете, определяется в чисто психологических терминах как те действия, которые ассоциируются с кармически благотворными состояния ума, в отличие от тех, что неблаготворны. Какое состояние ума считать благотворным, от яны к яне мнения расходятся, или, скорее, подчеркиваются разные стороны. Для Хинаяны благие действия – это действия, связанные с благотворными ментальными корнями отсутствия жадности (алобха), ненависти (адвеша) и заблуждения (амоха); для Махаяны и Ваджраяны это те действия, которые вдохновлены любовью (майтри) и состраданием (каруна) к живым существам. Телесные и словесные действия – это продолжение состояний ума, и эти состояния могут быть вызваны совершением этих действий, благих или неблагих, эгоистичных или альтруистичных, поскольку являются их естественным выражением. Этот факт приводит к важности шилы в качестве подготовки к самадхи.

Самадхи или медитация (этот перевод лишь приблизителен) заключается в упражнениях, посредством которых практик достигает сосредоточения ума до сверхсознательных состояний, а также в самих этих состояниях. Это сердце и суть буддийской духовной жизни. Выражаясь словами авторитетного современного ученого, важность самадхи заключается в том, что «это использование силы сосредоточения для исследования философской истины буддизма и превращения ее из абстрактной точки зрения в конкретную внутреннюю реализацию, посредством которой достигается освобождение от страданий и ложных воззрений, воплощается Нирвана и обретаются все функции избавления» 17[1]. В широком смысле слова, в Хинаяне слово самадхи обычно относится к практике упражнений в медитации, а в Махаяне – к духовным состояниям, обретаемым посредством такой практики. Перечисляются тридцать восемь или сорок упражнений в медитации, но на самом деле их больше. Среди самых популярных – сосредоточение на десяти этапах разложения тела, посредством которого разрушается цепляние (лобха), взращивание любящей доброты (майтри) ко всем живым существам, что разрушает ненависть (двеша), и осознанность по отношению к телесным движениям и дыхательным процессам, что ведет к разрушению омрачения (моха). Махаяна использует те же самые упражнения, но сочетает их с практикой шуньяты. В Ваджраяне медитация включает повторение мантр Будд и Бодхисаттв, а также визуализацию их форм, которые, будучи вызваны из пустоты, становятся объектами поклонения и медитации, а затем возвращаются в пустоту. Есть также различные упражнения, которые посредством манипуляции грубыми энергиями физического тела нацелены на развитие их тонких и запредельных эквивалентов. Каков бы ни был тип упражнений, цель их – достичь состояния чистоты и прозрачности ума, в котором может найти отражение Истина как таковая.

В целом праджня или мудрость трехчленна, поскольку основана на изучении (буквально «слышании»), независимом размышлении и обдумывании и медитации (бхаване, том, что развилось ментально или «приведено к появлению»). Здесь имеется в виду, собственно, третий вид мудрости. Ее можно описать как непосредственное, неконцептуальное восприятие запредельной Реальности. Для Хинаяны подобное постижение возникает, когда вещи и люди рассматриваются исключительно в рамках дхарм, окончательных элементов существования, для Махаяны – когда сами дхармы рассматриваются как шуньята. В любом случае результат – это устойчивое разрушение цепи омрачений, приводящее в первом случае к достижению состояния архата, а во втором – Наивысшего состояния Будды. То, что, не имея лучшей формулировки, мы вынуждены называть буддийской философией, – это, по сути, концептуальное выражение неконцептуального содержания мудрости Просветления. Если понимать их должным образом, Сарвастивада, Саутрантика, Йогачара или Виджнянавада и Мадхьямика – не враждующие системы мысли, одна из которых подлинна, а остальные ложны, а выражения на интеллектуальном плане все более продвинутых уровней духовного проникновения. Технически философия, принадлежащая к более высокому уровню проникновения, использует формулировки менее продвинутых уровней, чтобы поставить под вопрос их базовые допущения, таким образом, побуждая практика продвигаться ко все менее ограниченному опыту Реальности.