Будь моей единственной

Глава 4

– Если я не перестану целоваться с Хантером ОБаньоном, скоро не буду проходить в дверной проем, – пробурчала Калли, засовывая в рот очередной пирожок.

Придя домой после встречи с Хантером, она прямиком пошла на кухню, надела фартук и принялась печь. Сделала пятьдесят эклеров, два противня печенья в сахаре, потом еще сковороду овсяных печений – и все никак не могла избавиться от ощущения его губ на своих губах. Теплые, напористые, очень мужские – его рот вполне можно отнести к разряду смертельного оружия. По крайней мере для нее.

Она смазывала печенья шоколадной глазурью и размышляла, почему с Хантером она теряет остатки здравого смысла. Стоит ему притронуться к ней, как она забывает обо всем.

Калли поставила сковороду в духовку и установила таймер, потом села и стала ждать, глядя в пространство невидящими глазами. Ничего странного, что женщина во втором триместре становится особенно сексуальной, но Калли не считала, что Хантер привлекает ее только по причине буйства гормонов. Стоит ему посмотреть на нее, и она трепещет, а уж если притронется, она тает в его руках, как шоколад. На Крега у нее не было такой реакции, а ведь он отец ее ребенка.

В задумчивости она не сразу услышала какой-то стук. Быстро вынув сковороду из духовки, Калли поспешила через гостиную к входной двери и увидела Хантера, сидящего на корточках перед крыльцом. Он уже заменил провалившуюся доску на новую и теперь приколачивал ее, тратя на каждый гвоздь не больше двух ударов. Бицепсы красиво натягивали рукава рубашки.

– Должно держаться, – сказал он, выпрямляясь в полный рост. – Так будет безопаснее.

Когда Калли наконец обрела дар речи, то смогла только выговорить:

– Спасибо.

Он отер пот со лба и сказал:

– Может, надо еще что-нибудь починить, пока я здесь?

– Ничего не приходит в голову. – Калли пожала плечами. – Может, зайдете, выпьете чаю со льдом?

Он улыбнулся.

– Хорошая мысль. – Хантер отнес молоток и мешочек с гвоздями в свой пикап и тут же вернулся. – В юго-западном Техасе не так влажно, как во Флориде, но жарче, чем в аду.

– Конец августа, чего вы хотите, – засмеялась Калли.

Они вошли в кухню, и она налила обоим по стакану чая со льдом.

– А я всю жизнь прожила возле залива и не привыкла к сухому воздуху.

– Слава богу, есть кондиционеры.

– Это точно. – Она с улыбкой положила руки на живот. – Никогда в жизни мне не было так жарко.

– Не удивительно, если у вас все время работает печка. – Он оглядел ряды тарелок с печеньями и пирожными.

Калли виновато улыбнулась. Она не могла ему сказать, что при одной мысли о его поцелуях на нее нападает кулинарная лихорадка.

– Что вы будете делать со всем этим богатством?

Она пожала плечами.

– В школах иногда устраивают ярмарку кондитерских изделий, я могу им пожертвовать. К тому же после рождения ребенка у меня вряд ли будет свободное время, и я замораживаю многое из того, что пеку.

– Хорошая мысль. – Он усмехнулся. – Уверен, что Кори это не одобряет.

– Да. Он все время ест и никак не может наесться. Интересно, у всех парней такой бездонный желудок?

– У многих. – Хантер взял с противня печенье в шоколаде. – Моя мама говорила, я ел все, что попадалось на глаза.

– Мне это предстоит. – Калли улыбнулась: ребенок шевельнулся в животе, как будто понимал, что говорят о нем.

– У вас будет мальчик?

– Да, так показала сонограмма.

– Когда роды?

– В самом начале года. Может, на пару недель раньше или позже.

– Значит, от Рождества до середины января. Калли подумала, что Хантер интересуется датой родов, так как ему надо будет подыскать ей замену.

– Я планирую взять отпуск в День благодарения и выйти на работу в середине февраля. Мери-Лу согласна, чтобы я брала ребенка с собой на работу, и, когда я буду вылетать по вызову, она с ним посидит. Вас это устроит?

Хантер кивнул.

– Вы уверены, что стоит работать до восьмого месяца беременности? Не хочу вас обидеть, но ведь вам будет трудно подниматься в вертолет и вылезать из него?

– Никаких обид. Я знаю, что буду очень большая. – Калли сунула противень в духовку и повернулась к нему. – Если будут проблемы, я... ой!.. уйду в отпуск раньше.

Он сделал шаг к ней.

– У вас все в порядке?

Она засмеялась.

– Ребенок шевелится. Сегодня он что-то разыгрался.

– Это больно? – В его голосе слышалось искреннее участие.

– Нет. Щекотно. Как будто бабочки порхают. Мне говорили, что позже он будет биться сильнее.

– Наверняка это сверхъестественное ощущение. – Звякнул таймер, и Хантер потянулся к горячей дверце духовки. – Может, вы сядете и поднимете ноги повыше?

– У меня все в порядке.

– Сядьте. – Хантер показал на стул.

Со вздохом недовольства Калли села и положила ноги на другой стул. Хантер вынул противень.

– Черт! Обжегся! – выругался он, задев за край печи.

Она вспорхнула со своего места и схватила его руку. Он неохотно отдал мозолистую ладонь в ее нежные, мягкие ручки.

– Начинает вздуваться пузырь! – ахнула Калли и взяла с полки какую-то бутылочку.

– Что это?

– Алоэ вера. От ожогов. – Она открыла пузырек и весело поглядела на Хантера. – Не бойтесь, вы не будете благоухать, как цветок.

Она осторожно смазала ожог гелем, и у него стеснило грудь. Давно за ним не ухаживала женщина. Черт!

– Уже подействовало. Спасибо.

– Пожалуйста. – Хантер вдруг понял, что их близость произвела на нее такое же действие, как на него. Он с трудом удержался от того, чтобы не прижать ее к себе и не зацеловать до потери сознания.

– Пожалуй, мне лучше уйти...

– Сколько я вам должна за ремонт? – Она взялась за кошелек.

– Я съел больше, чем стоит работа. – Если он сейчас же не уйдет, то обнимет ее, и пропадут все его благие намерения.

Калли дотронулась до него.

– Хантер, не будьте таким упрямцем. – Маленькая ручка легла ему на плечо, и, забыв обо всех своих обещаниях, он прижал Калли к груди.

– Дорогая, друзья всегда помогают друг другу. – Он поцеловал ее в лоб. – И ничего не просят взамен.

Она смотрела на него долгие несколько секунд.

– По-моему, мы никогда не сможем быть только друзьями. А я сейчас не хочу большего.

– Я тоже. – Он уперся подбородком в ее макушку. – Но если мы будем это помнить, то все будет хорошо. – Он чмокнул ее в щеку и заставил себя двинуться к двери. – Увидимся на работе завтра вечером.

– Где Кори? – спросила Калли, придя на работу. – Его машины нет на стоянке.

– Он предупредил, что задержится, – сказала Мери-Лу, открыла коробку с эклерами, которую Калли поставила рядом с кофейником, взяла одну штучку и пожала плечами. – Я ему сказала, что если без него придет вызов, я его живьем съем.

– На Кори это не похоже, – нахмурилась Калли. – Он не сказал, что случилось?

– Сказал, что едет с подружкой из Одессы, где знакомился с ее родителями, и будет здесь через полчаса. – Мери-Лу понизила голос: – Ты умеешь хранить секреты?

– Конечно.

– Через семь месяцев Кори станет папашей.

– Ты шутишь! Он сам еще мальчишка.

– В чем дело? – спросил Хантер, входя в диспетчерскую.

У Калли остановилось сердце. Он прекрасно выглядел в обыкновенных джинсах и футболке, но в летной форме был неотразим. Комбинезон подчеркивал широкие плечи и тонкую талию.

– Беседуем о своем, о девичьем, – сказала Мери-Лу и подмигнула.

– Кого из парней обсуждаете? – ухмыльнулся Хантер.

Он обращался к обеим, но когда посмотрел на Калли, она запылала. Если Хантер ОБаньон захочет, то своей улыбкой лишит сна даже старушку. И он думает, что они могут быть друзьями? Скорее слоны будут сидеть на деревьях.

– Не волнуйтесь, – засмеялась Мери-Лу. – Вас наши разговоры не касаются. Пока.

Он вскинул брови.

– Мы обсуждали, когда появится Кори, – сказала Калли.

Скептическое выражение слетело с лица Хантера.

– У Кори важное личное дело в Одессе. Он приедет, когда сможет.

– Вы знаете, в чем дело, не так ли? – догадалась Калли.

– Вчера он спросил меня и Майка, что мы думаем о его ситуации.

– Этот маленький подлец сказал, что только мне доверился, – возмутилась Мери-Лу. – Ну погоди, я тебе...

Телефонный звонок прервал ее угрозы.

Мери-Лу задала несколько вопросов по-испански. Замечательно. В бригаде Эвак-2 только Кори бегло говорил по-испански. А он еще не приехал.

– Пошли, Калли. У нас нет времени ждать Кори, – сказал Хантер. – Поработаем аистом.

– Опять Хуанита Родригес? – спросила Калли, обрадовавшись, что Хантер понял разговор. Он кивнул.

Они забрались в вертолет, надели наушники, чтобы шум мотора не мешал разговаривать.

– Роды уже начались. По вопросам Мери-Лу я понял, что воды отошли и роженица сейчас дома одна.

– А где ее муж, Мигель?

– В Эль-Пасо на слете охранников. Мы можем сообщить ему новости по радио, и он встретит нас в больнице.

Хантер завел мотор, Калли села сзади и записала под диктовку координаты ранчо Родригесов. Пятнадцать минут туда, еще тридцать до Эль-Пасо; пока они не прибудут, Мери-Лу будет держать связь с Хуанитой, и остается надеяться, что малыш Родригес подождет с появлением на свет до больницы.

Калли мысленно повторяла процедуру приема родов – на тот выдающийся случай, если ей придется их принимать, – и не сразу поняла, что Хантер что-то говорит.

– Простите, что вы сказали?

– Я спросил, приходилось ли вам принимать роды. – В наушниках низкий баритон звучал еще интимнее. Калли задрожала, и ей пришлось внушить себе, что голос Хантера ничем не отличается от голоса Джорджа или Кори.

– Не раз. Однажды даже на заднем сиденье такси, когда врачи были заняты жертвами дорожной аварии.

– Но вы не говорите по-испански?

Она вздохнула.

– Нет.

Они замолчали. Хантер в рекордное время долетел до ранчо Родригесов и приземлился на поле возле дома.

Калли сняла наушники, отстегнула ремни и взяла сумку, в которой была стерильная одежда, резиновые перчатки и необходимые медикаменты, и выскользнула через боковую дверь. Пригнувшись, чтобы не попасть под лопасти вертолета, она побежала к дому. К счастью, дверь была не заперта.

– Por favor ayudeme!

Калли пошла на крик и нашла Хуаниту в одной из спален. Молодая женщина была почти в истерике и вместо того, чтобы помогать схваткам, препятствовала им.

– El bebe estd listo! – повторила Хуанита, цепляясь за Калли.

– Что она говорит? – спросила Калли у Хантера, который появился в дверях.

– Что беби готов.

– Скажите ей, что мне надо посмотреть, насколько он близко, – сказала Калли, натягивая стерильные перчатки.

Хантер заверил Хуаниту, что все идет хорошо, а Калли проверила, на сколько сантиметров раскрылась шейка матки.

– Аист приближается. Уже видна головка ребенка, – сообщила она и достала из сумки щипцы, стерильную салфетку и антисептик.

В это время Хантер разговаривал с роженицей. Калли не понимала, что он говорит, но Хуаниту его слова явно успокаивали. Калли всегда считала испанский язык очень красивым, а еще она подумала, что никогда не слышала более сексуального голоса, чем у Хантера, когда он произносил незнакомые слова.

– Вам приходилось быть инструктором по дыханию? – спросила Калли, приготовившись принимать роды.

– Нет. Об этом только коротко упоминали на медицинских занятиях.

– Вы сможете. – При помощи радио, закрепленном на погоне комбинезона, она сообщила о ситуации в больницу Эль-Пасо и после этого снова сосредоточилась на роженице. – Скажите ей, чтобы дышала спокойно, и покажите как. Она напрягается, а надо расслабить низ, чтобы ребенок прошел в родовой канал.

– Respira, Хуанита, respira.

Когда Хантер показал женщине, как надо дышать, та доверчиво впилась в него взглядом и постаралась делать то, что от нее требуется. Она перестала бороться с болью, и роды быстро продвинулись вперед. Хантер встал так, чтобы приподнять ее за плечи, когда придет время тужиться, и продолжал повторять, что все идет хорошо.

– Todo sera bien, Хуанита.

– Скажите, пусть начинает тужиться, – попросила Калли и показала женщине, как взяться за колени.

Хантер сказал Хуаните, чтобы та тужилась изо всех сил, и после всего лишь двух попыток темная головка показалась на свет. Калли быстро протерла нос и рот младенца – еще до того, как все тельце вышло наружу. Две потуги Хуаниты – и ребенок соскользнул на руки Калли. Новорожденная девочка открыла ротик и завопила во всю силу легких.

– Mi bebe, – сквозь слезы пролепетала Хуанита.

– Хуанита, у вас прекрасная девочка, – улыбнулась Калли и положила ребенка ей на живот.

Завороженный свершившимся чудом, Хантер стоял, не в силах вымолвить слово. Он был рад за Родригесов и прибавление в их семействе, но ему самому не суждено будет увидеть, как его сын или дочь войдут в этот мир. После гибели Элен и их нерожденного сына он не позволял себе любить, чтобы не было риска потерять любимых. Однажды он уже прошел через ад. И ни за что на свете не согласится на это снова.

– Хантер, вы не подержите ребенка, пока я приготовлю Хуаниту к дороге? – сказала Калли.

Хантер не хотел брать новорожденную на руки, подозревая, что это усилит чувство потери и тоски. Но прежде чем он ответил, Калли передала ему ребенка. Он посмотрел на сморщенное красное личико девочки и вместо ожидаемой печали почувствовал восхищение: какая она маленькая, какая прекрасная!

Он осторожно притронулся к ее ручке, и крохотные пальчики обхватили его за палец.

– Она за меня держится...

– Они всегда так делают, – сообщила Калли с улыбкой.

Он заметил, как они с Хуанитой обменялись снисходительными взглядами. Кажется, у женщин не существует языковых барьеров, когда надо сообщить свое мнение о мужчинах. Все они считают, что мужчины ничего не понимают.

Пока Калли дозванивалась до больницы, Хантер размышлял, как без Кори внести Хуаниту в вертолет. Он не позволит Калли поднимать что-то тяжелее медицинской сумки или ребенка, а дверь слишком узкая, чтобы в нее прошли носилки. Выход оставался один.

– Вы готовы? – Когда Калли кивнула, он передал ей ребенка. – Вы берете его и сумку, а я понесу Хуаниту.

– Что ж, так лучше всего, – кивнула Калли, перебрасывая сумку через плечо. – Вам придется донести ее до передней двери, а там положим на носилки.

Хантер объяснил все это Хуаните, взял ее на руки и донес до вертолета. Когда молодую мать уложили на носилки и Калли подала ей ребенка, они оба мирно заснули. Полет до Эль-Пасо прошел без приключений. Сдав в больницу мать и дитя, Хантер с Калли сели в вертолет и полетели домой.

– Вы прекрасно справились с задачей, успокоили Хуаниту, – заметила Калли, глядя на голубой простор неба. На этот раз она села рядом с Хантером и любовалась суровыми горами Техаса.

– Было заметно, что я новичок в этом деле? – спросил он, глуповато улыбаясь.

– Ни чуточки. Когда начались схватки, Хуанита не знала, что ей делать. Она была дома одна, больница за много миль – не удивительно, что она испугалась до безумия. Вы сумели ее успокоить, и роды прошли легче.

– Я делал то, что мне казалось уместным. – Они оба помолчали, а потом Хантер поинтересовался: – Кто будет с вами, когда придет время рожать?

Меньше всего она ожидала такого вопроса.

– Хотите быть добровольцем?

– Упаси Бог.

Она засмеялась.

– Но вы прекрасно проявили себя во время родов Хуаниты.

– Потому что рядом не было Кори, – проворчал он. – Я пилот, не забыли?

– У вас диплом санитара.

– Только потому, что бабушка усмотрела в этом странную необходимость. – Он пожал плечами. – Я не знаю, где отец вашего ребенка, но уверен, что он хотел бы присутствовать при рождении сына. Был бы вашим инструктором по дыханию.

При мысли о том, что Крег Кальбертсон окажется вблизи ее ребенка, Калли охватила дрожь.

– Об этом не может быть и речи.

Хантер помолчал, потом устремил на нее вопросительный взгляд.

– Он даже не знает, что у него будет сын? – Неодобрительно покачав головой, он продолжил: – Забудьте, что я спросил. Это не мое дело.

Она ни с кем, даже с матерью, не обсуждала причину, почему не сказала Крегу о ребенке. Но надо было как-то заставить Хантера понять, что у нее нет другого выбора, кроме как хранить молчание.

– Поверьте мне, так лучше. Даже если бы я рассказала, ему это было бы безразлично.

– А что, если вы ошибаетесь?

– Нет. Он слишком эгоистичен и самовлюблен, чтобы думать о ком-то, кроме себя.

Хантер смотрел перед собой, и Калли понимала, что он обдумывает услышанное.

– Должно же быть в этом человеке что-то стоящее, иначе бы вы с ним не связались.

Калли тяжело вздохнула.

– Последние несколько месяцев я не переставала удивляться собственной наивности.

Она почувствовала на себе недоверчивый взгляд Хантера.

– И к какому выводу пришли?

– Что он непревзойденный обольститель, который остывает так же быстро, как и воспламеняется.

– Я знаю такой тип людей, – с отвращением сказал Хантер. – Позвольте предположить: он несколько раз добивался вас, но вы его отвергали, и он сделал все, что в его силах, чтобы завоевать вас.

– Так и было. Я сопротивлялась, и он поставил себе задачу победить. А я, как дура, позволила себе поверить, что у нас есть будущее.

Хантер слегка пожал ей руку.

– Не будьте так строги к себе, дорогая. Вы не первая женщина, которую обманули, и, к сожалению, не последняя.

Калли понимала, что он прав, но от этого не переставала чувствовать вину перед своим неродившимся ребенком. Он заслуживал лучшей доли.

– Значит, вы понимаете, почему я держу в тайне свою беременность?

– Не совсем. Вам не кажется, что надо дать отцу ребенка возможность искупить вину? Я бы на его месте пришел в ярость, узнав, что женщина скрывает от меня моего сына.

Калли точно знала, что с Крегом ничего подобного не случится.

– Для него ребенок будет ненужной обузой, а мой сын заслуживает лучшего.

– Вы и сыну никогда не скажете, кто его отец?

– Ему лучше этого не знать.

– Каждый ребенок имеет право знать, кто его родители, – с нажимом сказал Хантер. – Он вырастет и на каждого прохожего будет смотреть, как на возможного отца.

– Почему это вас так волнует?

Хантер несколько мгновений не отрываясь смотрел на нее, а затем сказал:

– Я вырос, не зная, кто мой отец. Мне сообщили о нем совсем недавно, через полгода после его смерти.

– О, Хантер, мне очень жаль. – Калли начала понимать, почему для него так важно, чтобы Крег узнал о ребенке. – Ваша мать ему о вас не сказала?

– Он знал. – Голос мужчины дрогнул. – Но предпочел не считаться с тем, что имеет трех сыновей от трех разных женщин.

– Это мать не сказала вам, – догадалась Калли.

– У нее были на то причины, и она знала, что со временем мне станет известно, кто он. Но мне от этого было не легче, ведь я рос наполовину сиротой.

Калли поняла чувства Хантера, но у нее совсем другая ситуация. Если она скажет Крегу про ребенка, велика вероятность того, что его у нее просто-напросто отнимут.

– Я расскажу своему сыну про отца, когда он будет к этому готов, – тщательно выбирая слова, сказала она. – Но до тех пор мы прекрасно проживем вдвоем.

Глава 5

Несколько дней Хантер думал об этом разговоре. Что-то настораживало его в голосе Калли. Для отказа сообщить отцу ребенка о беременности явно имелась более веская причина, чем та, которую она указала.

Может, тот мужчина с ней плохо обращался?

Его охватила ярость. По натуре Хантер был не склонен к насилию, но при мысли о том, что какой-то негодяй мог бить Калли или оскорблять, он был готов разорвать обидчика в клочья.

Хантер почувствовал, что должен дать выход отрицательным эмоциям. Лучше всего в подобном состоянии – заняться тяжелым физическим трудом, и он точно знал, что будет делать.

Въезжая во двор, заваленный пиломатериалами, он прикидывал, что в доме Калли нуждается в ремонте.

Кроме ступеньки, которую он уже починил, необходимо было сделать дощатый настил на обветшалом бетонном крыльце заднего двора и покрасить заново весь коттедж.

Хантер заплатил за все, что ему понадобится, закинул в грузовичок новую стремянку, банки с краской, кисти, скребки и направился на другой конец города к дому Калли.

Еще до поездки в магазин он обдумывал, как будет с ней говорить о своих планах; судя по тому, как она протестовала против простейшей починки крыльца, она будет отказываться от его предложения помощи. Но нравится ей это или нет, а он сделает по-своему.

Что касается заднего крыльца, это просто вопрос безопасности!

Хантер остановился возле дома Калли, прислонил к стене лестницу и ничуть не удивился тому, что она вышла посмотреть.

– Что за шум? Что вы делаете с моим домом?

Босая, с распущенными по плечам волосами и сонными глазами, она выглядела так, как будто только что вылезла из постели.

– И вам доброе утро, – улыбнулся он. – Вы поздно встали, потому что ночью пекли печенье?

– Вообще-то да.

– Какие?

– Не увиливайте. Что вы здесь делаете в полвосьмого утра? И зачем стремянка?

– Дорогая, давайте по порядку. – Хантер полез на лестницу. – Вопреки расхожему мнению, полвосьмого – не такая уж рань. Знаете ли вы, что хозяйственные магазины в Дьявольских Вилах открываются в шесть?

Она подбоченилась.

– Нет, не знаю, потому что никогда в них не ходила.

Хантер скребком содрал длинную полосу облупленной краски под самой крышей.

– Позавчера я заметил, что краска потрескалась и облупилась.

– И вы решили покрасить мой дом?! – Калли явно разозлилась. Она постукивала босой ногой о грязный пол и была чертовски привлекательна в этой безразмерной розовой майке и зеленых шортиках.

– Вы сами не можете, а это нужно сделать до зимы, – вкрадчиво заметил Хантер, продолжая счищать краску.

– Можно было подождать, пока не родится ребенок.

– Тогда вы будете слишком заняты. К тому же мне не мешает в выходной день заняться чем-то полезным.

– Но у меня сейчас нет на это денег.

– Вы ничего не должны платить.

– Нет, должна.

– Я уже за все заплатил.

Калли издала звук, подозрительно похожий на рычание.

– Скажите, сколько вы потратили, и я верну.

Он ухмыльнулся.

– Нисколько.

– Вы всегда такой... назойливый?

Он перестал скрести и уставился на нее сверху.

– А вы всегда такая упрямая, когда вам предлагают помощь?

Калли потерла виски и помотала головой.

– Я признательна вам за помощь. Но сейчас я не могу себе позволить делать ремонт, мне нечем вам заплатить.

– Считайте это подарком к новоселью, – нашелся Хантер, и ошметки краски опять посыпались на землю.

– Какая нелепость. Вы в городе еще больший новичок, чем я.

Он спустился со стремянки, положил скребок на подножку грузовичка и подошел к ней.

– Послушайте, здесь ко многому надо приложить руки, а в вашем положении вы не можете заниматься тяжелой физической работой.

Она вытаращила глаза.

– Как я уже говорила, беременность – не болезнь.

– В любом случае вы не сможете сами покрасить дом, а мне все равно надо чем-то заниматься в выходные.

Калли тяжело вздохнула, и он понял, что одолел ее сопротивление.

– Несправедливо, что вы платите за материалы для моего дома.

Он больше не мог противиться желанию – привлек ее к себе и сдвинул набок козырек кепки.

– Если это вас так волнует, давайте заключим сделку.

Она подозрительно посмотрела на него.

– Какую еще сделку?

– Я буду делать работу по дому, а вы – кормить меня домашней едой. – Хантер одним пальцем приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза. – Справедливо?

– Не очень. По-моему, от такой сделки я получаю больше.

Прижавшееся к нему мягкое тело заставило забыть обо всех благих намерениях, и он наклонился к ее губам.

– Две дюжины эклеров, – прошептал он, – несколько овсяных печений в шоколаде, – (Калли с легким вздохом приоткрыла губы), – и мы в расчете, – закончил он, углубляя поцелуй.

Сладкий вкус Калли и то, как она поцеловала его в ответ, заставило кровь бежать по венам быстрее. Никогда за свои тридцать два года Хантер не воспламенялся так быстро.

Калли между тем сомкнула руки у него на шее и прижалась еще сильнее. Потребность прикоснуться к ней стала непреодолимой. Хантер приподнял край ее длинной футболки, мозолистой рукой ощутил шелк кожи, и сердце застучало по ребрам. Он так погрузился в спор о ремонте, что не заметил, что на ней нет лифчика!